Текст книги "Хозяин Зимы"

Автор книги: Ирена Мадир

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 22 страниц)

– Лед.

– Ч-что?

– Мое имя. Ты ведь это спрашивала?

Севара сглотнула, а затем надрывно засмеялась, смешивая хохот с рыданиями. Ну разумеется! Сын Хозяина Зимы!

Она знала это!

Она поняла еще тогда, но поверила своему Неждану. Своей любви. Она не хотела подозревать, не хотела… Она закрыла глаза на это, как закрывала когда-то на существование Хозяина Зимы.

– Ты мне лгал! Все это время!

– Недоговаривал, но я никогда не врал.

– Это он? Твой отец тебя подослал? Чтобы ты следил?

– Все не так. Сева, я…

– НЕТ! – рявкнула она. – Не подходи и даже не вздумай называть меня так! Ты был на балу, да? Оба раза!

Лед кивнул, потупившись. Спина его сгорбилась, словно он нес что-то тяжелое.

– Сиктир! Ты не сказал, даже когда я спросила! Ты… Я ненавижу тебя!

Он вздрогнул, будто она снова ударила его.

– Плевать! Где твой отец? Куда он унес Оленю?

– Не знаю… Наверное, в замок… – раздался едва слышный ответ. – Я не думал, что он… заберет…

– Ты отведешь меня туда! – Севара грубо утирала себе нос и щеки, размазывая слезы по лицу.

– Что? Нет, это опасно!

– Ты. Отведешь. Меня. Туда! – Она наконец вернула себе самообладание. Выпрямилась, запрокинула подбородок и заперла эмоции внутри, как делала раньше. – Отведешь, потому что твой отец хоть и Хозяин Зимы, – процедила Севара, – но я – тоже хозяйка! Твоя хозяйка! Мы заключили договор.

Лед наконец посмотрел на нее. Отчаянно и… восхищенно?

– Ты услышал меня?

– Да, госпожа, – он протянул ей руки, – держитесь.

– Зачем? – Она осмотрела бледные ладони, не решаясь касаться их.

– Мы полетим с северным ветром в замок моего отца.

Севара моргнула, пытаясь уместить смысл слов в голове, но все же послушалась. Лед притянул ее к себе, однако не успела она возразить, как ветер забил по ушам, потянул за волосы, захлестал по коже и забрался под одежду.

Ветер нес их по велению Льда. И очень быстро среди облаков показались пики гор, а среди них замок Хозяина Зимы с острыми шпилями башен.

20. Замок

– Пора, – нянечка мягко провела по волосам, – твой отец наказал явиться к нему.

– Но почему среди ночи? – Вьюга поднялась, зевая. – Я ни за что не поверю, что он решил отметить Новый год! Для него это же – вжух! – мгновение.

– Похоже, у нас гости, моя радость. По крайней мере, я слышала это от Бурана.

– Гости? У нас? – Вьюга откинула одеяло, почти выпрыгивая из кровати. – Неужто папенька решил приветить кого-то?

– Не ведаю. Иди-ка, причешу тебя.

Нянечка взялась за костяной гребень, и Вьюга уселась на стульчик, чуть скосив глаза, чтобы следить, как ее черные точно смоль пряди волос проходят через зубчики. Сквозняк гулял по полу, разрезая тепло спальни, и пришлось накрыться пушистым пледом. Наверное, дверь в башню кто-то открыл. Эта башня была, пожалуй, единственным местом во всем замке, помимо библиотеки, которое отапливалось. Только здесь изо рта Вьюги не вырывались облака пара, и только здесь она могла ходить без шуб.

Так уж вышло, что из всей семьи она одна нуждалась в защите от холода. Лишь ее волосы были черны, и лишь ее кровь была красна. Отчего так, она выяснила совсем недавно, за что и поплатилась. Отцу своеволие младшей пришлось не по душе, и это он еще не знал о ее птичках…

Печально вздохнув, Вьюга полюбовалась на волосы, в которые теперь были вплетены несколько длинных нитей с россыпью сапфиров, и поднялась, ведомая нянечкой к гардеробной. Там ждали сотни платьев, туфелек, сапожек, шубок, украшений… Все для нее. Подарков всегда было в избытке, но дороже были те из них, что выглядели проще, зато имели свою историю. Все они издалека, принесенные с северными ветрами духами, что служили отцу, и братьями. Сама Вьюга отчий замок покидала редко, а гулять приходилось под присмотром и недалеко. Только раз удалось сбежать от душащей опеки, но с тех пор приходилось сидеть безвылазно в башне…

Нянюшка вытянула голубоватое платье из легкой, полупрозрачной с переливом ткани. Вьюга кивнула, соглашаясь с выбором. Ей в целом было все равно, как, наверное, и нянечке, она-то вечно носила белоснежный опашень[37]37
  Опашень – кафтан (мог быть женским или мужским), отличавшийся широкими рукавами со специальными прорезями в них.


[Закрыть] с посеребренными пуговицами и убрусом на голове из шелка, концы которого усеивал жемчуг. Но быть может, хоть она и не изменяла полюбившемуся образу, зато отрывалась на Вьюге, подбирая наряд каждый раз краше предыдущего. Или надеялась так порадовать запертую в башне?

Подав шубу из белого меха, настолько длинную, что виден был лишь шлейф платья, и небольшую шапку, нянечка обула Вьюгу, хоть та и фыркала, уверяя, что уже давно не маленькая и справится с завязками сапожек.

Когда сборы были окончены, пришло время идти. Спуск по винтовой лестнице казался бесконечно долгим, а еще в него даже не верилось. Последний раз Вьюга покидала покои весной, когда батюшка объявил о невесте…

– Приветствуем тебя, Снег, – чинно вымолвила нянечка, когда они вышли в студеный коридор замка, где их уже ждали.

Длинные, почти как у отца, волосы были собраны в низкий хвост, руки заведены за спину, тонкое чело с изящными бровями хранило строгость. Спина прямая, напряженная, как всегда. Снег нисколько не изменился.

– Здравствуй, Бледная.

Вьюга так привыкла звать няню няней, что совсем забыла, как кличут ее остальные. Хотя имя вполне подходило. Всегда в белом, с таким же белым лицом, она терялась на фоне легко, будто была соткана из органзы. Почти прозрачная, незаметная, бледная.

– И ты, здравствуй… Вьюга, – выдохнул наконец Снег.

Сердце ее екнуло. Трепетно, но болезненно. Улыбка сама коснулась губ без всякого дозволения, а каблуки сапожек застучали, неся Вьюгу в объятия Снега. Руки его сомкнулись за ее спиной, и слышно стало прерывистое дыхание.

Снегу незачем было дышать, ему такое не требовалось, однако он дышал, ибо лишь так мог почувствовать запах Вьюги. О том он сам сказал ей когда-то…

– Мы так давно не виделись, – буркнула она ему в грудь, с упоением ощущая каждое новое вздымание той, сопровождающее чужое дыхание.

– Всего лишь три декады, – нарочито спокойно проговорил Снег.

– Целых три декады!

– Прости, вечно забываю, что время для тебя идет иначе, – он улыбнулся едва заметно, будто до сих пор побаивался спектра эмоций, которые ему вдруг стали доступны. Длинные пальцы перебирали темные гладкие волосы и ласково касались шеи.

– Ты знаешь, зачем папа собирает нас? Не каждый день он прерывает мой «домашний арест» и позволяет выходить из башни. – Вьюга запрокинула голову, вглядываясь в сияющие глаза Снега.

Тот поджал губы, косясь на Бледную. Однако нянюшка стояла с каменным выражением лица, отвернувшись в сторону и не выказывая интереса.

– Отец вернулся с девушкой.

– Невеста? Я думала, он явит ее нам в конце зимы, а не в начале…

Хмыкнув, Снег наклонился, уткнулся носом в макушку Вьюги и крепко сжал ее, чтобы резко отстраниться и отступить. Как всегда. Он не позволял себе большего.

– Нас ожидают, идем, сестра. – К нему вернулась бесстрастная маска, а дыхание остановилось.

– Ты мне не брат, – напомнила Вьюга, проходя мимо и отбрасывая волосы так, чтобы те хлестнули по его лицу. Она усмехнулась, заметив, как тот судорожно вдыхает.

– Не играй с этим, – пробормотала Бледная, нагнавшая ее.

– Я не играю. – Брови нахмурились сами собой, и в висках почувствовалась знакомая пульсация. – Он правда не мой брат.

– Не по крови, но по отцу, что взял вас на воспитание…

– Снег. Мне. Не. Брат. – Вьюга не видела себя, но могла поспорить, что все глаза ее заволокло тьмой.

– Как скажешь, счастье мое, только не злись раньше времени, не то отец вздумает продлить тебе срок наказания.

Пришлось помотать головой, стряхивая раздражение, и зажмуриться, чтобы ненароком не выдать себя перед приближающимися Морозом и Метелицей. Два верных духа, служащих отцу с незапамятных времен. Их когти стучали по полу, а тяжелое звериное дыхание вырывалось из пасти вместе с паром. На сей раз они поселились в волчьих телах.

«А вот и наши маленькие повелители», – раздалась насмешка от кого-то из них. Пока они говорили мыслями, распознать, кто есть кто, Вьюге не удавалось.

– Где Лед? – поинтересовалась нянюшка. – Разве он не с вами ходил по миру за добычей?

«Мы давно не видели мальца. С прошлой зимы он пропал для нас», – ответили духи.

– Он поругался с отцом, – пробормотал Снег из-за спины.

– В чем же причина? Не то чтобы Лед был покладистым сыном, но все же не припомню ругани, чтобы, взывая ко всем, ваш батюшка не пригласил его, – заметно обеспокоилась Бледная.

– Из-за невесты, как мне известно.

Нянюшка все ж дрогнула.

– И что же, брат не придет? – удивилась Вьюга. Хотя знала, почему они поругались… Отчасти и она приложила к этому руку, ведь сама просила помочь, а он обещал разобраться.

– Такой информацией не располагаю, – вздохнул Снег, проходя мимо, чтобы первым пройти к дверям тронного зала.

Каменный пол, покрытый вечно ледяной коркой, отозвался на шаги хрустом. Льдины, свисающие с потолка острыми шпилями вниз, сверкали, разгораясь ярче, когда чуяли приближение, а стены, исписанные морозными узорами, потрескивали, предупреждая о появлении.

Двери зала открылись, являя отца в привычном облачении из белой переливистой мантии. Его голову венчала корона, похожая на хрустальную. Он стоял у трона, наклонившись, отчего белые пряди упали на его лицо, а перед ним, задрав голову, стояла девушка. Копна рыжих волос разметалась, миловидное личико выглядело скорее удивленно, а не напуганно. Ее руки в варежках были прижаты к груди. Заметив процессию, она повернулась к ним, жадно изучая каждого, кто оказался перед ней.

Вьюга не сразу поняла, что рыжая не просто изучает, она касается каждого своей неумелой ворожбой, прощупывая и пытаясь… почувствовать их?

– А вот и моя семья, Оленя, – сказал отец, предлагая ей руку, чтобы помочь спуститься со скользких ступенек, ведущих к трону. – Моя младшая дочь, Вьюга.

– Здравствуйте, – пробормотала девушка, оглядывая представленную.

Вьюга оторопело угукнула.

– Мой старший сын, Снег.

Тот степенно кивнул, испытав к Олене столько же интереса, сколько испытывают к пылинке.

– Мои верные помощники: Мороз и Метелица.

Волки оскалились. Вполне приветливо.

– И… – отец осекся, глядя на Бледную.

– Его Неневеста, – усмехнулась она, впервые за долгое время позволив себе вольность напомнить имя, каким ее звали люди.

Оленя уставилась на нее во все глаза:

– А вы правда жили раньше в «Снежном», как дедушка Ежа баял? Или вы сюда к жениху приехали, как народ сказывает?

Вьюга заметила, как нянюшка растерянно моргнула.

– Как я знаю, – медленно проговорила она, – раньше жила в поместье на холме…

– Так вы родственница Севары? – с восторгом воскликнула Оленя.

– Кто это?

– Она наследует поместье, считайте хозяйка земель.

Отец выглядел примерно таким же растерянным, какой недавно выглядела Бледная. Последняя, впрочем, и теперь позволила себе неслыханное – она вперила яростный взгляд в папу. Вьюга поежилась, выдыхая плотное облако пара.

– Нянечка, не злись, мне холодно. – Она прижалась к ней плечом.

– Надо было шарф надеть… – забормотала няня, укутывая Вьюгу в шубу поплотнее.

– Обязательно в следующий раз!

Наконец обстановка несколько разрядилась, однако отец не спешил начинать разговор. Он, похоже, пытался обдумать услышанное. Оленя же продолжала осматриваться. Она задрала голову, чтобы разглядеть высокие своды потолка, облепленные толстым слоем льда, в котором таились острые яркие кристаллы.

«Она блаженная, что ли, повелитель»? – поинтересовался кто-то из духов.

– Нет, Мороз, – холодно ответил отец, – она в своем уме.

– А выглядит как блаженная, – вставила Бледная, застегивая на Вьюге шубу по самый подбородок, едва не прищемив кожу.

– Отец, дозволь осведомиться. – Снег выступил вперед.

– Говори, сын мой.

– Где Лед?

Папа усмехнулся горько и неопределенно дернул плечом:

– Он предпочитает жизнь во лжи. Впрочем, я, похоже, послужил обличителем истины.

– А если по-человечески? – Вьюга спрятала руки в карманах.

– Ваше беспокойство мне понятно, однако ж прошу вас дождаться, когда ваш брат соизволит вернуться домой, а не бродить среди чужаков. Вот после вы и расспросите его самого, а не будете допытываться у меня.

Дверь в зал вдруг распахнулась от порыва ветра, громко грохнув о стену и сбив с нее приличный слой снега.

– Лед!

– Нежд? – удивленно оглянулась Оленя.

Вьюга вперила взгляд в брата, державшего на руках незнакомку в длинной шубе. Ее темные волосы разметались, однако выглядело это эффектно, словно она недавно вела бой, из которого вышла победительницей. Лицо исказила ярость, стоило ей заметить отца. Ее узкие черные глаза вперились в него, на раскрасневшихся от холода щеках заиграли желваки. Кулаки ее сжались, стоило Льду опустить ее на пол.

– Ты! Хозяин Зимы замшелый! Да как ты посмел! – зло просипела девушка. – Какое ты право имеешь забирать мою работницу?

Право слово, Вьюга никогда не видела отца настолько потерянным.

– Оленя! Ко мне! – рявкнула незнакомка. – Живо!

Рыжая тут же кинулась к ней, но руку ее сжала другая – хваткая и холодная, в белой перчатке.

– Не хочешь по-хорошему? – усмехнулась темновласая незнакомка. – Значит, желаешь по-плохому?

– Зачем ты привел ее, сын? – папа перевел взор на Льда.

– Она моя госпожа, моя хозяйка, – ухмыльнулся он, – я служу ей верою, пока не окончится наш контракт.

Отец поморщился. Видимо, он знал, о чем речь.

– Отпусти мою камеристку, – произнесла девушка спокойно.

– Она моя невеста.

– А я ее хозяйка, – оскалилась девушка. – Она обязана прослужить мне до конца весны, иначе договор не будет исполнен и я спрошу с нее через магов. О, они будут в восторге, узнав о легендарном замке в горах!

«Маги. Выродки!» – рыкнул Мороз, показывая острые клыки. Да уж, кому, как не духам, знать о человеческих магах, которые к тому же теперь обосновались и в Великом лесе, истребляя мелких духов так же быстро, как снег застилает землю в бурную вьюгу?

А незнакомка на реплику вздрогнула, оглядываясь, ища, кто сказал такие слова. Вероятно, она и не предполагала, что дух с живым рассудком может сидеть в теле животного. Ничего удивительного, конечно, ведь обычно духи не могут мыслить так ясно, пока не займут человеческое тело. Метелица и Мороз – частные случаи, ибо их рассудок сохраняется по воле самого Хозяина Зимы. Кабы не он, так бегать им по лесу, спасаясь от пресловутых магов, с горящими белыми глазами и искать дурака, согласного стать Одержимым.

– Прошу, отпусти Оленю. Оставь эту безумную идею с поисками матери семейства, – устало вздохнул Лед, скрещивая руки на груди. – Я не хочу связываться с магами, ты, полагаю, тоже.

– Я бы с радостью, но она дала мне клятву, – медленно проговорил папа.

– Что? – Девушка встрепенулась. – Это правда?

– Я… Он сказал, что взял бы меня в жены… Я думала, это шутка, подыграла просто…

– Прекрасно! Это был обман!

– Это был уговор!

– А у меня контракт!

– Ты много болтаешь для смертной девчонки!

Вьюга поежилась. Даже сквозь шубу чувствовался острый холодящий мороз. Это был не просто ледяной ветер, это была сила, которая забирала жизнь из других. Папина сила.

Лед молча выступил вперед, загораживая собой незнакомку:

– Прекрати, отец. И ты, Севара… Мы ни к чему так не придем.

Девушка закусила губу, нервно сдирая зубами тонкую кожицу. Волки повернули носы на запах теплой свежей крови.

– Отпусти их, – подала голос нянюшка.

– Я смотрю, ты осмелела, – безжизненным тоном ответил отец, – но с чего ты решила, будто я послушаю тебя, Неневеста?

Севара резко развернулась, оглядывая Бледную. Вьюга же пригляделась, пытаясь найти в них что-то общее. Их объединяло родство, если верить Олене, но заметить его во внешности было невозможно. Наверняка у нянюшки не всегда были белые волосы, синеватая кожа и блеклый вид, но даже в чертах лиц Вьюга не находила сходства.

– Мне это не так важно, как до конца дней своих быть тебе напоминанием, о Хозяин Зимы. Лучше скажи, отчего ты хочешь обречь еще одну деву на мою несчастную судьбу?

Отец качнул головой:

– Оленя выдержит.

– Что-то без уверенности ты говоришь.

– Папа, нянечка, прекратите! У меня от ваших ссор голова болит, – фыркнула Вьюга. – И я замерзла жутко! Топятся только моя башня и библиотека! Уверена, Олене тоже холодно. Если она будет жить с нами, ей понадобится теплая комната.

– Прекрасно. Давайте договоримся о временном перемирии, – выступил Лед. – Ты, – он кивнул отцу, – подготовишься, а мы, – он обвел рукою себя, Севару и Оленю, – вернемся в поместье. Оленька и я доработаем свои контракты, и ты сможешь забрать невесту, да и сам будешь готов. Как вам идея?

– Как навоз, – буркнула Севара.

– Неплохая, – хмыкнул отец. – Что ж, моя невеста, прими это в знак нашего уговора и получи знак моей защиты.

Пальцы наконец разжались, отец протянул Олене пион, пока та растерянно уставилась на метку, оставленную на запястье.

– Ты согласна, Севара, дочь Милояра? – отец повернулся к ней.

– Что за дурацкое обращение?

– Согласна или нет?

– Согласна.

– Да будет так.

– По рукам, – кивнула Севара, протягивая ладонь.

Папа замер, недоверчиво следя за покрасневшими от мороза пальцами.

– Нужно пожать, – подсказал Лед, – для закрепления договора.

Отец усмехнулся, крепко сжимая предложенную ладонь.

Севара не дрогнула, словно камень под натиском ветра, только в глубине ее глаз Вьюга заметила мелькнувший страх, но он был мимолетен и быстро погас. Резко развернувшись на каблуках, Севара вышла из зала, за нею последовали и Лед с Оленей.

Вьюга почувствовала, как няня сжимает ее плечо, и накрыла ее руку своей. Они обязательно что-то придумают. Нельзя отдавать отцу несчастную девушку…

* * *

Уговор, придуманный ею же самой и высказанный Льду по прибытии, Севаре не особенно нравился, но делать нечего. Она хотя бы получила отсрочку для Олени, и, кто знает, может, она убедит магов в существовании Хозяина Зимы. Если они заинтересуются им, то, может, и не изничтожат, но уж точно доставят кучу проблем.

– Я поговорю с тобой утром, – обветренными кровоточащими губами произнесла Севара. Оленя поклонилась и хлопнула дверью в спальню.

– Ты, Лед, в кабинет!

Он послушно поплелся за своей хозяйкой.

Стоило очутиться в знакомом месте, как стало легче дышать. Однако накатила дрожь, а ноги едва держали. Севара спешно опустилась в свое кресло.

– Рассказывай! – потребовала она осипшим голосом.

– Что, моя госпожа? – Лед склонил голову набок, и его глаза блеснули в полумраке.

– Все. Все, что может мне пригодиться. Все, что поможет мне понять, что происходит. Кто те люди в замке? Почему замок там? Почему… Почему все происходит?

– Я знаю только то, что успел выяснить с той поры, как стал Льдом.

– Значит, это и говори.

– Эдак выйдет долгая история…

– Рассказывай. Ночь тоже долгая.

Ночь действительно была долгой. Длиной в несколько суток.

Лед хмыкнул, очевидно, оценив иронию Севары. Но та нахмурилась и сложила руки на груди:

– Так ты начнешь?

– Я расскажу все, что тебе нужно, госпожа моя, – прошептал он, кланяясь. Поднял взгляд и опустился на колени, заканчивая: – Я расскажу тебе все, что пожелаешь, милая моя. Сева.

Она вздрогнула. В горле встал ком.

Горечь и обида смешались внутри.

– Я расскажу про Хозяина Зимы.

21. Лед

Первое, что он помнил, – шум реки и стук. Почему-то он сразу понял, что это ледоход. Осколки, образовавшиеся из снежуры и шуги, неспешно уносились течением, иногда сталкиваясь друг с другом.

Стоило раскрыть веки, как перед глазами раскинулся бескрайний бархат неба и рассыпанная на его полотнище алмазная крошка звезд. Какое-то время он просто лежал, пытаясь понять, кто он. Он точно знал, как называют вещи вокруг, знал, что на нем твердая заледеневшая одежда, не вызывавшая, впрочем, особенного дискомфорта. Мороз, который (он почему-то точно знал) должен был холодить кожу, никак не ощущался.

– Дай себе время, сын мой, – сказал чей-то уверенный голос, – тебе нужно привыкнуть.

Пришлось приподняться, чтобы разглядеть незнакомого мужчину в белом одеянии. Он стоял поблизости и казался полупрозрачным. От высокой худощавой фигуры, обернутой мантией, сквозило величием и… угадывалось что-то знакомое. Мужчина повернул голову, отчего его длинные белые волосы соскользнули с плеча и упали на грудь. Сияющие глаза остановились на нем.

– Ты помнишь что-нибудь, сын?

– Нет, – качнул тот головой, вставая и разламывая корку льда на одежде, а затем исправился: – Нет, отец.

Чужие глаза будто стали добрее, однако ни улыбки, ни приветливого жеста не последовало. Впрочем, он вдруг понял, что ему все равно. Внутри его было пусто и холодно, хотя это никак его не трогало.

– Что ж, сын мой. Отныне тебя зовут Лед.

– А ты, отец? Кто ты?

– Много имен у меня было и, возможно, еще будет. Сейчас я Хозяин Зимы. А теперь идем, я должен показать тебя матери.

Матери? Интерес зажегся, словно спичка среди темного, истерзанного стужей леса. Потухнуть было так просто…

Отец отвел Льда выше по течению к какому-то дому, откуда выбежала незнакомка. Она застыла на полпути. Подбородок ее задрожал, а глаза заблестели от слез. Одними губами она прошептала:

– Это не мой сын.

Лед оглядывал эту низкую женщину со встрепанными кучерявыми волосами. Зеленые глаза ее казались ярче из-за покрасневших белков. Лицо ее припухло, будто не так недавно она сотрясалась в рыданиях.

– Ты просила…

– Я не просила о таком! – перебила незнакомка. – Ты поиздевался над телом моего сына! Сделал чудовище! Такое же, как ты сам!

Лед склонил голову набок, изучая ее. Кто же она? Чудилось, что еще немного – и разум озарится пожаром воспоминаний, но ничего не происходило. Все, чем были наполнены мысли, – эта женщина теплая. Тепло привлекало, хотелось забрать его себе, как и тепло тех, кто прятался за стенами дома. Внутри точно остались люди, и их тепло Лед ощущал почти так же отчетливо.

– Я спас его, – холодно отозвался Хозяин.

Но женщина лишь поджала губы, отступая. На дне ее зрачков пылали ненависть и отчаяние. Отец болезненно поморщился и резко развернулся:

– Уходим, сынок, – и быстро зашагал прочь.

Лед хвостиком поспешил за ним, хоть и хотелось задержаться, чтобы понять, о чем говорила та женщина или почему чужое тепло такое приятное… Но перечить грозному Хозяину Зимы он не рискнул. От него исходила давящая печаль, смешанная с искорками злости.

– Лето! – позвал вдруг детский голосок.

Лед застыл на мгновение. Почему-то ему показалось, что он должен оглянуться. Обязан сделать это. Медленно, очень медленно он повернулся туда, откуда только ушел. Дверь дома распахнулась: женщина была не одна. Она вцепилась в запястье девочки с двумя растрепанными косичками. По раскрасневшимся от холода щекам той стекали слезы.

– Ты не помнишь меня?

Лед моргнул. Почему неизвестный ребенок спрашивает его об этом?

– Идем, сын, – настойчиво потребовал Хозяин Зимы. Глаза его сверкнули. – Не пытайся вернуться туда, где ты не нужен.

Лед кивнул и продолжил путь. Вслед ему донесся истошный крик:

– Ты спас меня, Лето!

А после и дрожащий шепот женщины вплелся в сам ветер:

– Это не твой брат, моя девочка, больше нет…

* * *

Севара, до того сидевшая с непроницаемым лицом и прямой спиной, вздрогнула, услышав знакомое имя. Лето. Не о нем ли звенели колокольчики?

Сердце больно кольнуло, когда вспомнились те гадания и то, как было передано кольцо Олене… Словно Севара отказывалась от своей судьбы невесты. Может, она и виновата? Может, так она передала неизвестное проклятие Хозяина Зимы? Нет, глупости… Виноват только он.

– Значит, – начала Севара сипло, и пришлось откашляться, чтобы продолжить: – Ты сын Морозной ведьмы?

– Видимо, так. Признаться, я не сразу узнал тот дом, – пожал плечами Лед. – А о его тайниках и вовсе не помнил, но… Наверное, что-то возвращается. Но не все. По крайней мере, можно с некоторой уверенностью говорить, что я сын Морозной ведьмы и меня звали Лето. Иронично, да?

Севара не ответила, лишь приказала:

– Рассказывай. Что было дальше?

Лед печально усмехнулся, отводя холодные голубые глаза:

– Отец отвел меня в замок. Тот самый, в котором ты уже была…

* * *

– Мы не люди? – осторожно спросил Лед, послушно проходя в ворота замка.

Хозяин Зимы шел впереди, задумчиво опустив голову. Наверняка они могли бы перемещаться быстрее, но, похоже, отец давал время на раздумья и себе, и своему новоиспеченному сыну.

– О нет… Нет, Лед, мы с тобой… Мы… – Хозяин Зимы нахмурился, будто и сам не знал ответа. – Мы не люди, но это не так уж и важно. Самое главное – ты мой сын. Замок перед тобой – наш дом. Когда-то он был для меня местом заточения. Моей тюрьмой…

Лед взглянул туда, куда указывал перстом отец. На мерцающие в тусклом рассветном свете шпили башен замка. Стены его обросли снегом и льдом, скрывая темный камень.

– И у тебя есть старший брат. Скоро ты познакомишься и с ним, и с нашими помощниками, – продолжал Хозяин, заходя внутрь.

В коридорах замка сохранялся почти такой же мороз, что и снаружи. Стужа проникла во все углы, оставляя после свои метки: все вокруг было запорошено белой пылью зимы.

– Но почему это место было тюрьмой? – удивился Лед, все еще слепо следуя за отцом.

– Потому что боги Осидеста защищали свой материк от моей армии. Им было бы проще убить меня, однако ж смерть моя невозможна, пока жив мой создатель. Посему боги пожертвовали одним из своих великих замков, чтобы пленить меня… Это место, – Хозяин Зимы коснулся одной из стен, – сотворено искусным мастером, самим Леаром. Не каждый может похвастаться таким жилищем.

Льду показалось, что в голосе отца он уловил иронию, но привлекло его все же иное:

– Леар? Это бог-кузнец?

– Ты помнишь пантеон, сынок?

– Да, двенадцать богов и тринадцатый Безымянный, он творец Шарана, создатель всего сущего.

– Почти точно… Первый хотел уничтожить богов, а я исполнял его волю… Раньше… Первый – мой брат, такой же, каким для тебя будет Снег.

* * *

У Севары перехватило дыхание. В дневниках было написано, что боги заключили Хозяина Зимы в замке, значит это правда, но… Там упоминали и связь с Первым. Неужели это тоже правда? Они все-таки братья? Севара имела смутное представление о чужой религии, но уж не знать о существовании братьев Первого было бы верхом глупости. Их всего два: Шуя, левая рука, и Десница, правая. Кем был Хозяин Зимы? И был ли?

– Ты… Ты знаешь что-то еще? Он говорил что-то про Первого?

– Тогда мы встретились со Снегом, и я не успел расспросить, а позже… Меня почти ничего не интересовало. Но иногда отец сам вспоминал о братьях… Я не уверен, но, кажется, он боится их. Боится, что они найдут нас. Потому мы и стараемся не попадаться лишний раз на глаза.

Севара облизнула пересохшие от волнения губы. Во что она ввязалась? С кем теперь общалась? С чем столкнулась? Боги, будьте милостивы! И где же вы сейчас, когда ваш пленник вырвался на свободу?

– Что насчет тебя? Что ты делал все это время?

– У отца было очень немного поручений… У него есть два духа, которых он наделил разумом. Ты видела их.

– Волки?

Лед кивнул:

– Теперь уже не только они. Но такие духи остаются в своем уме даже в телах животных, за что расплачиваются с Хозяином Зимы, служа ему. Они всегда собирали для него жизненную энергию, чтобы он восстанавливал силы. Потом и мы с братом иногда занимались этим, а иногда и сами ею питались… Мы ощущаем энергию как тепло. Оно весьма аппетитное…

– И если его «съесть», человек умрет, – нахмурилась Севара. – То есть вы убиваете людей!

– Не совсем… Это… Отец запретил нам нападать, он не хотел, чтобы кто-то вспомнил про него и нашел. Он приказал забирать тепло лишь у тех, кто скоро и так его лишится. Замерзающие на улице, например. Знаешь, сколько их по миру? Вполне достаточно, чтобы напитаться.

– Значит, ты развлекался, путешествуя по Шарану и поедая чужую жизненную энергию, при этом убивая людей?

– В твоем исполнении звучит как обвинительный приговор…

– Странно, почему же? – Сарказм сочился из каждого слова. Севара не могла расслабиться, напряженно вцепившись в подлокотники. Она злилась и боялась одновременно, но показывать последнее не собиралась. – Этот твой брат, полагаю, тоже ходил по миру, отнимая людские жизни?

– Снег больший домосед, чем я. Наверное, потому, что, будучи человеком, успел пройти немалый путь и уже не хочет покидать родные пенаты. Лето же сидел всю жизнь на месте с матерью, а я теперь восполняю этот недостаток путешествий. Так что я исследую новое, а Снег все больше гуляет где-то у горных пиков, где людям тяжело даже стоять, не то что дышать. Иногда он спускается в шахты…

«Мои шахты!» – хотелось возмутиться Севаре, но она лишь поджала губы, слушая Льда. Возможно, какая-то деталь окажется полезной, и станет ясно, как победить Хозяина Зимы.

– Он присматривает за домом. Не позволяет людям даже смотреть в его сторону. Иногда шахты прокладывают ближе к нам, тогда Снег переносит драгоценные камни в другое место…

Севара вспомнила вдруг рассказ Вера о том, как щегарь нашел обальчик. Вероятно, все так и было: они наткнулись на пустую породу. Драгоценные камни же находились в стороне, и если бы начали копать, то шахты бы приблизились к замку Хозяина Зимы. Тот не мог этого допустить, потому рабочие и увидели таинственного беловолосого мужчину – Снега. Он изменил местоположение самоцветов. Интересно, как ему это удалось? Хотя едва ли такая магия доступна человеку… В любом случае Снег отвел людское внимание от места, которое могло бы раскрыть замок, а шахты ушли в сторону…

– Иногда брат забирает с собой несколько камней, – продолжал Лед. – Это их странное увлечение с отцом. Снег носит ему камни, и они создают сад.

– Из драгоценных камней? – Севара приподняла брови.

– Отец делает из них цветы. Растения в таком морозе не выживут, а у него и Снега есть тяга к ботанике, вот они и развлекаются. Ледяной фонтан, растения из драгоценных камней… Учитывая, что они почти все время сидят в замке, я их не виню за странности.

– За такие можно и не винить, а вот за другие… Думаешь, таскать невинных девушек в то место – милая странность, которую можно простить родственникам?

Лед поморщился и отвернулся. Какое-то время он молчал, а ярость Севары разгоралась сильнее, но вот он наконец пробормотал:

– Все не так… Отец не забирал против воли… Он одинок, а долгое время вовсе был заперт… Конечно, он стремился найти компанию. И нашел умирающего парня. Хозяин Зимы влил в него свою энергию, поделился ею. Так появился Снег. Мой брат всегда был пустым и безэмоциональным, он едва ли мог служить компанией. Но отец не забрал энергию, не убил его, а дал волю. Знаешь почему?

Севара фыркнула и повела плечом.

– Потому что детей не выбирают. Он назвал его своим ребенком и все это время заботился о нем как о собственном сыне. Он вытащил меня из ледяной воды, потому что его попросила Морозная ведьма. Он не хотел нести ей мертвое тело сына, потому и воскресил меня… Думаю, он сразу понял, что ведьма не примет меня, и взял ответственность еще и за меня, назвав сыном. И я ему благодарен. Если бы не он, я был бы мертв. А так… Пусть я не помню большую часть прежней жизни, но я создал множество воспоминаний о новой. И Снег, я это знаю, благодарен за дарованный ему шанс.