Текст книги "Дорогами ложных солнц (СИ)"
Автор книги: Ирина Тигиева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 10 страниц)
– А ты подготовилась, gabacha. Но некоторые звуки всё же требуют шлифовки.
Произнесённое мною – одно из самых распространенных в Китае пожеланий для пожилых людей, выучила его специально для этого вечера. Бабушка тоже улыбнулась моему старанию быть учтивой и что-то проронила на китайском. Льюис ей ответил, а потом повернулся ко мне:
– Бабушка благодарит и хочет узнать о тебе больше. Она приглашает нас завтра на чай.
Я снова склонила голову, но беспечность, которую старательно в себе поддерживала все эти дни, теперь испарялась, как роса на рассвете. Всё это слишком походило на начало отношений с Даярамом…
Но свою роль я выдержала до конца, и Льюис, открывший передо мною дверцу машины по окончании празднования, светился ничуть не меньше, чем до него.
– Ты им понравилась! – объявил он, сев за руль. – Как я и говорил!
– Мне так не показалось, – осторожно возразила я. – Твои родные просто хорошо воспитаны. Но это нормально. Они ведь совсем меня не знают и не обязаны тут же испытывать симпатию.
– Ты ошибаешься, Сурэйя, – он ласково прошёлся ладонью по моему колену. – Ты им понравилась, поверь. А, когда узнают лучше…
– …заставят тебя на мне жениться? – я попыталась перевести неловкий разговор в шутку и на том его закончить. На Льюиса это не подействовало.
– Почему «заставят»? – рассмеялся он. – Но, думаю, прежде нам всё же стоило бы съехаться.
– Сюда, в Сингапур? – вместо того, чтобы закончиться, разговор перешёл на следующий уровень неловкости. – А как же твоя работа в Вашингтоне?
Льюис только лукаво прищурился.
– Что? – насторожилась я.
Но pinche chino лишь невинно пожал плечами и, как ни в чём не бывало, заявил:
– Пойдём завтра на «Садовую рапсодию» – после визита к бабушке? А потом покажу тебе один бар – такого ты точно ещё не видела!
Когда вошли в квартиру, Льюис обвил вокруг меня руки и с улыбкой наклонился к моему лицу.
– Очень устала?
– Хочешь «отшлифовать» моё произношение?
Он легко провёл языком по моим губам и едва слышно прошептал:
– Этим можем заняться позже… когда навещу тебя в Лондоне…
Его ладони скользнули под тонкую ткань моего платья, губы спустились к шее… а я в очередной раз подумала, что визит в Сингапур был ошибкой.
***
– Вот это да!
Восхищённый возглас Льюиса предназначался для красовавшегося на столе пирога с персиками. Собираясь в гости к бабушке, chino, решивший меня поддразнить, предложил прихватить свой чай – чтобы не идти с пустыми руками. А я, «оскорбившись», заявила, что испеку пирог. Льюис усомнился, что мне это по силам, и я приняла вызов. На самом деле пирог с фруктами – единственное, что могу приготовить – научилась во время учебы в Бостоне от соседки по общежитию. И сейчас это оказалось как нельзя кстати. Может, убедившись, что умею печь, как обычные люди, Льюис перестанет подозревать, что я родом из какой-то «особенной» семьи?
– И что скажешь теперь? – я небрежно кивнула на пирог.
– Скажу, что хочу побыстрее оказаться у бабушки и попробовать это кулинарное творение! Никогда бы не подумал, что ты такое умеешь!
– Все женщины в нашей семье это умеют, – не моргнув глазом заявила я.
Слышала бы меня мама, никогда не приближавшаяся к кухонной плите ближе, чем на несколько метров, и считавшая один её вид личным оскорблением! Но Льюис меня снова ошарашил:
– Бабушке очень понравится. Она любит готовить и, когда я был ребёнком, делала это довольно часто. И всегда говорила, что какое бы высокое положение ни занимал человек, он всегда должен уметь приготовить себе еду.
– Твоя бабушка очень разумна, – похвалила я.
– Твоя семья, очевидно, тоже, – подмигнул Льюис. – Расскажешь о них?
– Как они учили меня печь? – попыталась отшутиться я.
– Нет, кто они, чем… твой сотовый, – прервавшись на полуслове, Льюис кивнул на завибрировавший мобильный, лежавший рядом на столе.
Я подхватила его, едва сдержав вздох облегчения, но посмотрела на экран, и облегчение мгновенно улетучилось.
– Не ответишь? – снова кивнув на мобильный, Льюис направился из кухни. – В Лондоне сейчас ранний час – наверное, что-то срочное.
Я опустила глаза на высветившееся на экране «Галерея» и вздохнула. Этой хитрости научилась у моего изобретательного супруга, скрывавшего имя любовницы под невинным «Офис доб. номер». Настоящий номер галереи числился среди моих контактов, как «Стриж». А «Галереей» на самом деле был… Нажав на зелёную кнопку, я поднесла мобильный к уху.
– Чего тебе не спится?
– Думаю о тебе, – раздался из мобильного ехидный голос Джеймса. – Где ты?
– Не в Лондоне.
– В самом деле? А кто тогда живёт в твоей квартире?
– Живёт в моей… – начала я, но, тут же осознав, что это издёвка, фыркнула. – Почему ты звонишь?
– Когда возвращаешься?
– Во вторник.
– Хорошо. Мы выезжаем в Дублин в эту пятницу.
– Только вернусь и снова в дорогу? – ужаснулась я. – Даже в галерею толком заглянуть не успею!
– Тогда не следовало тратить столько времени на незапланированный отпуск, – заявил Джеймс. – Могла бы…
– Сурэйя, всё нормально? – голос Льюиса из коридора. – Я – в душ. Присоединишься ко мне, как освободишься?
– Ты не… Это – Рэй? – раздражение Джеймса ощущалось даже через сотовую связь.
– А кто тогда живёт в его особняке? – вернула я издёвку. – Позвоню, когда буду в Лондоне, – и отключилась.
На самом деле Эндрю всё ещё в Нью-Йорке – звонила ему, улучив момент, когда бродила с Амандой по магазинам. А я изначально собиралась вернуться в Лондон в воскресенье, но из-за субботнего празднования дня рождения перебронировала вылет на утро вторника.
– Ну так что насчёт душа? – в приоткрывшуюся дверь просунулся Льюис.
– Иду! – я отложила сотовый.
– Всё нормально?
Я вздохнула и, стараясь скрыть озабоченность после разговора с Джеймсом, улыбнулась:
– Лучше не бывает.
***
На чай к Ah Ma собралось чуть ли не всё семейство. Хозяйка, в кремовом ципао, расшитом узором в виде цветков хризантем, приветствовала Льюиса – сердечно, меня – любезно, улыбнулась, когда я вручила ей пирог, а Льюис на китайском добавил, что испекла его я, и мы сели за стол. Обстановка была более непринуждённой, чем на банкете. Гости потягивали чай из фарфоровых чашечек и беседовали, переходя с английского на кантонский и с кантонского на синглиш – сингапурский вариант английского. Одна из кузин Льюиса, учившая когда-то арабский, расспрашивала меня о Дубае и моём детстве в Эмиратах, вставляя арабские слова. Её муж, тоже часто летавший в Дубай, начал рассказывать про какой-то особенно понравившийся ему ресторан и арабскую кухню. Миссис Тео, как бы между прочим, спросила, соблюдаю ли я Рамадан, и, мне показалось, переглянулась с тётей Льюиса, когда я сказала, что очень далека от религии.
– Мама религиозна, – поясняюще шепнул мне Льюис. – По воскресеньям они с тётями даже читают Библию.
– И теперь она разочарована, что не религиозна я?
– Совсем нет. Скорее опасалась, ты слишком чтишь ислам, а она всегда хотела для меня жену, воспитанную в христианской вере.
Я чуть не поперхнулась чаем: «жену»?!
– Вообще, я удивлён, – продолжал рассуждать Льюис. – Разве в Эмиратах Рамадан не обязателен?
– Я ведь не сказала, что никогда его не отмечала, – уклончиво ответила я.
Но Льюис и на этом не успокоился:
– Тебе уже говорили, что арабского в тебе… пожалуй, только имя?
– Это хорошо или плохо? – вскинула я брови.
И только что благодарно не поклонилась хозяйке дома, когда та, посмотрев на меня, залопотала что-то на путунхуа. Отвлёкшийся от своих «каверзных» вопросов Льюис глянул на бабушку и перевёл:
– Ah Ma благодарит тебя за подарок – картина ей очень понравилась, и спрашивает, какие стили живописи представлены в твоей галерее?
Наконец-то безопасная тема! И я заговорила о галерее и выставках, о Боггарти, Клоузе и Тейлоре Брауне, создавшем полотно с обезьянками… Потом Ah Ma попробовала мой пирог и одобрительно качнула головой, а я удостоилась очередного не-одобрительного взгляда миссис Тео. Никак не могла избавиться от чувства, что всё семейство продолжает наблюдать за мной – кто из любопытства, кто в попытках найти непоправимый изъян. Но Льюис после каждого произнесённого мною слова, казалось, светился всё лучистее, то и дело поглаживал меня по колену или ласково касался плеча.
После чаепития мы отправились на расхваленное им световое шоу в «роще» Супер-деревьев. И, лёжа на специальной скамеечке у подножия массивных стволов, глядя на причудливую игру света на футуристических кронах, я снова ощутила умиротворение. Чудесная музыка, завораживающая феерия света, рука Льюиса на моём бедре… всё же путешествие получилось незабываемым! Что до незапланированного знакомства с семьёй Льюиса – он ведь не тянет меня под венец! Повернув голову к pinche chino, я поймала на себе его сияющий взгляд и улыбнулась:
– Спасибо.
– За что? – прищурился он.
Но я лишь сжала его ладонь, поглаживавшую моё бедро, и он, стиснув мою руку, поднёс её к губам.
– Тогда и тебе спасибо, Сурэйя.
Последний день перед моим отлётом ещё больше походил на сказку. Решив провести его спокойно, мы просто полюбовались видами Сингапура со знаменитого колеса обозрения Флайер, до недавнего времени самого высокого в мире, побывали на шоу фонтанов и заглянули в упомянутый Льюисом бар с очень необычными коктейлями. Их настаивают на разных ингредиентах или смешивают на молекулярном уровне в небольшой лаборатории в том же баре наверху. После распития предлагают угадать состав коктейля, а потом показывают в миниатюре, что в него вошло. Потрогав крошечный подносик с вделанными в него пластиковыми чашечкой кофе, печеньем и яичницей, я посмотрела на свой опустевший стакан и подняла недоверчивый взгляд на Льюиса.
– То есть, это я сейчас пила? Кофе, печенье и яичницу?
– Заодно и позавтракала! – рассмеялся Льюис.
– Что ж, сэкономит время завтра, – согласилась я, и он вздохнул.
Мой вылет – очень рано, в аэропорту нужно быть в пять утра, и Льюис заявил, что ложиться спать этой ночью вообще не имеет смысла. Я не возражала. После бара мы прогулялись по живописной набережной Клар Ки, мерцающей тысячами огней от витрин магазинов, вывесок ресторанов и ночных клубов. И, подставив лицо ночному ветерку, я призналась:
– Ты прав, это действительно Рай на земле. И мне искренне жаль его покидать.
– И мне жаль, что ты улетаешь, – приобнял меня Льюис. – Но расстаёмся мы ненадолго. А в Сингапур всегда можем вернуться.
– Ненадолго? – я вопросительно покосилась на него. – Уже знаешь, когда будет следующий раз?
– Может быть, – уклончиво отозвался он.
О сне в ту ночь никто из нас действительно и не вспомнил – уже в аэропорту я всё ещё ощущала на коже жгучие поцелуи Льюиса, а тело всё ещё горело от его ласк. Все наши совместные ночи были запоминающимися, но эта… Хотелось просто закрыть глаза и переживать её снова, и снова…
– Сурэйя, – легко тронув за плечо, Льюис качнул головой на столики уютного на вид кафе неподалёку. – Время ещё есть, выпьем кофе?
– Кофе – всегда хорошая идея, – улыбнулась я.
Но, не успели мы подойти к столикам, послышалось гудение сотового, и Льюис выхватил его из заднего кармана джинсов, будто ждал звонка, как дождя после сильной засухи.
– Извини, нужно ответить, – он торопливо подкатил мой чемодан к столику. – Это не займёт много времени!
Заказав для нас кофе, я лениво наблюдала за Льюисом, мерявшим шагами пол в нескольких метрах от столика. Звонок явно привёл его в волнение, но новости хорошие – лицо так и светится. Вот раз или два он глянул на меня и, кажется, воодушевился ещё больше. Девушка принесла кофе и, едва удалилась, за столик бухнулся Льюис. На губах – улыбка, в глазах – сдерживаемое ликование.
– Звонили из Вашингтона, – пояснил он, даже не глянув на стоявшую перед ним чашку.
– С работы? Всё хорошо?
– Лучше не бывает! – он накрыл мою ладонь своей и восторженно посмотрел мне в глаза. – Меня переводят в Лондон.
Наверное, объяви он, что под островом обнаружили дремлющий вулкан, который сейчас пробудится, новость ошарашила бы меня меньше.
– П-почему? – только и выдавила я.
Льюис рассмеялся.
– Как почему? Я попросил.
Я растерянно отхлебнула из чашки больше, чем собиралась, обожгла язык горячим кофе и закашлялась.
– Осторожно, кофе горячий, – Льюис с улыбкой погладил меня по волосам. – Всё хорошо?
– Ты попросил… – я с трудом отдышалась. – Но… Ты ведь… не из-за меня же?!
Будто светившееся изнутри лицо Льюиса помрачнело.
– Нет, из-за чудесного климата! – съязвил он. – Разумеется, из-за тебя, Сурэйя. Ты… совсем этому не рада?
Чувство, которое я испытывала, было скорее паникой. Льюис в Лондоне. Там же, где Эндрю, Джеймс, Чарльз, моя полная приключений нелегальная жизнь и тень прошлого в виде не расторгнутого брака с Даярамом. Эндрю никогда ни о чём не спрашивал, и с ним умалчивать о сомнительных аспектах моей жизни не составляло труда. Но Льюис с его пытливым умом и коварными вопросами… От него долго таиться не удастся. А я… просто не готова отказаться от моей теперешней жизни, которую слепила с таким трудом из осколков прошлой. Не готова отречься от Сурэйи Шейх и снова стать «изнеженной дочерью дипломата». Не готова признаться, что до сих пор замужем за неверным мерзавцем, от которого бежала ночью, словно воришка…
– Это как раз та реакция, на которую я рассчитывал.
Полный горечи голос Льюиса вернул меня в действительность, я рассеянно подняла на него глаза. Только что светившееся счастьем, теперь его лицо казалось заострившимся, чужим.
– В Лондоне тебя кто-то ждёт? – тихо спросил он.
– Нет, не в этом дело…
– Значит, да?
– Нет! – решительно соврала я. – Просто… я не думаю, что уже к этому готова.
– К чему «к этому»? Впустить меня в твою жизнь по-настоящему?
– Льюис… – с горечью пробормотала я. – Зачем нужно было… У нас ведь всё хорошо и так…
– Не просто «хорошо», – стиснув мои ладони, он попытался заглянуть мне в глаза. – Замечательно, потрясающе, непередаваемо! Сурэйя, я люблю тебя и… – но я уже подскочила со стула, выдернувшись из его ладоней.
Пробормотала «Мне пора…», но тут же остановилась. Нельзя просто развернуться и уйти. Нужно объяснить, расставить все точки над «и», даже если сейчас трудно подобрать нужные слова. Решение уже принято, и, чем дольше Льюис о нём не знает, тем несправедливее по отношению к нему. И я снова опустилась на стул. Льюис молча смотрел на меня. Губы сжаты, в глазах – боль.
– Прости меня… – тихо проговорила я. – Ты действительно знаешь обо мне не всё. Мне пришлось пережить предательство, очень болезненное. Оно меня изменило. Не думаю, что когда-нибудь снова смогу впустить кого-то в мою жизнь «по-настоящему». Я ошиблась, предположив, что мы с тобой хотим одного. Если бы поняла, что…
– …мы всё больше сближаемся и всё больше теряем голову рядом друг с другом? – перебил меня Льюис. – Теперь вижу, каким был идиотом, подготовив переезд в Лондон и при этом ни словом не обмолвившись тебе. Но что ожидала ты от этих отношений? Годами встречаться только по выходным и праздникам?
– Нет… – начала я, но Льюис меня будто не слышал:
– Я пытаюсь понять тебя и не могу. Вижу, что тоже значу для тебя много, но…
– Мне пора, поговорим позже, – я снова поднялась, но Льюис подскочил следом.
– Сурэйя, не уходи так. Всё это будто дурной сон… Ты не… мы больше не увидимся?
– Скорее всего, нет, – я до боли сжала ручку чемодана.
– Сурэйя… – Льюис наклонился, пытаясь поймать мой взгляд. – Я просто не понимаю, почему ты это делаешь…
– Потому что действительно «влипла», как и предрекала Изабелла, хотя клялась себе, что больше со мной этого не произойдёт! – неожиданно призналась я. – От этих отношений я не ждала ничего, и меньше всего подобия брака, к которому, очевидно, стремишься ты. Но я не верю, что брак или совместная жизнь могут быть без обмана. Рано или поздно обман случится, и всё рухнет. Я не готова снова проходить через ту же боль. Прости… нам в самом деле лучше не видеться и друг другу не звонить. Мне очень, очень жаль.
Подхватив чемодан, чуть не бегом понеслась к выходам на посадку, мысленно заклиная, чтобы Льюис за мной не последовал. Но моя исповедь привела его в смятение, и он упустил момент – я смешалась с толпой. Подходя к контролю безопасности, всё же услышала его голос, зовуший меня по имени, но только ускорила шаг и поспешно проскочила в раздвинувшиеся створки. Льюис подлетел следом, но пройти за мной уже не мог. Замерев за стеклянной перегородкой, я несколько секунд просто смотрела на него, прощаясь. А он, видимо, тоже прощаясь, смотрел на меня. Потом я молча развернулась и направилась к контролю. И, только оказавшись в кресле самолёта, отвернулась к иллюминатору и разревелась.
Глава 11
Лондон встретил проливным дождём – весьма символично. Но хотя бы Эндрю ещё в Нью-Йорке, и я могу отправиться прямиком к себе, принять ванну, забиться в угол и… Боролась со слезами весь длинный перелёт и теперь, измотанная этим «противостоянием», готова уступить. Сев в такси, вывела сотовый из режима полёта и с трудом удержалась, чтобы не дать себе волю прямо сейчас. Сообщение от Льюиса: «Кажется, я всё испортил сюрпризом, который, был уверен, приведёт тебя в восторг. Мне жаль. Надеюсь, ты хорошо долетела.». Убрав сотовый в сумочку, я откинулась на спинку сидения и закрыла глаза. Когда доберусь домой, открою вино и позвоню Изабелле, выслушаю её «я же тебе говорила» и нарыдаюсь вдоволь.
Но план удалось осуществить лишь наполовину. Ванна, вино, слёзы – всё, кроме Изабеллы. Подруга не ответила, и, вздохнув, я послала ей сообщение с просьбой перезвонить при первой возможности. А потом наполнила бокал до краёв и забралась на диван, поджав ноги и размазывая слёзы.
***
Раздражающее гудение… снова и снова… Подняв голову, я попыталась сфокусировать взгляд… на чём-нибудь. Два светлых окна – уже день, два пустых бокала на двух столах и четыре пустых бутылки из-под вина. Я растерянно поморгала, и окна слились в одно, то же сделали столы и бокалы. Только бутылок – две, сколько бы ни моргала. А на столе между ними разрывается сотовый. Изабелла! Скатившись с дивана, я торопливо подхватила телефон и, не поднимаясь с пола, выпалила:
– Иза! Я вчера звонила… кое-что произошло…
– Да? И что же? – спросили голосом, принадлежавшим совсем не Изабелле.
– Джеймс… – простонала я.
– Тоже рад тебя слышать, – съехидничал он. – Ты вернулась?
– Ещё не знаю… – я мученически потёрла лоб, голова гудела. – Что случилось?
– Скажи ты мне.
– Имею в виду тебя… и Чарльза.
– Ты собиралась позвонить, когда вернёшься.
– О-ох… – только и выдохнула я.
Попыталась встать, но комната закачалась, будто вулкан пробудился под ней, и, налетев на стол, я «уронила» на пол бокал и бутылки.
– Что за шум? – поинтересовался Джеймс и тут же, будто не веря в собственное предположение, уточнил:
– Ты… пьяна?
– Не твоё дело, – огрызнулась я. – Говори, что хотел, мне пора в галерею.
– А ты ещё не там? Уже полдень.
– Ay, chi… – начала я мексиканское ругательство, но передумала, и закончила его, как изобретательница одноимённого слова и блюда:
– …michanga![35] Перезвоню тебе позже, Джеймс, – и отключилась.
Обвела взглядом разгромленный стол, валявшиеся вокруг него бутылки и осколки бокала. Залила же я вчера тоску… Но почему Изабелла до сих пор не перезвонила? Покачиваясь, я снова набрала номер подруги – безрезультатно. Может, опять неприятности с закон предержащими? Несколько месяцев назад в штате Дуранго сменился начальник полиции. «Новенький» оказался рьяным, относительно молодым человеком, доставившим картелю Хуаресов немало хлопот. Потом проблему вроде бы решили. Но, может, возникла новая, и Изабелле попросту не до меня и моих сердечных переживаний? Отправив ещё одно сообщение, я побрела в ванную. Посмотрела в зеркало и совсем пала духом: никакой косметики не хватит, чтобы скрыть мой плачевный вид. Может, остаться дома? Но тут же тряхнула головой: один на один с мыслями о Льюисе сойду с ума – и повернула кран.
Остаток дня и весь следующий я отгоняла воспоминания, как могла, но они проникали в сознание, словно вода в прохудившуюся лодку. Льюис больше не давал о себе знать, и, с одной стороны, этому радуясь, с другой, я… просто по нему скучала. Именно этого хотела избежать, когда решила больше никого к себе не подпускать… и так глупо попалась. Пятницы и поездки в Дублин я ждала, как откровения – сосредоточившись на очередной афере, точно удастся отвлечься от произошедшего. И вот пятница, наконец, наступила.
Из Лондона в Дублин – около восьми часов езды, и Чарльз решил отправиться в столицу соседнего государства именно на машине. К его дому я подъехала к шести. Буркнула приветствие ему и Джеймсу и, закинув в багажник сумку и чехол с вечерними платьями, забралась на заднее сидение новенького Nissan.
– Всё хорошо, Сурэйя? – сев за руль, Чарльз полуобернулся ко мне. – Выглядишь… уставшей.
– Поссорилась с Рэем? – съязвил Джеймс.
Я молча отвернулась к окну. Эндрю будет в Лондоне на следующей неделе – к тому времени и я уже, вероятно, вернусь из Дублина. Мы встретимся, и я скажу, что больше не могу быть его «пари». Нужно было сделать это давно. Но только сейчас с моих глаз будто спала пелена, и я поняла: осуждая Даярама и спасаясь от боли, которую он мне причинил, я сама начала превращаться в того, кого осуждала. Встречаясь с Эндрю и Льюисом, убеждала себя, что грань, когда третий становится лишним, ещё не пройдена. Я ведь не ожидаю от них откровенности и верности, а значит и они не должны ожидать этого от меня. Но они ожидали – как когда-то я от Даярама. А я лукавила с обоими – как Даярам со мной…
– Сурэйя, приехали.
Джеймс тряхнул меня за плечо, и я открыла глаза. Сонно моргая, выбралась из машины и покачала головой при виде приземистого подслеповатого домика, окружённого диковатым садом.
– Здесь и правда водятся лепреконы, – повернулась к открывшему багажник Джеймсу. – Думала, ты пошутил насчёт их золота.
– Ни один ирландец не решится шутить о таких вещах.
– Сначала – дело, шутки – потом, – подойдя к багажнику, Чарльз вытащил мои вещи и протянул их мне. – Успеешь привести себя в порядок к вечеринке?
– Сразу видно, ты не знаком с чудесами, которые творит макияж, – усмехнулась я.
– До сих пор макияж был нужен тебе для маскировки, а не чтобы придать живой вид, – не упустил возможности съехидничать Джеймс.
– Наверное, ты хотел сделать комплимент, но вышло… что вышло, – я качнула головой, как делают в Индии. – Могу дать несколько уроков, найдёшь себе пассию и перестанешь упоминать имя Эндрю чаще, чем я.
– С чего ты взяла, что у меня нет пассии? – хмыкнул Джеймс и двинулся к дому.
– Ну, тогда даже не знаю, чем тебе помочь! – бросила я ему в спину.
– Так уж и не знаешь? – тонко улыбнулся Чарльз, проходя мимо. – Поторопись, времени осталось немного, а вид у тебя и правда неживой.
Упомянутая Чарльзом вечеринка намечалась в ирландской резиденции одного бразильского оригинала, разбогатевшего на изобретении какой-то замысловатой программы для обеспечения… чего-то. Именно во время пространной «лекции» Чарльза об этом изобретении я заснула, убаюканная его голосом и покачиванием машины. Но, кроме изобретений, у оригинала была и другая страсть: икусство. И, так случилось, что в его коллекцию, в которую он скупал всё без разбора, попала одна статуэтка из загадочного Мохенджо-Даро. Национальный музей Ирландии даже попросил её у хозяина на время выставки экспонатов древних культур, которая скоро будет проходить в музее. Элиаш Соуза согласился на время расстаться с сокровищем, но, будучи оригиналом, решил отметить это, а заодно и свой отлёт в Бразилию великолепным банкетом. Статуэтка будет выставлена на всеобщее обозрение, чтобы гости могли вдоволь налюбоваться ею «в обрамлении» особняка, прежде чем она украсит собой витрину музея. Цена статуэтки баснословна, но не все желающие обладать ею готовы платить полную стоимость. Легче нанять команду профессионалов, которые достанут её за сравнительно умеренную плату…
– На самом деле не думал, что тебе это удастся!
От зеркала, в котором критически рассматривала свой макияж, добавляя последние штрихи, я перевела взгляд на возникшего на пороге Джеймса и вскинула брови.
– Придать себе «живой вид»? Никогда не сомневайся в женщине, умеющей наносить макияж.
– Этому учат в специальной школе для дочерей дипломатов?
– Да. Говорят, это помогает найти хорошего мужа. А где обучаются искатели приключений и аферисты?
В глазах Джеймса мелькнул насмешливый огонёк.
– Их учат другие искатели приключений и аферисты.
– Чтобы цепочка никогда не прерывалась?
Джеймс едва заметно улыбнулся, направился было ко мне, но тут послышался голос Чарльза:
– Сурэйя, Джеймс, вы готовы? Спускайтесь в гостиную.
Увидев нас, он одобрительно кивнул. На мне было тёмно-красное облегающее платье до пола с открытой спиной и длинным разрезом, сквозь который проглядывали чёрные с серебром кружева. На Джеймсе – смокинг, который очень ему шёл.
– Красивая пара! Даже жаль, что отправитесь на банкет порознь и весь вечер будете делать вид, что друг друга не знаете.
– Издержки профессии, – дёрнула я плечом. – Будут ещё инструкции?
– Только те, что уже обсудили.
Кивнув, я направилась к двери, Чарльз – следом. Этим вечером он исполнял роль шофёра, который доставит меня к особняку Соузы. Через какое-то время туда же прибудет Джеймс, на другой машине, а потом… начнётся «шоу».
– Мне не нравится, как ты выглядишь, Сурэйя, – оторвавшись от дороги, Чарльз скосил глаза в зеркальце заднего вида.
– Только что говорил, Джеймс и я – красивая пара. Или без него и я не смотрюсь?
– Ты же понимаешь, что я имел в виду. Что-то случилось во время твоего отпуска в Азии?
– Нет, – я отвернулась к окну. – Всё хорошо.
Чарльз помолчал несколько секунд и наконец произнёс:
– Я никогда не вмешиваюсь в жизнь моих подопечных, Сурэйя. Но эта операция очень важна для нашего клиента. Она не должна сорваться.
– Она и не сорвётся, – заверила я. – Не волнуйся.
Качнув шофёрской фуражкой, Чарльз снова устремил взгляд на дорогу, а я подавила вздох. Вечеринка, пустые улыбки, не менее пустые разговоры, а больше всего сейчас хочется… тишины. И поговорить с Изабеллой. Подруга так и не отозвалась, и я начала не на шутку за неё беспокоиться. Даже позвонила Энрике – кузену, с которым она надеялась нас свести и дала его номер. Но Энрике тоже не ответил…
– На месте, – выскочив из машины, Чарльз открыл передо мною дверцу. – Хотя бы улыбнись…
– Встретимся в доме лепреконов, как договаривались, – проигнорировала я его реплику и поплыла ко входу.
Подъезжающие и отъезжающие машины, выходящие из них гости… Чем-то напоминает вечер в особняке Тео… но тут же себя одёрнула – никаких посторонних мыслей. Я здесь – по делу.
– Ваше имя, мэм?
Я перевела взгляд на задавшего вопрос охранника, но ответить не успела.
– Мисс Сурэйя Шейх, – произнесли за моей спиной.
И, с удивлением обернувшись, я увидела американского миллионера, партнёра Эндрю, с которым познакомилась на том памятном ужине, когда пыталась устроить скандал и уличила в невежестве миссис Транс.
– Мистер… – я запнулась.
– Люк, прошу вас! – махнул он рукой.
Точно, Люк Уильямс – не видела его после того ужина и имени уже не помнила. Но как он помнит моё?
– Прошу, – он галантно махнул рукой, и я вошла в зал.
Миллионер был не один, рядом дефилировала очень высокая и очень худая девушка с ярким макияжем и волной волос карамельного оттенка.
– Это – Пéтрушка, – представил её американец.
Девица что-то жеманно пропищала.
– А это – Сурэйя, подруга одного из самых ценимых мною партнёров, – он огляделся. – Кстати, где Эндрю?
– У него дела, – улыбнулась я. – Рада встрече, Люк, было приятно повидаться.
Хотела побыстрее от него отделаться, но американец оказался назойливым.
– Ну, конечно – ты знакома с Элиашем, поэтому здесь, – он махнул рукой, будто поражаясь собственной недогадливости. – Мир искусства не так уж велик, а его почитатели – одна большая семья, не так ли?
– Нет, – возразила я. – И с сеньором Соуза я не знакома.
– А это уже упущение, – «посетовал» американец. – Которое должно быть немедленно исправлено!
Подхватив девицу с именем огородной травы за несуществующую талию, он двинулся в глубь зала, поманив за собой и меня.
– Мы с Элиашем – хорошие друзья, и мне крайне приятно представить ему не просто ценительницу искусства, а владелицу одной из самых изысканных галерей Лондона! И должен сказать, прости мою дерзость, ты выглядишь просто умопомрачительно, Сурэйя!
Слово больно кольнуло – именно его использовал Льюис в ночь «улётной вечеринки» на яхте. Но я лишь вежливо улыбнулась:
– Благодарю, Люк.
– Только Эндрю не говори, кажется, он ревнив, – подмигнул тот и расхохотался.
Продолжая сыпать шутками и кивать знакомым направо и налево, американец легко скользил сквозь разряженную толпу гостей. Я следовала за ним, раз или два поймав на себе заинтересованные взгляды. На этой стадии знакомство с хозяином вечеринки в мои планы не входило, но так даже лучше, и я ещё больше выпрямилась, подходя к невысокому мужчине, стоявшему спиной к нам.
– Элиаш, дружище! – выпустив талию подруги, Люк только что не раскрыл объятия повернувшемуся к нам бразильцу.
– Oi, companheiro! – сверкнул тот улыбкой. – Como está?
Бразильский изобретатель был не только невысоким, но и весьма щуплым. Лет тридцати пяти, тёмные зачёсанные назад волосы, тонкие губы и бархатистые карие глаза – пожалуй, самое притягательное в его внешности, в остальном сильно напоминавшей недокормленного бельчонка.
– Позволь тебе кое-кого представить. Петрушка, моя amor – модель из Чехии, – представил Люк подругу.
И она, и бразилец расплылись в улыбках. Последний скользнул по девице оценивающим взглядом.
– А эта завораживающая леди, – повернулся ко мне Люк. – Сурэйя Шейх, знакомая моего партнёра по бизнесу и владелица самой очаровательной галереи в Лондоне.
Я выдала улыбку, которая в некоторых религиозных семьях Дубая запросто сошла бы за сексуальное домогательство, и кокетливо протянула бразильцу руку. В его тёмных глазах промелькнул слабый огонёк любопытства – реакция так себе, но Чарльз предупреждал, что бразильский machão[36] предпочитает блондинок.
– Элиаш Соуза, – представился он, поднося мою руку к губам. – Галерея? Я о ней слышал?
– Вероятно, нет, – снова улыбнулась я. – Но ещё каких-то пять лет назад мир не слышал и об Элиаше Соузе, а теперь… – повела плечом. – Уверена, вы – вдохновение для многих.
Бразилец улыбнулся с чуть большей заинтересованостью.
– Ещё увидимся, amigo, – Люк похлопал его по плечу. – Вечеринка – выше всех похвал! И обязательно познакомлюсь с самой почётной «гостьей»!
– Она – скорее хозяйка, – возразил бразилец.
