Текст книги "Дорогами ложных солнц (СИ)"
Автор книги: Ирина Тигиева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 10 страниц)
– Мы на месте, мэм, – остановив автомобиль, кэбмэн полуобернулся ко мне.
– Благодарю, – я сунула ему несколько купюр. – Сдачи не нужно.
– Спасибо, мэм, – он замялся. – Вас подождать?
Я только качнула головой. Выбравшись из кэба, решительно двинулась к ближайшему парапету, и зябко передёрнула плечами. Действительно свежо, и близость реки только усиливает чувство холода. Только бы Джеймс появился скорее – пока ещё чувствую пальцы. Подойдя к парапету, я вытащила из сумочки коробочку и огляделась. В этот час здесь пустынно – то, что нужно. Зажав коробочку в ладони, поёжилась от налетевшего порыва ветра. Как же холодно…
– Что собираешься делать?
Не думала, что буду так рада слышать этот равнодушно-насмешливый голос, в котором сейчас сквозили нотки сдерживаемого гнева. Обернувшись, поймала на себе неподвижный взгляд Джеймса, замершего в нескольких метрах от меня.
– Скорее скажу, что делать не собираюсь: во всём этом участвовать!
– Не собираешься? – он медленно двинулся ко мне.
– Ты и твой патрон прекрасно знаете, что единственный способ подобраться к Эндрю достаточно близко – через его постель! По-вашему, я сбежала от одного мерзавца, чтобы тут же оказаться в объятиях другого?!
– Никто от тебя этого не ждёт, – Джеймс чуть ускорился, подбираясь ко мне, я попятилась.
– Даже не знаю, какие у меня шансы остаться в живых после всего! И ты хочешь убедить меня, вам есть дело до моей чести?!
Истерика получилась как настоящая: дрожащие от холода руки и голос очень содействовали правдоподобности.
– Хорошо, успокойся, – Джеймс поднял вверх ладони в примиряющем жесте. – Сядь в машину, спокойно всё обсудим.
– Мне нечего обсуждать с ворами и шантажистами! – выпалила я. – Хочешь позвонить моему мужу, сделай это прямо сейчас! Пусть он запрёт меня в одной из комнат своего роскошного дома и опаивает каким-нибудь дурманом, чтобы не сбежала! Но не собираюсь попадать в зависимость от таких, как ты и твой босс! – и, размахнувшись, швырнула зажатую в ладони коробочку в Темзу.
– Ты… – не найдя слов, Джеймс подскочил ко мне и, стиснув плечи, встряхнул так, что перед глазами запрыгали звёздочки.
А после просто подхватил меня в охапку и потащил к машине.
– Отпусти! – взвизгнула я, от души шарахнув его сумочкой. – Никуда с тобой не поеду!
Но он уже зашвырнул меня в машину и пригрозил:
– Не замолчишь, кину на заднее сиденье и буду возить по городу, пока не успокоишься!
Я замолчала, с отвращением глядя на него и выбивая зубами дробь. Джеймс с силой захлопнул дверцу и, через секунду рухнув за руль, в бешенстве надавил на газ. А я часто задышала и, сделав вид, что вытираю слёзы, всхлипнула:
– Куда мы едем?
– Этого ещё не хватало, – процедил Джеймс.
– Чего? – я всхлипнула отчётливее. – Раздражают слёзы, до которых сам же и довёл?
Он промолчал – только сжал руль так, что тот затрещал, и сильнее надавил на газ. А я, решив окончательно отравить ему поездку, начала ещё и тихонечко подвывать. Видимо, это совершенно вывело из равновесия «железного Джеймса», как я его про себя окрестила. Коротко глянув на меня, он неожиданно заявил:
– Мне понравилась сцена, которую ты устроила.
– Ч-что? – растерялась я.
– Лиз Транс или как её. Мне понравилось, как ты выставила её на посмешище.
– Не только её. Всех англичан, думающих, как она. Вообще, никогда вас особенно не любила!
– Их, – поправил меня Джеймс. – Я – ирландец, и тоже никогда их особенно не любил.
– Скажи ещё бывший член ИРА, – не удержалась я от шпильки. – Или не бывший? Они ведь ещё существуют?
– Неофициально. Но я не имею к ним никакого отношения. В отличие от моего деда.
– Час от часу не легче… Грабитель, шантажист, теперь ещё и потомственный террорист. Что дальше? Убийца?
Он только усмехнулся.
– Красноречиво, – буркнула я и отвернулась к окну.
Остаток пути прошёл в молчании, нарушать которое ни мой спутник, ни я не стремились. Но, затормозив возле моего дома, Джеймс, против своего обыкновения унестись прежде, чем я закрою за собой дверцу, заглушил мотор и повернулся ко мне.
– Я понимаю, что ты пытаешься сделать, Сурэйя. Ничего не получится. Думаю, и оттолкнуть Рэя тебе не удастся – он слишком влип. Но, даже если сможешь, остаётся ещё наш клиент, помешанный на этой картине чуть ли больше, чем Рэй – на тебе, а также Чарльз и его страх перед нашим клиентом. Ты видела Поппи. Законченная истеричка и психопатка. Её отец – гораздо хуже и опаснее. Я бы никогда не пошёл на сделку с ним, но он предложил за картину баснословную сумму, и Чарльз не устоял. Теперь у нас нет другого выбора, кроме как достать картину любыми средствами.
– Так доставайте! – не выдержала я. – Наверняка дом Эндрю – не первая «неприступная крепость», в которой хранится то, что вам нужно! До сих пор же вы как-то справлялись без меня?
– В каждой операции мы ищем оптимальный подход для её осуществления, – голос Джеймса продолжал оставаться спокойным. – В этой наш подход – ты.
– Всякий раз ищете жертву, которая делает за вас грязную работу? А что потом? Утилизацию тел тех, кто слишком много знал, тоже вписываете в счёт клиенту?
– Ни я, ни Чарльз не причиним тебе вреда, Сурэйя, – серьёзно заверил Джеймс. – Если поможешь достать эту картину, больше никогда о нас не услышишь. Обещаю.
– А если не помогу?
– Жизнь, которую ты наладила в Лондоне рухнет. Ты всё равно выполнишь то, что нам нужно – не имея иного выбора, мы не отступим. Но, когда уйдём, тебе лишь останется собирать осколки того, что можно было сохранить, – наклонившись через меня, он открыл дверцу машины. – Подумай об этом. Я позвоню завтра.
Не произнося ни слова, я выбралась из машины и, не оборачиваясь, направилась к подъезду дома. Слышала, как заревел мотор, и Джеймс укатил прочь. А потом отперла дверь и вошла внутрь.
***
Птичье чириканье нарушило утреннюю тишину. Вздохнув, я перевела глаза с потолка, в который таращилась вот уже несколько часов, на ночной столик, где надрывался будильник. Он был настроен так, чтобы каждый день будить меня разными звуками: музыкой, плеском волн… птичьим чириканьем. Хотя сегодня можно было обойтись без будящих звуков. Полночи я просидела в кресле с бокалом вина, задумчиво глядя на расставленные на столе горящие свечи. Вторую половину провела в постели, терпеливо дожидаясь утра. Мой тщательно продуманный план сработал лишь наполовину. Вернее, он сработал, как и задумывалось, но достигнуть того, к чему стремилась, удалось лишь отчасти. Вчера я разыграла перед Джеймсом спектакль и была уверена, что он повёлся, пока не поняла: он разыгрывает свой спектакль и надеется, что поведусь я. Проникновенный взгляд, «откровенный» разговор, восхищение тем, как я обошлась с английской невеждой – самая настоящая игра в «хорошего копа». Но всё же из нашего псевдо-доверительного разговора я узнала и кое-что полезное, что раньше не учитывала: страх моих «подельников» перед клиентом-психопатом, который, в случае неудачи, выместит разочарование на тех, кто его разочаровал. Можно бы подумать, Джеймс преувеличивает опасность со стороны заказчика, пытаясь лишний раз на меня надавить. Так бы и решила – если бы речь шла о другой картине. «Скажи мне, кто твои друзья, и я скажу, кто ты» – известная поговорка. Но я бы сказала это о картинах. Они завораживают нас, затрагивают такие глубины подсознания, в которые мы не пускаем никого, подчас и самих себя. Картины – истинное зеркало души, открывающее все её секреты тем, кто способен разгадать подобные «послания». Я научилась их разгадывать. В университете всерьёз заинтересовалась связью между психикой и восприятием живописи. Даже посвятила этой теме мою мастерскую, углубившись в неё достаточно, чтобы сейчас не сомневаться: человек, помешанный на картине, которую стремятся украсть для него Чарльз и Джеймс – опасен. И это немного всё меняет.
В галерее я появилась почти вовремя. Улыбнувшись выскочившей навстречу Бетти, протянула ей капхолдер со стаканчиками кофе.
– Спасибо, мисс Шейх, – она замялась. – К вам…
– Сурэйя!
Вздрогнув, я чуть не уронила оставшийся стаканчик. Из-за ближайшей колонны вывернул…
– Мистер Рэй… – бросила острый взгляд на Бетти, и девушка, едва заметно кивнув, удалилась.
– Что вы здесь делаете? – холодно посмотрела на незванного гостя.
Донжуан неуверенно улыбнулся и качнул рукой – через локоть был перекинут мой забытый плащ.
– Хочу вернуть хрустальную туфельку, оставшуюся у меня после твоего бегства с бала, – он сделал паузу, явно ожидая от меня какой-то реакции.
Но я молчала, не сводя с него ледяного взгляда, и поклонник вздохнул.
– Не надо так, Сурэйя. Я повёл себя не лучшим образом, но подобное наказание – слишком сурово для моего проступка. Я не скрывал, как к тебе отношусь.
– А я не скрывала, что не ищу таких отношений, мистер Рэй, – отрезала я. – Хотя сомневаюсь, что «отношения» – подходящее слово для того, что, судя по всему, ожидаете от меня вы.
– Ожидаю от… – на холёном лице отразилось негодование. – Мой черёд задать вопрос: так вот какого мнения обо мне ты?
Ничего не ответив, я опустила глаза и, подойдя к нему, протянула руку:
– Спасибо за «туфельку», мистер Рэй.
Он молча перекинул плащ через мой согнутый локоть, но, не успела я отодвинуться, стиснул мою ладонь.
– Не хочу, чтобы всё закончилось так, Сурэйя. Прошлой ночью я был несдержан, но это – единственное, в чём меня можно упрекнуть. Интересуй меня простая интрижка, я вёл бы себя с тобой совершенно иначе: не стал бы показывать мою коллекцию и представлять друзьям, которых очень ценю. Мне жаль, если я напугал тебя, но, надеюсь, ты всё же простишь этот проступок и позволишь доказать, что ошиблась, заподозрив меня в легкомыслии по отношению к тебе, – жестом галантного кавалера он прижал к губам мою ладонь и, выпустив её, направился к двери.
А я вспомнила слова матери «Чувство вины, испытываемое мужчиной, – очень серьёзное оружие в руках женщины». И, мысленно усмехнувшись – сейчас мама бы точно мною гордилась! – произнесла:
– Думаю, мне тоже нужно извиниться – за то, как повела себя с миссис Транс. Вероятно, теперь ты жалеешь, что представил меня «друзьям, которых очень ценишь».
Донжуан обернулся от двери, по губам пробежала улыбка, озарившая его мрачное лицо.
– Вовсе нет, Сурэйя. Наоборот. Теперь я знаю тебя с новой стороны. И она нравится мне чуть ли не больше, чем все остальные. Я позвоню. Надеюсь, ты ответишь, – и шагнул за порог.
Несколько секунд я задумчиво смотрела на закрывшуюся за ним дверь, а потом неторопливо пошла к лестнице, ведущей к моему кабинету. Пожалуй, Джеймс прав: мистер Рэй действительно «влип». И мне это на руку. Теперь я знаю, как выпутаться из ситуации, в которую попала.
Глава 5
Монотонный гул двигателя, шум дождя, падающего на крышу неизменного блэк кэба, и неизменный Джеймс за рулём. Эту поездку в похожий на дом Блэков особняк потребовала я. Внук ирландского борца за независимость был не в восторге от такой настойчивости, но отказать не решился и теперь выражал своё недовольство гробовым молчанием. Когда блэк кэб остановился возле «гостеприимного» особняка, дождь лил, словно начался второй Всемирный потоп, но я, не моргнув глазом, выбралась из машины и направилась ко входу. Однако шпильки – не самая удачная обувь в такую погоду. У двери я поскользнулась на мокрых плитах и точно шарахнулась бы оземь не подхвати меня подоспевший Джеймс.
– Так и думал, дождь собьёт тебя на землю, изнеженный комнатный цветок, – насмешливо хмыкнул он мне в ухо. – В Дели таких дождей не бывает?
– Откуда мне знать? За пределами дома мужа была лишь дважды: в день свадьбы и в день побега, – парировала я и, выдернув локоть из его руки, прошествовала внутрь.
Чарльз ждал в гостиной – как истинный джентльмен, поднялся мне навстречу.
– Не надо формальностей, – отмахнулась я. – Визит – деловой.
– Вы промокли, выпьете чаю?
Он потянулся к стоявшему перед ним на столике фарфоровому чайнику, но я даже не глянула на подвинутую мне чашку. Стянув мокрый плащ, села в кресло и без предисловий начала:
– Надеюсь, информации, которую вы получили через линзы с секретом, достаточно, чтобы понять: пробраться в сокровищницу Эндрю – невозможно.
Чарльз скосил глаза на замершего за моим креслом Джеймса.
– Но так же понимаю, что вы оба скорее обернёте меня в подарочную бумагу и отправите Эндрю в качестве презента на день рождения, чем отступите, – продолжила я. – Поэтому предлагаю вариант, который должен устроить всех. Прежде всего, потому что кражи картины как бы не будет.
Чарльз снова посмотрел на Джеймса, и тот нехотя проронил:
– Заменить оригинал на подделку – я об этом думал. Но, если проникнуть в дом, чтобы подменить картину невозможно, картина должна покинуть дом.
– Да, – согласилась я. – Например, для выставки в галерее.
Взгляд Чарльза стал острым, будто он пытался рассмотреть, что у меня внутри, но я не отвела глаз.
– Подделка должна быть готова через три недели – к тому времени и я организую всё для выставки.
– Три недели, – Чарльз неопределённо качнул головой. – Значит, мистер Рэй уже согласился одолжить вам картину?
– Он ещё об этом не знает, – я проигнорировала насмешливое фырканье Джеймса. – Но согласится, я в этом уверена.
– Может, обсудим детали, когда ваша уверенность станет свершившимся фактом? – с лёгкой иронией осведомился Чарльз.
– Нет, – отрезала я. – Сейчас. Об участии в выставке картин из его коллекции Эндрю узнает в последний момент. Тогда он не успеет подготовиться со всей тщательностью, и у нас будет больше возможностей подменить картину.
– «У нас»? – хмыкнул Джеймс.
– У меня, – не поворачиваясь, отчеканила я. – Вы оба даже не приблизитесь ни к моей галерее, ни к этой картине. Но, если что-то пойдёт не так, я приняла необходимые меры, и у полиции не возникнет сомнений, что я действовала под давлением.
Лицо Чарльза из добродушно-вежливого стало ледяным. Откинувшись на спинку кресла, он сложил пальцы рук в треугольник.
– Также полиции станет известно, кто виновен в моей смерти, если я вдруг исчезну после завершения этой операции, – из сумочки я вытащила футлярчик, похожий на тот, в котором хранились линзы и желеобразное аудио-устройство, и, открыв, положила его на столик.
– Что это? – с футлярчика взгляд Чарльза снова перешёл на меня.
– Наушники Apple. Такие же покоятся на дне Темзы. Устройства, которые получила от вас, отправлены в безопасное место и будут переданы полиции, если со мной что-то случится. Вместе с ними полиция получит и подробное описание того, что здесь произошло, и изображения всех участников, включая Поппи.
– Изображения? – вскинул брови Чарльз.
– Да. Я неплохо рисую. Вам известно, из какой я семьи, так что не сомневайтесь: история получит самую широкую огласку, и усиленный международный розыск вам будет обеспечен.
– Если всё так, – Чарльз закинул ногу на ногу. – Почему бы вам сразу не воспользоваться своими связями? Для чего «подыгрывать» нам?
– Думаю, вы и сами знаете ответ на этот вопрос, – я тоже закинула ногу на ногу, копируя его позу. – Мне не нужна огласка, моей семье не нужен скандал. Если всё закончится так, как вы обещаете, мы просто разойдёмся, не причинив друг другу вреда, и каждый будет жить своей жизнью дальше. Я лишь хочу удостовериться, что всё так и будет.
Чарльз снова переглянулся с Джеймсом и вдруг расхохотался.
– Я недооценил вас, мисс Шейх. Такое случается редко, – поднявшись, он направился к шкафчику возле стены и вытащил из него бутылку виски. – Не стоило идти на такие крайности. Никто из здесь присутствующих и не собирался вредить вам. Но, думаю, теперь это – настоящее сотрудничество.
Поставив на стол три стакана, он плеснул в них жидкость насыщенного кирпичного цвета и поднял свой.
– Это Macallan 1964 года, один из экслюзивнейших сортов виски…
– …розлив которого прекратился в 2002 году, – тоже взяв стакан, я вдохнула немного пряный аромат. – Пахнет фруктами восточного базара и немного – карамелью. У вас неплохой вкус, мистер…
– Чарльз, прошу вас, – махнул он рукой. – Вы разбираетесь в сортах виски?
– Нет, просто слышала об этом, – качнув стаканом в сторону Джеймса, я ехидно проронила:
– Твоё здоровье!
Тот лишь усмехнулся, влил в себя содержимое своего стакана и небрежно бросил:
– Теперь посвятишь нас в подробности своего плана?
– Непременно, – улыбнулась я, тоже опустошила свой стакан и поднялась. – Я позвоню.
И, подхватив плащ, направилась к выходу. Дождь уже немного стих. Джеймс с преувеличенной любезностью открыл передо мною дверцу кэба, и я невинно поинтересовалась:
– Может, лучше вызвать такси? Ты вообще-то в состоянии вести машину после Macallan 1964 года?
– Так боишься за свою жизнь?
Забравшись внутрь, я подождала, пока он сядет за руль, и снова съехидничала:
– А ты – нет? Думала, сейчас моя жизнь представляет ценность и для вас.
– Так и есть, – согласился он. – Поэтому дам тебе совет: не искушай судьбу. Думаешь, сейчас ты контролируешь ситуацию, но это не так. И твоё заблуждение – опасно, прежде всего для тебя. Не впутывай во всё это дочь нашего клиента. Он тебе точно не по зубам.
– И не собираюсь пробовать его на зуб, – беспечно отозвалась я. – Мне нужны лишь гарантии.
– Никто, кроме нас с Чарльзом, тебе их не даст. Наш клиент и его дочь – всё равно что высшая каста, табу, неприкасаемые, поняла?
– «Неприкасаемые» – низшая каста, – снисходительно поправила я.
– Ты поняла, о чём я, – не отреагировал на шпильку Джеймс. – Если кому-то, кроме нас с Чарльзом, станет известно, что ты внесла в свой «чёрный список» Поппи, никакие связи тебе не помогут.
– Настолько опасный тип, да? – сузила я глаза. – И всё же вы согласились добыть для него картину, даже зная, что это практически невозможно. Говоришь, Чарльз пошёл на это, соблазнившись деньгами и в обход тебя? Но он не похож на человека, теряющего рассудок из-за жажды наживы. И с дочерью вашего клиента разговаривал, будто знает её чуть ли не с детства. За всем этим кроется что-то ещё, так?
Джеймс усмехнулся и, уже не глядя на меня, включил зажигание.
– Я тебя предупредил. Остальное – твоё дело.
– Предупредил? – я скосила на него насмешливый взгляд. – Это – скорее, очередная попытка запугать. Но не забывай, откуда я родом, Джимми. Таких, как я, угрозы не пугают, а злят.
Теперь Джеймс скосил на меня взгляд, но мелькнула в нём не насмешливость. Что именно, я не успела рассмотреть – он уже отвернулся и проронил:
– В ту ночь возле моста ты меня разыграла. «Такие, как ты» не впадают в истерику из-за того, что нарушили их личное пространство.
– Ты о поцелуе Эндрю? Ещё как впадают!
– Я проследил за тобой на следующий день, в том числе и к почте, – проигнорировал мою реплику Джеймс.
– И перехватил отправленные мною письма? – вскинула я брови.
– Ещё нет, но это – дело времени.
– Тогда не понимаю, зачем предупреждал о неприкосновенности вашего клиента? – пожала я плечами. – Если информация будет перехвачена, опасаться вам нечего. Или боишься, я выложу всё в Instagram?
– Для этого нужно быть в Instagram, – усмехнулся Джеймс. – И опасаться следует тебе, Сурэйя.
Затормозив – мы уже подъехали к моему дому, он снова повернулся ко мне.
– Если действительно хочешь, чтобы всё закончилось хорошо, не старайся никого перехитрить. Это – не игра «кто кого». Где мобильный, что я тебе дал?
– Дал? Или я нашла в карамболе? – вытащив из сумочки, подала его Джеймсу.
Он ввёл номер и снова протянул мобильник мне.
– Звони в любое время, и… – он немного наклонился ко мне. – Я не стараюсь тебя запугать. Просто сделай всё, что от тебя требуется, и не пытайся изменить правила. Ради собственной безопасности.
Я тоже чуть наклонилась, вглядываясь в его лицо, будто увидела что-то, чего там быть не должно. Джеймс недоумённо нахмурился, едва заметно отодвинушись, а я тоном, будто открываю невероятную тайну, выдала:
– Твои глаза – не светло-карие, как я думала, а ореховые! – и, улыбнувшись растерянности, тенью отразившейся на его лице, выбралась из машины, через плечо бросив:
– Когда понадобишься, позвоню!
Пока шла к дому, слышала, как он бешено сорвался с места, и вздохнула. Во что же я ввязалась…
***
– Добрый день, мэм. Готовы сделать заказ?
Я подняла глаза на официанта и улыбнулась.
– Пока только воду, спасибо. Я кое-кого жду.
Официант, кивнув, удалился, а я, сделав вид, что любуюсь обстановкой ресторана, осмотрелась. Эта привычка появилась с вечера, когда Джеймс признался, что следил за мной. Вообще, я не исключала слежку после того, как узнала, что в моей галерее были жучки, и приняла необходимые меры. Письма, отправку которых видел Джеймс, на самом деле были пустышками. Я всего лишь отослала несколько рекламных буклетов потенциальным посетителям, которые вряд ли даже вскроют конверты. Настоящий компромат ещё был у меня, когда я грозила моим подельникам всеми карами Интерпола. Оригинал и копию компромата я, спустя несколько дней после встречи в особняке Чарльза, забрала с собой в Бельгию, где встречалась с коллекционером. Теперь оригинал надёжно заперт в банковской ячейке Deutsche Banк в Брюгге, а копия отправлена Изабелле. Конечно, даже после всех этих мер нельзя быть уверенной, что Чарльз и Джеймс действительно исчезнут, когда всё закончится. Но сейчас это – всё, что я могу сделать. Осталось лишь позаботиться о выставке и о том, чтобы картина Эндрю на неё попала. Верный своему обещанию донжуан действительно позвонил на следующий же день после нашей встречи в галерее, предварив звонок огромным букетом сиреневых роз. Я сдержанно его поблагодарила и благосклонно приняла приглашение на «ни к чему не обязывающий» ужин. За ужином поклонник был сама обходительность, а я рассказала, что организую в «Стриже» выставку работ Дэниэля Клоуза. Близится Хэллоуин, и жутковато-мистический ореол Дня Всех Святых будет отличным фоном для своеобразных работ художника. А ещё выставка будет костюмированной – тоже под стать празднику. Эндрю пришёл от идеи в восторг и вызвался оказать любую помощь в организации. Я с милой улыбкой пообещала дать знать, если таковая понадобится. Первый крючок был заброшен. Расстались мы в тот вечер довольно тепло, и донжуан не замедлил заявить о себе снова с «отличными новостями»: он рассказал о выставке нескольким влиятельным друзьям и знакомым, весьма заинтересовавшимся необычной экспозицией, так что мне следует готовиться к приёму большего количества гостей, чем ожидалось. Я рассыпалась в благодарностях и приняла новое приглашение на ужин, а потом на ланч. Эндрю звонил чуть не каждый день, и вот теперь, когда до выставки осталось меньше недели, я решила, что наконец настал момент для следующего шага.
– Сурэйя! – сияющий донжуан подлетел к столику и тут же сокрушённо вздохнул. – Прости, что заставил тебя ждать.
– Полезно иногда поменяться ролями, – улыбнулась я. – До сих пор всегда ждал ты.
– И продолжаю это делать, – наклонившись, он поцеловал меня в щёку – наше общение уже перешло на этот «более близкий» уровень – и занял место напротив.
Сделав вид, что не поняла намёка, я вытащила из сумочки несколько фотографий и, положив их на стол картинкой вниз, подвинула к нему.
– У меня для тебя сюрприз. Ты – первый, кто это видит. Кроме дизайнеров.
Явно заинтригованный Эндрю посмотрел на фотографии и восхищённо улыбнулся.
– Так будет выглядеть «Стриж» во время выставки?
– Не слишком броско? – я чуть подалась вперёд, изображая неуверенность.
Продолжая рассматривать фотографии, он только покачал головой.
– Ты превзошла себя, Сурэйя. Выставка пройдёт с огромным успехом, я в этом уверен!
Я подождала, пока подошедший официант поставит перед нами напитки, и, когда Эндрю с готовностью поднял свой бокал, тяжко вздохнула:
– Хочешь выпить за успех? Я бы пока не стала.
– Дурная примета? – улыбнулся Эндрю.
– В такое я не верю, – снова вздохнула и, будто стараясь разделаться с неприятной повинностью, проговорила:
– Несколько гостей, на которых я очень рассчитывала, и один влиятельный блогер отклонили приглашение, и… – замолчала, услышав смех моего почитателя.
На его лице отразилась растроганность, словно он говорил с ребёнком, сморозившим невероятную глупость.
– Дорогая моя Сурэйя, если бы все выставки терпели неудачу из-за отсутствия «нескольких гостей», пришлось бы совсем отказаться от подобных мероприятий!
– Меня беспокоит не количество отказов, а их причина, – чуть наклонившись к нему, я доверительно понизила голос, – Дэниэл Клоуз. Его агент настаивал на выставке с самого начала нашего сотрудничества. Но стиль Дэниэла… особенный, и я относилась к идее скептически. Хэллоуин показался мне подходящим антуражем, но теперь я снова сомневаюсь, что поступила правильно, выставляя только его работы.
– Клоуз нетривиален, но интересен, – накрыв мою руку своей, Эндрю начал ласково поглаживать тыльную сторону ладони большим пальцем. – Ты напрасно себя изводишь.
Не высвободив руку, я глубоко вздохнула раз-другой… и прикрыла лицо свободной ладонью.
– Кажется, я сделала что-то непоправимое, Эндрю. Или же у меня просто начинается паника. Дэниэл слишком специфичен, меня действительно могут назвать потакающей безумию. Квинт Боггарти об этом предупреждал, но я не прислушалась.
– Сурэйя, дорогая…
Донжуан с готовностью стиснул мою ладонь обеими руками, но я уже решительно тряхнула головой.
– Прости, не хотела тебя этим донимать. Давай сделаем заказ. Обещаю, больше ни слова о выставке!
Конечно, мой почитатель рассыпался в заверениях, что разговор о выставке его вовсе не донимает, а, наоборот, очень интересен – как и всё, касающееся меня. Я его мило поблагодарила, перешла было к другой теме, но потом снова вернулась к выставке, «специфическим» картинам Дэниэла Клоуза и опасениям, что половина приглашённых просто не придёт из-за его репутации, а другая половина не оценит его гения. Нужно было «разбавить» его картины другими, подходящими по тематике, но не такими мрачными. И как только сразу об этом не подумала? Теперь уже не договориться ни с одним коллекционером. Да и найти подходящего не так просто – я ведь в этом бизнесе совсем недавно и не успела обзавестись знакомыми… и почувствовала, как сильно забилось сердце, когда Эндрю, взяв меня за руку, прижал кончики пальцев к своим губам и с едва заметным лукавством переспросил:
– Так уж и не успела?
После ужина он отвёз меня домой и, проводив до двери, попросил ни о чём не беспокоиться. Выставку ждёт грандиозный успех – я уже всё для этого сделала, превратив галерею в настоящее хэллоуинское чудо за рекордно короткий срок. Он убеждён, что всё пройдёт великолепно и без лепты с его стороны, но, если мне так спокойнее, одолжит для выставки любые картины из его коллекции. Изображая восторг, я обняла его, и расчувствовавшийся донжуан тут же подтвердил серьёзность своих намерений приглашением в свой особняк на следующий день – чтобы выбрать шедевры, которые «разбавят» мрачность картин Дэниэла Клоуза. Я растроганно вздохнула, поцеловала поклонника в щёку и исчезла за дверью. Но, едва вошла в квартиру, раздражённо поморщилась, услышав вибрацию телефона, звонки с которого вызывали у меня дрожь отвращения. Поднеся мобильник к уху, коротко бросила:
– Что?
– Радушное приветствие, – отозвались на «том конце» голосом Джеймса. – Растратила всё дружелюбие на Рэя? Он ушёл от твоего порога очень счастливым.
– Откуда ты… – начала я и устало вздохнула. – Ты внизу?
– Не зря Чарльз отмечал твою сообразительность. Открой, я поднимусь.
– Лучше я спущусь, – попыталась возразить, но он меня оборвал:
– Я у двери. Сбрось свои волосы, Рапунцель.
Подавив желание вышвырнуть мобильник в окно и попасть в голову непрошенного гостя, я глубоко вдохнула-выдохнула и нажала на кнопку домофона:
– Заходи, злая ведьма.
Шаги на лестнице, и вот уже «ведьма» заходит в мою «башню».
– Довольно мило, – хмыкнул Джеймс, небрежно осмотревшись.
– У тебя не так?
– Я не гонюсь за претенциозностью. Как продвигается подготовка к операции?
– Отлично! Сказала: позвоню, если мне что-то понадобиться. Я не звонила. Так за каким бэтменом ты здесь?
– Не ты решаешь, когда выходить на связь, а мы. Копия готова.
– По телефону сообщить было нельзя – информация слишком личная?
– Выставка через пять дней, – проигнорировал шпильку Джеймс. – Самое время рассказать, как собираешься подменить картины.
– Не вам решать, когда это время наступит, а мне, – передразнила его я. – Когда прислать копию, сообщу – по телефону. И, пока не позову, воздержись от визитов – нас не должны видеть вместе.
– Кто? – усмехнулся он.
– Откуда мне знать, кто подглядывает из-за угла, как ты только что?
Джеймс снова не отреагировал на ехидство. Смерил меня снисходительным взглядом и проронил:
– Заеду в галерею завтра в шесть. Будь готова, – и, направившись к двери, бросил:
– Можешь не провожать.
Я швырнула мобильник на диван одновременно со звуком захлопнувшейся двери. Как же будет хорошо, когда всё закончится и больше не придётся общаться с нахальным потомком ирландского террориста! После выставки обязательно уеду куда-нибудь подальше, где много пальм и мало людей. И приглашу Изабеллу! А уже после отпуска решу, как мягче порвать с Эндрю и, наконец, смогу полностью посвятить себя галерее.
Глава 6
– Сурэйя?
Я обернулась на грубоватый голос, донёсшийся из-под жуткой маски в виде черепа с выпученными глазами, которую венчал пышный веер из чёрных перьев, и приветливо улыбнулась:
– Рада видеть тебя, Квинт. Всё-таки заглянул на выставку недруга?
– Недруга! – Боггарти возмущённо тряхнул перьями. – Слишком сильное слово для этого невротического червя! И из-за него я бы точно не стал пропускать подобное представление! Ты превзошла себя, ласточка. И, надеюсь, устроишь нечто подобное для меня в самом скором будущем!
– Только больше, лучше и эффектней? – снова улыбнулась я.
Боггарти расхохотался своим хрюкающим смехом.
– Всё больше убеждаюсь, что решение дать тебе и твоей галерее шанс было правильным!
Встреча с абстракционистом и его агентом состоялась, как и обещал Боггарти, сразу после его возвращения с Мальты. Переговоры прошли даже успешнее, чем я предполагала: художник дружески окрестил меня «ласточкой» – из-за названия галереи, подписал договор о сотрудничестве на следующий же день, и вечером мы с Бетти распили бутылку шампанского по этому поводу. А потом захмелевшая девушка призналась, что Боггарти пригласил её на ланч и, краснея, спросила, как я к этому отношусь. Рассмеявшись, я дала своё «благословение» и с тех пор день за днём наблюдала, как расцветает моя помощница. Бетти, наконец, начала называть меня по имени, а я за время подготовки к выставке в очередной раз восхитилась её организаторским талантом и порадовалась тому, что она – рядом.
