Текст книги "Хозяин Зимы"

Автор книги: Ирена Мадир

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 22 страниц)

Осторожные, невесомые шаги нельзя было услышать, только почувствовать. По позвоночнику прошелся холодок. Как назло, в голову тут же полезли настойчивые воспоминания о предостережениях. Севара замерла под одеялом, уткнувшись в него носом и почти не дыша от охватившего страха. В следующий момент собственная голова приподнялась из-за чего-то, жадно шарящего под подушкой. Едва слышно она выдохнула, боясь, что некто раскроет то, что она не спит, и жестоко накажет, прямо как в тех жутких историях от деда Ежи и Забавы.

Волосы вдруг натянулись, по коже бережно прошлись зубья гребня и по прядке спустились вниз. Мурашки пробежали по телу, череп сдавило от мысли: «Меня кто-то расчесывает». Кто? Неужели гадание и правда действенное? Но настолько? Разве не полагается ей спать?

Севара осторожно пошевелила рукой, отыскивая кое-что, что она спрятала после гребня. Подарок, специально припасенный для нечисти, на всякий случай. За волосы потянули сильнее, словно кто-то пытался накрутить их себе на руку, а не расчесать. Вот и случай!

Резко вскочив, Севара развернулась, замахнулась скалкой, чувствуя, как вырываются несколько волосинок, а затем прядь отпустили. Неждан отскочил в сторону, прикрывая рот рукой, сжимавшей гребень.

– Сиктир! Ты что здесь делаешь? Напугал!

– Прости. О боги милосердные, ты что, хотела избить нечисть скалкой? – Он едва сдерживал хохот.

– И избила бы, – хмуро отозвалась она, нащупывая побаливающий участок кожи головы. – Какого мара ты тут забыл?

– Слышал, как вы, девочки, договаривались про гребень. Не мог упустить такой шанс. – Неждан положил несчастную расческу на тумбочку и бережно вытянул из сжатых пальцев скалку. Щелкнул включателем ночника.

– Охлестыш! – Севара приподнялась на кровати, хлопнув ладонью по его плечу. – Какой же ты гадкий! – Теперь она толкнула его в грудь, не вызвав ничего, кроме сдавленного смеха.

– Извини. Правда, извини.

– Ну нет! Ты! Так! Напугал! Меня! – каждое слово сопровождалось все новым шлепком.

Неждан легко перехватил ее кисти и навалился сверху, так что теперь Севара распласталась на одеяле, а он навис над ней, удерживая руки. Она взбрыкнула, но не помогло. Его колено опустилось между ее ног.

– Все. Прости, моя милая, – шепнул Неждан, проводя губами по ее уху.

– Я подумаю над этим, – буркнула она, тяжело дыша. Внутри снова распалялся огонь.

– Мне нужно заслужить прощение? – Он усмехнулся, но глаза почему-то смотрели с надеждой.

Он надеялся, что она заставит его сделать что-то… с ней?

– Нужно, – согласилась Севара. – Ведь пока я хочу тебя, – она сделала паузу специально, следя, как его взгляд упирается в нее, – ударить.

Неждан улыбнулся, опускаясь и чмокая ее за ухом:

– И сейчас?

– Ага, – как можно непринужденнее отозвалась она.

Теперь он осторожно прикусил кожу на шее, а затем спустился к ключицам, оставляя на них влажные поцелуи.

– Все еще?

– Да, – выдавила Севара.

– Ты осознаешь последствия, правда? – прохрипел Неждан.

Он не стал дожидаться ответа, спускаясь к груди и целуя ее через ткань, чтобы в следующий момент рвануть материю, раздирая ту на части.

– Ты… Это моя любимая сорочка! – Севара приподнялась, натужно дыша.

– Ох, ну вот и последствия… Мне придется извиняться еще и за нее?

– Верно!

Неждан фыркнул, продолжая ласки. Каждый поцелуй – шаг вниз, за треском ткани, лопающейся от напряжения.

Низ живота заныл еще сильнее, когда по коже ниже пупка прошелся влажный язык.

– Что ты?.. – Севара вновь привстала, чтобы констатировать, что ее сорочка безнадежно испорчена, разорвана вдоль так, что теперь все тело раскрыто его жадному взгляду.

Вдруг Неждан рванулся к ней, сминая ее горячий рот своим холодным, проталкивая язык внутрь. Она снова почувствовала его мятный вкус и не успела ответить ему, как он уже отстранился.

«Вот и все», – решила она. Однако он снова нарушал их хрупкие негласные правила. Влажные обветренные губы прижимались к тонкой коже шеи, к ключицам… Прохладные руки легли ниже. Севара застонала, выгибаясь навстречу.

– Чего желает моя госпожа? – хрипло спросил Неждан.

Мысли уносились прочь, будто подхватываемые колючим морозным ветром, голова пустела. Она лишь жаждала, чтобы приятные прикосновения не прекращались, а наконец спустились туда, где их хотелось ощутить больше всего.

– Прикажи мне, хозяйка, – попросил Неждан, поскуливая. Его зубы царапнули нежную кожу.

– Ниже! – пробормотала Севара.

Он подхватил ее под колени, грубо дергая на себя и подтаскивая к самому краю кровати.

– О, госпожа моя, – голос будто вибрировал в пространстве, – ты прекрасна.

Она прерывисто выдохнула, следя за тем, как Неждан кладет ее ноги себе на плечи. Он стоял на коленях перед кроватью, а Севара была бесстыдно раскрыта перед ним. Она прикусила губу, наблюдая за тем, как голова Неждана опускается. Жар ее возбуждения контрастировал с прохладными пальцами, которые скользили по ней.

– Я буду целовать тебя здесь так же, как целую твой рот, – шепнул он. Его губы коснулись саднящего от желания места.

Севара ахнула, путаясь пальцами в его волосах. Она чувствовала, как он исполнял свое обещание… Раздались самые порочные звуки, которые когда-либо слышала эта спальня.

Сладкая пытка изводила, и, когда Неждан усилил напор, Севара закричала. Она вцепилась в пряди Неждана, притягивая ближе и ощущая болезненно приятную вспышку блаженства, опаляющую изнутри. Непроизвольно она сжала бедра, напрягаясь и вырывая из груди протяжный громкий стон, а затем расслабляясь, тяжело дыша.

Тело немного дрожало, но она привстала, чувствуя, как пунцовеют щеки. Боги, ее ведь могли услышать! И наверняка слышали! К тому же Севара непомерно сильно дернула за волосы Неждана, когда… А еще… О боги! Она стиснула ноги, зажав между ними его голову! Какой ужас!

– Извини, я… – забормотала Севара, отодвигаясь.

Неждан поднял затуманенный взгляд. Он казался пьяным. Его глаза будто сияли, взъерошенные волосы падали на его лоб, а рот был приоткрыт. Обычно сухие губы блестели теперь под тусклым светом ночника.

– Сева-а, – протянул он, вставая, – нельзя же быть такой теплой, такой податливой. Моя сладкая госпожа…

Он упал на ее голое тело своим тяжелым, потерся носом о плечо, а затем перекатился на спину. Теперь они лежали поперек кровати, повернув головы друг к другу.

– Я прощен? Потому что, если ты сейчас скажешь, что мне нужно вырезать себе сердце и подать тебе на блюде, я это сделаю…

– Что? Боги, нет. Глупый!

Севара перевернулась на бок. Только вздымавшаяся грудная клетка остановилась, будто он задержал дыхание, глаза его закрылись. Бледное лицо прорезали тени.

– Неждан! – Севара толкнула его, обеспокоенная таким поведением.

– Погоди, мне нужно успокоиться. – Он махнул рукой туда, где штаны натягивались слишком сильно из-за…

Она кашлянула, поднимаясь и стряхивая то, что осталось от сорочки. От стыда даже уши покраснели. Сказал бы кто, что она будет заниматься чем-то подобным незамужняя! Ей даже книги о таком читать было одно смущение, а тут…

Севара оглянулась к Неждану. Он все еще лежал с закрытыми веками, язык его двигался по губам…

Севара помотала головой. Хватит! Дурацкое гадание с гребенкой! Если бы не оно…

Спасибо тому, кто придумал такое гадание!

Она фыркнула себе под нос, натягивая более тонкую летнюю сорочку на узких бретельках.

– Ты так и не сказала… – Неждан наконец посмотрел на нее.

– О чем?

– О том, прощен ли я.

Севара закатила глаза, заползая под одеяло и делая вид, что ничего не произошло, хотя щеки все еще жгло смущение. Неждан сдвинулся так, чтобы ей было удобнее лежать.

– Ну хорошо, прощаю.

– Моя госпожа так великодушна!

– Ты как? А то… бледный… Тебе плохо?

– Нет, Сева, мне хорошо, – он ухмыльнулся, – ты даже не представляешь насколько.

– Уверен? – хмыкнула она. Было бы замечательно, если бы она еще не алела от собственного напоминания о случившемся, но, видимо, это дело привычки.

– Твой сладкий вкус все еще у меня во рту, и я запомнил каждый твой стон. О, долгими одинокими ночами я буду вспоминать тебя, чтобы дойти до пика…

– Боги! Прекрати, – буркнула Севара. – Я просто беспокоюсь… Ну… Как все прошло для тебя… То есть…

– Ты была изумительна, Сева. К тому же, – Неждан подскочил, – я и собою почти доволен.

– Почему почти?

– Потому что хорошо, что ты не смотрела на меня позже, – вздохнул он.

– В смысле?

– Забудь.

– Не могу.

– Прямо как я не могу забыть, как ты таяла предо мной… О, моя госпожа, если ты захочешь оседлать кого-то, я всегда буду готов стать твоим жеребцом!

– Фу! Охлестыш! – воскликнула Севара, приближаясь. Она стукнула его по плечу. – Я же серьезно! Ты даже после поцелуя становишься таким… Как будто еще немного, и в обморок шлепнешься.

Неждан расхохотался, и Севара спохватилась, зажав ему рот. Он иронично поднял бровь, бережно отводя ее ладошку в сторону:

– Моя милая, что-то ты не волновалась, когда стонала.

– Я была занята. Но теперь… Боги, что подумает Оленя, она же…

– Госпожа, как вы могли помыслить, что ваш верный слуга не озаботился таким раньше?

– Ты гадкий чародей?

– Я гадкий чародей, – подтвердил он. – Я же шел тебя пугать, а если бы ты завизжала, то перебудила бы весь дом.

– Когда это я визжала?

– Ах, прости. Если бы ты начала костерить меня на чем свет стоит, то все бы точно прибежали посмотреть, что случилось. Так что я заранее зачаровал стены.

– Охлестыш, – констатировала Севара, запуская пальцы в его мягкие волосы. – Так что насчет твоего состояния? Ты точно в порядке?

– Абсолютно.

Она внимательно разглядывала цвет его кожи. Немного бледный, но в целом неплохо.

– Кажется, умирать не собираешься…

– Прекрасное заключение. Вы доктор? Потому что, если захотите обследовать мое тело, я не против…

– А почему раньше было иначе? – игнорируя пошлые фразы, спросила Севара.

– Ну… я был немного ослаблен, из-за чего мне требовалось больше усилий на контроль, а еще я… я не знал, как моя магия на тебя повлияет. Боялся навредить. Думал, такой контакт может затронуть тебя… Так что искал способ. Ну и решил попробовать. И получилось! Я способен справиться. Если ты, конечно, не решишь распустить ручонки.

– Я не распускала!

– И не распускай без предупреждения! Неожиданное потрясение может вызвать потерю контроля…

– Так… это не болезнь? – Севара уставилась в окно. – Проклятие?

– Да. Пожалуй, это будет самым верным словом.

Она качнула головой, припоминая, как Радмил говорил что-то о проклятии в поместье. Тогда он сказал, что оно не на ней. И верно, тогда же подошел Неждан и…

– О чем задумалась?

– Чтобы человек с магией прошел через завесу, он должен получить мое разрешение. – Севара сощурила глаза, прекрасно осознавая, что теперь они превратились в две темные полосы. – И ты вынудил меня дать его. Ты…

– Охлестыш, – довольно улыбнулся Неждан. – Ты только сейчас вспомнила?

– Не задумывалась до этого, – зевнула она.

– Ох, моя милая, ты устала. Мне уйти или можно немного полежать с тобой?

Снова тот взгляд. Полный надежды.

– Побудь со мной. Милый.

Неждан выдохнул резко, потянулся к ней, чтобы оставить легкий поцелуй в уголке губ, и опустился рядом на подушку. Так Севара и заснула, разглядывая его цветущую улыбку.

19. Новый год

На севере Севара заново открыла для себя устойчивые выражения, которые раньше считала преувеличениями или вовсе метафорами. Одним из таких стала фраза, которую иногда говорила бабушка: «Наступило темное время года». В Песчаном Логе такое замечание казалось утрированным. Да, с приходом осени световой день укорачивался: ночь приходила рано, а отступала поздно. Но многие дни наполнялись лучами Инти настолько, что нарекать холодные сезоны еще и темными представлялось излишним.

Однако в Пэхарпе все было иначе. Темное время года действительно было таковым. Сначала чудилось, что ночь сменяется только недлинными сумерками, а не днями, и затем снова возвращается. Инти не успевала показаться из-за горизонта, а если и выпадал ей такой шанс, то тучи тут же стягивали небо, не позволяя подобного излишества. Однако позже сумерки стали столь короткими, что дней уж нельзя было различить вовсе.

Вместе с ледяными ветрами, морозными вихрями и ядовитым холодом на север пришла не ночь, но тьма, длящаяся все дни. Сверху из тяжелых туч, укутавших небо, сыпал снег.

Свет в окнах изб теперь горел постоянно, как и в поместье. Севара даже увеличила обычное напряжение на магических линиях, идущих в дом, чтобы сделать освещение ярче. Приходилось хотя бы имитировать день.

Однако длинная ночь, тянувшаяся уже с декаду, если не дольше, не мешала северянам радоваться приходу зимы, а главное – приближению Нового года. Что будет дальше? Что уготовила богиня-пряха для них? Какое полотно создается ее Швеями на будущее? Новый год на то и новый, что можно начать что-то заново, питать надежды на лучшее. Хорошее время.

Севаре оно нравилось. Она не отказала себе и в елке – традиции, пришедшей еще с Древней родины, когда у дерева наверняка был какой-то смысл. Сейчас елки, сосны или просто хвойные веточки ставили скорее по старой памяти, ибо для богов Шарана они ничего не значили. Зато красиво. А как пахнет!

Полутьма, теплый свет от приоткрытой печи и светильников, позвякивание стеклянных украшений, аромат корицы, доносящийся с кухни и сплетаемый с запахом шишек и тулупов, только снятых пришедшими с трескучего мороза.

Прекрасная пора. Но сердце Севары сдавливалось от ужаса осознания, что все это не только предвестники Нового года и праздника, а еще и госпожи Зимы, с которой явится и ее Хозяин…

Неждан, гревшийся вместе с дедом Ежей у печи зала, оглянулся на неподвижную Севару, опустившую книгу на колени и смотревшую в одну точку. Она почувствовала его внимание, но не в силах была повернуться к нему.

Вошла Оленя, позвякивая чайником, за ней и Забава с подносом свежеиспеченных пирожков с вишней. Начался оживленный диалог о недавнем обвале. Слава богам, никто не пострадал, но нервы всему Пэхарпу то происшествие потрепало знатно. Севара не прислушивалась к разговорам, они были не более чем посторонним смутным шумом, доносившимся будто сквозь толщу воды.

Странно было находиться в зале, сидеть на диванчике, пить теплый чай, ощущать кислинку ягоды и знать, что Хозяин Зимы вот-вот появится. Страннее было ничего не делать. Да, пришло смирение, но все же… Севара привыкла держать все под контролем, решать проблему или по крайней мере минимизировать потери. Как можно минимизировать потерю себя?

Прохладная рука коснулась кожи на шее между воротником и волосами. Севара вздрогнула, оглянувшись. Неждан. Он приложил палец к губам и кивнул в сторону двери, тут же скрываясь в коридоре.

Остальные даже не обернулись, увлеченные спором уже о новогодних кушаньях. Севара отложила книгу и откинула плед. Зашуршали юбки, отзываясь на движение. В прихожей уже не висел тулуп Неждана, не было его валенок. Значит, вышел.

Зимние сапожки приятно обволокли ногу мягким мехом, а темно-коричневая шуба тяжелым теплом окутала тело. Севара тихо вышла наружу, навстречу северному ветру, несущему россыпь снежного крошева, коловшего кожу. Мороз пробежался по голым кистям и холодом расцарапал руки. Пальцы вмиг окоченели и покраснели.

Крыльцо расчистили от снега, порожки посыпали солью, ее крупные гранулы белели теперь на темном дереве. Севара выдохнула пухлое облако пара, спускаясь, и осмотрелась. Ну и где ее охлестыш?

Пришлось двинуться наугад к углу дома со стороны кухни. Почти сразу кто-то хрустнул белым настилом позади, выдавая присутствие, а затем обхватил «жертву» и прикрыл ее рот ладонью в варежке, утягивая в сторону.

– Что ты творишь?! – зашипела Севара, стоило ее только отпустить. Она сразу поняла, кто виноват в кратковременном испуге. Неждан только посмеивался, стоя у денника, откуда на них флегматично взирала Корюшка.

– Прости, госпожа, мою грубость.

– Боги, ну что за охлестыш! – Севара легонько стукнула его по плечу. Разумеется, она совсем не злилась. Хватать ее время от времени уже стало его вредной привычкой. На сей раз он хотя бы не тискал, прижав к стене. Впрочем, она бы не стала сопротивляться…

– Ничего со мной не поделаешь, – усмехнулся он, вальяжно опираясь о дверь денника. – Лучше скажи-ка, госпожа, от чего кручинишься?

Севара тяжело вздохнула, ежась и пытаясь спрятать пальцы в рукава.

– Ты и сам знаешь…

– Хозяин Зимы? – Неждан сказал это таким тоном, будто говорил о надоедливой мухе. Без капли уважения, зато с усталостью и раздражением. – Он прямо кость поперек моего горла! Что мне сделать, чтобы ты выкинула из головы этого треклятого старика?

Севара прыснула, подходя ближе и утыкаясь носом в просвет распахнутого тулупа. Мягкая рубашка пахла холодом, хвоей и чаем. Спокойный знакомый аромат расслаблял загнанный страхом разум.

Руки Неждана прижали Севару теснее, он поцеловал ее макушку, шепча что-то нежное. Тело таяло от уюта, сон обступал, тянулся вместе с голосом, заставлявшим позабыть обо всем на свете.

– А знаешь что? Давай развлечем тебя?

– М-м? – лениво потянула Севара, ворошась в объятиях.

– Что насчет того, чтобы после посиделок спуститься в Пэхарп? Посмотришь на народные гуляния, развеешься. Там маски приветствуются, не такие богатые, как твои бальные, но все же. Тебя не узнают, так что…

– Оленя тоже захочет.

– Уж наверняка! И ей раздобудем наряд. Что скажет моя госпожа?

– Госпожа скажет, что звучит интересно, – Севара наконец немного ободрилась и подняла голову, чтобы видеть лицо Неждана, – давно мы не гуляли.

Шанс отвлечься выпал прекрасный. Идею поздних празднеств молодежи одобрили даже дед Ежа и Забава. Они к семьям собирались на следующий день (на следующий год, как шутили), так что главное для троицы было вернуться хотя бы поздним утром.

Оленя, разумеется, от идеи пришла в восторг, а уж когда, после вечернего застолья и проводов старого года, Неждан показал им маски, то едва ли не прыгала от счастья. Севара взяла себе простую деревянную «харю» козы, а Оленя расписанную лисичку.

Втроем спустились к Пэхарпу. Почти сразу они встретили небольшую компанию, которая, останавливаясь у разных домов, громко пела иногда не самые приличные песенки, а иногда и откровенно срамные.

В Севару даже прилетел крупный снежок, запачкав плечо шубки. Неждан в аляповатой маске, стремившейся отразить морду медведя, мигом ответил на выпад, попав незнакомому парню точно в нос, стоило тому оглянуться на оклик. Группка пострадавшего засмеялась, и троица поддержала их веселье.

– Вы к жировой избе? – поинтересовалась девушка тоже в козьей масочке.

– Ага, а вы кобылу устроить собрались?

– Да, ждем нашего старичка, – чихнул парень, которому недавно прилетел снежок в лицо.

– Такая борода, любо дорого посмотреть! – хохотнул другой.

– Изо льна! – похвасталась девица.

Пока Неждан беседовал с дружелюбной молодежью, Севара поинтересовалась у Олени:

– Что такое «жировая изба»? И что за кобыла?

– Жировая – это та, в которой все собираются, чтобы отмечать. Выкупают на ночь избу у какой старухи, да там и обустраиваются как хотят. За то резы хозяйке полагаются, так что за вход платят, а кто платить не может, тот убирать помогает или, наоборот, расставляться. Девушкам часто уступают. Так, по крайней мере, у нас принято, в соседней, я слышала, девочек даже выше парней облагают. – Оленя неодобрительно покачала головой и принялась объяснять следующую загадку: – А кобыла – то чучело из соломы заранее делают, несут по домам с песнями и плясками. Иногда сверху «старичка» садят. Ну и выпрашивают за гадания ли, за песни всякое: жидель там какой, папиросы, монетки или еду. Все сгодится.

Севара хмыкнула, а Неждан уже распрощался с встреченной компанией и уверенно подхватил своих спутниц под локотки, утягивая их вперед, к шумному дому вдалеке.

Изба одноэтажная, с потемневшей древесиной стен, встретила гостей гамом и кучей ряженых. Одна из мохнатых харь тут же скакнула на них, но быстро отступила, успокоенная шуршанием купюры.

Внутри было светло почти как днем. Кучи мелких кристаллов валялись то тут, то там, сияя или моргая. Это сочли бы удивительным в каком-нибудь ином городе, но для Пэхарпа, где эти кристаллы добывались, нормально было иметь парочку в карманах, особенно сейчас, когда ночь не отступала и днем. Вероятно, войдя в избу, все хоть по одному кристаллу, а выложили, оттого и дополнительное освещение стало без надобности.

Зато печь топилась. Рядом с ней толпились девушки, поправляя косы. Масок на большей части из них не было, видимо чтобы не скрывать миловидные румяные лица с большими подведенными темным глазами.

– Красуются, – шепнул Неждан. – Но ты все равно краше, госпожа моя.

– Даже в харе?

– Твоя красота не в лице, а в сердце.

– Шельмец, всегда ведь знаешь, что сказать! – едва слышно запричитала Севара, воспользовавшись тем, что Оленя отошла к столу, уставленному яствами. – Язык твой без костей.

– Разве ж моя красота не в умелом языке?

Севара почувствовала, как щеки стали горячими. А Неждан тихо засмеялся.

Несмотря на печь, внутри было прохладно из-за всегда приоткрытой двери. Что в целом неплохо, ведь никто верхней одежды не снимал. Кто озяб, тот танцевал под нестройную мелодию, вырываемую из инструментов, что прятались в углу неумелых музыкантов. Слышалась крикливая жалейка, кто-то притянул гусли, чтобы выщипывать по звуку, в стороне позвякивал бубен, а у стола искусник постукивал ложками; иногда даже визгливо вторгалась свистулька откуда-то из глубин избы. Все сливалось в одно, иногда обрываясь, что, впрочем, не мешало танцевать под общий гомон и гогот. Пахло брагой, пережаренным мясом и квашеной капустой, которой совсем близко хрустел некий паренек, приподняв свою образину свиньи с крупным пятаком.

Очередной незнакомец в вывернутом зипуне и безобразной маске толкнул Севару плечом, отодвигая в сторону, чтобы пройти к столу в углу, там вокруг него толпились парни, живо о чем-то спорившие.

– Смотри, куда прешь, – зло рыкнул Неждан в спину обидчика. Тот остановился, а затем чересчур радостно заголосил:

– Нежд! Ты, что ли, чудила? Мы думали, не явишься! Давай быстрее, а то мы проиграемся!

– Шестак? А харя симпатичнее, пожалуй, чем лицо твое.

– Да иди ты… Со мной, к столу! Ну?

– Я не мерин, не нукай. И ты не извинился.

– Перед твоей девкой? А, ну ты это, зла не держи, коса-краса, – замямлил тот.

– Извинения приняты, – кивнула Севара, заметив, что Оленя уже стоит рядом с недоеденным пирожком, готовая защищаться. Видимо, этим самым пирожком…

– Я схожу, на подмогу ребятам, – вздохнул Неждан устало. – Далеко не отлучайтесь только, а если что, говорите, что со мной пришли, но если совсем худо, то кричите, – напутствовал он, уже утаскиваемый Шестаком.

– Сами с усами! – фыркнула ему Оленя напоследок. – Кушать хотите? Пирожки с вишней тут хуже, чем дома, но тоже ничего. Брагу лучше не пить, кислятина.

– Даже не знаю… А скажи-ка, куда Неждан пошел?

– В карты играть. Он везучий. Я как-то видела, как он пять раз кряду выигрывал!

Севару передернуло от вспыхнувших коротких воспоминаний о неудачливом игроке, который на долгие зимы погрузил семью в бедственное положение, утопив всех в долгах. Об отце.

– Нежд знает, что делает, – успокоила Оленя, будто увидела старые беды, ожившие в других глазах. – Пойдемте лучше плясать!

Отрывисто кивнув, Севара с трудом отвела взгляд с порхающих карт в руках игроков. Всего на миг почудилось, что там, напротив Неждана, сидит некто, скрытый маской, а его длинные белые волосы струятся вниз. Но то лишь очередная образина волка, не более. Не мог же Хозяин Зимы спуститься из своего замка уже сейчас? Да и зачем? Не развлекать же себя азартом? Да и какая ставка могла бы его заинтересовать?

Нет. Зима только завтра. Только завтра о том думать нужно.

Правда, «завтра» наступит меньше чем через отрез…

Оленя потащила задумавшуюся Севару за собой, прямо в бушующую плясками толпу. Многим танцам обучали юных дворянок: торжественный полонез, энергичная мазурка, скользящий падепатинер. Но тут… Пожалуй, если бы спросили, Севара сказала бы, что пляски местных чем-то напоминают кадриль, если кадриль была бы более дикой, менее стройной и совершенно презирала правила. Пары становились троицами, сталкивались друг с другом, хаотично менялись, кое-где девушки танцевали с подругами, ловко скача от загребущих рук парней, а иногда и поддаваясь им.

Начать было просто, а продолжить еще легче. Никаких норм, утонченности и возвышенности. Просто движения. Севара танцевала с Оленей, но очень быстро их разделили. Новый партнер был невысокий, в бычьей харе. Затем еще один, в неясной маске нечастика, после – случайное столкновение, и девушка с откинутой на макушку маской, спровадившая парней и затащившая Севару в небольшой хоровод из пяти незнакомок. Когда и эта форма рассыпалась, вновь показалась знакомая лисья маска. Запыхавшаяся Оленя спросила:

– Весело?

– Ага! Я удивлена, – призналась Севара, делая оборот.

– Новый год вот-вот придет! – крикнул какой-то парень, забравшийся на стол.

Весть встретили дружными криками, и музыканты ударили по своим инструментам, заставляя те поддаться общему ликованию и возопить.

– У нас есть приметы, – Оленя подошла ближе, чтобы не пришлось кричать, – что нужно правильно встретить Новый год, чтобы по душе он был. Если хочешь богатств, то нужно есть, если хочешь свадьбы, надо петь, а если хочешь удачи, то танцевать.

– Я за удачу, – хмыкнула Севара, – мне она пригодится.

– Тогда пляшем!

И они продолжили свои странные танцы, как и многие здесь. Их вновь разделили, и вновь безобразная харя в партнерах, и снова следующая, и следующая, пока Севара не устала так сильно, что наконец поняла, почему многие наталкиваются друг на друга. Ноги заплетались, и оступиться – плевое дело.

Севара спиной наткнулась на очередного ряженого.

– Простите, – засмеялась она, а оглянувшись, застыла, похолодев.

Высокий в волчьей маске. Она походила больше на сдернутую с животного шкуру, обработанную так искусно, что та сохраняла очертания зверя. Белый мех падал на плечи, а из-под него проглядывались настоящие волосы.

Длинные. Белые.

Не почудилось, выходит.

Когда к Севаре навстречу потянулась рука с длинными пальцами, то сердце ее знакомо екнуло, а тело живо вспомнило ночь в заснеженном лесу и стужу, струящуюся по венам, оплетающую шею, что не вздохнуть, не порезавшись об острый мороз.

Миг, и кто-то дернул ее, увлекая в толпу, дальше от руки и незнакомого знакомца.

– С Новым годом, госпожа! – поздравил Неждан, усмехнувшись. Маску он снял, оттого стала заметна самодовольная ухмылка, легшая ему на губы.

Севара остановилась, крепко прижимаясь к нему, силясь восстановить дыхание. Она знала, от кого он увел ее – от Хозяина Зимы. Она чувствовала это всем своим естеством, как чувствовала, знала, что тот здесь по ее душу.

– Все закончилось, – улыбнулся Неждан, – ты свободна, любовь моя.

Севара подняла голову, стягивая маску. Увидят – пускай. Она вытерла рукавом выступившую испарину и посмотрела на нежно щурящегося Неждана.

Что-то изменилось в ней. Что-то, что поселилось внутри с того момента, как Севару спас Хозяин Зимы. Словно камень, упавший на сердце.

Метка, темнеющая в ложбинке между грудей.

Рука инстинктивно потянулась туда, будто чувствуя.

Маска упала с глухим стуком, которого не услышал никто, кроме Севары и Неждана. Пальцы лихорадочно расстегивали пуговицы шубы, стягивали шарф и спускали ткань платья.

Никакого пятна. Только чистая кожа.

– Это ты сделал? – едва не задыхаясь от изумления, радости и облегчения, спросила Севара.

– Ну, как сказать… – Неждан пожевал губу, пытаясь подобрать слова: – Я выиграл.

Карточные игры когда-то погубили отца Севары, а ее саму спасли. Как иронично!

– Ты играл… с ним?

А в ответ лишь пожимание плечами.

Севара вдруг засмеялась, немного истерично, но счастливо.

– Охлестыш!

Она прижалась к Неждану снова, вдыхая запах мяты.

Он дал обещание, и он его сдержал! Все закончилось. Ни тяжкие мысли о Хозяине Зимы, ни он сам – ничто не потревожит больше покоя. Ничто не разрушит жизнь, ничто не станет терзать душу.

– Я так устала! Пойдем домой? – пробурчала Севара ему в грудь.

– Как прикажет госпожа, – насмешливо ответил Неждан.

– Надо только Оленю найти, где… – Фраза оборвалась, когда она заметила свою камеристку.

Та, казалось, забылась: маска слетела с лица, и она отплясывала с ряженым в белого волка.

– Да он издевается! – прошипел Неждан.

Севара метнулась вперед, но толпа не давала двигаться свободно, а Оленя тем временем уже шла, влекомая своим партнером по танцам, к выходу.

С трудом, но Севара протолкнулась, выскочила наружу и побежала к полю, по которому быстро скользил Хозяин Зимы, удерживающий в объятиях Оленю. Его ноги не утопали в снегу, они поднимались над ним все выше.

– Стой! – кричала Севара.

Но Хозяин Зимы не думал подчиняться. Он отмахнулся от нее резким порывом ветра.

– Сева! – Неждан, выбежавший следом, нагнал ее.

И Хозяин Зимы вдруг замер в воздухе. Он снял маску, являя бледное лицо, а затем усмехнулся печально и вдруг метнул что-то прямо в них. Это было похоже на россыпь сияющих мелких алмазов, которые летели с такой скоростью, что легко могли пробить даже стену. Словно мелкая дробь, но слишком крепкая и смертоносная.

«Он хочет нас убить!» – только и успела подумать Севара, зажмурившись от страха.

Но ничего не произошло. Послышался звон, как бывает, когда стекло бьется об стекло. Стоило раскрыть глаза, как стало ясно, в чем дело – прямо перед ними вырос полупрозрачный, как изо льда, щит, об который и разбилась ворожба Хозяина Зимы. Однако Олене это не помогло. Она уже скрылась в облаках вместе со своим похитителем.

– Сиктир! – выругалась Севара, беспомощно падая в снег. Она тяжело дышала, изо рта ее вырывался пар, в глазах застыли слезы. – М-мы должны что-то придумать, Неждан! – Она повернулась, но тут же замерла.

Неждана не было.

Ее Неждана не было.

Рядом стоял бледный парень, вылитый Неждан, но глаза его не были топазами, как всегда. Они были магическими кристаллами – так же светились, сияли. Волосы были белыми, а под тонкой кожей струились вены, похожие на белые трещины. Он стоял, поджав губы, напряженный. И через мгновение Севара поняла отчего. По мере того как щит испарялся, возвращался Неждан – волосы темнели, лицо румянилось, а глаза становились обычными.

– Ты! – Севара подскочила, с размаху влепив ему пощечину.

Голова его безвольно мотнулась, как у тряпичной куклы.

– Кто ты? И прекрати! Прекрати сейчас же! Я же видела! Видела тебя!

Севара не могла перестать кричать, раздирая звуками горло.

Неждан поднял взгляд. Он снова побледнел, волосы поседели, засеребрились, а радужки едва заметно засияли холодом.