Текст книги "Любимая заноза ректора. Огненный турнир (СИ)"

Автор книги: Ирэн Блейкстар

сообщить о нарушении

Текущая страница: 26 (всего у книги 44 страниц)

Глава 94

Кира

Я смотрела на красивый золотой браслет, похожий на тончайшее кружево, как на ядовитую змею. Интуиция вопила, что это не простое украшение, и что правда мне о нем не понравится.

Ну вот что это такое?

Я открывала и закрывала рот, не в состоянии произнести ни слова.

– И как это понимать, лорд Индарэш? – рассвирепел Скай.

– Как защиту для моей шиэрр, – слишком невинным голосом произнес Селестин, а я окончательно уверилась, что с браслетом не все чисто.

Нахмурившись, я подняла руку, посмотрела в сапфировые глаза и потребовала:

– Поясните ваш поступок, лорд Индарэш. Что это такое?

Селестин самодовольно ухмыльнулся. Он демонстративно сложил руки на груди и молча уставился на меня.

На такое открытое пренебрежение я разозлилась. Во мне так полыхнуло от ярости, что с рук посыпались искры.

Поднялась и только хотела закатить скандал, высказав всё, что я думаю об этом самодовольном гаде, как услышала:

– Это, Кирьяна, помолвочный браслет герцога Эргонского, – скрипнув зубами, процедил Эмиль.

– Что?.. – подвисла я, услышав очередное герцогское имя. – Какого герцога Эргонского? Не знаю я такого гер… – начала говорить и замолкла.

Шокированная догадкой, повернулась к Селестину и посмотрела на него в упор. Несмотря на его упорное молчание, я все поняла по блеску сапфировых глаз.

– Я не давала своего согласия, – прошипела, испепеляя Селестина взглядом.

– Давала, – ухмыльнулся он.

– Когда?

– Ты протянула мне руку, когда я попросил.

– Ты не просил! Ты требовал!

– Не важно, – пожал он плечами. – Ты дала мне руку, а я надел браслет.

– Если бы я знала, для чего тебе нужна моя рука, то в жизни бы её не дала, – я полыхала от праведного гнева.

– Именно по этой причине не счел нужным тебя посвящать.

– Ты меня обманул! Сними немедленно! – потребовала, протягивая руку.

– Не хочу. Мне все нравится, – не скрывая счастливой улыбки, ответил Селестин, а у меня зачесались руки его стукнуть. – Ты моя, Кирьяна.

– Нет! Я не давала согласия! Но ты, как всегда, решил за меня. – гневно выкрикнула, с остервенением пытаясь сорвать с себя браслет. – Ты меня обманул, Селестин, а я такого не прощаю. Немедленно сними браслет, я не желаю его носить! Не желаю становиться твоей невестой! И я никогда, слышишь, никогда не выйду за тебя замуж!

Селестин дернулся, как от пощёчины. Он на мгновение замер. А потом его глаза вспыхнули жутким пламенем и потухли. Взгляд Селестина словно заморозился, а сам лорд, кажется, превратился в каменную статую.

Я пожалела о сказанном мгновенно. Селестин изменился на глазах, стал чужим, холодным и недосягаемым.

Как же мне хотелось повернуть время назад и зажать собственный рот руками, чтобы не говорить те ужасные слова. Открыла рот, чтобы извиниться, но не успела.

Лорд Индарэш посмотрел сквозь меня и отстраненно произнес:

– Адептка Астон, если не желаете вскрыть себе вены в моем кабинете, то прекратите срывать браслет, – сказал лорд и его холодный, безэмоциональный тон причинил мне почти физическую боль. – Браслет я пока не буду снимать. Этот семейный артефакт имеет много полезных свойств. Рекомендую изучить на досуге. Секция артефакторика, третья полка снизу, книга «Древние и наследственные артефакты великих семей».

Мне захотелось плакать. Я до боли закусила губу, всматривалась в лицо Селестина, но больше его здесь не видела. Там была лишь застывшая, холодная маска. Передо мной стоял надменный аристократ, закованный в ледяную броню безразличия.

– Что касается вашего очередного уникального дара, адептка Астон, – продолжил говорить лорд Индарэш, – я подумаю, как вам помочь. Теперь ступайте. Вам нужно отдохнуть. У вас с завтрашнего дня начинается насыщенная программа обучения, – лорд отвернулся к окну, а я взглянула на его напряженную спину с широкими плечами.

Кивнула, хотя Селестин и не мог меня видеть. Растерянно озираясь, пошла на выход, почти не замечая дороги из-за слез. На молчаливых парней специально не смотрела, но спиной чувствовала их взгляды. И мне показалось, что они меня осуждали. Даже Скай не одобрил мою выходку. От этого на душе стало еще горше.

Дрожащими пальцами потянулась к ручке и медленно открыла дверь. Я до последнего ждала, что меня окликнут, позовут обратно…

Не позвали.

Слезы предательски сорвались с ресниц и потекли по щекам.

Индарэш Селестин аш Драгон, герцог Эргонский

За понурой Кирьяной закрылась дверь, а ему казалось, что он перестал существовать.

«Я никогда, слышишь, никогда не выйду за тебя замуж!» – от слов той, кого он любил больше собственной жизни Селестину хотелось сдохнуть. В груди, в области сердца зияла черная дыра. Он чувствовал, что его сердце больше не бьется, оно разбилось на тысячи острых осколков, оставляя после себя нестерпимую боль, пронзающую тело ледяными иглами.

Внутри полыхал костер – коктейль из противоречивых чувств: обиды, злости, отчаяния, уязвленного самолюбия и печали. Все же когда твоя единственная и любимая женщина, без которой ты не видишь смысл существовать, прилюдно отвергает тебя – это больно. И больно вдвойне, когда понимаешь, что сам поспособствовал такой реакции.

Не выдержав, Селестин со всего маха засадил кулаком в стену. Руку тут же прострелила боль. Размахнувшись, он ударил еще и ещё, с наслаждением упиваясь собственной болью.

Но это не шло ни в какое сравнение с тем отчаянием, какое испытывал его дракон. Зверь рвался наружу. Он требовал от своей человеческой формы дать ему его шиэрри. Но Селестин не мог. Потому дракон прожигал его изнутри, приказывая выпустить, чтобы мчаться за своей парой и на брюхе вымаливать прощение.

– Лорд Индарэш, – вырвал его из собственных мыслей принц Скай, – мы можем идти?

Селестин слышал в голосе ледяного демона сочувствие, а когда обернулся, то увидел его и в глазах.

Меньше всего он нуждался в жалости от соперников.

Скрипнув зубами и с трудом сдержавшись, чтобы не нагрубить, Селестин направился к столу:

– Господа, нам нужно заключить клятву.

Он открывал полку за полкой, но не находил желаемое. Нужное нашлось на самой нижней полке – ритуальный стилет.

– Все помнят слова ритуальной клятвы?

– Да, – произнес принц Скай.

– Отлично.

Быстрый порез, и на ладоне проступила кровь, заливая руку. Селестин передал ритуальный нож принцу Скай, а тот, сделав надрез вручил оружие герцогу.

– Я, Индарэш Селестин аш Драгон Герцог Эргонский, клянусь хранить секрет о хрон-магии и ни жестом, ни мыслью, ни случайно, ни намеренно не выдать его.

Селестин говорил слова, а принц и герцог повторяли. Кровь струйками тянулась вверх и сплеталась в единый жгут. На последних словах полыхнула вспышка магии, и кровавые струи рассыпались, оседая на коже и мгновенно впитываясь. Клятва принята мирозданием и будет нерушима.

– Отлично, господа. Вы свободны, – произнес лорд Индарэш и отвернулся к окну.

Он слышал, как закрылась входная дверь и, сгорбившись, оперся на подоконник. В душе был полный раздрай.

Постояв несколько минут, Селестин направился к незаметному шкафу в углу, открыл дверцу шкафа, достал стакан и закупоренную бутылку гномьего первача.

Настроение такое, что ему нужно или подраться, или напиться, иначе его просто разорвет от собственных эмоций.

Глава 95

Кира

– Мисс Кирьяна, у вас все хорошо? – как сквозь вату я услышала участливый голос Вацлава.

– Да, господин Вацлав, у меня все нормально, – ответила и не узнала собственный голос.

– Ладно, мисс, – хмыкнул Вацлав и протянул мне несколько скрепленных листов. – Держите.

– Что это?

– Ваше новое расписание, – пояснил секретарь и напомнил: – Распоряжение лорда ректора.

– Да, да, я помню, – поспешно кивнула, чувствуя, как слезы снова наворачивались на глаза.

Я забрала листы, не глядя засунула их в сумку и, скомкано попрощавшись, сбежала из ректората. На душе паршиво, и я с трудом сдержала желание не разреветься. Хотелось скрыться и никого не видеть.

Боковыми, нелюдимыми дорожками добралась до общежития, тенью проскочила многолюдный холл и понеслась к себе в комнату. Мне повезло, что я никого не встретила.

Вошла в темное помещение и, не включая свет, раздеваясь прошла внутрь и залезла в постель. Подтянула колени к груди, обняла их и, не удержавшись, начала реветь. Все тело ломило, словно при простуде гриппом, а еще появилась ноющая боль в животе.

«Где я так отравилась?» – подумала, давясь слезами жалости к себе.

А еще мне жалко Селестина. Лорд не заслужил того унижения, что я ему сегодня устроила. Он гордый мужчина и не простит мне такого публичного унижения, как отказ выйти за него замуж.

Да ни один мужчина не простит женщине такой категоричный отказ!

Снова всхлипнула и уже не заревела, а завыла в подушку, накрывшись с головой, захлебываясь собственными рыданиями. Сквозь подушку я слышала, что кто-то стучал в мою комнату. Но не ответила, а лишь больше зарылась в толстое одеяло.

Не хочу ни с кем говорить. И видеть никого не хочу.

В сложившейся ситуации скверное было то, что я, кажется, действительно влюбилась в Селестина. Но самое ужасное заключалось в том, что я не видела себя долго и счастливо рядом с лордом. Мы были слишком разные и не подходили друг другу.

Ну какая нас может ожидать совместная жизнь? Полная боли и взаимного разочарования?

Зачем тогда сходиться, если все предрешено на неминуемый конец и расставание? Правильно – незачем!

Я прекрасно помнила, как мой отец сбежал от нас с матерью, когда влюбился в ту, ради которой готов был идти на край света. И ни дочь, ни жена ему были не нужны. Ведь он женился на маме вынуждено, она от него залетела, а в те времена такое нельзя было спустить на тормозах. Результатом их совместной ошибки стала спившаяся мама и я, ставшая из-за этого изгоем среди сверстников в подростковом возрасте.

Следующим важным мужчиной в моей жизни стал мой будущий муж Сергей. Я когда-то искренне считала, что мы с ним предназначены друг для друга и вместе навсегда.

Сергей добивался меня с первого курса универа. Хотя за харизматичным, обаятельным капитаном студенческой бейсбольной команды, бегали все девчонки. А он никого кроме меня не видел. Сергей ухаживал красиво, дарил конфеты и цветы, читал стихи, даже песни пытался петь. Вот на песнях, спустя два года его осады, я и сдалась. Сергей настолько жутко фальшивил, что я не выдержала этой музыкальной пытки. Он согласился больше не петь лишь в обмен на свидания. Незаметно, но мой будущий муж окончательно меня покорил, сделав в итоге Соболевой.

А дальше было как в сказке. Но не волшебно с розовыми пони, а когда читаешь «конец сказки» и смысл написанного доходит с опозданием.

Любовь Сергея оказалось недолговечной. Он успокоился, уверился в окончательной победе надо мной и в том, что я пройденный этап и никуда не денусь. По-другому я не могу объяснить то, что он мне изменил с моей же лучшей подругой спустя год брака.

И вот как мне после этого верить мужчинам? Они клянутся в вечной любви, носят на руках, но стоит лишь заполучить желанную добычу, то ставят трофей на полочку и идут покорять новые вершины. Знаю. Плавали.

Так хочу ли я серьезных отношений с человеком, с которым нахожусь в разных «весовых» категориях? Уверена, стоит Селестину меня заполучить и он потеряет ко мне всякий интерес. И сделает это даже быстрее, чем мой бывший.

Новая волна обиды вызвала очередной поток слез.

Есть же теория, что если девочка не видела правильную модель семьи, то и свою не сможет построить. Я тому доказательство. Папа ушел от мамы к другой, и от меня ушел муж к другой.

А ведь Сергей и одной десятой не был лордом Инрадэш. Лорду и уходить не нужно. Ему достаточно просто быть, чтобы на него охотились женщины. Так зачем ему нужна я? Для галочки? Ведь я способна лишь привлекать мужчин как ценный трофей, а стоит меня заполучить и приз уже не нужен.

Но хуже всего было то, что у меня рядом с Селестином перехватывало дыхание, а сердце то замирало, то колотилось так, что казалось выскочит из груди. Этот мужчина завладел моими мыслями, чувствами и сердцем, поселившись в нем и правя там безраздельно. И когда он ко мне охладеет, а он охладеет, я просто умру. Не смогу жить без него.

Почему я была убеждена в том, что у Селестина ко мне не серьёзные намерения, я не знала. На тихий голосок сознания, что все может быть по другому, я просто не обращала внимания. Верила, что будет именно так трагично, как мне виделось, потому с наслаждением ревела, попеременно жалея то себя, то Селестина, то нас обоих.

Нарыдавшись до икоты, я так и заснула с горестной мыслью о потерянной любви.

Ночью мне стало еще хуже. Проснулась от жуткой, выворачивающей наизнанку боли внизу живота и с полным пониманием – это не отравление.

Глава 96

Кира

Когда я только появилась в этом мире, то занятая адаптацией в нем, я не сразу вспомнила про женские дни. Вернее, правильно сказать, они не сразу о себе напомнили. Благо, когда это случилось, я уже была знакома с Беллис и именно к ней в тот первый раз и помчалась за помощью. Конечно, гигиенические штучки этого мира не чета нашим земным, но хоть не полное их отсутствие.

Тот раз на фоне разных событий прошел незаметно, а в последствии я вообще забыла про эти самые дни, занятая учебой по самую макушку. Из головы как-то вылетело, что тело у меня молоденькой девушки с не устоявшимся циклом, а на фоне стресса и больших физических нагрузок он мог сбиться еще больше. За свою беспечность я теперь и платила.

От сильной боли перед глазами все плыло, а тело покрыла испарина. Не без труда я сходила в душ, надеясь, что в теплой воде отпустит, но легче не стало. Еще и опухшее лицо после затяжной истерики испортило и без того паршивое настроение. И ведь эти следы быстро не пройдут, а это значит, что их все увидят. От расстройства захотелось взвыть.

Часы на прикроватной тумбе показывали полпятого утра. Сна ни в одном глазу, еще и живот болит, потому даже за учебники не сядешь. Подумав и немного повздыхав, я решила сходить в целительский корпус за обезболивающим зельем. Благо, что в корпусе постоянно кто-то дежурил.

Идти по тихому полутемному общежитию было непривычно. Но в здании хоть были светильники, а вот в парке их вообще не было. Потому хождение по темным аллеям академии вызывало беспокойство на грани страха. Мне все время казалось, что за каждым темным кустом притаился монстр и внимательно следит за мной. Стоит только отвернуться, как он выпрыгнет и ударит меня. Наверное, именно потому до стоявшего в отдалении целительского корпуса я добралась так быстро.

Мне повезло. У целителей в ночную смену сегодня дежурила миссис Алана.

– Кирьяна, что случилось? – встревоженно спросила целительница, стоило мне протиснуться в её кабинет.

– Мне бы лекарство… Вернее, обезболивающее зелье, – тут же исправилась я.

– Для чего? – тут же нахмурилась миссис Алана.

Пришлось, смущаясь и краснея, объяснять причину, по которой мне нужно зелье. Целительница послушала и быстро выдала мне несколько пузырьков, чтобы и на будущее хватило.

Поблагодарив миссис Алану, я направилась на выход, но у выхода меня настиг тихий голос целительницы.

– Это хорошо, Кирьяна, что у тебя пошли лунные дни.

– Почему? – обернулась и удивленно спросила.

– Не думаю, что тебе сейчас нужны дети, Кирьяна. Тебе учиться нужно.

От сказанного миссис Аланой меня прошиб холодный пот. Осознание собственной беспечности и того, что могло бы случиться, накрыло подобно цунами. Руки задрожали, а во всем теле появилась слабость. Я с трудом удержалась на ногах.

Но моего испуга целительница не заметила. Она уже вернулась в роль врача.

– Я выдам тебе освобождение на пару дней от физических нагрузок, – сообщила миссис Алана и уткнулась в бумаги, показывая мне, что прием окончен.

Сообщение о том, что я могла залететь от связи с Селестином поверг меня в такой шок, что темнота аллей и мнимые монстры меня больше не пугали. Такой несерьезности я от себя не ожидала. Как я могла забыть, что нахожусь в другом мире, и тут нет привычных для меня средств контрацепции.

Отрезвление неожиданно успокоило мои метания, и вчерашняя истерика показалась мне глупой. Хотя теперь понятно, почему мои гормоны сказали, устроив мне эмоциональные американские горки.

Когда я вернулась в общежитие, то чувствовала себя нормально. Зелье подействовало, и живот больше не болел, потому я решила позаниматься. Первым делом достала расписание и принялась изучать внесенные изменения, и чем больше я читала, тем больше офигевала.

– Да они с ума сошли⁈

Откинулась на спинку стула и уставилась на расписание, словно от моего взгляда могло что-то измениться в написанном. Покачав головой, я придвинула листы и вновь вчиталась в содержимое.

'Персональное расписание адептки Кирьяны Астон.

Цель: К началу турнира достичь уровня адептов второго года обучения.

Расписание с понедельника по пятницу:

7:20 – Утренняя спортивная разминка. Водные процедуры.

8:10 – Завтрак.

8:30–11:45 – Пары по расписанию учебной группы.

11:45–12:30 – Обед.

12:30–14:00 – Индивидуальные занятия по огненной магии.

14:15–15:45 – Индивидуальные занятия по медитации и раскачке магического резерва.

16:00–19:00 – Тренировки по программе турнира.

19:00–19:30 – Ужин.

19:30–21:00 – Индивидуальные занятия. (Куратор лорд ректор).

Расписание на субботу:

9:00–16:00 – Тренировки по программе турнира'.

Я прочитала. Потом перечитала еще раз, но написанное не изменилось. Хотелось задать составителю этой программы резонный вопрос: «А когда мне домашнее задание делать? И вообще, сон для участников турнира вообще не полагается? Он для слабаков?»

Но хуже всего было то, что про работу действительно придется забыть. Я элементарно не буду успевать еще и к Йергайю и от этого становилось очень грустно. По орку я очень скучала, из-за занятости мы почти с ним не виделись. А теперь вообще видеться не будем.

Снова посмотрела на расписание, пробегая по нему глазами, пока не споткнулась на пункте: «Индивидуальные занятия. (Куратор лорд ректор)». От мысли, что я буду заниматься с Селестином индивидуально, ладони вспотели, пальцы на ногах подогнулись, а сердце радостно забилось в груди.

– Зря радуешься, Кира, после твоей вчерашней выходки, Селестин откажется учить тебя, – осадила я саму себя. – И будет прав. Кто же так унижает таких мужиков?

Вздохнула и стала складывать учебники. Пора было отправляться в столовую, раз от утренних пробежек меня освободили.

Собранная, я уже спустилась к двери, когда в неё настойчиво и громко постучали.

Глава 97

Кира

Гостей я не ждала. Потому удивилась, кого там принесло так рано.

На пороге стоял взъерошенный Эмиль, в его руках была объемная коробка. Когда я открыла дверь, он повернулся ко мне и с улыбкой сообщил, протягивая коробку:

– Кирьяна, это тебе.

– Что это? – опешила я, не спеша брать предмет.

– Подарок. Позволишь войти?

– Эм… Ну да, входи. Я вообще-то в столовую шла. Но, – я глянула на настенные часы, что показывали без десяти восемь, – время еще есть.

– Вместе пойдем, – безапелляционно заявил герцог, заходя ко мне. – Куда это поставить?

– Эмиль, так что это такое? – меня разбирало любопытство, но и настороженность не отпускала.

– Посмотри сама.

Не дождавшись от меня ответа, куда поставить коробку, герцог, переступая через две ступеньки, поднялся в мою комнату и водрузил коробку на банкетку в зоне прихожей. Снял крышку и отошел в сторону, приглашая меня подойти и посмотреть.

Помедлив, я стянула с плеча сумку, отложила её в сторону и подошла к коробке. Вначале посмотрела на Эмиля, он, сдерживая улыбку, наблюдал за мной. Вздохнув, я заглянула в коробку.

Я не поняла, что именно вижу. На дне коробки лежали куски ткани, а по центру возвышалась горка из кусочков материала. В углу, одна на другой, стояли две миски: пиала и блюдце. Герцог потянулся, извлек их из коробки и поставил на пол.

Не успела я удивиться и спросить, что это значит, как тканевая гора зашевелилась, и из неё показался сначала розовый нос на усатой серо-рыжей морде, и потом выглянули два глаза-бусинки.

– Кто это? – спросила шепотом, таращась на животное.

– Детеныш иглиса, – сообщил герцог и аккуратно взял животное на руки. – Я нашел его еще вчера, когда осматривал звериную тропу. Малыш, наверное, испугался рева магоциклов, потому и зарылся в листья, где я его отыскал. Он замерз и жалобно пищал, зовя родительницу.

Я с любопытством рассматривала небольшого зверька, который помещался на ладони Эмиля. Детеныш иглиса чем-то мне напоминал гибрид хомяка и ежа. Об этом намекали черно-белые иголки, что топорщились на спинке детеныша. Малыш выглядел непривычно, но умильно.

– Так может, вернуть его маме? Она, наверное, волнуется, – предложила, аккуратно проводя на иголкам, они, на удивление, оказались мягкими.

– Не выйдет, – вздохнул герцог. – Мы так и не нашли место, куда убежала стая иглисов. А малыш без заботы погибнет. Да даже если мы и найдем стаю иглисов, они не примут детеныша обратно.

– Почему?

– Детёныш для них уже потерян. Эти звери живут очень сплоченной стаей и своих определяют по запаху. А у малыша за длительное время запах уже выветрился, поэтому он для них чужой. Его могут даже убить.

Мне стало так жаль кроху, что по нашей вине лишился родителей. Я всхлипнула, а на глаза набежали слезы.

– Эй, Кирьяна, ну чего ты плачешь? – приобнял меня за плечи герцог, удерживая зверька на другой руке.

– Мне его жалко, – кивнула на детеныша. – Он из-за нас маму потерял. Как ему теперь выжить?

– Ну, пусть у тебя живет, – неожиданно предложил герцог. – О детеныше нужно заботиться, а у тебя тут малышу будет комфортно.

– Но… Мне не разрешат держать питомца в комнате. Это же… запрещено, – неуверенно сказала, косясь на зверька.

– Иглисы неприхотливы в содержании, кроме того, они очень чистоплотные, – начал нахваливать подарок Эмиль, бесцеремонно сунув детеныша мне в руки. – Кстати, когда зверек подрастет, то станет тебе хорошим охранником.

– Но… я же ничего не знаю, как за ним ухаживать, – растерялась, смотря в черные глазки-бусинки.

– Я тебе все расскажу. Ну что, берешь на попечение?

– Ну… – пожала я плечами.

– Вот и отлично, – довольно хлопнул в ладоши герцог. Зверёк от громкого звука сжался в шарик, выставив иголочки. – Пересаживай мелочь обратно в домик и пошли завтракать.

– А малыш? Его же кормить нужно, напоить… Чем они питаются?

– Я с утра уже все это сделал. Он теперь сутки спать будет. За это время мы все организуем и оборудуем для этой мелочи.

– Как скажешь, – согласилась я, аккуратно поместив зверька обратно в коробку.

Стоило малышу оказаться в привычном гнезде из кусков ткани, как он тут же в них зарылся, как в норку, и затих. Герцог закрыл коробку крышкой и поставил емкость на напольный коврик.

– Иглисы боятся холода. Пусть пока так поспит, – пояснил свой поступок Эмиль.

– Так может, поставить его на банкетке?

– Не нужно. Он может проснуться и начать бегать по коробке. Еще перевернет. Пусть так стоит.

Герцог подхватил мою сумку, закинул её на плечо и направился по лестнице вниз из моей комнаты.

– Кир, пошли уже завтракать, я голоден как оборотень.

– Эмиль, а чем мне кормить этого кроху?

Бросилась я вслед за герцогом, на автомате закрыв собственную комнату на замок и навесив защитную охранку.

– Такому маленькому нужно молоко. А еще фрукты и овощи, их сейчас много. Можно купить впрок.

– Где я их хранить буду? – опешила я.

– У орка своего на складе пристроишь, – отмахнулся герцог. – Кстати, сейчас сезон, и можно купить орехи и семечки. Их у себя в комнате сможешь хранить.

– Эмиль, откуда ты столько знаешь об иглисах? – удивилась я осведомленности герцога.

– У меня в детстве был иглис.

Мы шли по общежитию провожаемые шепотками и изумленными взглядами. Внизу холла общежития с самыми несчастными лицами в окружении расфуфыренных девиц нас дожидались ледяные демоны.

– Ну наконец-то, – проворчал Скай. – Кертерский, тебя только за смертью посылать.

– Ледяной, твое состояние моим появлением не лечится, – не остался в долгу Эмиль.

Герцог чуть замедлил шаг, давая возможность присоединиться к нам демонам.

– Рамиль, ты заболел? – переполошилась я, услышав последнюю фразу.

– Все хорошо, Огонек, – поморщился Скай, хватаясь за голову, словно она у него сильно раскалывалась. – Скоро все пройдет.

– Может к целителям?

Эмиль промолчал, лишь демонстративно громко хмыкнув. Я же с беспокойством всматривалась в помятое серо-зеленое лицо моего демона, в его красные воспаленные глаза.

– Кирьяна, не волнуйся так, – включился в разговор Инис, косясь на своего господина. – У принца просто похмелье.

– В смысле? – опешила я от услышанного. – В академии нельзя пить. Если Селес… Если лорд ректор узнает, то он минимум влепит тебе предупреждение.

– Он и так знает, – буркнул Скай.

– Что⁈

– Кирьяна, огонёчек, не кричи так, – морщась от боли, взмолился Скай. При этом выглядел принц таким несчастным, что мне вмиг расхотелось его отчитывать.

– Пьянь, – покачала я головой. – Пошли в столовую, будем лечить тебя.

В столовую мы добрались быстро, не смотря на то, что Скай шел медленно и с таким несчастным видом, что даже Эмилю было совестно ускоряться.

В столовой адептов пока было не много. От запаха еды Скай натурально позеленел и ретировался за наш стол, предварительно выдавив из себя:

– Я не хочу есть. Воды мне принесите.

– Кошмар, – покачала я головой, повернулась к стеллажам с едой и стала придирчиво их осматривать. – Значит, так, берем вот это.

На поднос к Инису, а когда тот заполнился, то уже к Вьюжину, быстро перекочевали: тонкие блинчики и пышные оладушки с ягодным джемом, маленькие румяные булочки, маслёнка, сырная нарезка, креманки с яблочным и грушевым повидлом. Подумав немного, я еще взяла порцию охотничьих колбасок в омлете с зеленью.

– Кирьяна, а тебе плохо не станет? – обеспокоился Вьюжин, осматривая два подноса наполненных едой.

– Это все для Рамиля, – ответила я, высматривая среди персонала столовой тетю Алуаш, а, увидев пухлую женщину, бросила блондинам. – Отнесите принцу и скажите, что я сейчас принесу лекарство.

Не оглядываясь на ледяных, я рванула к Алуаш, крикнув, когда тетушка решила скрыться на кухне:

– Тетя Алуаш, подождите!

– Ой! Кирьюша, деточка, – расплылась в улыбке женщина и тут же покачала головой. – Совсем ты похудела. Одни кости! Как душа в теле держится? – всплеснула она пухлыми руками.

– Тетя Алуаш, а у вас есть рассол?

– Какой именно, деточка?

– Ну… – начала я припоминать земное народное средство от похмелья. – Лучше всего капустный. Но можно и огуречный.

– Сейчас гляну, – зорко на меня посмотрела женщина. – А тебе Кирьюша, за какой надобностью? Неужто, ты понесла?

– Что?.. – опешила я, а потом, сообразив, покраснела и замотала головой. – А… Нет! Это не мне. Это нужно другу моему.

– Ну хорошо. Сейчас принесу, – помолчав, согласилась мне выдать рассол женщина.

Она скрылась на кухне, но уже через пару минут вернулась с небольшим графином, в котором плескалась мутная, бело-желтая жидкость.

– Спасибо, тетя Алуаш, – искренне поблагодарила я женщину и, схватив графин, рванула к нашему столу.

За столом уже обнаружились Кьен и Натан. Скай так и сидел с несчастным видом, обхватив голову руками. Когда я подходила к столу, то успела услышать, как Кьен отчитывает ледяного демона:

– Будет тебе наука, Скай. Додумался, с кем пить. Да Индарэш роту гвардейцев перепить может, а ты… – заслышав мои шаги, Кьен замолчал.

Я подошла, поздоровалась со всеми и водрузила перед принцем Скай графин.

– Давай, пей – это лекарство. Потом поешь хорошо, и придешь в норму.

– Я не могу, – сквозь зубы выдавил посеревший Скай.

– Начни с рассола, – придвинула я к принцу лекарство.

– Да, Скай, пей и приходи в себя, – начал подначивать ледяного демона Кьен. – У нас сейчас пара у лорда ректора, и я гарантирую, Индарэш нам устроит головомойку.

Кьен еще что-то говорил, но я его уже не слушала. Главное, я услышала.

Сердце колотилось, руки вспотели, а в голове билась мысль:

«Я увижу Селестина! Я его увижу!»