Текст книги "Развод в 40. Агентство развлечений попаданки (СИ)"

Автор книги: Ирина Манаева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 15 страниц)

Глава 21

Глава 21

Признаться, когда я предполагала, что мой чемодан украл всё же Эвериан, больше шутила сама с собой. Но, выходит, благородство у него показное, в лицо. Стоит только отвернуться – сразу проступает натура вора.

– Однако, здравствуйте, – упираю руки в бока, смотря на него с издёвкой. – Оказывается, ваши манеры лживы, а воровские замашки не искоренить!

Он улыбается, словно рад меня видеть, но в его улыбке интерес и лукавство.

– Я – грабитель, а не вор, Деа. Никогда не брал чужого за спиной.

– Но у вас мой чемодан! С этим вы тоже будете спорить?

Он косится направо, словно проверяя, что кладь всё ещё там, а все собравшиеся в таверне следят за нашим представлением, ожидая, чем оно закончится.

– Кто эта женщина, Эв? – подаёт голос рыжая, делая шаг из-за него, чтобы рассмотреть меня получше.

– Ах, это ваш? – усмехается он.

– Может, расскажете всем, как украли его вчера с моего крыльца? – пытаюсь призвать его к ответу. Конечно, я здесь никто, а кузнечика знают, судя по всему, но вдруг найдётся человек, кто встанет на защиту бедной женщины.

– Нет, не расскажу.

– Почему же?

– Эв, кто эта женщина, и почему ты был у неё дома?! – градус негодования повышается, но бандит не реагирует на рыжую позади себя.

– Потому что я проводил вас и уехал вчера.

– Что? – ахает его любовница. – Негодяй! Ты обещал, что откажешься ото всех!

– Уймись, Барта, – чуть повернув голову отвечает кузнечик. Рыжая срывается с места и куда-то убегает, а мы продолжаем сверлить друг друга глазами. – Этот чемодан я купил только что на рынке.

– Вы не только вор, но и лжец! – выдвигаю ему обвинение, и неодобрительные возгласы слышатся то тут, то там.

– Видите? – разводит он руки в стороны. – Народу не нравится, как вы меня называете. А знаете почему? Потому что они знают меня куда лучше вашего, и, если я говорю, что купил чемодан, так оно и есть!

– Не верю не единому вашему слову! Немедленно верните мне мои вещи!

– Был намерен сделать это в ближайшее время, рассчитывая на благодарность, но, как вижу, её не получу.

– Благодарность? За что?! – удивлённо распахиваю глаза, но тут же ощущаю, как по моей голове течёт какая-то жижа, и, судя по запаху, это что-то хмельное.

– Так будет с любой твоей девкой, понял? – воинственная рыжая валькирия разглядела во мне соперницу и вышла на тропу войны.

Я не из тех, кто сминает руки в кулаки и бьёт в носы. Но сейчас, пропитавшись потом, пылью, ненавистью к Раэгану, хмельным духом вонючей жижи в моих волосах, представляю лицо Ливианны, разворачиваюсь и бью в лицо хуком справа женщину, которая, не разобравшись, позволила себе слишком многое.

Рыжая отшатывается, не удерживается на ногах и падает на пятую точку, разбивая кувшин. Черепки разлетаются в стороны, а остатки напитка расплываются лужицей, утекая в щели между досками на полу. Раздаются смешки и хлопки в ладоши.

– А так будет с любой девкой, которая поднимет на меня руку, поняла? – отвечаю, смотря на неё с ненавистью. Кажется, я вложила в удар всю усталость и негодование, но говорить с такими личностями следует на их же языке. Она смотрит на меня немного испуганно и растерянно, а кто-то помогает ей подняться.

Поворачиваюсь к Эвериану, и он тут же поднимает руки.

– Только не бей.

Смешки звучат сильнее, а я ощущаю себя артистом, в которого кидали тухлыми яйцами. Но я не посмешище, я – Деори Велирон, эрдана и женщина с добрым именем.

Обвожу ледяным взглядом собравшихся, натыкаясь на суровый взор трактирщика.

– А ну закрыли пасти, – командует он, продолжая смотреть в мою сторону. – Продолжай, дорогая.

– Благодарю, – отвечаю ему, а потом уже куда спокойнее обращаюсь к Эвериану. – Верните чемодан и разойдёмся на этом.

Он поднимает его и протягивает мне. Беру, тут же ощущая тяжесть. Кажется, сегодня вернусь домой без продуктов. Главное, чтобы документы лежали внутри, иначе, я просто беженка, что живёт на чужой земле.

Разворачиваюсь, прощаясь с трактирщиком, и стараюсь идти прямо, но чемодан клонит налево. С горем пополам выбираюсь из помещения, чувствуя неимоверное облегчение. Только нести кладь в руках до дома не смогу. Придётся нанять какую-то телегу. Остаётся надеяться, что меня не ограбят, пока я возвращаюсь в Графлинг.

Волосы неприятно липнут, как и руки. Кручу головой, раздумывая, как поступить. Всё же следует взять продуктов, потому что я пришла сюда за ними. Оттаскиваю чемодан вбок, открывая его. Кое-что из вещей осталось, но не всё. И самое страшное – документов здесь нет!

– Не на такое отношение я рассчитывал, когда тратил акаты на ваше имущество.

– Здесь нет публики, так что можете перестать лгать, – хлопаю крышкой, размышляя, что теперь делать.

– Вы оскорбляете меня, Деа, – он протягивает мне мокрую тряпку, предлагая стереть липкость с рук и лица.

– Что на ней? Скипидар?

– Скипидар? – не понимает он, а я принимаю тряпку, протирая руки. – Если не вы украли чемодан, то кто?

– Не знаю, – пожимает плечами. Он подхватывает кладь снова, а я смотрю на него с удивлением. – Потратьте на меня пару минут вашего драгоценного времени, и я докажу, что говорю чистую правду.

Иду следом за Эверианом, пока не попадаем на место со скоплением людей. Прислушиваюсь, понимая, что передо мной самый настоящий аукцион.

– Иногда я бываю здесь, – рассказывает он. – Сегодня увидел знакомую вещь, подумал о вас. Только не успел добраться, вы сами пришли, чтобы обвинить меня прилюдно в том, чего я не делал.

Сжимаю зубы, чувствуя себя истеричной женщиной.

– Простите, если так, – говорю негромко. – Нервы на взводе.

– Мир, – протягивает он мне руку, и я пожимаю её. – Полагаю, вы ещё не успели обзавестись лошадьми. Могу предложить подвезти вас домой.

– Не откажусь, – радуюсь, что решение нашлось само по себе. – Могу ли я просить вас ещё об одной услуге?

– Кажется, вы вошли во вкус, – смеётся он.

– Помогите купить продукты, каждый норовит ободрать меня, как липку.

– Вы странная. Никогда прежде не слышал подобных слов.

– Вы забыли, что я из дальних мест.

– Сейчас разберёмся с провизией, а потом вы научите меня вашим присказкам.

Глава 22

Глава 22

Мы пробираемся сквозь толпу, и аукцион остаётся позади, растворяясь в шуме торговцев. Эвериан идёт уверенно, как хозяин здешних улиц, и люди расступаются перед ним охотнее, чем передо мной.

– Вы говорили про продукты, – он наклоняется ко мне, чтобы перекричать шум. – Что именно ищете?

– Всё, что можно хранить хотя бы несколько дней, – отвечаю. – Муку, овощи и фрукты, хлеб, немного масла и соли, яйца и вяленое мясо. Если останутся монеты – ещё и кусок сыра.

– Скромные желания для эрданы, – прищуривается он, но всё же ведёт меня к ряду лавок. – Обычно люди с вашими регалиями любят блистать богатством, а не считать каждый акат.

– С некоторых пор мы – разные люди, – холодно замечаю, – да и никогда прежде не разбрасывалась деньгами. А сейчас подавно. Есть ли здесь укромное место? – планирую достать монеты из своего декольте, но делать это прилюдно не с руки.

– Деа, я понимаю, что устоять перед моим обаянием тяжело, но разве вы хотите уединиться именно здесь? – он старается не засмеяться, но вижу, как играют черти в его глазах. – Такая женщина не достойна…

– Если вы не замолчите, эта женщина ударит вас, Эвериан. С некоторых пор за мою честь заступить некому, кроме меня самой.

– Простите, Деори, неуместная шутка. Но должен вас предупредить, укромные места здесь не очень чистые. Идёмте.

Он приводит меня к дурно пахнущей яме, и я цокаю языком, отворачиваясь. Он совсем меня не так понял. Быстро забираюсь за корсет, вытаскивая небольшой мешочек монет, и поворачиваюсь к Гроссперу, который успел отойти на приличные несколько шагов, оставляя меня одну.

– Можем идти, – догоняю его.

– Так быстро? – в его глазах удивление.

– Вот, – показываю на ладони монеты. – Не знаю, о чём вы подумали, – усмехаюсь, первая покидая злачное место.

После смрада запахи печёного хлеба и копчёного мяса невероятно хороши. Слюна невольно наполняет рот, и я стараюсь выглядеть равнодушной, хотя желудок предательски сжимается.

Эвериан торгуется легко, словно играя. Стоит ему бросить пару слов, и цена падает почти вдвое. Стою рядом и думаю, что сама бы заплатила втрое дороже. Да у него талант в подобных делах.

Он замечает мой взгляд и ухмыляется.

–Учитесь, Деа. В торговле главное – не показывать, что вам это нужно. Интересуйтесь, шутите, играйте роль, находите точки, на которые можно надавить. Это просто.

– Мне кажется, здесь просто надо быть вами. Спасибо за урок.

Принимаю корзину с продуктами и чувствую приятную тяжесть. Даже не рассчитывала приобрести столько всего. Всё же быть женщиной, которую не ободрали, а даже помогли, тоже своего рода победа.

– Надеюсь, сегодня вы на телеге, боюсь испачкать вас какой-то гадостью со своего платья, – говорю, и он качает головой.

– Думаете, у меня карета для особых случаев? Я не меняю коня, эрдана Тихоа. Это не просто животное – это друг, – коверкает мою фамилию по-своему, и я понимаю, что это выход. Тихоа – что-то необычное, но созвучное с тем, что принадлежит мне. Даже не буду поправлять. – И я не боюсь испачкаться.

Невольно задерживаюсь, вглядываясь в него. Слишком уж легко он меня разоружает. И, пожалуй, это опаснее любой рыжей валькирии с кувшином. Которая, кстати, легка на помине, показываясь на дороге.

– Кажется, вы не обсудили планы со своей невестой, – киваю в сторону.

– Я же говорил, что не живу с женщинами. Вы забыли?

– Эв! – призывает его к ответу девушка, которая явно не согласна с тем, что он намерен не просто сбежать, а со мной.

– Барта. Договорим как-нибудь потом, – роняет на ходу, подходя к своей лошади. Под её суровым взглядом привязывает чемодан и корзину, и я понимаю, что ехать верхом не выйдет. Что ж, хорошо и то, что я не потащу это всё в руках.

Мы проходим по косые взгляды людей, выбираясь на окраину деревни, а потом оказываемся в лесу. Направляясь сюда, чувствовала себя среди деревьев неуютно, теперь, наоборот, хотелось поскорее убраться с ярмарки.

Ветер треплет мои волосы, и я мысленно ругаюсь: хмельная жижа ещё не до конца смыта, запах предательски напоминает о трактире. Эвериан усмехается, шагая рядом, пока конь тащится за нами хвостом.

– Если устали – Басти с радостью подставит вам свою спину, но при одном условии.

– Каком?

– Обещайте не красть коня. Иначе это подорвёт мою репутацию.

– Грабителя?

– Зря смеётесь. У нас тоже есть честь и достоинство.

– Как у Робин Гуда, который крал у богатых, чтобы делиться с бедными.

– Мой последователь? – приходит черёд удивляться Гроссперу. – Никогда не слышал о нём.

Его лицо такое милое, что не могу сдержать смеха, потому хохочу от души.

– Ха-ха-ха, – передразнивает меня.

– Простите, – стираю слёзы. – Это легенда.

– И где же живёт этот ваш Гуд?

– Шервудском лесу.

По ускакавшим в левый бок глазам Эвериана понимаю: он пытается припомнить местоположение леса. Бедняга, даже не понимает, что его не существует в этом мире.

– Расскажите мне лучше о себе, – решаю сменить тему. – Как давно вы пришли в профессию?

– Никогда не встречал настолько странной эрданы, – веселится он. – Даже ваш разговор кажется мне необычным.

Позади слышится скрип телеги, и мы оборачиваемся. Мужчина купил на ярмарке муку, зерно и везёт домой. Эв договаривается о нашей поклаже, перекладывая её на телегу, платит вознице, который тут же трогается.

– Вы ему доверяете?

– Конечно!

Гросспер легко взлетает первым в седло, протягивает мне руку. Я медлю, а потом кладу ладонь в его – тёплую, крепкую, слишком уверенную. Он подтягивает меня, и в следующее мгновение я снова оказываюсь с ним в седле, только теперь позади, прижатая к широкой спине.

Глава 23

Глава 23

Обгоняем телегу, которая медленно тащится по дороге.

– Как обустроились? – интересуется Эв.

– Вы про лощадь или дом?

– Полагаю, рядом со мной вам должно быть спокойно и уютно.

– Высокого же вы мнения о себе, – парирую. Но отчасти он прав: так я ощущаю себя в безопасности. – Что касается моего жилища – всё замечательно. Отличная кровать, чудесный завтрак, горячая ванная.

– Свежий воздух, – подсказывает он мне.

– Да, он здесь действительно свежий. Скажите, ветер когда-нибудь стихает?

– Нет. По крайней мере я не застал подобных дней. Кажется, это место проклято.

– Вы верите в проклятие?

Эвериан молчит дольше, чем я ожидал. Потом тихо отвечает.

– Куда хуже зло в людях.

– И почему вы здесь?

– Хороший вопрос. Наверное, потому, что проклятые места притягивают не меньше, чем любые другие. Здесь я чувствую себя нужным.

– Думаете, народ станет скучать по грабежу, если вы уедете? – не могу сдержать улыбки.

– Привычка – страшная сила. Конечно, им будет без меня грустно. И с моим ремеслом в последнее время стало худо.

– Отчего же?

– Раньше эрданы ездили на каретах с многочисленными кладями и приличными украшениями, а теперь в неприглядных телегах с одним чемоданом.

– Какой тонкий намёк.

– Совсем, как ваша талия.

– Это комплимент?

– Наблюдение.

Хмыкаю за его спиной.

– Вот видите, вы уже смеётесь. Значит, не всё здесь так уж плохо.

– Если не считать украденных документов. Теперь я даже не могу доказать, что Графлинг принадлежит мне. Э

Если Раэган захочет этим воспользоваться, он обязательно притащит сюда адвокатов, чтобы они выселили меня. И тогда я буду вынуждена или вернуться, или ночевать на улице.

– Догадываюсь, где искать ваше добро, но не могу обещать, что верну, – размышляет Эвериан. – Попробую.

– Буду перед вами в неоплатном долгу, – моё сердце начинает биться сильнее от радости. Конечно, ещё может ничего не получиться, но хотя бы есть надежда.

– Не спешите радоваться, вдруг я разочарую вас.

Лошадь спотыкается, и чуть не падаю из седла, хватаясь за его руку, а он резко заводит её назад на манер ограничителя.

– Если не хотите свалиться, держитесь за меня, Деа, – доносится голос Эва.

– Вы затем посадили меня на лошадь позади себя?

– Как ещё заставить вас меня обнять? – слышится его смех.

Вчера я была слишком занята страхом, чтобы думать о том, как близко мы сидим. А теперь слишком хорошо это чувствую.

– Я хотела бы посмотреть окрестности, если вы не торопитесь. Можете мне показать моих соседей? Хочется составить мнение о тех, с кем придётся жить.

– Любите ветер в волосах?

– Очень, – говорю, обхватывая его кольцом из рук, и сцепляю ладони. Мы тут же срываемся с места, наращивая скорость, и, вылетев из леса, заворачиваем налево, подальше от неуёмного ветра, и следуем через поле.

Конь идет все быстрее, и ритм копыт, кажется, вторит сердцу.

– Там живут Ройлеры, но я бы не советовал с ними знакомиться. Они слишком любят красивых женщин, – машет в сторону дальних построек Эв, продолжая скакать. – Там, за лесом старик Хупер. Ему триста лет в обед, но выглядит он неплохо.

Поле расстилается широкой полосой, трава колышется от ветра, словно пытаясь нас остановить. Прижимаюсь к Эвериану, чувствуя запах кожи и железа. Кажется, он нарочно разгоняет лошадь, испытывая и меня, и её.

Сначала скачем по ровной дороге, затем уходим в противоположную от Графлинга сторону. Земля под копытами становится мягче, наверное, под ногами мох. Конь пружинит, ловко перескакивая через канавы и кочки, и мне остаётся лишь сильнее сцепить пальцы на груди Эва.

Скачем мимо редких кустарников, мимо березовой рощи. Ветер свистит в ушах, и я ощущаю себя куда счастливее, чем пару минут назад. Где-то вдалеке воет собака, и звук гаснет в ветре.

– Не бойтесь, Деа, – бросает через плечо Эвериан, – я знаю эти места.

Его голос глухо доносится сквозь шум ветра. Оборачиваюсь, понимая, что мы забрались слишком далеко от моего дома. Мои вещи всё ещё на телеге, и кто знает, вернутся они ко мне или нет.

Конь поворачивает налево, поле кончается, снова переходя в лес. Впереди груда камней, которая на поверку оказывается очертаниями дома. Одинокий, разбитый, обугленный, покинутый. Без крыши, но дымоход всё ещё торчит, как усталый палец, указывающий в небо.

Конь сбавляет шаг, дыхание его становится тяжёлым. Эв перекидывает ногу вперёд, соскакивая с коня, а потом помогает мне, и под ногами твёрдая земля.

– Это одна из достопримечательностей? – решаю пошутить, но в его глазах и губах нет радости. Он поворачивается ко мне спиной, смотря на развалины, и я понимаю – это место для него что-то значит.

– Когда-то здесь жила семья, – начинает негромко. Конь отошёл на несколько лигов и остановился около большого старого дерева. – Мать с отцом и четверо детей.

– Что с ними стало?

– Говорят, молния попала в дерево, пока все спали. Была ночь, они так и не проснулись.

– Все погибли? – мой голос тихий, а по коже пробегают мурашки, хоть я и не знала никого из это семьи.

– Все. С тех пор тут никто не живёт. Так что ближайших соседей только двое.

– Ты был с ними знаком?

– Нет, – он качает головой. – Это было давно.

Провожу взглядом по обугленным стенам, по пустым оконным проёмам, похожим на выжженные глазницы. Воздух здесь другой: густой, тяжёлый. Словно камни всё ещё помнят людскую боль и жар огня.

– Иногда полезно помнить, что дом может сгореть в одну ночь. И всё, что у тебя есть, исчезнет вместе с ним, – заключает Эв.

– Ты часто приходишь сюда?

– Это место напоминает, что ничего вечного нет. Ни домов, ни семей, ни клятв, ни жизней…

В моей груди поднимается странное чувство: жалость, смешанная с тревогой. Человек, умеющий шутить и разгонять лошадь ради смеха, сейчас стоит передо мной так, будто его держится в оковах это пепелище.

Он резко выпрямляется, словно сбрасывает воспоминания.

– Пожалуй, следует вернуться.

Он свистит, и конь тут же подходит к хозяину, а я продолжаю смотреть на место, где когда-то люди были счастливы. Так сейчас выглядит и моя душа.

Глава 24

Глава 24

Мы возвращаемся обратно, и снова ветер усиливается, когда покидаем лес. Раньше не задумывалась, как хорошо, когда ничего не дует в лицо, а теперь придётся привыкать.

Едем молча, будто то место наложило на нас отпечаток скорби. Телега остановилась напротив моего дома, и мужчина вытаскивает поклажу, отправляясь дальше по своим делам.

Эвериан первым спрыгивает с лошади, спуская и меня.

– И часто вы помогаете эрданам вернуть украденное?

– Чаще всего я помогаю себе не заскучать, – отвечает он, и в уголках губ играет улыбка. – Может, пригласите меня на чай, раз уж я второй раз на вашем пороге?

Вспоминаю, что утром наскребла лишь остатки заварки, а теперь забыла и вовсе о ней.

– Боюсь, могу предложить лишь кипяток.

– Обожаю кипяток, – он подхватывает чемодан, поднимаясь по ступеням, и смотрит на конструкцию из верёвок. – Серьёзная преграда, – поворачивается ко мне. – Увидев подобное, я бы не рискнул забраться в дом.

– Перестаньте насмехаться надо мной, – прошу его.

Эв тут же распутывает верёвки и входит внутрь.

– Довольно мило, – разносится по дому его голос.

– Вы не обязаны нести чушь про уют и убранство дома, давайте опустим эту часть, – прохожу на кухню и начинаю колдовать над камином.

– И что вы планируете делать дальше? – слышу его голос за спиной.

– Рассчитывать на то, что вы разыщите мои документы.

– Я о вашей жизни.

Мне удаётся разжечь дрова, и я отхожу от камина, поворачиваясь к Эву. Он тут же растягивает улыбку, смотря на меня.

– Что?

– Вы испачкались, – делает шаг ко мне, – позвольте вытру.

Быстро провожу рукой по лицу.

– Справлюсь и сама. Так лучше?

– Да, безусловно, – хитро смотрит на меня. – Может, покажете дом?

– На случай, если вы вдруг захотите его купить? – подыгрываю ему. – Конечно, пройдёмте, – указываю ему на дверь, оборачиваясь и смотря на чайник. Свиста не будет, но примерно минут через пятнадцать следует вернуться и посмотреть.

Если представить, что взрослая женщина сорока лет бродит по дому, в шутку рассказывая что-то типа – «Графлин – жемчужина Акриона, в которой мечтает жить даже император» или «согласитесь, этот продавленный диван элегантно вписывается во весь интерьер дома», то можно решить, что я выжила из ума. Только наша игра мне даже нравится.

Подхожу к большому зеркалу, презентуя его, когда замечаю на своём лице чёрные разводы. Эвериан спокойно смотрит через зеркальную гладь в мои глаза, а я поджимаю губы.

– Не могли сказать? – фыркаю в его сторону, протирая лицо.

– Вы хотели справиться сама, я не мешал.

Вспоминаю про чайник, сбегая на кухню. Куда проще электрический, который сам на себя побурчал и выключился. А за этим нужно следить.

Часть воды пролилась на поленья и залила огонь. Но больше половины осталось. Всё же нахожу остатки заварки, разливая чай по кружкам, нарезаю сыр и хлеб. Под моим цепким взглядом Эв моет руки, а потом просит рассказать о себе.

– Кажется, вы знаете достаточно и без того.

– Документы, утраты, неприятности – всё это мелкие осколки. А я хочу узнать целую мозаику.

– Для чего это вам?

– Может, я пишу книги.

– Вы? Не смешите меня.

– Вот так начинаешь открывать женщине душу, а она поднимает тебя на смех.

Пытаюсь понять по его лицу, говорит он правду или шутит, но не могу. Единственное, что осознаю: он мне нравится. Не как мужчина, хотя он умеет очаровывать. А как человек, с которым приятно провести время. Особенно здесь, где его несказанно много, а никого нет рядом.

До недавней поры даже не помышляла принимать наедине мужчину, потому что это может скомпрометировать эрдану, а теперь чувствую себя свободной. Со старой кружкой в руках, где плавают последние чаинки дома, в старом здании, которое надо ремонтировать, с малознакомым бандитом, который вчера меня обокрал. Только на него зла не держу.

– Ну расскажите мне, Деа, у вас отменно получается. История о доме вышла замечательная.

– Вас интересует, не мечтала ли я в детстве быть танцовщицей, а потом разочаровалась в собственных ногах? Или что первый мой заработок ушёл на глупый браслет, который я потеряла через неделю?

Эвериан смотрит так, будто каждое слово действительно важно.

– Именно это. Чужие слабости делают нас живыми.

Отворачиваюсь к огню, чувствуя, что жар камина и его взгляд разом жгут одинаково.

– Хорошо. Но только если потом расскажете про себя.

– Договорились.

Мы молчим пару мгновений, только где-то тихо постанывает старый дом, будто устал от бесконечного ветра. Беру кусок хлеба, чтобы занять руки, и, сама того не замечая, начинаю рассказывать: как училась у упрямого наставника, как впервые поехала в столицу, как заблудилась на рынке и выбралась только потому, что смеялась над собой. Я рассказываю ему о своём детстве в другом мире, применяя к истории подходящие слова и выражения. Это лучше, чем сочинять с нуля. И удивительно, что он так внимательно слушает, потому что Раэган ни разу не интересовался моим детством.

Когда замолкаю, он наклоняет голову, смотря на меня задумчиво.

– У вас даже глаза стали другими.

– Какими?

– Счастливыми. Если воспоминания способны так украшать, буду каждый раз интересоваться новой историей.

– А теперь ваша очередь, – напоминаю ему про обещание.

Он делает глоток и на миг закрывает глаза, словно решается, а потом начинает.