Текст книги "Хозяин Зимы"

Автор книги: Ирена Мадир

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 22 страниц)

23. Спички

Эмоции перемешались, а разум напряженно искал выходы из ситуации. Но, несмотря ни на что, Севаре нельзя было бросать привычные дела и работу с бумагами. Ее уже тошнило от непрерывной тревоги, вцепившейся в нее намертво. Беспокойство ни на миг не покидало, бередя раны на душе и заставляя горло сжиматься от страха. Все это напоминало те дни в поместье, когда из-за Хозяина Зимы Севара беспокоилась о собственной судьбе, теперь же… Теперь, казалось, было даже хуже, потому что на плечи тяжелой ношей легла вина.

Сложно было даже спокойно взглянуть на Оленю, ведь разум неустанно бередили мысли о том, что та привлекла внимание древнего существа из-за Севары. Будто беспечная госпожа переложила ответственность за свои действия на несчастную камеристку.

Вина обгладывала каждую косточку изнутри, представляясь в воображении насмешливым шакалом, жадным до плоти. Севара сжимала челюсти и пыталась глубже дышать носом в попытке успокоиться. Она ненавидела это, потому что считала, что подставиться самой не так страшно, как подставить другого.

– Госпожа! – Лед в обличье Неждана поклонился Севаре, проходящей мимо него в столовую.

Она даже не взглянула в его сторону. В основном потому, что было больно, а еще ее раздражало то, что она все это время не просто была глупой и слепой, она заставляла себя быть таковой. Просто чтобы продлить собственное мимолетное удовольствие от близости с человеком… Не человеком! И Лед служил напоминанием о собственной слабости. Напоминал и о том, что она располагала всеми подсказками, чтобы догадаться гораздо раньше, но из-за влюбленности игнорировала их, пока не стало слишком поздно…

Забава явно видела перемены в поведении хозяйки, потому лишнего не болтала. Кухарка лишь изредка бросала внимательные взгляды на непривычно молчаливую троицу, после чего переглядывалась с дедом Ежей. Тот, в свою очередь, лишь пожимал плечами.

Ужин проходил в напряжении (как и все последние дни). Первым поднялся дед Ежа: утерев рот рукавом, он пожелал всем хорошего вечера. За ним поспешила и Забава. Севара, едва съев половину рагу, задумчиво удалилась. Опустившись в кресло в гостиной, она пристально уставилась на танцующие языки пламени. Разговоров со стороны столовой не было, хотя убирать со стола Олене помогал Неждан… Точнее Лед. Раньше они болтали, а теперь…

И все же если Хозяина Зимы и возможно победить, то помощь его сына будет нелишней. Должен быть способ спасти Оленю. Мысленно Севара почти за декаду перебрала столько вариантов, что хоть один должен был сработать.

– Неждан! – громко позвала она.

Изумленный Лед уже через мгновение почтительно кланялся ей, с готовностью восклицая:

– Я к вашим услугам, моя госпожа!

– Сделай чай и предупреди Оленю, что я жду вас обоих в кабинете. Нам нужно поговорить. Обстоятельно.

– Как прикажете.

Севара проводила его взглядом, а затем встала и направилась в кабинет. Там она остановилась у окна и потерла виски. Нельзя показывать слабость, нужно вести себя так, будто точно знаешь, что делать, а если не знаешь, то вот-вот придумаешь. Снаружи бушевала метель – напоминание о приближающейся опасности. Напоминание о Хозяине Зимы, который теперь будто смотрел сквозь пургу прямо в темные очи своей бывшей невесты.

Приосанившись, Севара отошла к столу. Она села и включила лампу, терпеливо дожидаясь визитеров. Первой вошла Оленя, неловко переминаясь с ноги на ногу, пока хозяйка не указала на диванчик. Лед, переступив порог с подносом, тут же снял маскировку, заставив девушек вздрогнуть от неожиданности. Он был молчалив, а его бледное лицо сохраняло ничего не говорящее выражение.

Получив свою чашку и сделав глоток чая, отдающего мятой, Севара начала разговор:

– Оленя, я хочу еще раз извиниться за то, что подвергла тебя опасности и…

– Все правда в порядке, – слабо улыбнулась та, грея руки о кружку.

– Нет, не в порядке… – Севара покосилась на Льда, вытянувшегося у стены как солдат на посту. – Ты погибнешь, если Хозяин Зимы заберет тебя, Оленя. Я знаю это, и Лед знает, не так ли?

– Наверняка ничего не известно, – возразил он, однако вынужден был добавить: – Но невеста у моего отца уже была, и ничем хорошим это не кончилось.

– Именно. Потому нам нужен план, как победить Хозяина Зимы.

Губы Льда дрогнули в кривоватой усмешке, которая быстро потухла, когда он заговорил:

– Ваше упорство не может не восхищать, моя госпожа, однако я считал, что мы пришли к консенсусу.

– К чему пришли? – Оленя беспомощно повернулась к Севаре, как всегда, ища у нее пояснений сложным терминам.

– К согласию. Нет, Лед, если ты решил, что я оставлю все как есть…

– Госпожа! Это бесполезно! Нам может помочь только провидение или удачная череда случайностей. Моего отца не переубедить, если только он сам не захочет изменить точку зрения, и тем более его не победить! Впрочем, последнее возможно, коли у вас связи с пантеоном и вы умеете вызывать богов. Тогда они вполне могли бы вновь пленить его, а он позже бы опять нашел способ вырваться.

– Боги? Один человек сказал, что они всего лишь Великие Магистры своего времени. Могущественные маги, но не более. А сейчас магов в достатке. И Хозяин Зимы явно не желает привлекать их внимание…

– Ты не понимаешь, Сева! Ни люди, ни маги не опасны для отца или для нас. Мы не желаем привлекать их внимание, потому что наша старая жизнь прекратится, это вопрос удобства, а еще… Я ведь говорил. Есть те, чье внимание опасно. И не только для нас, а для всех людей. Если сюда явится тот, кого боится сам Хозяин Зимы, несдобровать никому.

Севара поджала губы и нахмурилась, пытаясь в ледяных глазах найти ответы.

– Ты хочешь спасти одного человека, госпожа моя, но при этом уничтожишь сотни тысяч людей, призвав зло гораздо большее, чем мой отец.

– Любое зло можно уничтожить, – слабо возразила Севара.

– Можно. Но даже если ты сможешь убить Хозяина Зимы, за этим последуют другие смерти. Его дети, оставшись без поддерживающей их силы, тоже погибнут. Ты хочешь убить и меня, Сева?

По спине пробежал холодок, боль пронзила сердце. Как он мог подобное допустить, даже если они в ссоре? И почему внутри не осталось ничего, кроме отчаяния? Неужели Севара совсем беспомощна и не сможет изменить этот злой рок? Глаза защипало от слез, которые пришлось сморгнуть до того, как они покатились по щекам.

– Послушайте! – Оленя отставила кружку в сторону и вскочила с места. – Все правда нормально. Меня не нужно спасать! Незачем вожгаться! И так ясно, что нужно… Я сама согласилась и приму свою судьбу, какой бы она ни была.

– Нет, – отрезала Севара. – Не примешь, я не позволю тебе угробить себя из-за какого-то полоумного старого существа, возомнившего, что ты его невеста! Я не могу допустить твою гибель в его лапах!

– Может, она и не умрет, – пробормотал Лед. – Скажи-ка, Оленька, а ты ничего не ощущаешь внутри себя? Не видишь отличий в том, как ты воспринимаешь мир и как другие?

Оленя растерянно моргнула и обхватила себя руками, молча уставившись в пол.

– Ладно… Не мне учить тебя пользоваться своей силой.

– О чем ты? – нахмурилась Севара.

– Не мне это рассказывать. Оленька, может ты?

– Я не знаю, про что ты толкуешь, – буркнула она наконец. – Можно я пойду к себе?

Понимая, что дальнейшее обсуждение сейчас бесполезно, Севара кивнула. Оленя в то же мгновение выскочила в коридор, захлопнув дверь. Лед неодобрительно покачал головой, но на уточняющие вопросы отвечать отказался и, забрав пустую посуду, ушел.

Прелестно! Абсолютно бездарно потраченное время!

Севара не стала засиживаться. В спальне она переоделась в сорочку и быстро спряталась под плотным одеялом, слушая вой ветра в трубах. Во всех старых сказках герои побеждали чудовищ и злодеев, а Хозяин Зимы – нечто среднее между этими определениями. Он просто обязан был пасть от руки героя, вот только никого с мечом на перевес в округе не нашлось. Тут обитала только хозяйка поместья, ни разу в жизни не носившая брюки и не умеющая толком ездить верхом на лошади… За последнее ее явно бы прокляли предки со стороны матери, а дед Шаркаан… Наверное, он бы неодобрительно покачал головой.

Вот он был героем. С черными раскосыми глазами, в которых таились сила и уверенность, у которого были натренированные годами сражений мышцы и ум, помноженный на мудрость, – идеальные составляющие для победы. Но его уже нет…

Севаре оставалось надеяться только на себя. Однако ни физических, ни магических сил у нее не имелось, да и моральные на исходе. Случится ли чудо? В сказках такое ведь бывает. Что-то, что появляется вдруг и изменяет ход событий. А если ничего волшебного не произойдет? Хозяин Зимы получит то, чего он желает.

Тревожные мысли только подпитывали бессонницу, ускоряя сердцебиение и вынудив Севару подняться. Знакомая паника уже щекотала затылок, поднимая волоски и волны мурашек. Еще немного – и ужас наполнит легкие, мешая вдохнуть. Нужно было успокоиться, но как?

На ум тут же пришел Неждан.

Но его теперь тоже не было…

Зато был Лед!

Севара прикусила губу, пытаясь унять нарастающую дрожь, и обхватила себя руками. Она не могла смириться ни с проявленной глупостью, ни с обманом, ни с тем, что не заставила по-настоящему возненавидеть Льда. Каждый раз, когда он оказывался поблизости, она убеждала себя не смотреть на него, и каждый раз встречала внутреннее сопротивление, которое постоянно подавляла. Севара так сильно хотела поднять взор, увидеть знакомое бледное лицо, полные губы, сильное тело и почувствовать то, что он дарил ей каждый раз: ощущение безмятежного покоя и безопасности. В вечном океане беспокойства Неждан был ее островом надежды.

Так что поменялось? Однако вдруг его эмоции были притворством? Пусть он и говорит, что нет, но как верить тому, кто назывался чужим именем? И все же… Он помог. Пусть Лед и утверждал в замке, что все из-за договора, но в бумагах нет ничего о том, что он обязан рассказывать секреты своей семьи работодательнице. А он рассказал.

Севара потянулась за халатом, надела его и двинулась к выходу. Она просто сойдет с ума, если останется в спальне размышлять обо всех бедах и своих чувствах ко Льду.

Двигаясь почти на ощупь, Севара неспешно спускалась, с каждым шагом ощущая знакомое сладкое предвкушение, какое испытывала в те моменты, когда ждала встреч с Нежданом. А вдруг он снова ждет ее в гостиной? Он, разумеется, не спит, ведь ему едва ли это нужно. Так может… Может…

Все чаяния разрушились в один миг, когда Севара с придыханием заглянула в зал, не обнаружив там ничего, кроме темной пустоты. Разочарование перекрыло собою все другие эмоции. Но вместо того чтобы расстроиться и вернуться к себе, Севара почему-то разозлилась и уверенно двинулась к комнатам слуг.

В коридоре за кухней лежал старый, но идеально чистый ковер, который днем выглядел красным, а сейчас казался просто вытянутым пятном немного светлее дощатого пола. Однако именно ковер позволял Севаре ступать почти бесшумно. Впрочем, навряд ли ее бы услышали, из-за дверей раздавался храп: из-за одной – басистый, явно принадлежавший деду Еже; из-за другой – прерывистый, исходящий, по-видимому, от Забавы.

Севара остановилась у двери ближе к запасному выходу, за которой находилась комната Неждана. С той стороны доносились негромкое шуршание и затихающее шипение.

Неуверенно занеся руку для стука, Севара застыла. Что она делала? Зачем? Может, уйти, пока не поздно и… В голове тут же возникла другая мысль, подгоняемая раздражением: почему она вообще должна проявлять манеры и стучать в собственном поместье?

До того как Севара успела обдумать это, ее ладонь уже легла на дверную ручку, проворачивая ее и распахивая дверь. Она охнула, лишь попытавшись войти: подошва тапочек тут же заскользила по тонкой корке льда, покрывшей пол. А воздух вырвался изо рта, превращаясь в облачко пара. Внутри оказалось почти так же холодно, как и на улице, а мороз тут же заколол кожу.

Лед сидел на полу у застеленной кровати. Перед ним стояла тарелка, куда он откидывал догоревшие спички. Черные и искривленные, они легко ломались и окрашивали пальцы сажей. Волосы Льда были встрепаны, белые прядки падали на лицо. Он поднял голову, и холодные светящиеся во мраке глаза уставились на Севару. Она едва сдержалась, чтобы не попятиться. Почему-то ей показалось, что это вовсе не Неждан и даже не Лед, а кто-то другой, кто-то дикий и опасный…

– Госпожа! – Немного хриплый голос заставил кожу покрыться приятными мурашками.

Севара сглотнула и приосанилась, стараясь сохранить надменное выражение лица. Она негромко, но властно спросила:

– Что ты тут делаешь?

– Это моя комната, я тут живу, – напомнил Лед. На губах мелькнула усмешка, но быстро погасла, так же как и новая спичка в его руках. – А это… Это мой способ накопить немного тепла.

– Здесь… лед.

– Я тут, – согласился Лед, все же ухмыльнувшись.

Фраза действительно была весьма ироничной. Севара покраснела. Она тут же решила для себя, что это из-за стужи, а не из-за смущения от дурацкого каламбура.

– Спички помогают мне не обжечь никого своими ледяными касаниями… Знаешь, сколько таких спичек ушло для того, чтобы я мог ласкать тебя?

Щеки пекло, и теперь оправдать это морозом было сложнее.

– Если бы ты не сделал этого, я бы умерла? – нахмурилась Севара, силясь совладать с бурей противоречивых эмоций, охвативших ее.

– Я бы этого не допустил, госпожа, – покачал головой Лед. – Я знаю, когда начинаю терять контроль над собой, а когда могу и навредить. Я не представлял для тебя опасности, Сева, но, признаю, контроль терял. А это было чревато тем, что ты бы наконец заметила мое истинное лицо…

– Вот почему ты просил не смотреть на тебя, – буркнула Севара, осторожно ступая по заиндевевшему полу.

– Да… Но обычно я и сам себя останавливал. Однако один раз у тебя были все шансы заметить. Когда ты лежала на кровати, а я стоял на коленях и лиз…

– Кхе-кхе! – кашлем прервала Севара, замечая улыбку на таких знакомых губах. – Мы не будем поднимать такие вульгарные темы!

– Тогда зачем ты пришла, госпожа моя?

– Я… – Она замерла, растерянно уставившись в стену, и наконец созналась: – Я не знаю.

Лед поднялся. Он приближался медленно и осторожно, словно боясь спугнуть. Каждое его движение было неспешным, он оставлял шанс уйти до того, как сделает…

Сделает что?

Севара замерла. Ей просто необходимо было выяснить что. И она не шевелилась, лишь подняла взор, когда Лед встал почти вплотную к ней. Он бережно гладил ее щеки, проводя кончиками прохладных пальцев по коже, и наклонялся к лицу Севары.

Она судорожно выдохнула, и теплый воздух вырвался паром из легких. Лед застонал, приоткрывая рот. Его губы почти дотрагивались до ее, словно пытаясь поймать горячее дыхание.

– Моя Сева… Я скучал по тебе.

Она оцепенела, не смея нарушить приятное мгновение. Севара тоже скучала по нему. Может, потому и пришла. Потому что, сколько бы ни убеждала себя в обратном, она хотела его касаний и поцелуев, кем бы он ни был, хоть Нежданом, хоть Льдом.

– Я никогда не думал, что это возможно, но я влюбился в человека. Я люблю тебя, Сева. И я знаю, что могу жить без тебя, но… не хочу. Я не хочу без тебя. Не прогоняй меня, госпожа…

Его шепот тонул в студеной тишине комнаты, а Севара разрывалась между образами непоколебимой дворянки, служившей ей броней, и потерявшей голову девицей, какой она ощущала себя впервые. Она уже совершала безрассудные поступки, так почему не сделать это снова?

Севара прильнула к холодным губам Льда с таким пылом, что тот, казалось, растерялся на миг перед тем, как обхватить ее талию и притянуть к себе. Он жадно впивался в ее рот, прижимаясь теснее, переплетая свой язык с ее… Он вдруг резко отстранился, прикрывая веки.

– Ох, Сева… Ты ходишь по тонкому льду…

– Ты давно заготовил эту фразу? – негромко хихикнула она.

– Да, не меньше сотни зим назад, – хмыкнул он, наконец распахивая глаза. – Ты не представляешь, сколько каламбуров у меня в запасе!

Севара улыбнулась, шмыгнув носом.

– Проклятие! Моя госпожа совсем озябла!

Она успела позабыть, что колючий мороз здесь все еще цеплялся за кожу.

– Идем, я сделаю чай и заверну тебя в одеяло с грелкой!

Спорить Севара не стала. Не хотелось.

* * *

Оленя могла поклясться богам, что слышала удаляющиеся шаги Севары. Верно, та вновь не спала, впрочем оно и неудивительно. Теперь не могла уснуть и сама Оленя. Она бы тоже хотела пройтись, но боялась наткнуться на заботливую хозяйку, которая снова будет напоминать о судьбе Неневесты.

Оленю тем не менее это не слишком пугало. Она ведь встречалась с Неневестой. И та была вполне живой, хотя и выглядела странно. Однако Неждан… Точнее Лед… Он сказал, что Неневеста долгое время была ни жива ни мертва. Вроде и ходила, а ничего не чувствовала. Ее «выпил» Хозяин Зимы.

Поежившись, Оленя перевернулась на другой бок. Все произошедшее казалось ей сном в лихорадке, но сколько бы дней кряду она ни просыпалась, реальность оставалась той же. В ней существовал сказочный персонаж, повелевающий самой великой Зимой, и он звал обычную рыжую девицу невестой.

Сердце застучало быстрее от волнения. Вот только страх Оленя так и не ощутила. Она представляла себе Зимовея, с которым встретилась на аномальной поляне, с которым пересеклась и в танце на Новый год. Он был очень высоким, статным, с длинными волосами и странноватыми речами, но обворожительным и галантным. Он смотрел так, как никто и никогда не смотрел на Оленю.

В коридоре снова раздались шаги и шепот. С удивлением Оленя распознала помимо голоса Севары голос Льда. Она думала, что хозяйка злится на него. Да и сложно было не злиться на обманщика. Но вот идут куда-то вместе в ночи… Хозяйка и слуга, человеческая девушка и сын Хозяина Зимы. Чем они связаны?

Оленя провела по волосам, словно вычесывая из них пальцами дурацкие мысли, и поднялась. Уснуть она вряд ли способна, но хотя бы теперь можно спуститься, не боясь столкнуться с Севарой.

Тихонько выйдя в коридор, Оленя поспешила вниз, в натопленную кухню, где остались забытые спицы и пряжа. Может, хоть они займут ее, а чай успокоит. Чайник был еще горячий, очевидно, Севаре тоже требовалось успокоительное перед сном… От навязчивых и непристойных мыслей о том, какую помощь госпожа стребовала со Льда, отвлек ветер, который словно ударил по окну.

Вздрогнув, Оленя подняла голову и заметила фигуру, стоящую вдали, за забором. Светившиеся глаза были различимы, и отсюда узнать его не составило труда.

24. Дыхание ночи

Придержав дверь кабинета, чтобы Лед мог войти и поставить поднос на столик, Севара замерла. Она любовалась, как тусклый свет зажженной свечи играет в белых волосах, как выделяются веснушки, будто настоящие звезды. Они слегка сияли изнутри, как и радужка голубых глаз. Эта наружность мало напоминала Неждана. Разительное отличие не позволяло сразу узнать в лице знакомые черты, однако чем дольше Севара смотрела, тем отчетливее видела родной облик.

Лед опустился на диван. Такое привычное действие! Оказывается, она соскучилась по полуночным посиделкам, а он… Он насмешливо покосился на нее, наливая чай:

– Любуешься, госпожа моя?

– Вот еще!

Посрамленная Севара отвернулась, но все равно села рядом со Льдом. На почтительном расстоянии, разумеется, она ведь, в конце концов, до сих пор злилась на него… Ну или хотела злиться, чтобы не пришлось снова снимать броню угрюмой дворянки.

– Тебе нужно согреться, Сева.

– Я не замерзла.

Почти правда. Стоило выйти из комнаты Льда, как теплый воздух натопленного дома обнял ее со всех сторон. Тело быстро перестало дрожать от холода. По правде, было даже жарковато. Не зря же на отопление и его усиление магическими артефактами Севара не скупилась.

– Сейчас нет, а ну как ты вдруг решишь снова наброситься на меня с поцелуями?

Она гневно зыркнула на него.

– Тогда тебе станет холоднее. И чем горячее ты будешь, тем лучше.

– Для кого лучше?

– Для тебя. Но, признаю, я обожаю горячих дам. – Лед криво ухмыльнулся, явно довольный своими дурацкими замечаниями, а Севара закатила глаза, но чашку с чаем приняла.

Медовый привкус тут же наполнил рот, но больше ничего. Неужели забыл? Или… Или так он показывает, что отказывается от нее? Нет, это бред, зачем надумывать?

– Почему нет мяты? – не сдержавшись, спросила Севара.

– Уже? – Лед вскинул брови.

До того как она успела ответить, его губы накрыли ее. Он целовал нежно, но уверенно. Прохладные пальцы скользили по линии челюсти Севары, вынуждая ее приподнять голову, чтобы удобнее было целовать. Во рту медовый привкус переплетался с морозной мятой, как переплетались и языки…

Лед отстранился так же быстро, как и прильнул. Севара сглотнула, ощущая знакомый жар вожделения.

– Мята для моей госпожи, – прошептал Лед, облизывая губы. – Или мне стоит опуститься ниже?

Щеки запекло. Севара до сих пор не привыкла к таким намекам и раз за разом смущалась, как девчонка. Это злило ее. Почти так же сильно, как собственное тело, с пылом откликавшееся на все, что делал и говорил Лед. Пришлось свести ноги вместе, потому что память предательски напоминала об удовольствии, которое он мог принести…

– В прошлый раз мне приходилось еще и держать ложный облик, – продолжал Лед, придвигаясь ближе. – Теперь нет. Я могу гораздо больше сделать для моей теплой сладкой госпожи.

Похоть закручивалась внизу живота. Севара приоткрыла рот, пытаясь выровнять дыхание, но это лишь сделало ее судорожный выдох слышнее, когда широкая ладонь опустилась на ее колено.

– Но пока допей чай. – Лед потянул сорочку, поднимая подол.

Севара вцепилась в чашку, жадно втягивая напиток, словно он мог помочь ей оставаться в себе и не позволять переходить грань, которую ужасно хотелось переступить. Движение пальцев Льда вызывало волны мурашек. Ткань скользила вверх по бедрам, оголяя их.

– Что-то не так, моя госпожа?

Она не ответила. Не прервала его. Не сделала ничего, кроме еще одного глотка чая. Ноты стыда слышались в сознании, но музыка удовольствия заглушала их. Севара отчаянно нуждалась в прикосновениях Льда, даже если вместо жгучей страсти он мог подарить лишь морозную любовь.

По пищеводу разливалось тепло сладкого напитка, а на дне чашки уже ничего не осталось. Едва донышко той опустилось на столик, Лед хищно улыбнулся. Он наклонился, припадая к шее Севары. Изо рта вылетел стон, когда она ощутила прохладные губы на своей коже. Они спускались, а чужая рука тянулась выше, ведя по внутренней стороне бедра.

Это напоминало о вечере Змеиного праздника, когда Неждан не признался в том, кем являлся на самом деле… Однако эта мысль возникла и исчезла, как исчезал пар, вырывающийся из горлышка чайника на столике. Вместо этого приходили образы случившегося позже. После разговоров о маске, но до проклятого слова «стоп», произнесенного устами хозяйки поместья.

– Ты просил меня, – Севара сжала белые волосы на затылке, заставляя Льда оторваться от поцелуев, – просил остановиться тогда, после бала Середины осени… Почему?

– Разве не очевидно, госпожа моя? – Лед придвинулся ближе. Когда он говорил, его губы касались губ Севары, а студеное дыхание скользило по коже. Его рука, ласкавшая бедра, надавила между них, вынуждая еще один стон задрожать в воздухе. – Я понимал, что вот-вот потеряю голову, а ты увидишь мой истинный лик… А еще я понимал, что как только это произойдет, есть вероятность, что я не смогу остановиться. Я упиваюсь твоим теплом, Сева, оно пьянит меня почти так же, как и моя любовь к тебе.

Лед был жадным и требовательным. Он не ждал, не давал даже возможности вздохнуть, а его язык стремительно пробрался в ее рот, исследуя его, вызывая волны возбуждения. Она ответила с той же пылкостью.

Пальцы Льда между ног задвигались, лаская самую чувствительную точку Севары. Каким бы холодным он ни был, ее жара хватало на двоих. Казалось, будто все тело горит, изнемогая от жажды получить большее, почувствовать вспышку наслаждения… Севара оторвалась от поцелуя, постанывая в рот Льда.

Где-то на задворках сознания рождались морализаторские речи воображаемой целомудренной дамы, уговаривавшей опомниться, однако все они таяли. Когда взгляды Льда и Севары встретились, она заметила в его сияющих глазах что-то, что губило весь здравый смысл. В них читалось не только желание, но и нечто одновременно дикое и сакральное, что заставляло сердце биться быстрее, разгоняя разгоряченную кровь. Все это было не просто непристойными игрищами, но чем-то настоящим.

Древнее магии Шарана, может, даже древнее самого этого мира. Лед мог сказать бы сейчас что угодно, и Севара бы безоговорочно ему поверила. Он мог погрузить весь континент в вечную зиму, а она бы не стала ему перечить. Он мог бы пронзить ее кинжалом, а она бы лишь нежно улыбнулась ему.

Во взгляде Льда читалась любовь.

И ему больше не нужно было говорить о своих чувствах к Севаре и доказывать их. Она видела их. Видела любовь.

– Госпожа моя, – выдохнул Лед, снова приникнув губами к ее, а затем спускаясь по тонкой шее, рассыпая по коже новые и новые поцелуи.

– Лед… – пробормотала Севара и ахнула, запрокинув голову от наслаждения.

Она купалась в холодных ласках чужих рук и в горячих эмоциях. Этот контраст вызывал в ней все больше желания. Нет, потребности. Лед нужен Севаре. Он нужен как друг, как любовник, как человек и как загадочное стылое существо. Весь, без остатка. Он принадлежит ей не по договору на бумаге, а по контракту, отпечатанному в их душах навеки.

– Сева… – шептал Лед, прикусывая и посасывая ее кожу, оставляя красноватые пятна. Наверняка позже они потемнеют до россыпи мелких синяков. Он будто пытался оставить на ней свой след, пометить ее, чтобы каждый знал, кто владеет сердцем госпожи.

Севара стонала в ответ, ее дыхание становилось все более прерывистым, а Лед действовал все настойчивее.

– Тш-ш… – Лед прикусил мочку ее уха. – Ты такая горячая… Проклятие… Я так хочу узнать, каково быть внутри…

Севара уже почти задыхалась, окончательно позабыв о каких-либо приличиях. Она отдавалась каждому движению, позволяя Льду доводить себя до исступления.

– Я… Я… – пыталась вымолвить она хоть что-то. – Ты… остановиться…

– Нет, моя госпожа, – свободная рука Льда стиснула ее бедро, вынуждая развести ноги шире, – не проси меня остановиться. Не в этот раз.

Севара изогнулась, ощущая скорое приближение блаженства. Она сама не совсем понимала, почему просит прервать процесс. Может, это голосок чопорной дамы все же вырвался наружу, а может, опасения состоянием Льда. Его глаза горели холодным светом, как не горели никогда, а прикосновения губ казались прикосновением мороза.

Он смотрел так, будто уже начал забывать, кто он. Потустороннее существо, алчущее овладеть чужим телом. Словно еще немного, и он накинется голодным зверем.

Эти мысли будто призваны были испугать, но почему-то взбудоражили только сильнее, подводя Севару к грани, перейдя которую она по-настоящему вверит себя в ледяные руки. И, милостивые боги, больше всего на свете она хотела именно этого: закрепить право Льда обладать ею и закрепить свое право обладать им.

– Сделай это для меня, госпожа… – попросил он. – Моя любовь, я хочу увидеть тебя.

Кажется, перед глазами вспыхнули звезды, а наслаждение наполнило Севару, как вода пустой сосуд. Она вскрикнула и выгнулась, стискивая бедра.

– Да, вот так, Сева, ты прекрасна. – Лед потерся кончиком холодного носа о изгиб ее шеи, пока она сглатывала слюну и моргала, пытаясь прийти в себя.

Стыд накрыл ее, а манеры напомнили, что неприемлемо разваливаться на диване в измождении после полученного удовольствия. С другой стороны, а не плевать ли? Она самодостаточная личность, и она маровски влюблена! Ей не нужно себя «беречь» для выбранного кем-то мужа. Эти мысли успокоили Севару, и она расслабилась, наслаждаясь негой.

– Лед?

Он прижался к ее боку, что позволяло отчетливо чувствовать его возбуждение. Тело его было недвижимо, его раскрытый рот прижался к шее, язык давил на трепещущую венку. Она пошевелилась, начиная беспокоиться оттого, что ее возлюбленный странно себя вел.

– Лед? – повторился зов уже куда взволнованнее.

Тот наконец-то приподнялся, облизывая губы. Глаза его все еще пылали светом, который словно пульсировал на дне зрачков.

– Ты в порядке?

– Нет. Моя госпожа, я желаю ублажать тебя ночи напролет, но чую, что не выдержу и попытаюсь выпить тебя… Твое тепло. Это убивает меня. – Он почти скулил, пряча лицо на ее груди.

– Выпить… – глупо вторила Севара, поглаживая его по волосам. – Если будешь продолжать, то это случится?

– Ммм… Не сейчас, любимая, но однажды я точно не выдержу. Ты идеальна. Ты восхитительна. Ты горяча и строга. Если бы мои чресла умели пылать, они пылали бы каждый раз, когда я смотрю на тебя.

– По-моему, твои чресла явно на такое способны, – выговорила Севара, ощущая, как запекло от стыда уши.

– Это не те ощущения, что у людей. Я пообщался с достаточным количеством словоохотливых мужчин, которые поведали мне о своих. Пожалуй, в чем-то мы схожи, но явно не во всем…

– То есть… Если я попытаюсь ублажить тебя, у меня не выйдет?

– Что? – Лед поднял голову, явно обескураженный словами. – Моя госпожа?

Голос его, и без того сейчас хриплый, стал таким низким, что в животе что-то приятно защекотало.

– Просто вопрос…

Севара поднялась, пытаясь прикрыться. Получалось плохо. Сорочка была разорвана на груди почти до самой промежности, а чтобы ткань держалась, пришлось скрестить руки. Когда она повернулась ко Льду, то застала его с прикрытыми веками, с наслаждением слизывающего с пальцев… О нет!

– Кхм-кхм! – попыталась привлечь внимание Севара, одновременно борясь со стыдом. Мар! Ее только что удовлетворили пальцами в собственном кабинете, до того тискали по углам и вылизывали, а она до сих пор не способна держать в узде постылое смущение!

Лед распахнул глаза, но облизывать пальцы не прекратил. Его ширинка натянулась так сильно, что, казалось, вот-вот лопнет. Севара нервно сглотнула. Ей бы отвести взгляд, опустить его в пол, вернуться к обычному общению, но… Она не могла. Просто не способна была на это, когда истома растекалась по венам, а мысли о любви заполняли разум. Даже сейчас яркие глаза смотрели на нее с обожанием.

– Ты не ответил, – едва слышно произнесла Севара, – если я попытаюсь доставить тебе удовольствие… Это… Это сработает?

Лед продолжал завороженно глядеть на нее, а затем ответил тем самым низким хриплым голосом:

– Да.

Выдохнув, Севара расслабила руки, возвращаясь к дивану. Ткань шевелилась от движений, вновь раскрывая на обозрение грудь. Что делать? Стоило бы читать больше откровенных романов! Может, это хоть немного бы прояснило ситуацию. Как, мар его дери, ублажать мужчину?