Текст книги "Ночной странник (СИ)"
Автор книги: Ирина Лебедева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 17 страниц)
– Ну, ваш дедушка недалёк от истины, – с улыбкой сказала Ольга, решив придти ей на помощь, но тут же добавила, не желая выдавать подробностей, – в роду у этой породы действительно могли быть волки…
– Дедушка думает, что это не просто волк…, – снова заговорила девушка, слегка склонив свою темноволосую головку, словно извиняясь за свои слова. – Прошу, не думайте, что это розыгрыш… Дедушка говорит, что вы ведёте на поводке человека в волчьей шкуре.
– Что? – только и могла выдохнуть Ольга, инстинктивно отступив назад. Но затем она опомнилась и заставила себя рассмеяться. – Это, должно быть, шутка?
На это индианка ничего не ответила, но вместо неё снова заговорил старый сикх. Сверкнув своими тёмными глазами, он произнёс всего два отрывистых слова, а затем развернулся и пошёл обратно к своим соплеменникам. Когда же он ушёл, девушка перевела Ольге последнюю фразу своего деда:
– Дедушка сказал, что вы знаете.
Сказав это, она тоже собралась уйти, но тут Ольга, сообразившая, что ей внезапно представился шанс получить столь необходимую информацию, остановила её:
– Подождите, пожалуйста. Ваш… ваш дедушка прав, это, – она указала на Дэвида, внимательно следившего за происходившим, – непростой волк… Я не знаю, как это объяснить, но на самом деле, это действительно человек, оборотень… Вы или ваш дедушка что-нибудь знаете о таких, как он?
– Нет, – ответила девушка, выслушав Ольгу. – Вернее, я точно нет, и дедушка, я думаю, тоже.
– Тогда, как он понял…, – недоумённо произнесла Ольга.
– Что перед ним оборотень? – закончила за неё девушка. – По его ауре.
– Как? – переспросила Ольга.
– По ауре, – повторила девушка и стала объяснять. – Аура – это энергетическое поле, которое окружает каждое живое существо. У всех она разная, и аура человека отличается от ауры животного. Взглянув на ауру вашего волка, дедушка увидел смешение животных и человеческих излучений и понял, кто он такой.
– Да, я знаю, что такое аура, – сказал Ольга, когда девушка замолчала, – но меня удивило другое… Ваш дедушка видит ауру?
– Да, у него эта способность с рождения. Для вас это, наверное, странно, но ещё не так давно в Индии было много таких людей… Впрочем, мне пора идти.
– Э, да, – сказала Ольга, – спасибо за объяснения.
– Пожалуйста, – ответила девушка и пошла к ждавшим её в сторонке родственникам.
Напоследок ещё раз взглянув на группу индийцев, двое из которых так неожиданно приоткрыли ей ещё одну завесу над тайнами мира, Ольга с волком поплелись восвояси. О том, чтобы продолжить осмотр достопримечательностей, не могло быть и речи – они и так уже набрались впечатлений до конца дня.
Всю дорогу до дома Ольга думала о том, что только что узнала. Сначала её разум заполняли мысли о чудесных способностях некоторых индийцев, и по сей день порой встречавшихся у представителей этого народа. Ей вспоминались разной степени достоверности передачи о йогах и отшельниках Индии и Тибета, и в голове её начали зарождаться идеи, где она могла бы попытаться искать помощи в превращении Дэвида в нормального человека, если затея с поездкой в Британию окажется малоуспешной. Когда же Ольга вспомнила о предстоявшем путешествии, у неё начали появляться опасения насчёт того, не разоблачит ли случайно Дэвида какой-нибудь из ясновидящих старого любителя мистики раньше времени. Эта мысль заставила её задуматься о том, как стоило организовать её общение с англичанином. Если она вначале допускала возможность встречи Дэвида с ним – так как парень, наверняка, мог захотеть этой встречи – то теперь девушка была убеждена, что делать этого ни в коем случае не следует. Очень мала была вероятность того, что им удастся обмануть старика и выдать Дэвида за обычного человека.
Так погружённая в свои размышления Ольга в сопровождении волка добралась до своего московского дома. Поднявшись на седьмой этаж и войдя в квартиру, она всё ещё витала где-то очень далеко, мысленно обращаясь то к Индии, то к Британии. Переобувшись и переодевшись, она как в полусне пошла на кухню, краем ума сообразив, что неплохо бы заняться ужином. Однако планы её нарушил волк, принявшийся ни с того ни с сего скрестись в дверцу стоявшего в её спальне шкафа, будто хотел что-то оттуда достать. Пришлось идти в комнату и открывать шкаф, а то зверь точно повредил бы дверцу, и тогда Ольге пришлось бы оплачивать хозяйке квартиры нанесённый им ущерб. Оказалось, что волку была нужна одежда, предназначенная для его человеческого альтер-эго. Схватив её с нижней полки шкафа, как только тот оказался открыт, он побежал со стопкой ткани в зубах прямо в ванную. Не сразу Ольга поняла, что значило поведение волка, но донесшийся чрез несколько минут из ванной голос Дэвида сразу объяснил ей, что к чему. Не желая дожидаться ночи, чтобы снова стать человеком, он выбрал единственную лишённую окон комнату в квартире и превратился в ней. А сделал это Дэвид потому, что ему не терпелось поскорее поговорить с Ольгой.
– Оля, я только сейчас понял, что тот индиец может знать обо мне гораздо больше, чем он сказал. Нам надо разыскать его и подробнее расспросить. Эх, и почему я раньше не сообразил!
– Подожди-подожди, – заговорила Ольга, пытаясь успокоить парня. – С чего ты взял, что он ещё что-то знает? Ты ведь слышал, что сказала та молоденькая индианка…
– Она может ошибаться, – махнул рукой Дэвид. – Я уверен, тот старый сикх мог бы много интересного нам поведать, если бы захотел. Ночами я часто включал твой компьютер и искал в Интернете информацию об оборотнях. В основном там была совершеннейшая чушь и сказки, но как-то раз я наткнулся на заметку про древних индийских колдунов. Большей частью там, несомненно, был вымысел, но кое-что заслуживало внимания, например, истории про то, как они превращались в животных. Я думаю, раз тот человек может видеть ауру, возможно, он и знает кое-что об их древнем магическом искусстве.
– А вот я лично в этом сомневаюсь, – сказала девушка скептически. – Обладать врождённым ясновидением вовсе не значит владеть информацией об оборотнях. – Но сказав это, Ольга вдруг почувствовала, что сомневается в собственных словах. Она подумала, что, если бы заранее знала о том, что вычитал в Интернете Дэвид, то не оставила бы индийцев так просто, а постаралась бы выяснить у них побольше. Но, увы, уже было слишком поздно что-либо предпринимать, поэтому она сказала. – В любом случае, мы уже не сможем ни о чём их спросить. С Площади они точно уже ушли, а разыскивать по всей Москве группку индийцев – дело бессмысленное.
– Да? – переспросил Дэвид почти с отчаяньем, словно рухнула его последняя надежда, а потом произнёс, каким-то тёмным, обречённым тоном. – Ну, что же, придётся искать в других источниках.
– Извини меня, – печально проговорила Ольга, внезапно почувствовав себя виноватой за то, что они упустили этот шанс, – мне стоило самой сообразить, что нужно расспросить их как следует.
– Не извиняйся, – сказал Дэвид всё так же обречённо, – я должен был сразу рассказать тебе о том, что прочитал, и уж, во всяком случае, подсказать тебе прямо там, на Площади, чтобы ты не отпускала их так быстро.
– Я могла не понять…, – начала было Ольга, но тут же осеклась, увидев, как исказилось лицо Дэвида при этих словах.
– Могла легко не понять зверя, – почти прохрипел он.
– Не надо так огорчаться, – стараясь утешить его, произнесла Ольга и с сочувствием коснулась его плеча.
От этого прикосновения Дэвид вздрогнул и, вдруг схватив руку Ольги, прижал её к своей груди и быстро, горячо заговорил:
– Я ведь для тебя всего лишь необычный зверь, ты никогда не будешь видеть во мне нормального человека?
– Что с тобой? – встревоженно спросила Ольга, попытавшись отнять свою руку от его вибрировавшей словно электрический проводник груди. Но сильные, горячие пальцы Дэвида крепко держали её кисть.
– Ничего, просто я хочу знать, кто я для тебя? – продолжал Дэвид всё также возбуждённо, будто, наконец, давал волю чувствам, которые долго скрывал. – Ты позволяешь мне жить рядом с тобой, говоришь, что хочешь помочь мне, но всё же почему, почему?
– Мы уже обсуждали это, – отвечала Ольга, чувствуя, что с каждой секундной поведение Дэвида пугает её всё больше. – Какой новый ответ ты хочешь услышать?
– Я хочу знать, неужели только из жалости ты позволяешь монстру вроде меня быть рядом с тобой? Неужели ничего другого ты не чувствуешь ко мне?
– Что? – удивилась девушка. Услышать подобное она точно не ожидала. – Почему ты спрашиваешь об этом?
– Потому, – произнёс Дэвид, подходя к ней ближе и беря её вторую руку, – что с недавних пор мне стало это важно. Не знаю почему, но сейчас мне неприятна мысль, что ты можешь смотреть на меня лишь с жалостью, как на своего домашнего питомца, в то время как я смотрю не тебя только как на девушку…
– Сейчас же отпусти меня! – испуганно пискнула Ольга, когда Дэвид оказался к ней настолько близко, что ей стало трудно выносить исходивший от него электрический жар.
Этот испуганный голосок заставил Дэвида немедленно разжать руки и отступить назад. Он будто опомнился от какого-то помутнения разума и, поняв, что сделал, начал судорожно извиняться.
– Прости, прости, – быстро шептал он, – на меня что-то нашло. Наверное, это из-за того, что сейчас день…Прости.
– Ничего, – заплетающимся языком сказала Ольга, – я пойду.
Она выскользнула из ванной и в мгновение ока оказалась за дверью своей спальни, спрятавшись в ней от Дэвида. Её била крупная дрожь, так что было трудно стоять на ногах. Нервно хватая ртом воздух, она доползла до постели и без сил опустилась на неё. В таком состоянии с бешено колотившимся сердцем, то и дело испуганно вздрагивая, девушка просидела несколько минут, пока к ней не начала возвращаться способность думать. И первой мыслью, которая пришла ей в голову, была мысль о побеге – сейчас же одеться и, бросив всё, вернуться обратно в свою долину, забыть, как страшный сон всё, что с ней произошло. Она могла бы вмиг собраться, взяв только самое необходимое, и умчаться в аэропорт, а оттуда на самолёте попасть домой. В тот момент в ней говорил голос паники, оглушённая которым она даже с облегчением подумала, что Дэвид один не сможет последовать за ней и останется в Москве.
Поиски
Тёмные мысли заполнили разум Ольги, с одной стороны, побуждая её к действию – немедленному побегу, а с другой – завораживали её внимание, рисуя перед внутренним взором пугающий, гипертрофированный образ сошедшего с ума Дэвида, находившегося где-то за спасительной дверью спальни. Так она в нерешительности застыла посреди комнаты на полпути к шкафу с одеждой, не зная, стоит ли сейчас пытаться убежать или лучше подождать немного, пока оборотень успокоится. Поразмыслив, Ольга решила для начала выяснить обстановку, для чего она цыпочках подошла к двери спальни и стала прислушиваться к тому, что происходило в другой части квартиры.
Сначала она не услышала ничего, кроме бешеного стука собственного сердца – казалось, что всё в доме затихло. Прождав так минуты две, Ольга, наконец, решилась приоткрыть дверь, но едва она коснулась ручки, как звук шагов, раздавшийся из дальнего конца квартиры, заставил её остановиться и в страхе замереть на месте. Шаги были явно человеческими – знак того, что Дэвид не превратился обратно в волка – и они медленно приближались к спальне, отчего затаившейся там Ольге хотелось провалиться под землю. Но, к облегчению девушки, Дэвид так и не дошёл до её комнаты, а остановился где-то около выхода из квартиры. Ольга не сразу поняла, зачем он это сделал, но услышав, как открылась защёлка двери, догадалась, что он собрался уйти. Последовавший за этим звук захлопнувшейся двери подтвердил правильность её догадки – Дэвид покинул квартиру.
Первой реакцией Ольги на уход Дэвида было облегчение, даже радость, она и не подумала о том, что на улице он уже не сможет сохранять человеческий облик, а снова станет волком. В тот момент она понимала лишь, что он ушёл, а, значит, она могла его больше не бояться. Однако минуту спустя Ольгу посетили сомнения, она представила, как Дэвид один бредёт в волчьем облике по улицам Москвы, как оглядываются на него удивлённые его видом прохожие. Каково ему будет там? Не случится ли с ним чего-нибудь плохого? Задавшись этими вопросами, она сразу мысленно увидела, как волка хватают работники санитарной службы и сажают его в клетку, или как его пытается пристрелить какой-нибудь живодёр с пистолетом, возомнивший себя борцом с бродячими собаками. Да и вообще, мало ли на улицах современного города опасностей для бездомного животного? В конце концов, волк мог просто попасть под машину или заболеть.
Представляя себе всё те беды, которые могли обрушиться на Дэвида на улицах Москвы, Ольга постепенно избавлялась от страха перед оборотнем, который сменялся опасениями за его жизнь и здоровье. В то же время она начала понимать, что ничего ужасного Дэвид не сделал, и она совершенно зря так отреагировала на его слова. С разума девушки словно спала пелена какого-то недолгого помешательства, и всё, что недавно произошло между ней и Дэвидом предстало ей в совершенно другом свете. Она будто увидела всю ситуацию со стороны и поняла, как глупо повела себя, когда показала Дэвиду, что испугалась его, и тем более, когда убежала из ванной, спрятавшись от него в своей комнате.
«Что я наделала, – с ужасов подумала Ольга, – он теперь не вернётся! Ну зачем, зачем я кричала на него? Зачем показала, что испугалась его так, будто он монстр? Он ведь поэтому и ушёл – потому, что я смотрела на него, как на чудовище! Что же теперь делать?».
Что делать, Ольга сообразила быстро – не переодеваясь, только накинув на домашнюю одежду куртку и запрыгнув в уличные мокасины, она выскочила из квартиры вслед за Дэвидом. В спешке она даже сначала забыла о лифте, но, вспомнив о нём на пятом этаже, всё равно не стала вызвать, чтобы не ждать, пока он приедет. Добравшись до первого этажа, она выпрыгнула из подъезда на улицу, и только здесь холодный осенний дождь и ветер вернули её к действительности, заставив вспомнить, что одета она вовсе не для прогулок. Естественно, Дэвида уже и след простыл. Пытаться разыскать его, бродя по улицам в халате, не следовало, иначе поиски могли закончиться очень быстро в ближайшей психбольнице. Поэтому Ольге пришлось вернуться домой, чтобы одеться подобающим образом.
Десять минут спустя она снова вышла на улицу и под проливным дождём принялась обыскивать все близлежащие дворы. Но поиски эти были малоуспешны, так как Ольга не представляла, в какую сторону мог пойти волк, и спросить, не видел ли его кто-нибудь, было не у кого. И всё же девушка не сдавалась, она упорно продолжала искать до тех пор, пока не начало темнеть, и к этому времени успела облазить все подворотни в радиусе нескольких километров от её дома, но увы, это не дало никакого результата.
Лишь в глубоких сумерках Ольга вернулась обессиленная к своему подъезду и поднялась в квартиру, а там, едва она переступила порог, на неё напало уныние. Пускай Дэвида не было рядом с ней всего несколько часов, но девушка уже чувствовала, как ей его не хватает, а мысль о том, что она может больше его не увидеть, отзывалась в её сердце глухой тоской. Пока Ольга бегала по улицам, разыскивая своего волка, она не ощущала так явно, насколько её испугал его уход. Только оказавшись в пустой квартире, она начала понимать, как много значило для неё присутствие Дэвида и как тяжело ей было выносить одиночество. До его появления даже будучи совсем одна, она не чувствовала себя одинокой, а теперь, когда она привыкла, что Дэвид в образе волка или человека постоянно был рядом, с его уходом ей стало холодно и неуютно. Как часто это бывает, Ольга начала понимать, что значил для неё Дэвид, лишь после того, как потеряла его.
За этот вечер Ольга много раз мысленно возвращалась к тому моменту, когда Дэвид, поддавшись порыву или, быть может, в забытьи начал говорить ей о своих чувствах. Конечно, он мало что успел сказать прежде, чем она прервала его, но и этого было достаточно, чтобы понять… И каждый раз, думая об этом, Ольга задавалась вопросом, что же именно так испугало её? Только ли внезапность и форма проявления чувств Дэвида или само наличие подобных чувств к ней? Сначала девушка мысленно уверяла себя, что её вывело из равновесия именно то, с каким жаром, почти на грани помешательства говорил Дэвид. Она убеждала себя, что испугалась того, будто это сущность оборотня затуманивает его человеческий разум, что ей показалось, словно Дэвид потеряет над собой контроль и ненароком убьёт её. Однако постепенно Ольга начала понимать, что, пытаясь объяснить свою реакции подобным образом, она просто обманывает себя. На самом деле испугалась она вовсе не сущности зверя, якобы рвавшегося из Дэвида наружу, а вполне человеческих его чувств.
«Он сказал, что смотрит на меня, как на девушку…, – говорила себе Ольга, в задумчивости прохаживаясь из одного конца гостиной в другой. – Это же очевидно, он всего лишь хотел сказать, что… влюбился в меня? Нет, с чего бы это вдруг? Но, с другой стороны…, почему бы и нет? Во всяком случае, это всё объясняет. А как же я себя повела? Потребовала, чтобы он отпустил меня, словно он мне противен, но ведь это не так…».
А как это было на самом деле, какие чувства Ольга сама испытывала к Дэвиду, она сказать не могла. Во всяком случае, в тот момент она совершенно точно знала, что Дэвид, хотя он и был оборотнем, не вызвал у неё отвращения или неприязни, иначе почему она решила помочь ему? Но он, скорее всего, подумал иначе, когда она потребовала отпустить её и убежала. Никому не хочется быть отвергнутым, а если это происходит, то у отвергнутого, естественно, появляется желание немедленно уйти…
Весь этот хаос переживаний, так внезапно возникший перед ней, ставил Ольгу в тупик, так как она впервые в жизни столкнулась с подобным. Конечно, она теоретически знала, что бывает в жизни влюблённость и порождённые ею сложности во взаимоотношениях людей, однако на практике ей ещё ни разу не приходилось решать задачи, в которых одной из переменных было бы чувство к ней какого-либо парня и тем более такого, мягко говоря, необычного, как Дэвид. Подобные вещи, хотя и происходили неоднократно в непосредственной близости от неё – например, с её друзьями, – никогда не затрагивали её собственную жизнь. Любовные переживания ни разу не затрагивали её сердца, и потому Ольге было очень нелегко разобраться в сложившейся ситуации.
И всё же, несмотря на полное отсутствие опыта в этом отношении, девушка, благодаря какому-то, вероятно, чисто женскому чутью, сумела понять, что даже если бы Дэвид не был оборотнем, она всё равно испугалась бы его внезапного объяснения. И причина этого была вовсе не в том, что Ольга не чувствовала никакой взаимности, а как раз в том, что слова Дэвида пробудили в ней внутренний отклик. Она испугалась совсем не его поведения, а тех эмоций, которые оно вызвало в ней самой, эмоций для неё совершенно новых, а потому пугающих. Ольга всю свою сознательную жизнь относилась к тем людям, у которых мысль довлеет над эмоцией, идеи всегда руководили её действиями с той же ярой силой, с какой поведением других людей порой руководят чувства и сиюминутные порывы. Поэтому, внезапно, ни с того ни с сего осознав в себе движение какой-то новой, непонятной и волнительной силы, она растерялась и отступила назад…
Ольга и не заметила, как за её размышлениями проходили часы, наступала ночь. Опомнилась она только ближе к полуночи, вдруг поняв, что сидит на диване в гостиной в полной темноте. Тогда она встала, подошла в двери, выходившей в коридор, но вместо того, чтобы уйти из комнаты, зачем-то включила свет. Бледно загорелась энергосберегающая лампочка в круглом плафоне потолочной люстры, её свет окрасил комнату в мягкий жёлтый оттенок, выгодно падая на диван, благодаря чему, сидя на нём, было удобно читать. Взглянув на диван, Ольга вспомнила, как сутки назад видела на нём Дэвида и как четыре дня назад, стоя на этом самом месте, говорила с ним. Она вспомнила и его слова, и взгляд, заставившие её тогда по-детски смутиться и убежать в свою комнату, только теперь она поняла всё их значение. Вдруг девушка почувствовала, как ей щиплет глаза, словно к ним подступали слезинки, и на душе у неё стало так тоскливо, будто она потеряла что-то очень ей дорогое. Она больше не могла смотреть на эту комнату, где ещё несколько часов назад обитал Дэвид, и выключила свет, снова погрузив её во мрак. Когда свет погас, она ощутила, как маленькая слезинка всё же скатилась по её щеке.
И всё же плакать и предаваться унынию Ольга не собиралась – это было не в её характере. Она привыкла не реветь из-за трудностей, а преодолевать их, поэтому начала действовать. Никогда раньше у неё не пропадали животные, но, несмотря на это, Ольга примерно знала, что следует делать в подобной ситуации. Самым распространенным способом поиска пропавших животных в современном мире было размещение объявления в Интернете. У неё не было собственной страницы ни в одной из социальных сетей, но в одной из них существовала её официальная страница – в первую очередь для поклонников её творчества – к которой она имела доступ. На этой странице девушка и разместила объявление о том, что у неё пропала собака, с фотографией волка и просьбой ко всем, кто его увидит, оставлять информацию в комментариях. Не известно, как в других случаях, но, учитывая размер читательской аудитории Ольги, значительная часть которой находилась на территории Москвы, можно было рассчитывать, что в ближайшем будущем появятся хоть какие-то сведения о местоположении волка. К тому же, не было никаких сомнений в том, что на улице, при свете дня, люди могли увидеть только волка. Да и ночью тоже, так как Дэвид ушёл из квартиры, отставив свою одежду на стиральной машинке в ванной.
Итак, Ольга сделала всё, что могла, чтобы найти своего пропавшего волка. Кроме этого, она могла только надеяться, что он сам вернётся к ней. При этом, пока она была занята, девушка не чувствовала так явно тоски по нему, но когда всё было сделано, уже ничто не мешало Ольге вновь со всей отчётливостью ощутить, что она осталась одна. И, чтобы хоть немного отстраниться от этого чувства, она начала читать, и не что-нибудь, а всевозможные легенды и сказки об оборотнях. Когда же она окончательно устала и легла спать, снились ей всё те же оборотни. В основном они были страшные и злые – как описывали их в преданиях – но был среди них один-единственный голубоглазый волк, который не вызывал у неё неприязни, но он постоянной убегал от неё, а она никак не могла его догнать.
Наступил новый день, серый и безрадостный, и прошёл, будто его и не было, а за ним ещё один и ещё, и ещё… Скоро Ольга потеряла счёт дням, ей казалось, что они текли бесконечной чередой, хотя на самом деле их прошло не так уж много. Существование её в это время стало каким-то болезненно-однообразным: ночами она теперь с трудом засыпала, подолгу ворочаясь в кровати прежде, чем ненадолго забыться в неглубоком, тревожном сне, просыпалась рано и первым делом бросалась к компьютеру, чтобы посмотреть, не появилось ли каких-нибудь новостей о волке. Как правило, под объявлением она обнаруживала либо новые сочувственные отзывы от поклонников по поводу пропажи питомца, либо комментарии о том, что кто-то видел похожего пса, но на прикреплённых к ним фотографиях неизменно оказывались совершенно не те животные. Каждый раз, пока открывалась Интернет-страница, на которой могла оказаться столь необходимая ей информация, Ольга с каким-то горячечным трепетом ожидала, что вот сейчас она увидит сделанный кем-нибудь снимок её волка с указанием места, где он был замечен. И каждый раз, когда её надежды не оправдывались, девушка чувствовала, как на неё холодным беспросветным туманом опускается отчаяние. Оно медленно проникало в её сознание, подтачивая психику и лишая воли к действиям.
После того, как Ольга в очередной раз убеждалась в том, что поиски её не дают результата, первой её реакцией была апатия. Она оставляла компьютер и занималась тем, что бесцельно бродила по квартире, почти ни о чём не думая, лишь прозябая в собственном унынии. Время от времени это её полуживое блуждание прерывала необходимость сделать что-нибудь полезное по дому или выйти из квартиры, чтобы, например, забрать справку из ветеринарной клиники. При этом, когда она прибыла в клинку, чтобы получить документы, врач, естественно, задал ей вопрос, почему она пришла одна, в ответ на который Ольге пришлось соврать. Она сказала, что заехала в лечебницу по дороге в магазин, так как если бы врач узнал, что волк сбежал, это могло вызвать впоследствии дополнительные проблемы. Несмотря на то, что Дэвид ещё не вернулся, у девушки всё же была какая-то подсознательная уверенность, что она рано или поздно найдёт его, и к тому времени все документы на выезд должны быть готовы. Поэтому она продолжала делать всё, что касалось поездки, согласно первоначально намеченному плану.
Кроме похода в ветклинику, спустя несколько дней после ухода Дэвида Ольге настало время посетить британское посольство в Москве, чтобы сдать документы на визу. К этому моменту благодаря работе скорой почты она получила оригинал приглашения в Англию от Съюзен и добавила его к стопке прочих необходимых для получения визы документов и справок. Вопреки ожиданию Ольги посещение посольства заняло совсем немного времени, она только сдала документы, ответила на несколько вопросов и уже шла обратно домой с мыслью, что в прошлый раз аналогичный процесс занял гораздо больше времени.
Но какими бы делами Ольга не занималась в эти дни, включая поход в ветеринарную клинику и посольство, все они привлекали внимание лишь внешней части её сознания, проходя перед ней словно кадры фильма. Бывая где-либо, разговаривая с людьми, она всё видела будто со стороны, как если бы все эти внешние события её жизни происходили не с ней, а с кем-то другим. Реальными для Ольги были лишь собственные мысли и переживания. Она почти постоянно думала о том, где мог быть в тот момент Дэвид, присматривалась к каждой встреченной на улице бродячей собаке, надеясь увидеть своего волка, у каждого прохожего хотела спросить, не видел ли его кто. Чем дольше Ольга ждала новостей о нём, чем сильнее ей хотелось снова его увидеть, тем больше слабела её связь с действительностью.
Временами периоды относительного спокойствия, в котором Ольга пребывала преимущественно в первой половине дня, когда на неё нападала апатия после очередного разочарования в эффективности поисков с помощью Интернета, сменялись лихорадочной тягой к действию. Как правило, эти приступы активности нападали на неё вечерами, и тогда девушка уже не могла находиться дома, а одевалась и шла на улицу, чтобы бродить там до позднего вечера, разыскивая своего волка, словно иголку в стоге сена. Обычно такие походы заканчивались ничем, и девушка возвращалась домой уставшая и ещё более расстроенная. Но уже на подходе к дому её вновь посещал прилив бодрости, вызванный надеждой на то, что, может быть, на её официальной странице в социальной сети наконец появилась какая-нибудь стоящая информация. Когда же Ольга вновь обнаруживала, что это по-прежнему не так, только одно могло помочь ей хоть немного заглушить порождённую новым ударом жестокую тоску – чтение всевозможных баек об оборотнях. Однако и этим она не могла заниматься долго, потому что её начинали то и дело посещать мысли о том, что Дэвид мог читать эти же легенды ещё совсем недавно, когда ещё был рядом с ней.
Как-то вечером, спустя примерно две недели после ухода Дэвида, Ольга в очередной раз отправилась разыскивать своего волка на улицах Москвы. В тот день она бродила дольше обычного, с иступлённым упорством ведя свой бессмысленный поиск, и в результате, когда уже начало темнеть, ноги привели её в какой-то парк, названия которого она не знала. За последние дни из-за переживаний и психологической усталости от постоянных и бесплодных попыток узнать хоть что-нибудь о местонахождении Дэвида у неё несколько притупилось чувство самосохранения. Именно поэтому, несмотря на то, что время уже приближалось к девяти часам и на улицах уже зажглись фонари, Ольга, не раздумывая, вошла в парк, чего ни за что бы не сделала ещё совсем недавно.
Широкая, выложенная светлой плиткой аллея вела в самое сердце осеннего парка, который, несомненно, выглядел очень живописно при свете дня благодаря пожелтевшей, местами осыпавшейся на землю листве старых деревьев. Однако в поздних сумерках, когда ночная тень уже почти опустила своё чёрное покрывало на землю и тяжёлые дождевые тучи на небе скрыли последние отблески света давно севшего за горизонт солнца, встречавшиеся высоко над дорожкой ветви деревьев казались скорее жуткими, чем красивыми. Черневшие за границей света фонарей толстые стволы казались колоннами, подпиравшими сводчатый потолок какой-нибудь огромной пещеры, расположенной глубоко в недрах гор. Только грубые, пропитые и прокуренные голоса, доносившиеся с соседних тропинок и аллей, прятавшихся за деревьями, принадлежали вовсе не оркам и гоблинам, а вполне себе обычным людям, которые, впрочем, могли оказаться ничуть не лучше сказочных чудовищ.
Донёсшиеся из-за деревьев неблагозвучные выкрики, смех и ругательства мгновенно заставили Ольгу очнуться от собственных мыслей и вернуться к действительности. Она сразу вспомнила, где находится, и поразилась собственной глупости – как она могла прийти сюда в такое позднее время? Но размышлять над этим времени не было, так как стало ясно, что голоса, принадлежавшие группе каких-то явно асоциального типа личностей, совершенно определённо приближались к аллее, на которой находилась она. Внезапно пробудившийся инстинкт самосохранения подсказал Ольге, что ей лучше не встречаться с этими людьми, поэтому девушка немедленно повернула в обратную сторону и пошла к выходу из парка. К сожалению, она успела зайти довольно далеко, и вернуться быстро она не могла, да и к тому же аллея, по которой она шла, была совершенно прямой, и с неё, кроме как в кусты, некуда было свернуть.
Тем временем голоса становились всё ближе, обладатели их явно были нетрезвыми и, всё ещё оставаясь невидимыми, уже внушали Ольге жуткий страх. К ней подступала паника, она шла так быстро, как только могла, но этого было недостаточно – ворота парка по-прежнему были где-то очень далеко от неё. Наконец, Ольга решилась побежать, хотя, если бы ей и удалось покинуть парк, это всё равно не гарантировало ей безопасности, так как ближайшие к нему улицы вовсе не были многолюдными. И всё же она не могла придумать ничего лучшего, так как остаться в парке ей было просто страшно. Но за миг до того, как шедшие следом за ней люди уже должны были выйти на её аллею, перед Ольгой возникло невероятное видение. Словно серая комета в мгновение ока аллею парка прямо перед ней перебежал огромный мохнатый зверь. Он остановился на самом краю дорожки, на границе света фонаря и тени деревьев, и в прозрачных его глазах сверкнуло знакомое выражение.
