Текст книги "Фауст. Страдания юного Вертера"

Автор книги: Иоганн Вольфганг фон Гёте

Появляются четыре седые женщины.

Первая

 
Зовусь я Пороком.
 

Вторая

 
Зовусь я Грехом.
 

Третья

 
Зовусь я Заботой.
 

Четвертая

 
Зовусь я Нуждой.
 

Порок, Грех и Нужда

 
Здесь заперты двери, нельзя нам войти:
К богатому, сестры, нам нету пути.
 

Порок

 
Там тенью я стану.
 

Грех

 
Исчезну там я.
 

Нужда

 
Богач избалован –  отвергнет меня.
 

Забота

 
Из вас, мои сестры, никто не пройдет,
Забота ж –  в замочную щель проскользнет.
 

(Забота исчезает.)

Порок

 
Вы, сестры седые, идите за мной.
 

Грех

 
Везде я с тобою пойду стороной.
 

Нужда

 
Везде за тобою Нужда по пятам.
 

Порок, Грех и Нужда

 
Проносятся тучи по тверди широкой –
Смотрите, смотрите! Далеко, далеко
Не брат ли –  не Смерть ли виднеется там?
 

(Уходят.)

Фауст

(во дворце)

 
Пришли четыре, только три ушли!
О чем беседу здесь они вели?
«Нужда!» – вдали печально раздалось,
И слово «смерть», как эхо, донеслось.
Глуха их речь, волшебна их семья…
Не вырвался еще на волю я!
О, если бы мне магию прогнать,
Забыть все заклинанья, чар не знать,
Лицом к лицу с природой стать! Тогда
Быть человеком стоило б труда!
И я им был, пока, во тьме бродя,
Себя и мир не проклял дерзко я!
Теперь весь воздух чарами кишит,
И этих чар никто не избежит.
Пусть светел и разумен ясный день,
Но в сети снов нас ловит ночи тень;
Пусть весело с прогулки я иду, –
Вдруг ворон каркнет. Что же? На беду.
Так суеверье царствует везде:
То –  к горю, это –  к счастью, то –  к беде.
И вот стоишь один, страшась всего…
Дверь скрипнула… Но нет здесь никого…
 

(Взволнованно.)

 
Здесь кто-то есть?
 

Забота

 
Ответ естествен –  есть.
 

Фауст

 
Но кто же ты?
 

Забота

 
Я пред тобою, здесь.
 

Фауст

 
Прочь! Удались!
 

Забота

 
Я кстати здесь, – зачем?
 

Фауст

(сперва гневно, потом, успокоившись, про себя)

 
Не заклинай! Сдержись! Останься нем!
 

Забота

 
Пусть меня не слышит ухо, –
Громок зов мой в недрах духа;
В разных образах встает
Мой суровый, властный гнет;
На морях, на суше –  всюду
Страшным спутником я буду.
Хоть не ищут никогда,
Но найдут меня всегда,
И клянут меня и вместе
Ублажают словом лести.
Ты никогда не знал заботы?
 

Фауст

 
Я
 
 
Чрез мир промчался быстро, несдержимо,
Все наслажденья на лету ловя.
Чем недоволен был –  пускал я мимо,
Что ускользало –  то я не держал.
Я лишь желал, желанья совершал
И вновь желал. И так я пробежал
 
 
Всю жизнь –  сперва неукротимо, шумно,
Теперь живу обдуманно, разумно.
Достаточно познал я этот свет,
А в мир другой для нас дороги нет.
Слепец, кто гордо носится с мечтами,
Кто ищет равных нам за облаками!
Стань твердо здесь –  и вкруг следи за всем:
Для мудрого и этот мир не нем.
Что пользы в вечность воспарять мечтою!
Что знаем мы, то можно взять рукою.
И так мудрец весь век свой проведет.
Грозитесь, духи! Он себе пойдет,
Пойдет вперед, средь счастья и мученья,
Не проводя в довольстве ни мгновенья!
 

Забота

 
Раз кого я посетила,
В мире все тому не мило;
Тьмой душа его объята:
Ни восхода, ни заката!
Пусть его все чувства мощны –
В сердце мрак царит полнощный;
Пусть богатство он имеет –
Им на деле не владеет;
В счастье, в горе он страдает,
В изобильи –  голодает;
Ждет ли радость, скорбь ли точит –
Все охотно он отсрочит;
Все в грядущем полагая,
Он лишь ждет, не достигая.
 

Фауст

 
Довольно! Не поймаешь ты меня!
Напрасно вздор свой ты твердишь мне злобно.
Прочь! Причитаний этих болтовня
Умнейшего с ума свести способна.
 

Забота

 
В путь идти ль? Стремиться ль смело?
Нет решимости для дела! Он пошел, но по дороге
 
 
Замедляет шаг в тревоге;
Тщетно бьется он, как в сети,
Видит все в превратном свете,
Сам себя отягощая
И другим лишь жить мешая.
Так, ни жив ни мертв, тревожно,
Задыхаясь безнадежно,
Он терзается без меры,
Без отчаянья и веры.
Беспрестанным раздраженьем,
Этой вялостью унылой,
Этим тягостным круженьем
И потребностью постылой,
Полусном, душе усталой
Отводящим отдых малый, –
Вечно к месту он прикован
И для ада уготован.
 

Фауст

 
Злосчастные виденья! Для людей
Изобрели вы тысячи терзаний,
И даже ряд простых, обычных дней
Вы превратили в лабиринт страданий.
От демонов труднее нам всего
Отделаться! Крепка их цепь, конечно,
Но, грозно-низкая Забота, твоего
Могущества я не признаю вечно!
 

Забота

 
Так испытай его теперь, в тот миг,
Когда тебя с проклятьем я покину!
Всю жизнь вы, люди, слепы: ну, старик,
И ты слепым встречай кончину!
 

(Дует на него.)

Фауст

(ослепленный)

 
Вокруг меня весь мир покрылся тьмою,
Но там, внутри, тем ярче свет горит;
 

 
Спешу свершить задуманное мною:
Одно владыки слово все творит!
Вставайте, слуги! Все трудолюбиво
Мой смелый план исполнить пусть спешат!
Орудий больше, заступов, лопат!
Что я наметил, пусть свершится живо!
Порядок строгий, неустанный труд –
Себе награду славную найдут;
Великое свершится, – лишь бы смело
Рук тысячью одна душа владела!
 

Факелы.

Мефистофель

(в качестве смотрителя, впереди)

 
Сюда, сюда! Смелей, дружней,
Дрожащие лемуры,
Из жил, и связок, и костей
Сплетенные фигуры!
 

Лемуры

(хором)

 
Везде, всегда мы за тобой!
Велишь ты, без сомненья,
Расширить новою страной
Господские владенья?
С собой мы колья принесли
И цепь для меры с нами.
Что делать нам? Зачем мы шли –
О том забыли сами.
 

Мефистофель

 
Несложен будет труд на этот раз!
Себя самих за меру вы примите:
Пусть ляжет тот, кто всех длинней из вас,
А остальные –  дерн вокруг снимите
И, как отцам все делают своим,
В земле квадратик выройте под ним.
В дом тесный из дворца! Такою
Всегда кончают люди чепухою.
 

Лемуры

(роя, поют с ужимками)

 
Когда я юн и пылок был,
Мне все казалось мило;
 
 
Где пир был, дым столбом ходил,
Туда меня манило.
Но старость злобная меня
Клюкой своей хватила, –
И вдруг о гроб споткнулся я.
Откуда ты, могила?
 

Фауст

(выходя из дворца ощупью, у дверных косяков)

 
Как звон лопат ласкает ухо мне!
Здесь вся толпа мой замысл исполняет:
Она кладет предел морской волне,
С самой собою землю примиряет,
Грань строгую для моря создает.
 

Мефистофель

(в сторону)

 
Лишь нам на пользу все пойдет!
Напрасны здесь и мол и дюна:
Ты сам готовишь для Нептуна,
Морского черта, славный пир!
Как ни трудись –  плоды плохие!
Ведь с нами заодно стихии.
Уничтоженья ждет весь мир.
 

Фауст

 
Смотритель!
 

Мефистофель

 
Здесь!
 

Фауст

 
Громаду за громадой
 
 
Рабочих здесь нагромождай;
Приманкой действуй, платой и наградой,
И поощряй и принуждай!
И каждый день являйся с донесеньем,
Насколько ров подвинут исполненьем.
 

Мефистофель

(вполголоса)

 
А мне доносят, что не ров,
А гроб скорей тебе готов.
 

Фауст

 
До гор болото, воздух заражая,
Стоит, весь труд испортить угрожая.
Прочь отвести гнилой воды застой –
Вот высший и последний подвиг мой!
Я целый край создам обширный, новый,
И пусть мильоны здесь людей живут,
Всю жизнь в виду опасности суровой,
Надеясь лишь на свой свободный труд.
Среди холмов, на плодоносном поле,
Стадам и людям будет здесь приволье;
Рай зацветет среди моих полян,
А там, вдали, пусть яростно клокочет
Морская хлябь, пускай плотину точит:
Исправят мигом каждый в ней изъян.
Я предан этой мысли! Жизни годы
Прошли недаром, ясен предо мной
Конечный вывод мудрости земной:
Лишь тот достоин жизни и свободы,
Кто каждый день за них идет на бой!
Всю жизнь в борьбе суровой, непрерывной
Дитя, и муж, и старец пусть ведет,
Чтоб я увидел в блеске силы дивной
Свободный край, свободный мой народ!
Тогда сказал бы я: мгновенье,
Прекрасно ты, продлись, постой!
И не смело б веков теченье
Следа, оставленного мной!
В предчувствии минуты дивной той
Я высший миг теперь вкушаю свой.
 

Фауст падает. Лемуры подхватывают его и кладут на землю.

Мефистофель

 
Нигде, ни в чем он счастьем не владел –
Влюблялся лишь в свое воображенье;
 

 
Последнее он удержать хотел,
Бедняк, пустое, жалкое мгновенье!
Но время –  царь; пришел последний миг,
Боровшийся так долго пал старик,
Часы стоят!
 

Хор

 
Стоят! Остановилась,
 
 
Упала стрелка их. Как мрак ночной,
Они молчат.
 

Мефистофель

 
Все кончено. Свершилось!
 

Хор

 
Прошло!
 

Мефистофель

 
Прошло? Вот глупый звук пустой!
 
 
Зачем прошло? Что, собственно, случилось?
Прошло и не было –  равны между собой!
Что предстоит всему творенью?
Все, все идет к уничтоженью!
Прошло, – что это значит? Все равно,
Как если б вовсе не было оно, –
Вертелось лишь в глазах, как будто было!
Нет, вечное Ничто одно мне мило!
 

Один из лемуров

 
Кто строил тесный дом такой
Могильною лопатой?
 

Лемуры

(хором)

 
Доволен будь, жилец немой,
Квартирой небогатой!
 

Один из лемуров

 
И пуст и мрачен зал стоит.
Где мебель вся пропала?
 

Лемуры

(хором)

 
Он брал при жизни все в кредит:
Кредиторов немало!
 

Мефистофель

 
Простерто тело, дух бежать готов;
Я покажу кровавую расписку…
Но много средств есть ныне и ходов,
У черта душу чтоб отнять без риску!
Путь старый –  труден, много там тревог,
На новом –  знать нас не хотят… Досада!
Что прежде я один исполнить мог,
На то теперь помощников мне надо.
Да, плохо нам! Во всем мы стеснены:
Обычай древний, право старины –
Все рушилось, утрачена опора!
С последним вздохом прежде вылетал
На волю дух; я –  цап-царап, хватал
Его, как мышь, и не было тут спора.
 
 
Теперь он ждет, не покидает он
Противное жилище, труп постылый,
Пока стихий враждующие силы
Его с позором не погонят вон.
И день и ночь гнетет меня тревога.
Где, как, когда? Вопросов гадких много.
И точно ли? Сомненье есть и в том!
Смерть старая уж не разит, как гром.
Глядишь на труп, но вид обманчив: снова
Недвижное задвигаться готово.
 

(Делает фантастические и заклинательные жесты команды.)

 
Удвойте шаг! Спешите, господа!
Рогов прямых, рогов кривых немало
У нас! Вы, черти старого закала,
Пасть адову несите мне сюда!
Пастей у ада, правда, много, много,
И жрут они по рангам, по чинам;
Но в будущем все это слишком строго
Распределять не нужно будет нам.
 

Слева раскрывается страшная адская пасть.

 
Клыки торчат; со свода истекает,
Ярясь бурливо, пламени поток;
А сзади город огненный сверкает
В пожаре вечном, страшен и высок.
Огонь со дна бьет до зубов; у края,
Подплыв, стремятся грешники уйти,
Но вновь их зев глотает, посылая
На страх и муки жаркого пути.
В углах там много страшного таится.
Каких страстей и ужасов там нет!
Пугайте грешных: все-таки им мнится,
Что эти страхи –  только ложь и бред.
 

(К толстым бесам с короткими прямыми рогами.)

 
Вы, плуты, краснощекие пузаны,
Взращенные на сере и огне,
 
 
С недвижной шеей толстые чурбаны,
Смотрите вниз: как фосфор, в глубине
 
 
Не светится ль душа? Добудьте мне
Ее одну, крылатую Психею!
Все остальное –  только червь дрянной!
Своей печатью я ее запечатлею
И в вихре огненном помчу ее с собой!
Вам, толстяки, теперь одна забота:
От низших сфер не отводите глаз;
Как знать: быть может, ей придет охота
Себе приюта там искать как раз!
В пупке ей любо жить: так наблюдайте
И чрез него ей выскользнуть не дайте,
 

(К худощавым бесам с длинными кривыми рогами.)

 
А вы, гиганты, рослые шуты,
Тамбур-мажоры, в воздух, вверх смотрите!
Расправьте руки, когти навострите,
Не дайте ей вспорхнуть до высоты.
Ей в старом доме жутко; нет сомнений,
Что к небесам взлететь желает гений.
 

Сверху сияние, с правой стороны.

Небесное воинство

 
Вестники рая,
Неба сыны,
Тихо слетая
С горней страны,
Прах оживляя,
Грех искупляя,
Радость дарим
Всем мы твореньям
Светлым пареньем,
Следом своим.
 

Мефистофель

 
Противных звуков сверху бормотанье
И ненавистный свет нисходит к нам;
Мальчишек и девчонок причитанье
По вкусу лишь святошам и ханжам!
Вы знаете, как гибель замышляли
Людскому роду мы в проклятый час:
 
 
Все злейшее, что мы осуществляли,
Ханжи, нашло сочувствие у вас!
Предательски подкрались, простофили!
Так обирали нас они не раз.
Оружьем нашим нас же проводили
Такие ж черти, под покровом ряс!
Здесь проиграть –  навеки стыд: у гроба
Держитесь крепко и смотрите в оба.
 

Хор ангелов

(рассыпая розы)

 
Розы блестящие,
Амбру струящие,
В небе парящие,
Животворящие,
Ветки крылатые,
Почки разжатые –
Все расцветай!
Вкруг изумрудной
Зеленью чудной,
Пурпуром красным,
Вешним днем ясным
В блеске достойном
Встань над покойным,
Радостный рай!
 

Мефистофель

(к бесам)

 
Что жметесь? Разве так в аду у нас
Ведут себя? Пусть сыплют розы кучей:
На место все, и слушать мой приказ!
Цветочками, как будто снежной тучей,
Хотят они засыпать ад кипучий.
Дохните лишь: засохнет все сейчас.
Ну, дуйте ж, поддувала! Будет, будет!
Один ваш чад поблекнуть все принудит.
Не так свирепо! Полно, будет с вас!
Довольно! Эк, как пасти растянули!
Вы чересчур усердно уж дохнули.
Ни в чем нет меры у моих ребят!
 
 
Цветы не только сохнут –  уж горят,
 
 
Летят и жгут нас силой ядовитой!
Сплотитесь, станьте крепкою защитой!
Слабеют черти! Весь их гнев остыл!
Проник в их сердце чуждый, нежный пыл!
 

Ангелы

(хор)

 
Цветы вы небесные.
Огни благовестные,
Любовь всюду шлете вы,
Блаженство даете вы,
Как сердце велит!
Глагол правды чистой
В лазури лучистой
Из уст вечной рати
И свет благодати
Повсюду разлит!
 

Мефистофель

 
Проклятье! Стыд! Болваны и канальи!
Мои все черти вверх ногами стали,
Летят мои уроды кувырком
И в ад кромешный шлепаются задом.
Купайтесь же в огне вы поделом, –
Я здесь стою, расставшись с этим стадом.
 

(Отбиваясь от летающих роз.)

 
Прочь, отвяжись, блудящий огонек!
Схвачу тебя –  ты грязи лишь комок!
Что вьешься вкруг? Ух, шею мне без меры
Жжет что-то, будто жар огня и серы!
 

Ангелы

(хор)

 
Чужого, несродного
Чуждайтесь неложно:
Для вас неугодного
Вам снесть невозможно;
Стремленья же властного
Мы –  верный оплот;
К любви лишь причастного
Любовь вознесет!
 

Мефистофель

 
Пылает сердце, печень и башка!
Вот сверхчертовский элемент! Досада!
Язвит гораздо злей, чем пламень ада!
Недаром ваша скорбь так велика,
Несчастные влюбленные! Вы шею
Себе готовы из-за пустяка
Свернуть, следя за милою своею!
Не то же ли со мной? Зачем туда
Невольно я смотрю? Ведь между нами
Заклятая, старинная вражда!
Всегда на них враждебными глазами
Смотрел я… Или я попал во власть
Чужому чувству? Милые ребята,
Я рад вас видеть, негой грудь объята!
Зачем же вас не в силах я проклясть?
Коль я себя до глупости унижу –
Кого же звать безумцем с этих пор?
Ведь я мальчишек этих ненавижу!
Зачем же вид их мне ласкает взор?
Скажите, дети милые: вы родом
От Люцифера ль? Как вы хороши!
Расцеловал бы вас я от души!
Мне кажется, что вашим я приходом
Доволен; вы мне близки; будто вас
С любовью я встречал тысячекратно:
Как похотливой кошке, мне приятно
Вас видеть все красивей каждый раз.
О, бросьте взгляд мне, подойдите ближе.
 

Ангелы

 
Вот мы пришли! Постой, не отходи же
И, если можешь, не беги от нас!
 

Ангелы, облетая вокруг, занимают все пространство.

Мефистофель

(оттесненный на авансцену)

 
Вы нас, как падших ангелов, браните,
А между тем сознаться б вы должны,
Что сами вы прямые колдуны:
Вы и мужчин и женщин соблазните!
Что за проклятый случай! Вот еще
История! Уж не любовь ли это?
Огнем каким-то тело все согрето,
Я чувствую едва, как горячо
В затылке жжет… Прелестные творенья!
Спуститесь же. Что реете вдали?
Не худо бы, чтоб в милые движенья
Вы хоть немножко светского внесли.
Хотя серьезность вам к лицу, конечно,
Улыбку вашу я бы видеть рад:
Я стал бы ею восхищаться вечно!
Взгляните, как влюбленные глядят:
Рта уголок подернется немного –
И дело в шляпе. Ты мне всех милей,
Высокий мальчик. Будь повеселей!
К лицу ль тебе глядеть поповски строго?
Нельзя ли похотливее взглянуть?
И оголиться надо б вам чуть-чуть –
Конечно, в меру, – чем в чрезмерно чинной
Вам щеголять рубашке этой длинной!
Вот отвернулись… Сзади каковы?
Канальи, слишком аппетитны вы!
 

Хор ангелов

 
Пламя любви святой,
К свету направь свой путь!
Истины луч златой,
Падшим целебен будь,
Чтобы от духа зла
Власть твоя их спасла, –
В светлый блаженства рай
Всех съединяй!
 

Мефистофель

(приходя в себя)

 
Но что со мной? Как Иов, изъязвленный,
Весь в волдырях, я страшен сам себе,
 

 
И все же торжествую, тем польщенный,
Что вижу я внутри себя: в борьбе
Я на себя и на мой род достойный
Надеяться могу с душой спокойной!
Нетронуты, всецело спасены
Все черта благороднейшие части:
На кожу вышел призрак нежной страсти!
Проклятые огни истощены,
И я вам шлю проклятье Сатаны!
 

Хор ангелов

 
Пламень священный!
Кто им объят –
Жизни блаженной
С добрыми рад.
К славе Господней,
К небу скорей:
Воздух свободней,
Духу вольней!
 

(Поднимаются к небу, унося бессмертную часть Фауста.)

Мефистофель

(оглядываясь)

 
Что? Как? Куда умчались? Неужели
Меня вы, дети, обманули? Ввысь,
На небеса с добычей улетели!
Затем-то вы у ямы здесь толклись!
Расстался я с сокровищем великим,
Единственным, – его я отдал вмиг им!
Высокий дух, бесценный мой залог,
Как хитрецам вдруг уступить я мог?
Кто склонит слух свой к жалобе законной,
Отдаст мне право, купленное мной?
Как ты, старик, ты, опытом прожженный,
Ты проведен! Ты сам тому виной!
Увы, погиб напрасно труд великий!
Я вел себя позорно! Верх чудес:
Дрянная похоть, пыл любовный, дикий
Тебя смутили, прокопченный бес!
Всем жертвовать из-за пустого дела
Ты, опытный, разумный, был готов!
Да, глупость немала: в конце концов
Она тобою даже овладела!
 

Святые отшельники, распределенные по склону горы, ютятся в ущельях.

Хор и эхо

 
Темен шумящий лес,
Сумрачен скал навес;
Тесно стволы растут,
Корни меж скал ползут;
С гор за ручьем ручей
Брызжет волной своей;
Мирный царит покой
В недрах горы крутой;
Львы, здесь бродя меж гор,
Шлют нам приветный взор,
Кротко священный чтут
Чистой любви приют.
 

Pater ecstaticus[45]45
  Отец восторженный (лат.).


[Закрыть]

(паря в воздухе, поднимаясь и опускаясь)

 
Вечный блаженства жар,
Верной любви разгар,
Скорби кипучей власть,
Бурная к Богу страсть!
Стрелы ль пронзят меня,
Копья ль сразят меня,
Палицы ль бьют меня,
Молнии ль жгут меня, –
Пусть все ничтожное
Сгинет, как ложное,
Пусть лишь живет всегда,
Пусть, как небес звезда,
Ярко блестит одно
Вечной любви зерно!
 

Pater profundus[46]46
  Отец глубинный (лат.).


[Закрыть]

(в нижней области)

 
Когда скалистые громады
Над бездной клонятся с высот,
Когда грохочут водопады,
Сверкают волны, пена бьет,
Когда, могуществом обильный,
Высокий ствол растет в зенит –
Все это –  дар любви всесильной,
Что все рождает, все хранит!
Пусть вкруг меня гроза ярится,
Дрожат утесы, стонет бор, –
Журча любовно, все ж струится
Вода в ущелья с грозных гор,
А там –  долину орошает;
Пусть молний блеск наводит страх:
Он атмосферу очищает,
Разрушив яд в ее парах.
Все это –  вестники любови,
Всех нас объемлющей, творя.
Восстань, излейся в славословьи,
Мой дух холодный, возгоря!
В оковах чувств мой ум угрюмый
Томится… Боже, укроти
Мои мятущиеся думы
И сердца тьму мне освети!
 

Pater seraphicus[47]47
  Отец ангелический (лат.).


[Закрыть]

(в средней сфере)

 
Что за облачко там реет
Над щетиною лесной?
Что внутри оно лелеет?
Это духов юный рой!
 

Хор блаженных младенцев

 
Где мы, отче? Ты открой нам!
Кто мы, добрый? Разреши!
Мы блаженны! В хоре стройном
Жить –  так сладко для души!
 

Pater seraphicus

 
Дети, Полночью вы взяты
Рано, с сердцем молодым:
Для родителей –  утраты,
Прибыль –  ангелам святым!
Вы почуяли душою,
Что любви исполнен я,
Но, лелеемым судьбою,
Не знакома вам земля.
В око вы мое войдите, –
Орган плотский и земной;
Как в свое, в него глядите,
Чтоб освоиться с страной.
 

(Воспринимает их в себя.)

 
Вот вам лес, гора крутая,
Вот вода течет рекой
И, шумливо пробегая,
Сокращает путь крутой!
 

Блаженные младенцы

(изнутри)

 
Вид могучий нас пленяет,
Но печален, – не снести,
Ужас сердце нам стесняет.
Славный, добрый, отпусти!
 

Pater seraphicus

 
Взвейтесь в горние вы сферы
И, растя там без конца,
Наслаждайтеся без меры
Лицезрением Творца.
Пища духа –  упоенье
Чистой сферой совершенства,
Где любви нам откровенье
Созидает мир блаженства.
 

Хор блаженных младенцев

(кружась около высочайшей вершины)

 
В хоре блаженном
Руки сплетем,
 
 
В чувстве священном
Песнь воспоем.
Веру вместите
Божьим словам:
Тот, кого чтите,
Явится вам!
 

Ангелы

(парят в высшей атмосфере, неся бессмертную часть Фауста)

 
Дух благородный зла избег,
Сподобился спасенья;
Кто жил, трудясь, стремясь весь век, –
Достоин искупленья.
Обвеян с горних он высот
Любовию предвечной:
О, пусть весь сонм блаженных шлет
Привет ему сердечный!
 

Младшие ангелы

 
Эти розы, дар небесный
Грешниц кающихся хора,
Были помощью чудесной
И победу дали скоро:
Драгоценный дух спасли мы!
Бесы скрылись, как пришли мы,
Злые прочь от роз бежали, –
Адской злобой не палимы,
Скорбь любви лишь ощущали!
Даже старый предводитель,
Сатанинских сил властитель,
Острой мукой был проникнут.
Радуйтесь: успех достигнут!
 

Более совершенные ангелы

 
Он от земли рожден,
Несть его больно;
Будь из асбеста он –
Чист не довольно.
Тесно сроднилась там
С духом стихия:
 
 
Ангел не снял бы сам
Цепи земные.
Связь двух природ тесна, –
Дух отягчает;
Только любовь одна
Их разлучает.
 

Младшие ангелы

 
Тучка вокруг скалы
Вьется, летая,
Духов, под кровом мглы,
Скрыта в ней стая.
Тучка светлеет; взор
Отроков видит хор
Светлых, блаженных,
Скорби он чужд земной;
Реет их светлый рой
В сферах священных,
Призван к весне иной,
В мире ином.
Душу спасенную,
Вновь принесенную,
Для постепенного
Роста блаженного
К ним мы примкнем.
 

Блаженные младенцы

 
Да, примем мы радостно
Кокон с мотыльком!
Нам ангельский сладостно
Залог видеть в том.
Пусть сбросит земных пелен
Печальный удел;
Для жизни блаженной он
Прекрасен и зрел.
 

Doctor Marianus[48]48
  Доктор, погруженный в молитвенное созерцание Девы Марии.


[Закрыть]

(в высочайшей чистейшей келье)

 
Вид здесь вокруг открыт,
Дух возвышая,
 
 
Женщин там хор парит,
Путь свой свершая.
В звездном венце златом
В блеске мне зрится
В хоре блаженном том
Неба царица.
 

(Восторженно.)

 
О владычица, молю!
В синеве эфира
Тайну мне узреть твою
Дай, царица мира!
 
 
О, дозволь, чтоб муж душой
Строгой умилился,
Чтоб в словах любви святой
Пред тобой излился!
Исполняем, полны сил,
Мы твои веленья;
Ты огня смиряешь пыл
Словом примиренья.
Дева, чистая душой,
Матерь перед нами
И царица над землей,
Равная с богами.
Вкруг облачко, летая,
Клубится там, блистая;
То нежных грешниц стая
Там реет, трепеща,
К коленам припадая,
Эфир небес глотая,
Спасения ища.
О пренепорочная!
В блеске беспримерном
Ты –  защита прочная
Жертвам легковерным!
Слабы женщины душой,
Труден путь спасенья!
Кто разрушит сам собой
Хитрый ков прельщенья?!
 

 
На покатости крутой
Кто не спотыкался?
Ласк и лести суетой
Кто не увлекался?
 

Mater gloriosa[49]49
  Матерь Славы Небесной (лат.).


[Закрыть] парит мимо него.

Хор кающихся грешниц

 
Ты в горние селения
Паришь, благословенная!
Горячие моления
Услышь, о несравненная,
Источник всепрощения!
 

Magna peccatrix

(St. Lucae, VII, 36) [50]50
  Великая грешница (Лк. 7: 36) (лат.).


[Закрыть]

 
Ради слез любви, что, каясь,
Я к ногам Христа святым
 
 
Проливала, не смущаясь
Фарисеев смехом злым;
 
 
Ради чаши, струй душистых
Из себя излившей много,
Ради прядей шелковистых,
Отиравших ноги Бога, –
 

Mulier samaritana[51]51
  Женщина Самарянская (Ин. 4) (лат.).


[Закрыть]

(St. Ioh. IV)

 
Ради кладезя, где стадо
Авраам свое поил,
И ведра, чьих струй прохладой
Спас уста свои студил,
Ради той струи священной,
Что, оттуда истекая,
Протекла по всей вселенной,
Чистотой своей сверкая, –
 

Maria Aegyptiaca[52]52
  Мария Египетская (Деяния святых) (лат.).


[Закрыть]

(Acta sanctorum)

 
О, молю пещерой тою,
Где Христос был погребен,
Где рукой меня святою
Отстранил от входа Он,
И постом, что я в пустыне
Сорок лет блюла в тоске,
И строкой, что при кончине
Начертала на песке, –
 

Все три

 
Ты, что в благости сердечной
Тяжких грешниц приближаешь
И блаженством жизни вечной
Покаянье возвышаешь, –
Ты ее, что грех свершила
Только раз в пылу забвенья
И не знала, что грешила, – Удостой ее прощенья!
 

Una poenitentium[53]53
  Раскаявшаяся (лат.).


[Закрыть]

(прежде называвшаяся Гретхен, приближаясь к ним)

 
О мать святая!
В лучах блистая,
Склонись ты к радости моей!
 
 
Мой прежний милый, –
Он с новой силой
Вернулся, чужд земных скорбей!
 

Блаженные младенцы

(приближаясь в круговом движении)

 
Выше он нас растет,
Мощный и сильный;
Нам он за наш уход
Плод даст обильный.
Рано закрылась нам
Жизни обитель:
Нам он, учившись там,
Будет учитель.
 

Одна из кающихся

(прежде называвшаяся Гретхен)

 
Блаженным хором окруженный,
Не узнает себя он сам,
Не чует жизни обновленной,
Но стал уже подобен нам.
Все узы, все земного мира
Покровы он уже сложил
И вот, в одежде из эфира,
Исполнен снова юных сил!
Но свет слепит его без меры:
Дай мне учить его, любя!
 

Mater gloriosa

 
За мной в возвышенные сферы
Последуй! Полн любви и веры,
Пойдет он вслед, узнав тебя!
 

Doctor Marianus

(молится, пав ниц)

 
Каясь, нежные душой,
Взор к ней устремите,
Благодарно путь святой
К раю предпримите!
Что велишь ты, рад свершать
Каждый просветленный;
О царица, дева, мать,
Будь к нам благосклонной!
 

Chorus mysticus[54]54
  Мистический хор (лат.).


[Закрыть]

 
Лишь символ –  все бренное,
Что в мире сменяется;
Стремленье смиренное
Лишь здесь исполняется;
Чему нет названия,
Что вне описания, –
Как сущность конечная
Лишь здесь происходит,
И женственность вечная
Сюда нас возводит.