Текст книги "Дорогами ложных солнц (СИ)"
Автор книги: Ирина Тигиева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 10 страниц)
Глава 1
Посмотрев на тёмное окно, я решительно закрыла ноутбук и вышла из кабинета. Спускаясь по лестнице, услышала голос моей помощницы Бетти – она что-то говорила о голубом периоде Пикассо, а мужской голос отвечал ей. Запоздавший клиент? Нацепив на лицо улыбку, я спустилась вниз, но, когда обогнула колонну, скрывавшую Бетти и её собеседника, улыбка испарилась. Беседовавший с моей помощницей тип совершенно не походил на клиентов, обычно заглядывавших в нашу галерею. Он скорее смахивал на одного из персонажей фильмов Гая Ричи. Чёрная кожаная куртка, такого же цвета майка и джинсы, на лице – лёгкая небритость, и во всём облике что-то неуловимое, настораживающее, от чего хочется держаться подальше.
– Добрый вечер, – приветствовала его я. – Рада, что вас заинтересовали работы, выставленные в нашей галерее, но, к сожалению, мы уже закрываемся. Можете зайти завтра. Любоваться картинами лучше при дневном освещении.
– Да, я об этом слышал, – согласился незнакомец. – Но пришёл в галерею не ради картин, а ради вас… мисс Шейх, верно?
Сердце ухнуло куда-то вниз. Мой муж… нашёл меня. Этот тип наверняка послан им. Первой мыслью было – шарахнуть его сумочкой и бежать. Но я быстро взяла себя в руки. Даярам не стал бы посылать за мной какого-то наёмника. Узнав о моём местонахождении, супруг явился бы сам. Этот персонаж здесь по другой причине. И что-то подсказывало, день, который начался так удачно, только что перестал быть таковым.
– Бетти, – обратилась я к помощнице. – Можешь идти домой. Увидимся завтра.
Девушка бросила тревожный взгляд на незнакомца, неуверенно направилась к выходу, но у порога остановилась.
– Я позвоню вам через десять минут, мисс Шейх. Если вы не ответите, я вызову полицию, – и юркнула за дверь.
Незнакомец проводил её насмешливым взглядом и повернулся ко мне.
– Преданная помощница, готовая спасти босса в беде. Но мне хватит и пяти минут. Миссис Варма.
Как ни старалась владеть собой, всё же едва заметно вздрогнула, услышав фамилию супруга. От незнакомца это наверняка не укрылось.
– Смена климата, смена причёски, смена имени, – снова заговорил он. – Вы знаете, что муж вас ищет? И ищет очень усердно.
Из внутреннего кармана он достал и протянул мне конверт. Я молча открыла его и усмехнулась. Фотографии Даярама, сидящего в машине с каким-то субъектом. Вот он передаёт субъекту деньги и конверт вроде того, что держала в руках я.
– Это частный детектив и неплохой, надо сказать, – пояснил мой «гость» и вытащил из заднего кармана джинсов мобильник. – А это запись телефонного разговора вашего супруга с детективом…
– Я знаю, что он меня ищет, – оборвала его я. – Дальше?
Тип спрятал мобильный и спокойно заявил:
– Услуга за услугу. Мне нужна ваша помощь, вернее, ваша связь с одним джентльменом. Поможете мне – я исчезну, и больше вы никогда обо мне не услышите. А ваш муж – о вас.
Двумя месяцами ранее…
Шутки, смех, весёлые голоса. В Индии любят праздники и отмечают их с размахом. Особенно, если речь идёт о таком важном событии, как годовщина свадьбы. Чуть повернув голову, я посмотрела на моего красавца-мужа. Гордый профиль, густая шевелюра, пронзительный взгляд тёмно-карих глаз – истинный раджпут. А, кроме того, наследник одной из самых богатых и уважаемых семей в Дели, успешный бизнесмен и вообще мечта любой женщины. Поймав мой взгляд, «мечта» просияла нежнейшей улыбкой. Смуглая рука, сверкнув обручальным кольцом, потянулась к моей, и я в последний момент удержалась, чтобы не отдёрнуться.
– Ты счастлива, джан[1]? – его пальцы переплелись с моими. – Этот праздник – в твою честь.
Я тоже выдавила улыбку, а супруг, поцеловав мою ладонь, поднял стоявший перед ним бокал. Сейчас будет речь, которыми так славится мой сладкоречивый свами[2]. Гости прервали разговоры, свёкор и свекровь благоговейно замерли, ожидая от единственного обожаемого сына чуть ли не божественного откровения. И он заговорил:
– Около двух лет назад на одной скучной вечеринке я увидел восхитительный и очень редкий цветок, – нежный взгляд на меня, тихие вздохи гостей, растроганные улыбки. – Околдованный удивительной красотой этого чуда, я долго добивался его внимания, и наконец цветок распустил передо мной свои лепестки, а год назад пришёл в мой дом и стал моей горячо любимой…
Тихий дребезжащий звук – смартфон супруга, лежавший на столе между нашими тарелками, «ожил», но я не успела рассмотреть, кто звонит. Выпустив мою руку, Даярам молниеносно подхватил смартфон, сбросил звонок и переложил по другую сторону тарелки экраном вниз.
– …моей горячо любимой женой, – как ни в чём не бывало прозвучал его обволакивающий голос. – Я благодарен Судьбе и Небесам за то, что послали мне…
Снова вибрация смартфона и мерцание перевёрнутого экрана, практически незаметное в свете свечей, щедро расставленных на роскошном праздничном столе. Я скользнула взглядом по мгновенно напрягшимся лицам свёкров, недоумевающе-неловким – наших друзей.
– За то, что послали мне тебя, любимая! – патетично объявил супруг. – Ты – моё самое дорогое сокровище.
Не отрывая глаз от смолкшего и тут же снова завибрировавшего смартфона, я чувствовала, как Даярам наклоняется ко мне, но даже не повернулась и, вместо губ, он поцеловал меня в висок, горячо шепнув:
– Люблю тебя, джан.
А в следующее мгновение осторожно, словно карту на партии в покер, приподнял смартфон. Звонок от «Офис доб. номер».
– Помню вашу свадьбу, будто она была вчера! – мечтательно протянула Рати. – Столько свечей и…
Но мой благоверный уже подскочил со своего места и обворожительно улыбнулся:
– Прошу прощения, это не займёт много времени, – и ходко затрусил в соседнюю комнату.
– Ещё вина? – любезно предложил мой свёкор растерявшейся Рати.
Та с готовностью закивала.
– Попробуйте креветки, – потчевала кого-то свекровь. – Они великолепны! Наш повар…
Я слышала конец фразы, но смысл прошёл мимо сознания. Мысли устремились в соседнюю комнату, в которой мой муж отвечал на звонок, настолько важный, что ради него стоило бросить наших гостей и меня, «самое дорогое сокровище», за столом, накрытым в честь первой годовщины нашей свадьбы. Обида, едкая, как кислота, медленно заполняла меня, причиняя физическую боль. Для себя я уже всё решила, почти всё подготовила и собиралась сделать это тихо – без драмы и хлопанья дверью. Но эта выходка моего дорогого супруга, став последней горькой каплей, перевесила все доводы рассудка. Он не смог удержаться даже сегодня, в нашу годовщину, и позволить мне почувствовать себя единственной хотя бы эти несколько часов… Тихий звук шагов. Если бы не прислушивалась, не различила бы их среди болтовни и смеха наших друзей. Даярам вернулся за стол и, приобняв, чмокнул меня в висок. Было время, когда я считала подобные жесты проявлением нежности, а не вины, и тут же расцветала от счастья. Но не сейчас. Я демонстративно поставила на стол бокал с вином, который держала в руке, и ледяным тоном поинтересовалась:
– Кто звонил?
Разговоры тут же смолкли. Свёкор напрягся, в глазах свекрови мелькнула тревога, на лицах гостей – неловкость. Но супруг беззаботно махнул рукой.
– С работы. Никак не могут…
– Вот как? Значит, Ситара работает теперь у тебя?
Беззаботность Даярама мгновенно улетучилась, взгляд стал острым.
– Звонили с работы, джан, – понизив голос, проговорил он, попытался взять меня за руку, но я её отдёрнула.
– Правда? Что ж, тогда передай «работе», что твой отпуск с женой только что закончился. Теперь можешь проводить в офисе на «добавочном номере» все дни и ночи.
Резко поднявшись, я швырнула салфетку, которой прикрывала колени, ему в лицо и, цокая каблуками по мраморному полу, удалилась. Волшебно красивое алое сари, заказанное специально для этого вечера, развевалось за спиной, словно шлейф… Наверное, нужно было сдержаться. Наверное, нужно было подождать, пока всё будет готово. Но единственное, о чём я могла думать сейчас: как можно скорее уйти из-за стола и от этого мужчины, так больно и так незаслуженно меня ранившего.
Наша спальня, гардеробная, чемодан. Раскрыв, я бросила его на кровать, и двинулась в гардеробную. В этот момент дверь в спальню распахнулась. В воздухе едва уловимо почувствовался запах жасмина, муската и кедра – любимый одеколон моего мужа.
– Ты совсем сошла… – грозно начал он, но тут увидел чемодан, в который я ухнула первую партию вещей, и лицо из яростного стало растерянным. – Джан… ты… что ты делаешь?!
– А на что похоже? – я оттолкнула его руки, когда он попытался меня удержать, и снова направилась в гардеробную.
– Джан! – Даярам понёсся следом, попытался отобрать у меня вешалки. – Остановись! Пожалуйста, любимая, выслуш… джан, выслушай меня, наконец!
Он всё-таки вырвал вешалки у меня из рук и отшвырнул их прочь.
– Я не отпущу тебя, джан! Я люблю тебя! Я не… – он судорожно обхватил ладонями моё лицо. – Я не могу без тебя, любимая…
Я рывком отстранилась, но супруг, рухнув на колени, обнял меня за талию и уткнулся лбом мне в живот.
– Не делай этого… Если я чем-то тебя обидел…
– Если?! – я истерично попыталась высвободиться, но он только сильнее стиснул руки. – Чем-то?! Ты поклялся, что всё кончено! Поклялся, что больше близко к ней не подойдёшь!
– Джан, я с ней и не встречал…
– Лжец! – вопль вырвался одновременно с пощёчиной, которой я припечатала супруга, устремившего на меня умоляющий взгляд.
Поднять руку на блистательного Даярама Варму – нечто неслыханное. Благоверный на мгновение оторопел, и мне удалось высвободиться из его объятий – даже успела подхватить вешалки. Но он, наконец, пришёл в себя и, догнав уже возле чемодана, снова попытался в меня вцепиться.
– Я не виделся с ней, джан!
– Не ври! – шарахнув вещи в чемодан, я в бешенстве оттолкнула его руки. – Я видела вас в окне её дома! Видела! И сделала фотографии! У меня есть доказательства!
Это было ложью – никогда бы не опустилась до слежки. По крайней мере, никогда бы не стала делать это сама. Мои слова были блефом, и где-то очень глубоко я надеялась, что супруг их опровергнет. Но его всегда излучавшее уверенность лицо стало совсем потерянным, в глазах снова промелькнуло умоляющее выражение.
– Прошу тебя, джан… Ситуация и правда слишком усложнилась, но мы всё преодолеем! Только не уходи… Я люблю тебя…
– Ты клялся, что больше её не увидишь, и продолжаешь тайком бегать в её дом, стоит мне отвернуться! – я в очередной раз оттолкнула его руки. – Оставляешь меня за столом одну, в нашу годовщину, лишь бы ответить на её звонок! И это ты называешь любовью?!
– Джан…
– Думаешь, женившись, сделал мне одолжение? Думаешь, мне нужны все эти побрякушки, которыми ты одаривал меня, лишь бы я молчала, а ты мог бы делать всё, что вздумается?! И ради этой роскоши, которой ты меня окружаешь, я буду терпеть от тебя всё?! Я выросла в семье российского дипломата и…
– Да при чём здесь это?! – Даярам стиснул мои плечи. – Вообще не понимаю, о чём ты! Я женился на тебе, потому что люблю тебя! Дарю подарки, потому что хочу, чтобы ты была счастлива!
– И потому же спишь с моей так называемой подругой?
– Я совершил ошибку, хорошо? Я это признаю! И больше…
– Отпусти меня!
Я рванулась прочь, Даярам – за мной. Но мой каблук запутался в ткани валявшейся на полу блузки, и, не удержавшись, я полетела на пол, увлекая супруга за собой. Он тут же обвился вокруг меня, губы горячо прижались к моим. Мгновение – и его ладони нырнули под сари, освобождая моё тело от слоёв шёлка… и меня охватило бешенство. Вспомнила все ночи, когда супруг являлся «из офиса» под утро и со страдальческим стоном «Ну и день, валюсь с ног!» падал в кровать и засыпал. А также ночи после вечеринок, когда, заметив, что кто-то слишком пристально на меня посмотрел или – не дай Бог! – сделал мне комплимент, он бросался на меня, как одержимый, исступлённо сжимая в объятиях. И вот сейчас, растоптав наш брак у меня на глазах, он считает, что всё можно исправить, стоит лишь…
– Я люблю тебя, джан… И никогда, никогда не отпущу… ты – моя жена, слышишь? Моя, и так будет всегда… любимая…
Ярость внезапно улеглась, на смену ей пришла решимость. Обхватив ладонями лицо мужа, я удержала его, когда он снова попытался меня поцеловать.
– Это правда, Даярам?
– Конечно! Я ошибся. И… знаю, что уже обещал больше её не видеть, но теперь – поклянусь, чем хочешь! Джан… ты мне веришь?
Полувысвободившись из его объятий, я села на полу. Даярам приподнялся следом, с нежностью погладил меня по щеке.
– Я заслужу твоё прощение, вот увидишь. Только не… – он нервно оглянулся на чемодан. – Пришлю Камалу, чтобы забрала его. Он тебе не понадобится.
– Может, ещё и запрёшь меня в спальне?
– Нет, джан, – уже обеими ладонями он гладил меня по лицу и волосам. – Конечно, нет. Но ты ведь и не попытаешься уйти?
Я выдержала паузу. Потом молча поднялась и подошла к кровати. Вытащив вещи из чемодана, закрыла его и, спустив на пол, толкнула к наблюдавшему за мной супругу.
– Можешь забрать. Он мне действительно не нужен.
Даярам просиял облегчённой улыбкой и, не глянув на чемодан, подскочил ко мне.
– Значит, прощаешь?
Руки тянущиеся к моему лицу, губы, пытающиеся поймать мои. Я отстранилась и, не глядя на него, проговорила:
– Забирай чемодан и уходи. Мне нужно побыть одной.
Он вздохнул.
– Да, нам обоим нужно успокоиться. Я приду утром, и мы поговорим, хорошо?
– Хорошо.
Прижав к себе, он поцеловал меня в макушку и направился к двери, не забыв прихватить чемодан. На пороге остановился и, одарив меня нежным взглядом, проворковал:
– Я очень-очень тебя люблю, джан.
Пустым взглядом я смотрела, как дверь закрывается за ним, слышала звук удаляющихся шагов и гудящий звук от колёсиков чемодана… а потом, взяв несколько вешалок с кровати, медленно поковыляла в гардеробную. Развесив вещи, выскользнула из сари и невольно глянула в зеркало. Какой же встрёпанный и жалкий вид у супруги уважаемого Даярама Вармы! Единственное, что соответствует сейчас этому громкому «титулу» – роскошное ожерелье-воротник, подаренное свёкрами на годовщину нашей свадьбы. Несколько рядов бриллиантов и рубинов, крупный изумруд посередине и не менее крупная спускающаяся на грудь грушевидная жемчужина. Целое состояние, умещающееся в небольшом футляре. Я посмотрела на шкафчик, в котором хранились мои украшения. Что-что, а мелочным Даярама никак не назовёшь. Украшения одно роскошнее другого сыпались на меня неиссякаемым потоком. За время знакомства и год супружества их скопилось немало – и уж точно хватит, чтобы начать безбедную новую жизнь вдали от… всего. Вытащив небольшую дорожную сумку, я начала складывать в неё футляры. Последним сняла и забросила туда же ожерелье. Потом переоделась в джинсы и худи, выключила свет и, опустившись в кресло, стала ждать.
Движение в огромном доме постепенно затихало. Даярам наверняка придумал для гостей какую-нибудь историю – изобретать байки ему всегда удавалось. И, хотя наши друзья знают о несчастном «любовном треугольнике», конечно, сделают вид, что поверили его словам. Усмехнувшись, я смахнула набежавшую слезу. Как всё-таки болезненно сознавать собственную наивность и доверчивость. Глядя в большие бархатистые глаза супруга, я верила, что живу в сказке, в которой принцесса и её принц будут счастливы друг с другом до конца дней. И до недавнего времени всё действительно было похоже на сказку. Мой отец был послом в Индии. У моего дяди с семьёй Варма – давние деловые отношения. Казалось бы наша встреча с Даярамом была давно предопределена. Но встретились мы, можно сказать, в последний момент: в посольстве на банкете по случаю окончания срока службы моего отца в Индии. Даярам только вернулся после учёбы в Англии, уже занял ждавшее его место в компании отца… и был вынужден присутствовать на «скучнейшей вечеринке, на которую его когда-либо затаскивали». Когда нас представили друг другу, и наши взгляды встретились, я, по-моему, перестала дышать. И только сморгнув раз-другой, поняла, что нечто подобное происходит и с Даярамом. А потом… фантастические свидания, жаркие признания, потоки подарков… и наконец, предложение, звучавшее скорее, как мольба: «Будь моей женой!». Я согласилась, не раздумывая. Не помня себя от счастья, позволила надеть на палец обручальное кольцо, сиявшее блеском бриллиантов так, что больно смотреть… Какое безмятежное начало! И сейчас, сидя в темноте нашей спальни и готовясь оставить всё в прошлом навсегда, я вспоминала свадьбу… но не мою – друга Даярама из Нигерии, с которым он познакомился во время учёбы в Англии. Яркие, граничащие с вульгарностью наряды гостей, обилие золота, впечатлившее даже меня, привыкшую к чрезмерному количеству этого металла на праздниках в Индии, и тихий уголок возле искусственного водопада, куда я забрела в поисках моего исчезнувшего супруга. Там его и нашла, воркующим по телефону с моей подругой, которую я считала одной из самых близких здесь, в Дели… Тихий стук рассеял дымку воспоминаний. Вздрогнув, я уставилась на дверь, ожидая, что она откроется. Но за стуком лишь последовал голос векрови:
– Ты уже спишь, дочь?
Подскочив с кресла, я сдёрнула с кровати покрывало и, завернувшись в него, бросилась к двери. Чуть-чуть приоткрыв, прищурилась от ударившего в глаза света.
– Хотела спросить, как ты, – протянув руку, она ласково взяла меня за подбородок. – Даярам ещё молод. И красив, и успешен. Вокруг него всегда будут кружить женщины. Но его жена – ты. Мой сын выбрал тебя. Со временем он научится не поддаваться соблазнам.
Я молчала, опустив глаза.
– Он очень тебя любит, – тихо добавила свекровь. – Ситара – всего лишь увлечение. Скоро он о ней забудет.
– Спасибо, ма, – пробормотала я.
Свекровь погладила меня по волосам.
– Отдохни, дочь. Всё будет хорошо. Уже завтра ты увидишь это совсем другими глазами.
Я кивнула, и свекровь, поцеловав меня в щёку, удалилась. Расшитое золотом сари горчичного цвета тихо шелестело, когда она шла по коридору. Господин и госпожа Варма приняли меня не сразу – видимо, шок от того, что единственный сын женится на иностранке, был слишком велик. Но Даярам был непреклонен, и свадьба состоялась. Я пришла в их дом, хотя могла настоять, чтобы мы с мужем жили отдельно. И, как потом рассказал Даярам, именно это заставило их присмотреться ко мне внимательнее. А, узнав лучше, они поменяли своё первоначальное мнение, что я недостойна их блестящего сына. Когда же я узнала о неверности мужа, в этот самый непростой период моей жизни поддержали меня именно они, а не мои родители, отношения с которыми никогда не отличались особой теплотой. И сейчас я мысленно извинилась перед свёкрами за то, что собираюсь сделать. Закрыв дверь, вытащила мобильный, который приобрела недавно втайне ото всех, и набрала номер. Гудок, ещё гудок. Потом щелчок и женский голосок:
– Gabacha?[3] Qué es?[4]
– Я ухожу сегодня.
– Почему? Что случилось? – в голосе мгновенно перешедшей на английский подруги – замешательство.
– Так вышло. Когда сможешь всё подготовить?
Вздох на другом конце.
– Через час. Машина заберёт тебя в переулке, как договаривались.
– Спасибо, Изабелла.
Ещё один вздох.
– Ты знаешь, для тебя я сделаю всё, gabacha.
Я попросила Изабеллу о помощи, как только поняла, что Даярам продолжает интрижку, которую клялся немедленно закончить. Проревела всю ночь прежде, чем приняла единственное приемлемое для меня решение: я должна его оставить. Но в стране, где каких-то двадцать лет назад слово «развод» было ругательством, развестись, если один из супругов против, и сейчас не просто. А Даярам был бы против, это я знаю точно. Могла бы, конечно, уличить его в измене, тогда развод возможен и без согласия обеих сторон. Но подобного скандала для всеми уважаемой семьи моего благоверного я тоже не хотела. Оставалось одно: уйти тайком и подать документы на развод уже находясь далеко от Даярама. Уйти я собиралась на следующей неделе, когда он будет в Джайпуре на встрече с иностранными инвесторами… или же в постели с Ситарой. Теперь и не берусь судить, сколько из объявленных им командировок были таковыми на самом деле. В любом случае, вещи я думала вывезти заранее, а, дождавшись его отъезда, спокойно вышла бы через главный вход. Но, поддавшись сегодня эмоциям, чуть не сорвала весь план ещё до начала его воплощения. Теперь придётся прихватить только украшения, выбраться через вход для прислуги и дождаться обещанной Изабеллой машины. Из переулка в сотне метров от дома Варма меня отвезут прямиком в аэропорт, где будет ждать частный джет, организованный Изабеллой. Я улыбнулась, подумав о ней. Мы познакомились во время учёбы в Бостоне, я изучала историю искусства, она – управление бизнесом. Подружились не сразу, но крепко. А потом я узнала, что Изабелла Хуарес, дочь уважаемого губернатора штата Дуранго, на самом деле – нарко-принцесса, и её семья контролирует один из крупнейших картелей в Мексике… Тихая вибрация телефона, я поднесла его к уху.
– Gabacha, – голос Изабеллы. – Только что узнавала: твои паспорта ещё не готовы. Может, пока пересидишь у меня?
– Это – первое место, где он будет меня искать.
– Я не говорю о Дуранго. У моего дяди поместье в Масатлане – о нём никто не знает. Пляж, солнце, покой и огромное количество текилы – как раз то, что нужно для разбитого сердца, sí?
– Órale[5], – согласилась я.
– Дам соответствующие указания пилоту. Очень рада, что тебя увижу!
– И я.
Секундная пауза на другом конце и снова голос Изабеллы:
– Не думала, что когда-нибудь буду помогать тебе скрыться от твоего мужа, как однажды ты помогла мне скрыться от моего. Мне правда очень жаль, gabacha.
Действительно насмешка судьбы. Изабеллу выдали замуж против воли – «династический брак», такие нередки и в Индии. Но здесь супруги довольно часто учатся сосуществовать друг с другом или даже проникаются взаимной симпатией, если не любовью. Благоверный же подруги, сын наркобарона из Синалоа, оказался отморозком, а его отец попытался прибрать к рукам картель Хуаресов. В результате родители Изабеллы погибли, а сама она бежала ко мне в Индию – это было ещё до моего замужества – и оставалась в Дели до тех пор, пока её дядя не отвоевал семейный бизнес, в процессе сделав подругу вдовой. Теперь он – глава картеля Хуаресов, Изабелла – его правая рука. Подруга, долгое время не желавшая ничего слышать о наркобизнесе, изменила своё отношение ко многому после тех трагических событий. Последний раз мы виделись на моей свадьбе, и я с горечью отметила, что жизнерадостной беспечной девочки, которую когда-то знала, больше нет. Но дружбу мы сохранили. А ещё Изабелла очень серьёзно отнеслась к тому, что я помогла ей в трудную минуту, заявив, что теперь она у меня в долгу. Кто бы мог подумать, что отдавать его придётся именно так: помогать мне в том же, в чём помогла ей я. Конечно, мой супруг – не наркобарон, готовый прикончить меня ради прибыльного бизнеса, но на самом деле я не знаю, на что способен Даярам, чтобы удержать меня и не допустить связанного с его именем скандала. Моё насмешливое предположение, что он запрёт меня в спальне, не было просто издёвкой. У семейства Варма – длинная история, и далеко не все действия её членов по отношению друг к другу можно назвать безобидными. А реакция супруга на мою попытку собрать чемодан была гораздо более бурной, чем я ожидала… Вздохнув, я посмотрела на часы. Пора. Надев ботинки на толстой подошве и чёрную кожаную куртку, крадучись подошла к двери, осторожно приоткрыла её и прислушалась. Тишина. Всё-таки неправильно уходить вот так, не попрощавшись, прихватив украшения. И, хотя драгоценности принадлежат мне по всем индийским законам, всё равно чувствую себя воришкой, замирающим от звука собственного дыхания. И даже одета подходяще! Но тут я вспомнила о всех ночах, проведённых в одиночестве, всю ложь моего благоверного и недавнее унижение за праздничным столом… Даярам вёл себя, как устраивало его: потакая замашкам махараджи, устроил себе гарем. А я, уходя вот так, делаю, как лучше для меня. Перед лестницей, ведущей вниз, в холл, я остановилась, окинула прощальным взглядом оставшийся за спиной этаж, где провела столько счастливых и столько горьких минут. Но в темноте не смогла разглядеть даже знакомые портреты на стенах. И тогда, вскинув голову, нырнула во тьму лестницы.
Глава 2
– Ваш чай, Мисс Шейх.
От ноутбука я подняла глаза на девушку, поставившую на столик рядом со мной фарфоровый чайничек и чашечку.
– Сасибо, Бетти.
Она улыбнулась и засеменила к двери. А я плеснула в чашечку приятно пахнущую жидкость, вдохнула аромат и, довольно щурясь, посмотрела в окно. Лучи осеннего солнца пробивались сквозь тюлевые занавеси. Солнечные зайчики гонялись друг за другом по полу. Погожий день в это время года – явление в Лондоне довольно редкое, и само по себе способно поднять настроение. Но у меня были и более ощутимые причины для радости. Я неплохо обжилась в Лондоне, поселившись в пентхаусе на Итон-Сквер и открыв небольшую художественную галерею неподалёку. Денег, вырученных от продажи украшений, вероятно, хватило бы на всё, но Изабелла настояла на том, чтобы просто дать мне необходимую сумму.
– Как ты собираешься продавать их, gabacha? – она взяла в руки одно из ожерелий. – Они сразу приведут Даярама к тебе.
– Поэтому я надеялась, ты поможешь мне, muñequita[6], – сделав глаза, как у Бэмби, я взмахнула ресницами. – По твоим каналам.
– Сохрани их пока, mija[7]. Я сказала, что помогу тебе. Считай это частью пакета с надписью «помощь».
– Ценю её, очень ценю, – попыталась возразить я. – Но это то, что могу сделать я сама. Точнее, тоже с твоей помощью, но хотя бы «сырьё» – моё.
Изабелла рассмеялась, шлёпнула меня по колену… и продолжила настаивать на своём. Под конец мы сошлись на том, что украшения я отдаю ей, а она уже делает с ними, что хочет. Себе я оставила только ожерелье – подарок свёкров на годовщину, подходящие к нему кольцо с крупным изумрудом и серьги.
– Может, возьмёшь и это? – Изабелла протянула мне волшебно красивое ожерелье из бирюзы и маленьких бриллиантиков, соединённых в сложную вязь. – Удивительно подходит к твоим глазам.
Но я только покачала головой. Это было ожерелье, подаренное Даярамом, когда он впервые признался мне в любви. Изабелла не стала настаивать, просто улыбнулась и проронила:
– Òrale. Будет дожидаться тебя здесь – пока не передумаешь.
– Не передумаю, – заверила я, тут же пообещав себе, что деньги в обмен на драгоценности – последняя услуга, которую приняла от подруги.
Когда были готовы паспорта – Изабелла убедила меня в необходимости нескольких – я вылетела в Лондон под именем Сурэйи Шейх, наследницы успешного бизнесмена из Эмиратов. Отец работал в Дубае несколько лет, прежде чем его перевели в Дели, и я неплохо говорила по-арабски. Подкреплённая соответствующей историей, личность Сурэйи была вполне жизнеспособной, несмотря на мою совсем не арабскую внешность. В Лондоне всё сложилось удачно – просто чудо, сколько дверей открывает фраза «Цена не имеет значения!». И вот я, Сурэйя Шейх – владелица пока что маленькой, но уже довольно успешной художественной галереи, специализирущейся на выставке и продаже работ талантливых молодых художников. «Бесполезная», с точки зрения моего отца, учёба в Бостоне всё же принесла свои плоды. Омрачало моё скромное вновь приобретённое счастье лишь одно. Я продолжала оставаться женой Даярама. Более того, женой-беглянкой, которую он вознамерился найти во что бы то ни стало. До сих пор становилось не по себе, когда вспоминала наш последний разговор. Это было сразу после моего бегства, я ещё была в Масатлане у Изабеллы и, посчитав, что должна поговорить с ним хотя бы по телефону, набрала его номер. Разговор превзошёл самые худшие опасения, и я впервые ощутила что-то очень похожее на страх перед моим беснующимся свами. Сначала само спокойствие, почти холодность, он спросил, когда я собираюсь вернуться домой, но, услышав мой ответ, обезумел. Мольбы вперемешку с угрозами обрушились на меня, как тропический ливень – я не могла вставить ни слова. Уже собиралась отключиться, когда он, наверное, выдохшись, жалобно всхлипнул в трубку:
– Вернись ко мне, джан… прошу тебя. Давай всё забудем и начём сначала. Я люблю тебя, моя патни[8]. Люблю с момента, как увидел, и буду любить всегда. Вернись ко мне…
Несколько секунд я молчала, глотая слёзы и собираясь с силами, а потом произнесла слово, услышать которое мой некогда горячо любимый муж явно не ожидал: развод. Скорее всего, Даярам думал, я решила его проучить, исчезнув на какое-то время. А потом выплачусь, успокоюсь, услышу от него признания в любви, клятвы в верности и вернусь. Но это слово подвело последнюю черту. Голос, когда супруг заговорил снова, был словно не его:
– Этого не будет. Я совершил ошибку, и ты меня наказала. Но теперь довольно. Ты возвращаешься, и мы больше об этом не говорим. Жду тебя через…
– Я не вернусь, Даярам, – с трудом заставила голос звучать спокойно. – Уже никогда не смогу доверять тебе, а без доверия счастливых супружеств не бывает. Не хочу, чтобы мы расстались врагами, поэтому…
– Мы не расстанемся. Я не позволю. И, пока всё не зашло слишком далеко, прошу: не делай то, о чём можешь потом пожалеть.
– Пока всё не зашло слишком далеко? Ты это серьёзно? Всё уже перешло мыслимые и немыслимые границы!
Усмешка на другом конце и обещание, от которого по спине пробежал холодок:
– Ничего ещё даже не началось, джан. Но начнётся, если ты не вернёшься. Я сделаю всё, чтобы ты снова была со мной, и никакие границы меня не остановят. Не доводи до этого.
– Твой прапрадед Джаотиш, – едва слышно пробормотала я. – Хочешь сказать, и ты способен на подобное?
– На подобное и на большее, джан. Вернись ко мне сама. Пожалуйста…
Стук в дверь заставил меня вздрогнуть и расплескать чай, я быстро отогнала воспоминания. В кабинет заглянула Бетти – девушка, помогавшая мне в галерее. Обладающая несомненным организаторским талантом, но очень стеснительная, она, несмотря на моё предложение обращаться друг к другу по имени, неизменно называла меня «мисс Шейх».
– Прошу прощения, что помешала, – извинилась она, увидев выражение моего лица. – Но внизу ждёт мистер Рэй…
– О Небо, – простонала я. – Мы ещё даже не открылись.
– Я попыталась это сказать, но он…
– …проявил завидную настойчивость, как всегда, – вздохнула я. – Что ж, сейчас спущусь.
Мистер Эндрю Рэй, стареющий донжуан, ненормально богатый и явно привыкший покупать всех и вся, с недавнего времени стал моим личным призраком. Мы познакомились на выставке картин современных импрессионистов, куда я забрела, чтобы поглубже окунуться в «стихию», в которой собиралась плавать. Потом он явился на открытие моей галереи, вручил огромный букет лиловых роз, скупил половину картин и пригласил на ужин. Я с милой улыбкой отказалась, сославшись на сумасшедшую занятость, он проявил понимание. Но с тех пор его возрастающее внимание ко мне начало сильно смахивать на навязчивое преследование. Букеты цветов всех оттенков радуги, частые визиты, подарки, которые я вежливо отклоняла. В конце концов, я всё же приняла приглашение на обед и чуть не опрокинула на себя бокал с вином, услышав, что его предки пришли в Англию… из Агры. Индия никак не хотела меня отпускать, а судьба наверняка хохотала, подослав назойливого поклонника, внешность которого ничем не выдавала его происхождения из той же страны, откуда я бежала, скрываясь от неверного мужа.
