Текст книги "Хозяин Зимы"

Автор книги: Ирена Мадир

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 22 страниц)

29. Поцелуй

Вьюга все же настояла на том, чтобы сперва Севара привела себя в порядок. В целом она была не против, ведь приятно окунуться в теплую пенную воду, пахнущую розовым мылом. Быстро вымывшись, Севара внимательно изучила место ранения, однако там не осталось даже шрама… Может, это не так уж и удивительно – прошел уже год.

Год.

От волнения у Севары снова закружилась голова, а в горле образовался ком, мешающий дышать. Она целый год терялась в своих посмертных грезах, наполненных воспоминаниями о родителях, и мечтах о том, какой бы стала их жизнь, если бы все было хорошо…

Вьюга рассказала, что поместьем теперь заправляла бабушка Севары, что приезжали ее братья, что младший, Яшар, целовал ей руки и умолял очнуться, а старший, Годияр, клялся, что сделает все ради нее, если она откроет глаза. Бабушка каждый вечер читала ей сказки и молилась. И продолжает так поступать, пусть вместо настоящего тела в ее спальне лежит не настоящая Севара, а сотканная из тьмы Вьюги иллюзия, пропитанная энергией Хозяина Зимы и призванная обмануть всех.

Севара также выяснила, что Забава тайком подкладывает в кровать охранительные обереги, в надежде, что это поможет, а дед Ежа каждую декаду ходит в храм с молитвами о здравии юной хозяйки. И оба они беспокоятся о внезапно уехавшей на юг Олене и о пропавшем куда-то Неждане…

– Оленя учится у моей кровной матери. Она Меловая ведьма и умеет использовать тьму. Ею она пыталась оживить меня в младенчестве. Но помог только Хозяин Зимы, который и воспитал меня…

Севара тяжело вздохнула. На Оленю она не злилась, разве что самую малость. Может, они снова как-нибудь встретятся, но уже наяву, а не в Царстве Мертвых, чтобы Севара высказала все, что она думает о ее несносном поведении. Наверное, стоит отправить ей письмо. Хозяин Зимы ведь должен знать адрес этой Меловой ведьмы, не так ли?

– А Лед? – Севара вышла из-за ширмы, где переодевалась, слушая рассказы Вьюги.

Последняя казалась ей с течением времени все роднее. И было ясно почему, ведь ее сила теперь текла по жилам, а привязанность к ней походила на сестринскую.

– Он… Он в саду.

– Почему же не пришел ко мне? – удивилась Севара, невольно покосившись на зеркало.

Там отражалось осунувшееся бледное лицо с тенями, пролегшими под глазами. Положение не спасала даже красота платья из легкой струящейся ткани с узорами снежинок, переливающихся на свету. Однако Севара решила, что для человека, проведшего год в гробу, она выглядела еще весьма свежо…

– Лед не ходит, – пробормотала Вьюга. В глазах ее застыли слезы, так же как и в тот раз, когда она рассказывала о жертве Неневесты.

– Что это означает? – воскликнула Севара.

– Увидишь. Метелица проводит тебя.

Дух в волчьем обличье остановился у выхода из покоев, а Севара, не уточняя больше ничего, накинула шубу и кинулась за Метелицей. Та вела ее по лестницам, по мрачным пустым коридорам, осматривать которые Севара не успевала. Все, чем были заняты ее мысли, – Лед.

Лед не ходит.

Почему? Что случилось? Это наказание от Хозяина Зимы?

«Сад, – сообщила мысленно Метелица, – дальше сама».

Севара послушно прошла по тропинке, вымощенной сверкающим камнем, туда, где виднелся странный сад. Стебли и листья были выкованы из металла. Каждый изгиб и прожилка сияли серебристым блеском. Цветы же, созданные из самоцветов – рубинов, сапфиров, изумрудов и многих других, переливались в лучах тусклого зимнего света, их кристаллические лепестки искрились, будто звезды, замерзшие в вечном танце.

Вокруг царила стылая зима: морозный воздух наполнял пространство хрустальным спокойствием, а легкий иней покрывал землю тонким серебристым покрывалом. В центре сада стоял фонтан – когда-то журчащий и живой, теперь же застывший во льду. Его вода превратилась в прозрачную скульптуру, отражающую холодную красоту этого волшебного мира. Здесь время казалось остановившимся, а холод и сияние сливались в безмолвной гармонии вечности.

Сердце забилось сильнее, а желудок сжался от подступающего страха, когда Севара заметила среди странного сада ледяное изваяние молодого мужчины. Волосы из сверкающих кристаллов отражали свет и создавали эффект легкого мерцания. А лицо… Каждая деталь была проработана превосходно. Так не работали человеческие руки. Это лицо…

– Лед? – Голос дрожал, а слезы лились по щекам.

Но это был он. Ее Лед, который стал настоящим льдом. Жуткая скульптура, мерзкая и прекрасная одновременно. Севара осторожно подняла руку, касаясь щеки. Кожу опалил холод.

– Лед, ты меня слышишь?

Но он молчал. Он не видел. Не слышал. Не чувствовал.

Севара всхлипнула и зарыдала, лбом уткнувшись в грудь статуи.

– Вернись ко мне, пожалуйста… – отчаянно шептала она. – Пожалуйста… Ты ведь обещал, что все будет хорошо… Ты обещал…

Она не знала, сколько раз повторила это, не знала, сколько умоляла, но он оставался неподвижен, а Севара продрогла до костей. Когда она наконец отступила, из-за прорехи в тучах показалась закатная Инти, кровавым светом обволакивая Льда.

– Мне жаль… – глубокий баритон зазвенел среди каменных лепестков и металлических листьев, нарушая хрупкий покой сада.

Но Севара даже не обернулась. Она знала, кто подкрался к ней, ничем не выдав себя. Хозяин Зимы. Снова он… Если бы у нее остались силы, она бы кричала и колотила его, выплескивая ненависть, но она не могла ничего, кроме как ронять слезы в снег и смотреть в застывшее лицо любимого.

– Я желал добра. Часто желал, и часто это приводило ко злу…

Хозяин Зимы прошелся рядом. Его тень заслонила свет Инти, и Севара могла видеть его на периферии зрения. Он не был похож на того, кого она видела в лесу или в тронном зале. Не было сверкающей мантии и короны на голове. Он был в легких черных доспехах с серебряными вставками, волосы его были стянуты в высокий хвост. Странный вид для Хозяина Зимы, а вот для брата Первого в самый раз…

– Я не хотел, чтобы мой сын, едва научившись чувствовать и любить, рыдал на коленях, умоляя тебя вернуться. Я не хотел, чтобы девушка с юга, волею лихих людей заблудившаяся в зимнем лесу, отдала свое сердце моему сыну, а затем умоляла его вернуться. Вы оба… Вы, возможно, лучшее, чему я помог случиться. Но я не понял этого сразу. Я слишком зациклился на себе и на том странном ощущении, что, похоже, весь ваш род вызывает во мне.

– Это исповедь? – негромко спросила Севара. – Или извинения?

– И то и другое. Я испортил много жизней задолго до твоего рождения. И я считал, что изменился… Но кажется, мой брат создал меня именно для того, чтобы я все портил, и я продолжаю делать это из столетия в столетие. Из-за меня умерла Неневеста, имени которой я даже не удосужился спросить перед тем, как она окончательно потеряла свою человеческую часть. Из-за меня и Оленя…

Хозяин Зимы оборвал свою речь. Севара наконец повернула голову к нему:

– Что?

– Я не уверен. Но Меловая ведьма сообщила, что она покинула ее.

Севара поджала губы. У нее было скверное предчувствие, но… Оленя ведь не просила ее спасать. А Севара не винила ее теперь именно из-за этого. Ее слова до сих пор звучали в ушах.

– Иногда добро, которое мы делаем, – бремя, а не дар. Так сказала Оленя. Я разозлилась, а теперь понимаю… Если бы я не пыталась ее «спасти», я могла бы остаться со Льдом, а ты с ней. И… Проклятие! Я ненавижу тебя! Но ты не единственный творец этой катастрофы. Мы все внесли свою лепту, жаль, что расплачиваться пришлось невиновным.

Севара коснулась пальцами щеки Льда, завороженно глядя в его недвижимые черты. Хозяин Зимы отвел взгляд и уставился на потухающее небо.

– Ты знаешь, как расколдовать своего сына?

– Только сам Лед может это сделать. Он не хотел чувствовать боль. И он перестал. Теперь он, вероятно, не ощущает и твоего возвращения.

Это прозвучало как приговор. Неужели таков финал их истории?

– Вернись в замок, Севара. Тебе нужно тепло. Если ты теперь такая же, как моя дочь, то ты все еще остаешься более уязвимой, чем я и мои сыновья.

– Еще немного… – шепнула она, снова подходя ко Льду и прижимаясь к его телу.

Хозяин Зимы не стал переубеждать. Так же беззвучно, как появился, он исчез. Последние лучи света прорезали пространство. Совсем скоро наступит ночь, которая укроет собой и пики гор, и замок, и городок вдали.

Севара всхлипнула и толкнула Льда в грудь:

– Ты маров обманщик! Ты дал слово! Ты сказал, что не откажешься от меня!

Она разрыдалась и упала в его ноги.

– Ты ведь обещал, – бормотала Севара, – ты обещал, что все будет хорошо. И смотри, я тут. И твой отец, похоже, вовсе не против нас. И нам не нужно никого спасать. У нас наконец может наступить это «хорошо», которое ты обещал.

Она подняла голову, но Лед все еще оставался ледяным изваянием.

– Неждан, – Севара кое-как встала, – Лед, – она уперлась ладонями в плечи скульптуры, – Лето!

Он не отреагировал ни на одно из своих имен. Какая глупость… Севара привстала на носочках, шепнув в его губы:

– Ты обещал.

Ее поцелуй был полон любви и страсти, как будто Севара пыталась передать ему всю ту теплоту, которую Лед потерял. Она отпрянула, оглядывая его. Все тщетно. Слезы вновь лились по щекам.

Развернувшись, Севара побрела прочь, как вдруг…

Раздался треск.

Она резко обернулась. Луч Инти упал прямо на изваяние, и лед начал таять, капли воды искрились в воздухе. Статуя зашевелилась. Шаг, еще один… Холодные руки сжали талию Севары, притягивая к твердому телу, от которого поднимался пар.

– Сева…

– Лед! – ахнула она, сжимая мягкие, хоть и мокрые, белые пряди.

Он улыбнулся перед тем, как его морозные губы нашли ее теплые, их языки сплелись. Они жадно целовали друг друга, вцепившись друг в друга, словно боясь отпустить и снова потерять друг друга… Пальцы путались в волосах, Лед впитывал тепло, которое внутри Севары лишь разгоралось сильнее. Их поцелуй был не просто выражением страсти, он был обещанием вечности. Был силой, способной преодолеть любые преграды и вернуть утраченное счастье. В этом мгновении любовь стала живой стихией, захватывающей их целиком и навсегда.

Когда они оторвались друг от друга, Севара прерывисто дышала, а Лед тут же притянул ее обратно, носом уткнувшись в изгиб ее шеи и жадно вдыхая запах.

– Это ты… Моя Сева… Ты вернулась ко мне…

– А ты ко мне… – всхлипнула она, счастливо улыбаясь.

Лед негромко засмеялся:

– Я ведь обещал.

30. Лето

Полтора года спустя

Лето в Песчаном Логе всегда было жарким, оно плавило воздух и вынуждало искать тень и магазинчики с прохладительными напитками и мороженым, чтобы хоть как-то спастись от нещадной Инти. Севара, к своему удивлению, успела отвыкнуть от подобного и обмахивалась веером так часто, что запястье уже начинало побаливать. К счастью, близился вечер, который обещал принести прохладу.

– … клубничное лучше! – послышался уже огрубевший голос Яшара за спиной.

– Вишневое лучше! – возразил Лед.

Спор завязался нешуточный, каждый отстаивал любимый вкус мороженого с таким остервенением, будто от этого зависела их жизнь. Годияр вынужден был только страдальчески закатывать глаза, сохраняя молчание, потому что под руку шел с дамами, которые сдавливали его локти каждый раз, когда он пытался делать замечание. С одной стороны от него шла бабушка, с другой – сама Севара.

Она выбралась в родной город навестить родственников. Хотя бабушка пробыла с ней дольше, а Годияр и Яшар тоже приехали позднее, уже после ее чудесного пробуждения. Естественно, семейство не знало деталей, а Льда продолжали называть Нежданом, но по крайней мере все довольно благосклонно отнеслись к «секретарю». Бабушка уж точно не могла не знать об их отношениях…

Когда Севара вернулась из Царства Мертвых, а Лед ожил, целую ночь они упивались присутствием друг друга. Особенно, конечно, Лед, который ждал любимую куда дольше. Севара также рассказала ему обо всем, что с ней приключилось, как и Лед признался в том, что ненавидит Оленю до сих пор, хотя и не желает теперь ее гибели, раз она помогла Севаре. Однако утром, когда они пришли к сдержанно-радостному Хозяину Зимы, чтобы обсудить увиденное в Царстве Мертвых, а Севара заикнулась о том, что, возможно, нужно найти Оленю, Лед оборвал ее.

– Она находится на попечении Меловой ведьмы, и если та решит помочь своей ученице, так и будет, – спокойно ответил Хозяин Зимы.

Он не удивился вообще ничему: ни существованию такого места, ни жутковатой старухе, ни марам…

– Я думал, они не тени, – проронил Лед.

– О, поверь, если Нокармот решит их использовать как солдат, они облачатся в доспехи. А после… Скажем так, сражаться с теми, кто может в любой миг раствориться в воздухе, а затем очутиться у тебя за спиной, – сомнительное мероприятие, – поморщился Хозяин Зимы, потирая плечо.

– Ты сражался с ними? – не удержалась Севара.

– Я вел за собой малахов… Все мы стали узниками Осидеста. Меня заключили тут, а мое войско осталось в безднах… Забавно, что людишки выдумали себе единого Морока, чтобы оправдать свой ужас перед каждым малахом, который стоил целой человеческой армии!

– Хочешь сказать, что Морок – это собирательный образ малахов? И не один жуткий дух сидит в недрах материка, а несколько? – ужаснулась Севара. Оказывается, все легенды на чем-то основаны, но частенько правда открывала куда более жуткую картину.

– Не стоит так переживать. Бездны – тюрьмы малахов – запечатаны, и каждую печать охраняют гомункулы. По крайней мере, так было раньше…

Севара потерла лоб. Еще немного, и у нее начнется мигрень от такого небрежного раскрытия правды. Впрочем, можно ли винить этих существ, которые лично наблюдали падение Первого, сражались с марами и видели богов?

Хозяин Зимы снова облачился в мантию и корону, он почти не покидал замок. Севаре казалось это чем-то вроде добровольного заточения, Вьюга тоже отметила это:

– Когда он был недоволен мной, он запер меня в башне. Теперь папа, похоже, недоволен собой, вот и запер себя в замке.

Совсем немного его было жаль, но в целом Севара сочла, что так будет всем лучше. Хозяин Зимы явно научился ценить то, что у него уже было, – его детей. И все трое ни капли не злились на него. Севара подозревала, что отчасти это связано с его силой, однако отмела это предположение. Она не ощущала к нему привязанности, зато продолжала ощущать ее ко Вьюге. Может, в ней говорила и частичка Неневесты, а может, как и птички Вьюги любили ее, так и Севара делала это. Так или иначе, а они очень сдружились и даже иногда вместе прогуливались и выходили в люди. Севара представляла Вьюгу своей кузиной, и все верили.

Что касается родственников, то на следующий день после воскрешения Севара «пробудилась» и в поместье. Иллюзия была заменена ею настоящей, и уже у входа она столкнулась с бабушкиной камеристкой.

Несколько дней после этого прошли в трогательной обстановке, когда общая радость наполнила дом. Бабушка промакивала платком слезы, продолжая улыбаться. Она позволила себе расплакаться по-настоящему лишь наедине со своей внучкой, а остальное время старалась сдерживать порывы. Забава же не держала в себе ничего, потому разрыдалась так, что деду Еже пришлось успокаивать ее еще пол-отреза. Впрочем, он и сам украдкой смахнул слезинку. Да что говорить, если даже незнакомые новые слуги, которых наняла бабушка, переняв общее настроение, нет-нет да всхлипывали.

Когда целители убедились, что их пациентка жива-здорова, прибыли и Вер Мореславович с Радмилом, чтобы лично засвидетельствовать чудесное пробуждение. Последний задумчиво смотрел на Севару, но молчал. Вероятно, маг о чем-то догадывался, но высказываться не спешил ни тогда, ни по прошествии времени.

Медленно, но верно все возвращалось на круги своя. Лед вернулся Нежданом (чему, конечно, были рады дед Ежа и Забава), а Севара, которая подтвердила, что Оленя добровольно уехала на юг, сделала Неждана своим секретарем. Льду пришлось потрудиться, чтобы разобраться с документами, но благодаря вниманию Хозяина Зимы он был весьма образованным, и новое дело давалось ему легко.

Севара проводила со Льдом много времени, а бабушка просто не могла не заметить взглядов, которыми обменивались влюбленные.

– Если понесешь, придется найти мужа, чтобы ребенок не был бастардом, – обронила она как-то вечером, когда сидела за чаем с внучкой.

– Бабушка!

– Ох, милая моя, неужто ты думаешь, будто я слепа?

Севара потупила взгляд.

– Не тушуйся, я вовсе не против. Раз уж ты такая взрослая, а мы вынуждены говорить об этом, должна признаться, что у меня были любовники… О, не смотри на меня так. Думаешь, я рада была выйти за незнакомца старше меня, а потом родить ему сына, пока он лобзал куртизанку? Я говорю это к тому, что не мне осуждать тебя. Более того, желай я тебе такой судьбы, разве стала бы помогать сбежать? О нет… Признаться, я чрезвычайно горда тобой. И дела ведешь, и мальчика нашла симпатичного…

– Ба!

Она лишь усмехнулась.

Затем приехали братья. Яшару дали внеочередной отпуск в кадетском корпусе, чтобы он мог лично повидаться с сестрой. Севара не сдержала слез, увидев своего младшего брата. Он вытянулся, голос его ломался, но он остался все таким же ласковым мальчиком, который так же плакал, уткнувшись в плечо сестры. Годияр же отделался крепкими объятиями. Вечер воссоединения прошел весьма приятно, а на следующий день Яшар уже скакал вокруг Неждана, упрашивая его показать ему аномальную поляну. Кажется, примерно тогда они и сдружились.

– Неждан, будь так любезен, проводи моего внука, он ведь не успокоится.

– Как будет угодно, любезнейшая Всемила Милодаровна.

– Какая учтивость! – похвалила бабушка, поднимаясь с кресла, где сидела, попивая чай. – Что ж, пойду прилягу.

Все разошлись, и в комнате остались лишь Севара с Годияром. Молчание между ними было напряженным и неприятным. Первым его разрушить решилась Севара:

– Извини.

Брат вздрогнул, на лице его отразилось удивление.

– Я вспылила и бросила в тебя бокал, – напомнила она.

– Да… Ты всегда злишься либо эффектно, либо эффективно, – пробормотал Годияр.

Брат наконец тяжело вздохнул и протянул руку к Севаре, сжимая ее пальцы. Затем опять повисла тишина. Только поленья трещали в камине. Севара решилась подняться с кресла и пересесть на диван к брату, положив голову ему на плечо. Он приобнял младшую.

– Ты меня раздражаешь, – буркнула Севара, – ты до сих пор не признал, что был не прав и не извинился. Охлестыш…

– Это еще что за слово?

– Жуткое оскорбление. Хуже, чем сиктир!

Годияр прыснул, но затем серьезно ответил:

– Я не считаю себя неправым. Я… Я хотел лишь блага для тебя. И неужто ты думаешь, что я бы выбрал тебе плохого мужа?

– Я думаю, мужа себе должна была выбирать я.

Годияр не ответил. Диалог их строился сложно, хотя оба все еще сидели, прижавшись друг к другу, как в детстве.

– Ты выбрала себе судьбу, – наконец произнес Годияр, – и противиться ей я не стану. Даже если что-то мне не нравится, даже если я считаю, что ты недостаточно защищена, я не стану больше лезть со своими советами. Но еще я хочу, чтобы ты помнила, что от меня не надо бежать. Я… Я упрямый и злобный засранец, но ты моя сестра, и ради тебя я сделаю все, что смогу. Ради тебя, брата и бабушки. То, что мы ругаемся, не должно приводить к тому, что мы из-за своих обид разрушаем наши связи.

– Ты все еще не извинился.

– Какая же ты!..

– Попрошу подлить тебе слабительное в чай…

– Прости меня. Пожалуйста.

– Видишь? Не так уж и сложно, а ты не провалился под землю.

Годияр негромко засмеялся. Они просидели вместе еще какое-то время, и их молчание наконец стало спокойным.

Позже братья уехали, а бабушка пробыла до середины весны, вернувшись в Песчаный Лог только тогда, когда все ее дела свелись к тому, чтобы полежать в кровати после обеда.

Жизнь в поместье налаживалась. В гости захаживали и Вьюга со Снегом, который забавно не понимал назначение некоторых человеческих технологий, включая магическое отопление.

А следующим летом Севара уже сама спешила в родной город, чтобы познакомиться с невестой Годияра. Ею оказалась молодая художница весьма прогрессивных взглядов. Севара поверить не могла, что они вообще сошлись, но после обеда с ее семьей она заметила, как строгий брат таял под взглядом лазурных глаз своей избранницы.

Теперь же Севара вместе с близкими возвращалась домой, прогуливаясь по улицам Песчаного Лога. Лед спорил с Яшаром о мороженом так, будто действительно нуждался в какой-то еде.

– Клубничное все равно вкуснее. – Младший брат ускорил шаг, обгоняя более медленную процессию из Севары, бабушки и Годияра.

– Вишневое, юноша, выигрывает все равно. – Лед тоже обошел их, поравнявшись с Яшаром.

Севара была почти уверена, что младший брат будет очень высоким. Он уже был одного роста со Льдом и Годияром и продолжал расти.

– Да чего ты вообще так привязался к этому вишневому?

– Как чего? Это любимый вкус моей госпожи, – Лед хитро ухмыльнулся, бросив взгляд через плечо.

Бабушкина улыбка стала шире, Годияр цокнул языком, закатив глаза, а Яшар скривился, оглядываясь:

– А я не знал, что у тебя ужасный вкус в мороженом, сестрица.

– Кому ты веришь? У меня другой любимый вкус мороженого.

– Правда? Какой?

– Ох… Он… Специальный… Очень тайный. Неждан точно знает, просто не скажет…

Лед изумленно вскинул брови. Если бы он умел краснеть, то покраснел бы точно, уловив пошлый намек Севары. А она негромко хихикала, наслаждаясь тем, как неловко Лед пытался теперь перевести тему разговора. Любопытный Яшар не прекращал донимать его до самого дома.

Там, слава богам, он отвлекся на привезенный меч, сделанный для него на заказ. Они с Годияром быстро ретировались, чтобы изучить обновку, а бабушка вернулась к себе. Лед же поймал Севару в коридоре, притянув за талию и шепнув:

– Это было подло, моя госпожа.

– Разве? Я всего лишь сказала правду…

– Вот как? Хочешь мороженого после жаркого дня?

– Я бы не отказалась…

– Извращенка!

– Это ты виноват!

Лед тихо рассмеялся, чмокнув ее в висок. Воровато оглядевшись, они забежали в спальню Севары. Она плюхнулась на кровать.

– Хочу сменить себе имя, – заявил вдруг Лед, опускаясь рядом и медленно вытягивая из прически своей госпожи шпильки.

– Правда?

– Ну не ходить же вечно с тем, которое мне пришлось внезапно выдумывать? Нежданный Неждан себя изжил!

– И на что же ты его променяешь?

– На Лето.

Имя, данное ему при рождении… Точно…

– Может, и моя госпожа будет меня так звать? Хотя бы иногда…

– Ну хорошо, – рассмеялась она, – Лето. Ты мое лето…

– Долго думала над каламбуром?

– Ну не только же тебе их сочинять!

Лед не стал спорить, он потянулся к ней, нежно целуя. Она обняла его, отвечая более страстно, чем стоило бы. Но ей было плевать, она нуждалась в нем. В своем лете…

Да. Это он. …

Ее Лето.