Текст книги "Развод в 40. Агентство развлечений попаданки (СИ)"

Автор книги: Ирина Манаева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 15 страниц)

Глава 60

Глава 60

То, что у меня появятся клиенты – я не сомневалась. То, что это произойдёт в ближайшее время – стало потрясением. Я не продумала до мелочей, чем займу людей. Здесь был лишь пляж и никаких увеселений. В моей голове всплывали воспоминания о черноморском побережье с горячей кукурузой, бананами на волнах, катамаранами и привязанными к катеру парашютами. На это ушли бы месяцы и огромные деньги, но было бы что показать. А теперь я стояла в растерянности, не зная, что делать с улыбающимися людьми.

– Ну что же вы все застыли, – хлопает в ладоши Эвериан, – разместите наших гостей в уютном домике на берегу моря.

Мальчишки подхватывают чемоданы, приглашая пару за собой, а я поворачиваюсь к Гроссоперу с огромными глазами.

– Конечно, я бесконечно благодарна тебе, но что прикажешь делать с ними? Кто это, Эв?

– Молодожёны, конечно же, дорогая, – на его лице снова усмешка. – Я знаю молодого генерала, и поэтому…

– Что? – не верю своим ушам. – Это генерал? – мне становится дурно.

– Твой курорт не рассчитан на военных? – пожимает Гроссопер плечами. – Я не знал, что есть какие-то исключения.

– Конечно, их нет. Но это совсем другой уровень. Мы просто не готовы ещё к такому, – я чуть не плачу, смотря, как удаляются первый клиенты, которые могут стать и последними. – Ты представляешь, что будет, когда этот мужчина вернётся в столицу и расскажет, как здесь отвратительно. Ты загубил первое впечатление, Эвериан. Неужели, ты не мог посоветоваться со мной? – стону от беспомощности и чувствую себя неблагодарной, вредной и противной, но, боги, невыносимо смотреть, как всё катится в яму лишь потому, что кто-то поторопился.

– Как ты это себе представляешь? – начинает выходить из себя Гроссопер. – Я встретил их в Мумасе, а когда зашла речь о твоём курорте, они загорелись желанием стать первыми посетителями Графлинга!

Смотрю на него уже куда спокойнее.

– Они приехали из столицы, чтобы насладиться своей молодостью, медовым месяцем и друг другом. Жажда приключений звала их в дорогу, и я просто не мог отказать в просьбе. Конечно, я говорил о том, что здесь не всё готово, что ты не сможешь предоставить им лучшие вина и дорогой отель. Что это нечто новое, чего не видывал Акрион, и потому они здесь, Деа! Но, если ты того желаешь, я пойду и выгоню их, – он делает большой шаг, будто намеревается привести в действие свои слова, но я ловлю его за рукав.

– Постой!

– Что такое, сварливая женщина? – хмурит он брови, а я, наоборот, усмехаюсь. – Ты ещё не стала моей женой, а постоянно ворчишь. Бу-бу-бу, – передразнивает от меня.

– Прости, но ты должен меня понять, – смотрю на него с раскаянием. – Мне страшно, что сказка, в которую поверили мы оба, может развалиться, так и не став былью.

– Неужели ты думаешь, что я бы притащил сюда снобов, которые готовы были бы утопить тебя, как только им что-то не понравится? – говорит он, качая головой. – Мы знакомы с Кольфином несколько лет, он оказал мне одну услугу, а я ему другую взамен. И я готов поручиться, что они проведут здесь самые незабываемые дни в своей жизни.

Глава 61

Глава 61

Снова смотрю вдаль. Влюблённые бегут по песку, неся в руках ботинки, а потом мужчина кружит жену, которая пытается удержать небольшую шляпку на голове. В какой-то момент она соскальзывает, но её не уносит ветер, как это бывает сплошь и рядом. До ушей доносится смех.

– Видишь, как они счастливы, – голос тихий и спокойный, будто Эвериан боится побеспокоить это счастье.

– А что у него с рукой?

– Врождённая магия. Торн носит перчатку с детства, защищая тех, кто рядом с ним. Если обнажить ладонь – она способна испепелить дотла.

– Ты шутишь?

– Нет, Деа. Именно поэтому Торн никогда не снимает защиту. Но не интересуйся об этом напрямую у генерала, он не любит говорить на эту тему.

Я бы и не догадалась настолько бестактно расспрашивать человека о таком. Теперь новые заботы: чем кормить, когда именно, как развлекать.

– Мне снова необходимо уехать, – вырывает из задумчивости Эвериан.

– Так скоро? – кажется, от него не укрывается разочарование, прозвучавшее в моём голосе.

– Не желаешь меня отпускать? – улыбается хитро.

– Хотя бы пообедай с нами, – приглашаю к столу.

– Когда уже ты признаешься, что скучала? – горько вздыхает.

– Однажды, – пожимаю плечами, – может быть.

Отправляюсь к гостям, чтобы посмотреть, как они разместились.

– Здесь просто чудесно, – горят глаза Аноры, а на пальце блестит тонкое обручальное кольцо.

– Вы просто светитесь от счастья.

– Конечно, – шепчет она негромко, пока никого рядом нет. – Я влюблена в Кольфина с детства, только не говорите ему, – прикрывает рот ладошкой. – Иначе зазнается.

– Уверена, он чувствует это.

Анора рассматривает своё колечко с нежностью, поглаживая его жёлтый бок.

– А вы когда-нибудь любили? – задаёт вопрос.

– Двадцать лет назад я отдала своё сердце человеку, который этого недостоин.

– И сколько же вам было? – не понимает она, не смеюсь ли я над ней.

– О, – совсем забываю, что всему виной источник. – Это удивительная история, и я обязательно расскажу её вам. Потому что на самом деле мне, – подзываю её и шепчу на ухо, – сорок.

Она недоверчиво смотрит, считая, что я дурачу её.

– Только не говорите никому о моём возрасте, а я обещаю, что покажу маску, которая способна дарить вторую молодость. Но сейчас она вам ни к чему, конечно же.

– О чём сплетничаете? – появляется Кольфин рядом с нами.

– Женские секреты, – подмигиваю его жене. – Вам подадут обед сюда, – осматриваюсь, прикидывая, что можно разместиться за столом.

– Разве у вас нет столовой? – недоумённо спрашивает Анора.

– Лишь в доме, до которого следует идти.

– Мы прогуляемся.

– Как будет угодно.

За обедом мы чудесно проводим время, и я расслабляюсь, осознавая, что с этой парой проблем не будет.

Эвериан сидит рядом, то и дело ненароком задевая мою ногу своей под столом. Его прикосновения вызывают во мне ураган эмоций, но я сохраняю лицо, поддерживая беседу.

– Благодарю за угощение, всё было чудесно, – первым поднимается из-за стола генерал, а за ним его жена. – А теперь мы бы хотели побыть наедине.

– Конечно, – согласно киваю.

За их отсутствие служанки успели постелить новые матрасы, накрыть их бельём. Повесить шторы и разложить сушёную лаванду для запаха. Надеюсь, им понравится.

Гроссопер отзывает меня в коридор, а оттуда вталкивает в комнату и закрывает дверь.

– Тебе придётся заплатить мне, дорогая, потому я не в силах больше смотреть на эти губы, – проводит он пальцем по моему рту, – в эти глаза, – смотрит он с нежностью.

– Сколько же вам нужно акатов, дракон?

Он негромко смеётся.

– Нет-нет, я беру поцелуями принцессы, – касается своими губами моих губ. – Ты так и не рассказала мне сказку про какого-то там свинопаса.

– Тогда тебе придётся задержаться, – чувствую его руку на своём бедре.

– Дразнишь? – окатывает жаром мою шею, и Эвериан втягивает носом мой запах. – Я никогда не терял голову из-за женщины, Деа. Но каждый раз, когда вижу тебя, не могу насытиться. Мне хочется возвращаться сюда снова и снова, касаться тебя, слушать твой голос, глупости, которые ты несёшь. Слушать твой смех и приказы, которые раздаёшь работникам, видеть, как хмурятся брови…

– Деа, – доносится до моих ушей взволнованный голос Ауры, и я тут же вырываюсь из сладких объятий Эва, спеша в коридор. – Деа, – голос приглушённый, словно она побежала на улицу.

Когда оказываюсь на веранде, застываю в нерешительности. У нас снова гости, и я совершенно не ожидала их увидеть.

Глава 62

Глава 62

Экипаж фамилии Велирон с вензелем на дверце говорит сам за себя. Рядом застывшая в нерешительности Улина и кухарка, которая против воли Раэгана положила мне в дорогу еды.

Моя девочка. Моя светлая хрупкая Улина выглядит растерянной и напуганной, видна усталость на детском личике, глаза красные, то ли от недосыпа, то ли от слёз, губы зажаты в тонкую нитку.

Бросаюсь с крыльца, чтобы скорее оказаться рядом, будто видение может исчезнуть в любую минуту. Материнское сердце щемит в груди. Я оставляла её в надежде вернуться и забрать, полагала, что Велирон будет благородным хотя бы в этом и сумеет защитить от своей невесты. Не хотелось думать, что я совершенно не знала своего мужа. И теперь Улина рядом, но её состояние пугает.

– Что случилось? – требую ответа, заключая её в объятия, а она прижимается, утыкаясь лицом в моё плечо.

– Мамочка, – ласкает её голос мой слух, а кухарка молча смотрит куда-то в землю.

– Всё позади, дорогая, – глажу дочь по голове, ощущая запах дороги, пыли и лошадей. Судя по тому, что они всё же на экипаже, люди Гроссопера их не тронули. И уже догадываюсь, отчего она здесь. – Всё хорошо, слышишь?

– Ты должна поехать со мной, мама, – поднимает она глаза, в которых мольба. – Он зовёт тебя каждую ночь. Говорит с пустотой, ждёт, что ты придёшь. Стал другим: холодным, пугающим. Но я знаю: он всё ещё любит тебя, мама, я знаю это. Я видела любовь в его глазах, я слышала её в его дыхании, он не может обманывать. Ему не нужна та женщина, она убивает его, она…, – её голос срывается, и слёзы душат.

– Идём в дом, тебе нужно отдохнуть, – намереваюсь увести её, но она тянет меня в карету.

– Мы должны спешить, мама, пожалуйста.

Встречаюсь взглядом с Релитой – неслучайной спутницей дочери, потому что именно их я и стану слушать, остальных же прогнала бы поганой метлой. Старая кухарка, вечная хранительница дома, в своём неизменном сером платье и тёмном переднике. Лицо усталое, но глаза всё те же: умные, внимательные, и печальные.

– Эрдана, – тихо кланяется, голос сиплый, но уверенный. – Позвольте сказать несколько слов.

Слегка киваю, поворачивая голову. Эвериан исчез, оставляя за мной право выслушать то, что мне скажут, без лишних ушей.

Старуха тяжело вздыхает, словно несёт груз, который нести больше не в силах.

– Когда вы уехали, эрд Раэган не находил себе места. Ждал, что вы передумаете и вернётесь. Каждый день спрашивал, не приходили ли письма и смотрел на дорогу.

Она опускает взгляд, сцепив руки.

– Молодая госпожа – невеста, – Релита произносит это слово с неприязнью, хоть и старается скрыть своё отношение, – всегда была с ним рядом. И однажды я заметила, как она подсыпала что-то в кубок господину. Сказала об этом камердинеру. А тот, верный старик, пошёл прямо к самому Велирону.

Релита замолкает, тяжело сглатывая.

– Хозяин пришёл в ярость. Но молодая госпожа опередила. Обвинила камердинера в заговоре, сказала, будто тот завидует ей и хочет поссорить с эрдом. Его выгнали. А с того дня хозяина словно подменили. Он стал раздражительным, не верил никому. Только ей.

Она смотрит на меня, и в её глазах жалость и горечь.

– Когда её отец приехал с камнями, я слышала, как они ссорились. Оказалось, что мои глаза меня не обманывали. Я подслушала, как она кричала. «Ты сказал, что он меня полюбит, я делала всё, как надо с порошком!» А он ответил, что связь между эрдом и вами слишком сильна. И ни один артефакт не в силах разорвать её.

Слушаю Релиту, затаив дыхание.

– Кристаллы, которые использовал маг, держали эрда, но, когда вы уехали, они перестали справляться. Он слабеет, эрдана. Очень быстро. И Ливианна сперва приказала привести вас силой, но Офл вернулся без вас. Тогда она отправила Улину и меня, посчитав, что нам вы отказать не сможете.

Улина снова вцепляется в меня и дрожит.

– Мама, он уже не встаёт с постели. Лекари дают ему несколько дней.

Чувствую, как меня пробирает озноб, будто по коже проходит ледяной ветер.

– Он умирает, эрдана. И только вы можете спасти его. Если в вашем сердце осталась хоть капля милосердия – вернитесь, – звучит приговор от кухарки.

Он растоптал нашу любовь, унизил меня, выбрав другую. Очернил всё, что было между нами, положив на алтарь годы, ради чего?

У меня нет ответа.

Хочется крикнуть: НЕТ. Никогда! Взять на душу большой грех и жить с этим, потому что обида огромна, она величиной с место, где теперь мой дом. Но я не могу, я просто не в силах предать эти светлые глаза, что смотрят на меня с мольбой. Каково будет ей жить, зная, что мать была последним шансом для того, кого она называла отцом все эти годы. И что ей до моей обиды, когда её душна будет запятнана отцовской смертью, не сумей она убедить меня.

– Я не знаю, Ули, – говорю, слыша в собственном голосе вселенскую боль. – Я не могу, моя девочка, – говорю, чувствуя, как горячие слёзы покрывают щёки. – Я … не… могу…

Глава 63

Глава 63

Мгновение назад я была счастлива, а теперь стою перед выбором, от которого зависит многое. И даже если я приеду, что будет потом? Мне придётся быть рядом с Раэганом, чтобы он мог жить дальше?

– Облегчите душу, Деа, – звучит голос Релиты. – Это последняя воля умирающего.

Дыхание перехватывает. Я готова вынести взгляд Раэгана, не поддаться на его слова, но сейчас всё иначе, и внутри стена пала. Слова Релиты пульсируют в висках, будто вбивают гвозди: «Это последняя воля умирающего».

Последняя.

Не просьба.

Не каприз.

Не хитрость.

Воля.

Я снова должна его спасти. А кто спасёт меня?

Ветер с дороги пахнет пылью и приближающимся дождём. Лошади тревожно бьют копытами, чувствуя напряжение.

– Лошадям нужен отдых, они измотаны дорогой.

– Мы не можем ждать, – тихо возражает Улина, прижимая к груди руки. – Времени нет, мама.

– Вы несколько дней в пути и устали. Всем нужно отдохнуть.

– Нет, мама, – трясёт она головой. – Едем сейчас же.

– Дорога долгая, сперва обед, потом…, – но я не знаю, что потом. – Идём в дом, – прошу дочь, и она позволяет себя увести. Но оставив на пять минут Улину в комнате, понимаю, что она уснула. Прикрываю дверь, решая не мешать. Она ещё дитя, пусть отдохнёт, а я…

В коридоре Эвериант стоит, опершись плечом о стену, руки скрещены, взгляд спокойный и ласковый.

– Что теперь будет? – спрашивает негромко.

Я молчу.

– Ты ведь поедешь, – продолжает он, уже зная ответ.

– Не желаю быть той, кто прощает предателей.

– Только сможешь ли жить спокойно, если он погибнет сейчас?

– Да, – выпаливаю, пытаясь убедить себя в этом.

Только от этого вопроса боль прорывается с новой силой. Я отворачиваюсь, но не успеваю спрятать искажённое страхом лицо. Он ловит мою руку, притягивая к себе.

– Нет, – выдыхаю признание почти шёпотом. – Не смогу. Как бы я ни ненавидела его за то, что он сделал, – горечь льётся из меня, – но всё равно не смогу.

– Значит, ты уже знаешь, что делать, – спокойно отвечает Эвериан, и наши взгляды встречаются. – Не ради него, ради себя, Деа, – будто уговаривает он меня, хотя любой другой на его месте говорил бы обратное.

Он не спорит. В глазах у него нет одобрения или осуждения. Там только такая странная тихая решимость, что помогает мне быть сильнее.

– Я отнесу тебя, так быстрее.

– Ты? – не верю своим ушам.

– Или не желаешь, чтобы я был рядом?

– Всем сердцем и душой я желаю именно этого, – признаюсь ему, чувствуя, как дрожу. И в который раз удивляюсь бескорыстности этого мужчины. Его великодушию, не знающему границ. Не могу представить, чтобы Раэган поступил так же по отношению к сопернику. И вместо того, чтобы тянуть время, Эвериан говорит, что ждёт меня перед домом, оставляя мне пару минут, чтобы собраться с мыслями.

Прошу Ауру присмотреть за хозяйством, пока нас не будет, разместить кучера и лошадей. Релите поручаю дочь, она поймёт, отчего я не дождалась её. Так было нужно.

Когда я собиралась в Графлинг, взяла пару платьев и корзину снеди. Теперь не беру ничего, потому что не намерена задерживаться дольше нужного. Мы выбираемся с Эверианом за пределы двора, и там дракон расправляет крылья.

Я не боюсь летать, Велирон часто брал меня на небесные прогулки. И мне казалось, что наши жизни связаны до гроба. Что наша любовь выше всего, даже облаков.

Ветер срывает слёзы, и я не знаю, плачут мои глаза от порывов или душа: истерзанная и раненая. Но я лечу в место, где познала счастье, чтобы отдать дань тому, кого любила всю свою жизнь.

Глава 64

Глава 64

Дракон опускается мягко, складывая огромные крылья на лужайке, что я когда-то любила, и я спешиваюсь.

Под ногами знакомая ровная дорожка, цветы в клумбах, которые когда-то сажала я сама. Но всё кажется другим: даже свет падает иначе, будто кто-то пересмотрел палитру мира и убрал из неё тот самый тёплый тон, что был у моего дома.

Останавливаюсь на ступенях, вдыхаю уличный воздух, словно тот, что в доме, отравлен и непригоден для использования. Деревья у аллеи кажутся поникшими. Ветви не тянутся так высоко, как помню. Может, это память играет со мной, а может, правда – за эти месяцы многое изменилось. И во мне всё изменилось. Я стою не та, что уезжала: в походке меньше лёгкости, во взгляде рубеж, который не преодолеешь флиртом или шуткой. Сердце всё ещё колотится, как сумасшедшее, но с каждой секундой удары становятся ровнее.

Наконец, нас замечают, и на крыльце показывается несколько слуг. Они кланяются, не сдерживая добрых улыбок, показывая своё расположение. Только я здесь не просто так.

– Эрдана Деори, рады видеть вас, – шепчет кто-то, и в голосе смесь почтения и облегчения.

– Проводите меня к хозяину, – произношу спокойно, и поднимаюсь по ступеням, когда в дверном проёме показывается знакомая женская фигура.

Ливианна Шор собственной персоной с округлившимся животом. Вся в белом и жемчугах, с лицом, на котором одновременно играют удовлетворение и враждебность. Красивое, но злое лицо, которое мне хочется поскорее забыть. Против неё я нищенка, в дорожном грязном платье, что не щадила ради работы.

Смотрим друг на друга несколько мгновений, словно пытаемся проникнуть в голову, чтобы узреть истинные мотивы своего нахождения здесь. Это взгляд испытания. Но она не найдёт во мне слабости и желания отойти в сторону.

– Эрдана Деори, – звучит её официальное обращение, и через секунду добавляет. – Как мило, что вы нашли время приехать. Благодарю вас за столь почтенный визит.

Слова, словно шелковые перчатки, под которыми спрятаны когти зверя. Она с любопытством рассматривает Эвериана, пытаясь разгадать: кто этот мужчина? В её взоре мелькает нечто вроде запроса и неудавшегося завистливого прицела. Покоя ей не даёт моё счастье.

– У меня мало времени, и я не намерена терять его на никому не нужные любезности. Вы знаете, для чего я прибыла в Велирон-хилл, так давайте быстрее покончим с этим, – прошу её.

Глаза Шор сужаются, и в них загорается то самое чувство, которое обычно выдаёт человека, замышляющего каверзу. Она снова бросает взгляд на Гроссопера, а мне хочется предупредить, что я ушла в сторону, когда она отняла моего мужа, но сейчас у меня непреодолимое желание треснуть её в нос, который уже однажды я наказала за любопытство, если она решит положить глаз и на Эвериана.

– Прошу за мной, – наконец, показывает мне спину, а не надувшийся живот, и я ступаю в дом, мой по праву. Мы идём вдоль тех коридоров, где когда-то звучал мой смех. Дом встречает меня шёпотом ковров и приглушённым блеском зеркал; всё убрано, но не по-моему вкусу. Иду быстро, будто хочу догнать своё прошлое прежде, чем оно окончательно уйдёт.

Эвериан идёт рядом Обернувшись, встречаюсь с ним взглядом. Он не улыбается, спокоен и сосредоточен, таким я видела его очень редко. Мы направляемся к комнате, где лежит тот, кому я когда-то отдала сердце и свою жизнь. В спальню, где мы предавались любви.

За плечами остаётся шёпот фарфора и шуршание платьев прислуги. Впереди – решимость, которую нельзя терять, как только переступлю порог комнаты.

Слуга открывает двери, и Ливианна намерена шагнуть туда первой, но Эвериан опережает её, преграждая путь, а она впечатывается в его грудь.

Немой вопрос, застывший на лице Шор.

– Полагаю, вы давно считаете себя хозяйкой этого дома, но позвольте мужу и жене поговорить наедине, – говорит он голосом, не требующим возражений.

– Кто вы такой, чтобы приказывать мне? – возмущается любовница.

– Тот, кто пытается спасти вашего жениха, конечно же.

– В этом доме только я…

– Ступайте, дорогая, – звучит чужой голос, который слышу впервые. Оборачиваюсь, в коридоре стоит мужчина, заложив руки за спину. Полагаю, что этот тот самый отец Ливианны, который понадеялся, что его стекляшки спасут Велирона. – Этот мужчина, кем бы он не был, прав. И эрдана имеет право проститься с эрдом.

Простится? Он подписал Раэгану смертный приговор уже сейчас?

– Но…

– Ливианна, прикажи подать нам чай в гостиную, – он переводит взгляд на дочь, и та тут же кивает. Но на её лице читается, что она не согласна.

– Прошу, – приглашает за собой Эвериана мужчина, но Гроссопер качает головой.

– Мы прибыли сюда вместе, и я не намерен оставлять свою невесту в этой части замка одну.

– Невесту, – сияет маг, переводя на меня свой взгляд. – Очень любопытно. А вы, Деори, смотрю зря времени не теряли.

Не желаю слышать колкости от незнакомого человека, потому шагаю в спальню, и дверь за мной закрывается.