Текст книги "Хозяин Зимы"

Автор книги: Ирена Мадир

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 22 страниц)

8. Ночной визит

На Севару уставился худощавый мужчина. Белки его глаз были красноватыми, казались воспаленными, ноздри раздувались хищно, будто он ищейка, спешащая по следу добычи. Тонкие губы подрагивали и что-то беззвучно бормотали, они были сухими и потрескавшимися настолько, что кое-где выступали капли крови. Сальные волосы, наспех стриженные когда-то очень давно, образовывали колтуны, а борода незнакомца походила на жесткую спутанную паклю.

Он напоминал бешеного пса, разве что пенной слюны не хватало. Болезненно бледный, в тряпье, висевшем на нем как на тонких жердях пугала, он смотрел удивительно живыми и алчущими глазами. Они сверкали в темноте, горели, прибавляя его образу сумасшедшей жути.

Мужчина выглядел как человек, которому нечего терять. А значит, он способен на все. И это умозаключение Севару пугало сильнее. Даже смерть казалась не таким плохим исходом, будь она быстрой, а не такой, которую могло бы выдумать воспаленное сознание обезумевшего беглеца.

Они стояли друг напротив друга едва ли пару мгновений. Без действий, лишь обмениваясь взглядами. Севару мелко трясло, в висках гулко стучало, под ложечкой неприятно сосало, усиливая дрянное предчувствие и страх.

Внезапно рука незнакомца взметнулась вверх, вытянулась. Пальцы, узловатые и длинные, похожие на лапы паука, скривились. Раздался шепот. Сиплый, мерзкий. Севара почувствовала на шее странную щекотку, которая тут же превратилась в жесткую хватку. Изо рта ее вырвался хрип. Горло буквально сжимали. Давили на гортань, на трахею, не давая воздуху просочиться в легкие.

Ее душили.

– Проворная ты сука, – оскалился незнакомец, – а ведь утром не было щита, я знаю, проверял.

Когда глаза жертвы начали закатываться, он ослабил хватку. Севара жадно вдохнула, окончательно удостоверившись, кто перед ней – тот самый беглый маг из Башни. Она глотала порывы сквозняка, тянувшегося из зала, и с ужасом понимала, что хотя ей и дали возможность дышать, крепкие горячие пальцы все еще оставались на шее. Невидимые, они готовы были вновь заставить ее биться в панике.

– Мне поздно бежать. Так что либо ты будешь послушной, либо я вырву твои конечности и вспорю живот. – Маг хищно облизнулся, будто не прочь был еще и поужинать ее потрохами. – Ты дашь мне деньги. Я успею сбежать. И не вернусь в это убогое место, не стану больше скрываться как животное по лесам.

Севара не находила в себе сил ответить. Она была напугана. Колени ее тряслись, а на глазах выступили слезы отчаяния. Где же полиция?

Раздались шаги. Со второго этажа спускалась заспанная Оленя, поднятая гулом завесы. Та не прекращала вибрировать и сверкать. С кухни тоже послышались звуки. Слуги проснулись. Однако сердце Севары сжалось от плохого предчувствия. Она хозяйка дома, она нужна преступнику, а остальные? Для него они бесполезны. Он маг, он способен убить их одним взмахом руки. Не за что-то, а просто потому, что может.

– Я дам тебе что хочешь, но ты не тронешь моих людей, – с трудом выговорила Севара, заметив напуганный взгляд Олени. Та замерла на лестнице, обхватив себя руками.

– Если они тоже будут послушными, – легко согласился маг. Наверняка ему не хотелось тратить лишние силы.

– Оленя, – Севара собрала жалкие остатки своих сил, чтобы придать голосу уверенность и твердость, – спустись и иди на кухню. Забава, дедушка Ежа, – теперь Севара взглянула на приоткрывшуюся дверь, явившую тень слуг, которые, похоже, схватились за посох и сковородку, – не выходите. Это приказ.

На миг все замерло. Камеристка застыла на лестнице, в щель смотрели две пары глаз, впиваясь в обезображенное безумием лицо мага. Тот как-то странно переступил с ноги на ногу, кости его защелкали.

– Оленя, живо! – прикрикнула Севара, заставив ту вздрогнуть и сбежать вниз.

Она кинула взор на хозяйку, блеснув слезами. Забава потянула Оленю за собой, бормоча молитвы.

– Прошу за мной, – обратилась Севара к преступнику. Она старалась найти в себе все благородное спокойствие, которым располагала. Во-первых, чтобы не спровоцировать мага грубостью, а во-вторых, чтобы слуги переживали чуть меньше. Пусть считают ее смелее и сильнее, чем она есть на самом деле.

– Как мило. Истинная аристократка, – фыркнул беглец, но поплелся следом. – Не вздумай выкинуть фортель, иначе сдохнешь и глазом не моргнешь.

– Не беспокойтесь, мне знакомо благоразумие, – ответила Севара, испытывая крайнюю степень раздражения. Как он смеет с ней так говорить?

Внутри нарастал горячий гнев, разбавляя холодный страх. Отчего ей приходится стелиться в собственном доме перед каким-то вшивым оборванцем? Как негодяй дерзнул разбить новое укрепленное окно, а после испачкать ее полы и ковры своими грязными ступнями? Почему ничтожное, голодное, дикое нечто решило, что может угрожать ей? С чего бы подобное животное в отрепьях страшнее величественной фигуры Хозяина Зимы? Он бы заморозил его, не успей тот и пискнуть. А впрочем, и магии жаль на такого червя. Будь здесь Годияр, сломал бы нос такому мерзавцу, он бы и даром воспользоваться не успел.

Севару трясло. Но теперь от ярости. Ничего, полиция наверняка в пути. С промежа на промеж явится, а ей нужно лишь продержаться и улизнуть от отвратительных липких невидимых лап.

Маг позади больно ткнул пальцами в поясницу и прикрикнул:

– Шевелись!

На шее Севара ощутила петлю, за которую дернули, будто тянули на поводке. Негодование вспыхнуло внутри, но тут же погасло, сдержанное выстроившимся в голове планом. Хорошо, что маг шагал за спиной, иначе, заметь он настолько умиротворенную улыбку, растянувшуюся на губах жертвы, следовать за ней не стал бы.

Севара остановилась у двери, взялась за прохладную ручку, потянула неспешно. За спиной недовольно сопел беглец. Он больше не казался страшным. Опасным, да. Но страшным? Разве что жалким. И не зваться ей внучкой великого Шаркаана, коли против такого никчемного человечишки она не выстоит.

Пройдя внутрь кабинета, Севара опустилась у ящиков шкафчика, где хранились с недавних пор старые книги учета. Она разгребла их, выуживая скрытое на дне, то, что прятала от собственных глаз, желая забыть, – шкатулка из виолана нежно-голубого цвета, искрящаяся даже под тусклым светом. Внутренности ее наполняли драгоценные камни и украшения.

Подарок Хозяина Зимы.

По крайней мере, в тот момент Севара надеялась, что в лесу был именно он. Пусть окажется ужаснее этого проходимца, пусть будет жестоким и накажет его так же, как наказал тех разбойников.

Впиваясь в шкатулку пальцами, Севара распрямилась, повернулась к преступнику.

– Что там? – гаркнул он.

С непроницаемым лицом она откинула крышку, являя обилие богатств.

– Тут рубины, алмазы, золото и множество другой роскоши. Тебе хватит и на побег, и на безбедную жизнь. Забирай и уходи прочь. – Севара захлопнула шкатулку и передала ее магу.

Лоб его покрылся испариной, он подрагивал от предвкушения, цепляясь взглядом за заветную вещицу. Исхудавшие руки выхватили ту, прижали к груди. Беглец поднял голову, внимательно глядя на спокойную девушку. Решил, она обманывает его? Будто проверяя, не иллюзия ли перед ним, маг нервно потянулся к мелкому замочку, чтобы снова поднять крышку, рассмотреть драгоценности, увериться, что они реальны.

Севара вытянула шею, ладонь положила на спинку стула, словно опираясь, но при том чуть подалась вперед, готовясь умчаться при первой же возможности. Шкатулку не могли отворить чужаки, о том упоминала и Оленя когда-то, а значит, был шанс, что маг отвлечется и упустит жертву.

Преступник тем временем нервно облизнул пересохшие губы, потянул крышку вверх и… закричал. Севара вздрогнула, изумленно следя, как по рукам мага разбегается корка льда, сковывая его движения. Что-то, скользившее невидимой петлей по шее, исчезло.

Снова бешеные глаза поднялись, в них плескалась злость. Воя, маг дернулся вперед. Севара толкнула стул ему под ноги, заставив отскочить, а сама метнулась к выходу. Быстро свернула, помчалась вниз. Ступеньки под ней громко застучали.

На середине лестницы она впечаталась в деда Ежу, который едва успел удержать ее от падения кубарем вниз. Севара лихорадочно вцепилась в него, потащила к кухне, где сторожила Забава со сковородкой наготове. Из-за спины выглядывала взволнованная Оленя.

– Вы тут что стоите? Сказала же ждать! – рявкнула Севара.

Она испуганно оглянулась, но маг не спешил следом. Сверху послышался громкий вопль. На миг все стихло. А входная дверь вдруг треснула, распахнувшись.

Все вздрогнули, Оленя взвизгнула, Севара прокусила язык, а Забава смачно выругалась. В проходе остановились всклокоченные полицейские во главе с Радмилом.

– Где? – выкрикнул он.

Дед Ежа указал пальцем. Служители взбежали на второй этаж.

Все домашние сбились в кухне. Тихо и неровно дыша, они прислушивались к происходящему. Топот быстро сменился глухими шагами и голосами. Никаких отзвуков борьбы. Что же случилось?

Ноги не держали, потому Севара побрела к стулу, приставленному к обеденному столу слуг. Села, прикрыла ладонями лицо, силясь успокоиться. Оленя опустилась рядом, крепко ее обняла, прижимаясь мокрой от слез щекой. Зазвенели чашки под руками Забавы, которая пыталась занять себя. Ладони ее мелко подрагивали, и она делала все с вящей осторожностью. Рядом слышались беспокойные бурчания деда Ежи, измерявшего кухоньку шагами и не находившего себе иных дел.

Все закончилось. Щит больше не гудел и не сиял. Он снова стал невидимым и немым.

Знакомые люди, голоса и запахи успокаивали. Какое облегчение, что все обошлось и все здесь, в безопасности. Все…

Севара резко подняла голову, оглядываясь.

– А где Неждан?

Дед Ежа вздрогнул, оглянулся, похоже только осознав, что помощника нет. Забава побледнела:

– Он же выходит по ночам. Курить, верно, бегает… А если маг его… того?

На кухню опустилось тяжелое молчание. Осталось только тиканье хронометра. В пылу волнения никто не вспомнил об отсутствии еще одного слуги, теперь же все стихли, судорожно перебирая в голове части воспоминаний, которые могли подсказать, где и когда они видели пропавшего.

Севара прижалась к Олене, чувствуя, как тревога накатывает новой волной. Дед Ежа схватился за сердце, метнулся было к выходу, но дверь в кухню приоткрылась, являя полицейского, придерживающего за локоть Неждана. Все бросились к нему. Радость оттого, что он жив, сменилась смятением из-за побелевшего лица парня и запачканного в крови воротника рубахи.

Дед Ежа помог полицейскому дотащить до стула Неждана. Тот тут же откинулся к стене, морщась и разворачивая голову вбок.

– Что с ним? – обеспокоенно спросила Севара, скрещивая руки, чтобы никто не заметил, как сильно они трясутся.

– По затылку ударили. Хорошо, череп не пробили. Ничего, – служитель легонько похлопал слугу по плечу, – здоровый молодец. А рана до свадьбы заживет.

– До чьей? – уточнил Неждан, кривясь от боли.

– Шуткует, – нервно усмехнулся дед Ежа, ласково проводя по макушке своего помощника, – значит, жить будет охлестыш наш.

– Я сейчас обижусь.

– Бестолочь! – утирая слезы, воскликнула Забава. Она бережно придержала его лоб, оглядывая рану. – Бросай курить! Вот так, неровен отрез, выйдешь где, а там…

– Как скажешь, теть, только не бранись сильно, а то голова болит…

Оленя подошла к Неждану, погладила его ладонь. Севаре тоже хотелось как-то его поддержать, но она лишь слабо улыбнулась и кивнула ему, когда голубые глаза встретились с ее взглядом. Он в ответ вяло усмехнулся и прикрыл веки, устало выдохнув.

– Севара Милояровна? – Радмил заглянул на кухню. – Всего на пару промежей вас попрошу.

– Разумеется. – Она с готовностью вышла. Уже в коридоре спросила: – Что там?

– Умер наш маг.

Внутри все похолодело, будто тело ее оказалось посреди метели, въедающейся в кости.

– Как?

– Проклятие. И шкатулка… – Радмил взъерошил волосы.

– О чем вы? – Голос Севары стал сиплым, будто она сорвала его. – Его убила шкатулка?

– Нет. То есть… Она, конечно, не игрушка, зачарована от воров. Привязана к вам. Тем, кто решит ее вскрыть со злым намерением к вам, не поздоровится, но… смерть? Нет. Слишком слабое заклинание. Да и всего лишь заклинание, хоть и умело сплетенное. – Радмил задумчиво смотрел в сторону. – Интересный у вас мастер был по Древней магии…

– Да уж, – пробормотала Севара. – Так что убило мага? Что за проклятие?

– А вот это, боюсь, мы не выясним так скоро. У проклятий обычно тоже есть плетение, но магия… Скажу честно, я с подобным никогда не сталкивался. Будто его жизнь… выпили досуха…

Сверху спускались несколько полицейских, которые на носилках тащили мертвеца. От него вверх поднимался… пар? Холодный. Севара и отсюда чувствовала мороз, исходивший от трупа. Ледяной ветерок прошелся по позвоночнику, поднимая сотни мелких мурашек на коже.

– Он… замерз? – испуганно прошептала она.

– Да. Окоченел. – Радмил внимательно глядел на Севару. – Прямо как те разбойники…

Она вздрогнула, чувствуя, как задрожали колени, и сглотнула.

– Вы тогда спросили у меня, не от магии ли умерли те лихие люди. Я не предал тому значения, но… вы что-то знаете?

– Хозяин Зимы, – тихо произнесла Севара. – Это был Хозяин Зимы.

Радмил как-то странно на нее покосился, но затем все же улыбнулся и посоветовал хорошенько выспаться. Верно, решил, что девушка переволновалась. Севара спорить не стала.

Она какое-то время стояла в коридоре, следя, как служители закона перешептываются, качают головами и цокают. Похоже, случившееся стало для них сюрпризом. Смерть беглеца была, наверное, ожидаема, но точно не такой способ. Замерзнуть насмерть летом? Кто способен на такое? Ответ лежал на поверхности, но оказался слишком сказочным для них, как когда-то и для самой Севары.

Когда полиция разошлась, дед Ежа ушел оценить ущерб, нанесенный окну и двери, Оленя задремала в комнате Забавы, что с новой силой принялась копошиться на кухне, сообщив, что рану Неждана обработали и хозяйке стоит отдохнуть. Севара рассеянно кивнула и поднялась на второй этаж.

Она застыла наверху лестницы, по которой не так давно сбегала от мага. Дверь ее спальни была плотно захлопнута, а соседняя, ведущая к Олене, распахнута. Видно, она поспешила на звук, не озаботившись закрыть комнату. Когда Севара проходила тут с преступником, она даже этого не заметила.

Возвращаться в кабинет было немного жутковато. Оттуда тянуло холодом. По ногам прошелся ледяной сквозняк. Сердце обвила студеная зима, в горле встал ком. Чего ждать? Вдруг там Хозяин? Стоит в перламутровой мантии с горящими стынью глазами, а его бледные губы шепчут что-то, плетут тонкие нити из снега, чтобы поймать невесту и утащить в замок на вершине горы.

Медленно и осторожно Севара прошла дальше. Дверь кабинета оставили приоткрытой, потому отсюда она могла разглядеть окно, разрисованное морозными узорами, и поверхности, покрытые инеем. Букетик васильков, оставленный в вазочке на столе, завял. Бутончики склонили головы, а на ощупь наверняка оказались бы обжигающе холодными.

В неуверенности Севара стояла у входа, потирая ноющую шею и хмурясь. Никакой опасности внутри не таилось, но яркое напоминание о загадочной силе, оставившей после себя ледяную корочку по всему кабинету, заставляло страх, спрятанный глубоко, снова ожить.

– Вы в порядке, госпожа? – внезапно поинтересовался Неждан, остановившийся у лестницы.

Голос его, мягкий и вкрадчивый, разбил студеную тишину, отчего Севара вздрогнула. Она повернулась к нему, разглядывая все еще белесое лицо и бинт, обвивающий голову.

– А почему я должна быть не в порядке? Не меня ведь по затылку огрели из-за дурной привычки.

– Ну… В вашем кабинете человек умер. Не жутко теперь будет там сидеть?

– Люди склонны умирать в определенных местах, и вряд ли найдется много домов, где бы они этого не делали. – Севара выпрямилась и, толкнув дверь, зашла внутрь. Собственные слова придали ей уверенности, а присутствие постороннего вынудило вернуться к роли бесстрашной хозяйки поместья.

– Весьма хладнокровно, – усмехнулся Неждан.

Остановившись в проеме, он наблюдал, как она распахивает окно, впуская летний ветерок. Воздух снаружи врывался, разливал теплоту и заставлял все таять. Однако привычной воды тонкий лед в кабинете не оставлял, растворяясь быстро и бесследно.

– А чего ты ждал? Что я буду вопить? – фыркнула Севара, поднимая стул, который еще недавно бросила в мага. Интересно, где конкретно он умер? У выхода? Или рядом со шкафчиками? А вдруг оперся о стену и сполз по ней, погибая?

– Скорее ругаться, какой бардак устроили. – Неждан прошел к столу и забрал вазочку с увядшими васильками. – Ведь когда мы встретились впервые, вы такой воинственной предстали! Я решил, у вас горячая кровь.

Севара невольно усмехнулась, вспомнив, как выскочила с кочергой, подав пример и Забаве с Оленей. Хорошо, что тогда там был не беглый маг. И не Хозяин Зимы. Им противостоять они не смогли бы… Усмешка сползла с губ.

– Не печальтесь, госпожа. Теперь-то все закончилось.

Пожав плечами, Севара скользнула взглядом по забинтованному затылку Неждана. Она осторожно взяла его за локоть, удерживая рядом, и едва слышно спросила:

– Как ты?

Он улыбнулся. Его ладонь накрыла ее руку.

– Не стоит переживаний. Я быстро поправлюсь.

– И как так случилось? Ты правда бегал курить? И маг тебя застал?

– Ага. Щит начал светиться, загудел. Я отвлекся, а тот тип – хрясь! Ну и до свидания.

Севара покачала головой недовольно.

– Вам мага не жаль?

О беглеце она вовсе не переживала. Он хотел ее убить, да и не знала она того человека вовсе. Севара испугалась, но теперь все закончилось, и уже другой, не связанный с магом, ужас сочился в ее разум – кто-то убил его. Кто? Хозяин Зимы?

Был ли он тем, кто остановил мага? И если да, то понадобилось ли ему проходить сквозь уже активный щит? Или он действовал через шкатулку?

– Мне тебя жаль, – наконец вздохнула Севара. – Болит ведь наверняка. Иди отдохни, а потом лучше и в больницу съездить.

Она потянулась к повязке, поправляя.

– Спасибо, госпожа, за вашу заботу и нежность. – Неждан улыбнулся.

Севара отскочила, уставилась на него с изумлением. Проклятье! Она совершенно забылась! А ночь вывела ее из равновесия. Вовсе она не собиралась о нем заботиться. «Нежность»? Что он еще надумал?

– Я просто беспокоюсь о своем работнике. Не хотелось бы искать замену так скоро, – холодно отчеканила Севара.

– Я так и решил, госпожа. Вы очень милая, я лишь об этом…

– Ничего я не милая! – рявкнула она. – И ты ни мара обо мне не знаешь!

– Ах верно, у меня случилось помутнение от раны. – Неждан поклонился с дерзкой ухмылкой, словно вовсе не боялся хозяйской ярости.

– Проваливай!

Он не стал больше задерживаться и шмыгнул прочь. Севара же раздраженно фыркнула вслед:

– Действительно охлестыш!

9. Сева

Пришел пасмурный день, неотличимый от местной светлой ночи. Поместье оправлялось от происшествия.

Забава наготовила кучу всего, от драников до борща, заставив Севару съесть понемногу от каждого блюда. Уговоры не потребовались только для капустных пирожков, любимых с детства. Оленя первую половину дня проспала и смущалась, что оставила хозяйку без помощи, но никаких замечаний, разумеется, не получила. Все радовались тому, что хоть кто-то смог заснуть после случившегося. Дед Ежа занялся выбитой дверью и приглашением мастеров для ремонта окна. Неждан мелькал то сидящим во дворе, то на кухне. Он искал себе занятие, но везде получал лишь строгое «подь отдыхать».

Севара села за текущие дела и документацию. Стоило отвлечься, как мысли сбегали к Хозяину Зимы. Пришлось дать обещание самой себе вернуться к чтению тетрадей позже. Однако, хоть днем и получалось оставаться бодрой, к вечеру навалилась усталость. Севару сморило прямо за рабочим столом, и Оленя разбудила сопящую хозяйку, уткнувшуюся носом в раскрытую папку.

По спальне гулял теплый сквозняк, пахнущий свежим дождем. Одеяло было мягким, подушка взбита. Если бы все зависело от одних желаний, то Севара бы уже кинулась в постель, но какое-то время послушно стояла с полузакрытыми глазами, пока Оленя помогала снять платье и корсет. А затем Севара плюхнулась в кровать, моментально отключившись.

Сон поначалу был глубоким, сказывалась усталость, однако к середине ночи начали беспокоить кошмары. Они шли чередой, сменяя друг друга. Запомнить их невозможно, только уловить обрывки: вот мама в гробу, вот крик отца, вот ледяная корона, вот дрожащий щит, а вот и невидимые пальцы, которые с силой сдавливают горло…

Севара резко села, судорожно ощупывая шею. Ничего. Только сон. Виски болели, пульсировали, отдавая гулким буханьем в голове. Хотелось подняться и проверить окна и двери, но она и так знала, что все заперто. И в прошлую ночь все было так. Даже сейчас в ее комнате окно закрыто, видно Оленя затворила его перед уходом.

Поворочавшись в постели какое-то время, Севара поняла, что сон не придет, а если и придет, то настигнут кошмары и снова заставят в страхе пробудиться. Слишком свежи в памяти следы ужаса. Хотя опасный маг убит и ждать нападения от него больше не нужно, вопросом оставалось, кто его убил. Разумеется, ответ нашелся быстро. Сбегать от правды становилось все сложнее, как и успокаиваться ложью.

Потянувшись, Севара открыла ящик тумбочки и достала записи своего предка. Страницы тетради зашуршали, выдыхая аромат застарелой бумаги. Вскоре место, где остановилось чтение, было найдено.

Морозная ведьма чуяла приближение старого знакомого, чуяла его алчность, однако ж сама встреч с ним не искала. Росли ее дети, муж работал, а она ходила за хозяйством и помогала местным.

Но вот однажды, в студеную зимнюю пору, ее малыши вышли на прогулку. Путь лежал к реке, покрытой толстой коркой льда. Заскользили они по твердой тогда глади, но нежданно-негаданно хрупнул лед под ногами младшей дочери.

Детвора гурьбой побежала на спасительную землю, укрытую снегом, да только не успели бы. Ушла бы под лед девочка, да унесло бы ее холодным течением вниз по реке. На счастье ее, старший сын Морозной ведьмы сам решил спасти сестру.

Успел. Девочка выбралась на берег, да только то было не простое спасение. Мальчишка обменял жизнь на жизнь – сам скрылся под крепким льдом реки…

По спине Севары пробежали мурашки. Она, как старшая сестра, отлично понимала того паренька. Она и сама бы предложила себя вместо родных, если бы подобное потребовалось. Когда близкий в опасности, думаешь в первую очередь о нем, а не о себе.

Севара перелистнула страницу, чтобы узнать всю историю.

Сколь бы сил Морозная ведьма ни тратила, а отыскать сына не могла. Уж ясно стало – не жилец. И все ж хотелось верить… А коли и не верить, то хоть дать сыну достойные проводы. Тогда в мольбе обратилась ведьма к Хозяину Зимы.

«Отыщи моего сына, – изрекла она, – дам что попросишь». И явился Хозяин Зимы с ледяною короной, и обещал найти того.

Долго ли коротко, а прошло время, когда сын Морозной ведьмы вместе с Хозяином Зимы переступил порог отчего дома. Да только ее сыном тот мальчик боле не был.

«Наш сын, – молвил Хозяин Зимы, – Лед его звать, прими же его – это то, чего я от тебя попрошу».

«Я молила о возвращении своего сына, – произнесла тогда Морозная ведьма, – а тот, кого ты привел, им не является».

Разозлился тогда Хозяин Зимы, да только бессилен он был против условий сделки. Обхитрила его ведьма, но какой ценой! Денно и нощно мать страдала по утрате сына, а боле всего по тому, кем сделал его Хозяин Зимы…

Севара задумчиво посмотрела на последние слова. Значит, детей у Хозяина Зимы в привычном смысле не было. Только те, кого он забрал себе. Может, заберет теперь и ее…

Невеста. Вот какую роль он ей уготовил. В конце концов, сбежав от участи невесты, ею она и стала. Будто на роду написано.

Раздраженная собственными мыслями, Севара отложила тетрадь. Утро уже подступало, потому она, накинув халат, прошла в кабинет. Сегодня должны были прибыть мастера, чтобы заменить стекло и раму окна. Стоило сразу подготовить оплату. Еще обещались наконец доставить кресло в кабинет – мягче и удобнее старого.

За заботами утро пролетело незаметно. Днем Севара выделила время на занятия с Оленей, но умудрилась задремать под неторопливое чтение романа. К вечеру Забава испекла мясной пирог, а Неждан нарвал мяты с аномальной поляны. Чай из нее вышел ароматный, и дед Ежа уверил, что это лучшее средство от нервов. Севара ела, как всегда, в гордом одиночестве столовой, а после вернулась в кабинет, отпустив Оленю спать. Сама же засиделась, составляя бюджет на лето.

В спальне было темно из-за задернутых портьер, не впускавших тусклый свет облепленного тучами неба. А еще было тихо. Дом спал.

Севара кое-как стянула платье и, облачившись в сорочку, опустилась на кровать. Одеяло приняло в свои объятия, но сон никак не шел навстречу. Севара металась по кровати не меньше отреза. Она устала, но как бы ни старалась очистить разум, а навязчивые мысли все липли. Снова вспоминались двери и окна: все ли закрыты? Конечно, закрыты. Но точно ли? А что мелькнуло за шторами? Молния вдали или щит моргнул?

Раздраженная беспокойными размышлениями, Севара пинком откинула одеяло и поднялась. На ходу она накинула легкий халат, но запахивать его не стала. Вышла осторожно из комнаты и неспешно, чтобы не шуметь, спустилась на первый этаж.

Внизу она задержалась у гостиной, прислушиваясь. Показалось, там что-то шуршало. Сердце зачастило. В голове возник яркий еще образ выглядывающего из-за двери страшного лица. Но это лишь очередная тревожная мысль. Так ведь?

Севара дернула за ручки обеих дверей, отделявших зал от коридора. Она едва сдержала позорный визг, увидев чужие глаза. Они казались насыщенными, похожими на два голубых турмалина, а кожа гостя в полумраке почудилась алебастровой, схожей со статуей.

– Госпожа, – негромко и с хрипотцой произнес Неждан, – доброй ночи.

Тихо выдохнув, Севара нахмурилась. Ну и напугал же ее этот любитель ночного бодрствования! Однако в таком она, разумеется, не призналась бы.

– Почему ты тут?

– Не спится. А наружу решил не ходить… По разным причинам. А вы?

– Не спится, – повторила Севара за ним.

– Сделать вам чай?

Она пожала плечами. Чай по крайней мере поможет скоротать время.

Неждан отложил книгу, поднялся и бесшумно скрылся на кухне. Новое окно в зале было закрыто, пахло травой и оставленным здесь букетом роз.

Севара оглянулась, убеждаясь, что все еще одна, и повернула книгу обложкой, чтобы прочесть название – «Рецепты варений и джемов». Что за бредовые интересы? Неужели молодой юноша решил варить варенья? Впрочем, подобное настолько странно, что даже смешно, хотя и соответствовало образу охлестыша. Севара фыркнула, не сдержав улыбку, и опустилась в одно из кресел, откинувшись на его спинку и разглядывая ровный белый потолок.

Разум вновь наполнился тяжкими думами. Шкатулка была спрятана теперь на чердаке, где лежала белая песцовая шуба, а пион… забрали. Все дары были сокрыты, но тревога не отступала. И что делать с меткой? Севара проверяла ее днем. Она немного побледнела, но не сходила и, казалось, немного расширилась.

Весенние спокойные ночи, подаренные то ли судьбой, то ли незнакомцем на балу, остались позади. Севара понимала, что предыдущие и следующие ночи были и будут бессонными, нелегкими и горькими. Сколько бы она ни убеждала себя, что Хозяина Зимы не существует, а факты упрямо твердили обратное, выуживая на свет только трусость и страх перед правдой. Правдой, которая вгоняла в отчаяние.

– Сева.

Севара вздрогнула, наконец заметив, что Неждан уже вернулся. Поднос стоял на низком столике перед ней, там же ожидали чайник, две чашки и сахарница.

– Извините, я вас промеж целый звал.

Она растерянно моргнула. Сева. Ее имя. Сокращенное для родных. Мама звала ее так, и все самые близкие тоже. Она так давно не слышала, чтобы кто-то обращался к ней так… тепло.

– Сколько ложек сахара? – Губы Неждана изогнулись в привычной дружелюбной улыбке.

– Одну. Это тот же мятный чай?

– Не тот, но мятный. Как и говорил дед Ежа, мята очень полезна от нервов. Особенно при тревожности и бессоннице.

Севара хмыкнула.

– Тогда мне нужно жевать мяту в огромных количествах, возможно вместе с зубным порошком…

– В зубном порошке ментол, – Неждан бережно размешивал чай, – его выделяют из мятного эфирного масла. Да и можно не жевать, настой сойдет.

– Ты чересчур умный, – она насупилась, – для обычного деревенского парня.

– А я не обычный, я особенный. Мой отец своего рода учитель, ну и увлекается ботаникой, если помните.

– Мой увлекался выпивкой и азартными играми, – зачем-то брякнула Севара, тут же осадив себя. С чего ей взбрело делиться невзгодами с каким-то слугой? Неужто так сильно поглотили страх, беспокойство и… одиночество?

– Он умер? – уточнил Неждан.

– Прошедшей зимой. – Севара отпила горячий чай, стараясь заткнуть поток откровенностей. Она одновременно не хотела делиться заветным, не желая рушить воздвигнутые ей самой стены и помогавшие поддерживать образ хладнокровной дворянки, но вместе с тем желала облегчить груз мыслей, найти соратника и друга, на поддержку которого смогла бы рассчитывать. Дома такую роль всегда исполнял Годияр, пока не решил избавиться от сестры…

– Сочувствую.

– Ты один в семье? – Она постаралась перевести разговор на него, чтобы не поддаваться своей слабости. Да и какой из мелкого слуги друг?

– Нет. У меня брат и сестра. Ну и… нянечка. Хотя сестра уже выросла. И я все еще поражаюсь тому, как быстро…

– Я тоже! Удивляюсь младшему брату. Он совсем недавно умещался у меня на руках, а теперь уже кадет. Я, конечно, рада, но все так непривычно. Наверное, я просто не могу перестать воспринимать его ребенком.

Севаре очень хотелось дать себе подзатыльник. Вдруг хоть это заставит ее смолкнуть. Разумеется, ей хотелось бы иметь поблизости человека, который выслушал бы ее, но не такого же… охлестыша!

– Понимаю. Представить не могу, что наступит время, когда и моя младшая сестра пойдет замуж. Я ведь помню ее совсем малюткой. Слишком странно будет видеть ее в таком образе.

– Точно! – Севара почему-то очень обрадовалась, что ее поняли. Последний раз так понимала ее бабушка, отправляя на север. В ее глазах было безграничное понимание, почему внучка не желает быть невестой для незнакомца, которого бы выбрали без нее. – А мой старший брат был не против выдать меня хоть за кого. Мол, «в хорошие руки отдаем»!

– Ты же не товар.

– Именно! Я то же сказала! – Севара едва не подпрыгнула на месте. – А он… Не знаю… Напомнил мне отца. В плохом смысле.

– Ага, подражание отцу. Как знакомо, – тяжело вздохнул Неждан. – Мой старший тоже иногда напоминает его. И не в лучших качествах. Не то чтобы у меня отец плохой, он ничего. Суровый, но справедливый. Иногда даже добрый, хотя по нему не скажешь…