Текст книги "Каприз леди Авроры (СИ)"
Автор книги: Инна Сударева
Жанр:
Классическое фэнтези
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 22 страниц)
Ее мать умерла от тяжелой раны, которую получила, закрыв собой дочку от вражеской стрелы.
Их убивали только потому, что они были Шипами. Лорд Исидор с запада приказал своим воинам уничтожить всех Шипов, старых и малых, без всякой жалости. Потому что этот лесной народ доставил ему слишком много хлопот.
Они просто бежали из своего разоренного поселка. Подальше, на восток. Защитники-мужчины погибли, а им – женщинам, детям, старикам – все еще хотелось жить.
Быть может, не нужно было брать с собой много добра, грузить повозку. И не стоило двигаться по широким тропам. Это делало слишком заметным их маленький караван. Стоило разделиться, стоило взять лишь самое необходимое и довериться непроходимым пущам. Но они думали лишь об одном – быстрей покинуть горящий край, и дорога обещала им хорошую скорость. Но (как потом стало ясно) – не безопасность.
Их обстреляли из луков из засады. Потом стали грабить.
Майя лежала под матушкой, повернув голову набок, чтоб не задохнуться в ее мягкой и большой груди, и видела, как пятеро налетчиков в высоких шлемах и рваных кольчугах потрошат их повозку, добивают раненых. Она не шевелилась, замерла, потому что мать была еще жива и шептала, обхватив рыжую голову Майи своей рукой:
– Молчи. Ни звука. Нас будто убили. Нас не тронут.
Как оказалось позже, это были ее последние слова.
Потом начался тот самый ливень, шумный, плотный. Вместе с ливнем из тех же зарослей, где налетчики сделали засаду, явился Корт с двумя сверкающими рубцами и меткими мальками. Он положил врагов, наказал каждого. Быстро и беспощадно. Точно так же, как они убили маленький караван Шипов.
Майя, придавленная телом умершей матери, видела все. Когда Корт закончил и на секунду замер посреди мертвых тел и разоренных узлов, осматривая поле боя, она позвала его.
Корт похоронил ее мать. Но только ее. И только потому, что его попросила Майя. На других он не стал тратить драгоценного времени…
– Любишь его, – молвила уже не вопросительно, а утвердительно Лида, собирая камушки и кости в деревянную коробочку.
– А ему плевать, – отозвалась девушка, высовывая руку под дождь; она любила ощущать легкие уколы холода от падающих капель.
– Он, конечно, не прав, – покачала головой веда. – Ведь за последние лет пять из Шипов я только тебя да Корта видела. Наверное, мы – последние… И не со мной же, старой и свихнувшейся, Корту род наш восстанавливать.
Майя хмыкнула. Не хотелось ей говорить на такие темы.
Веда Лида неслышно подошла к девушке, дернула за рукав куртки и спросила, улыбаясь так лукаво, будто задумала несусветную хитрость:
– Хочешь – помогу? У меня есть травки, которые не только раны лечат…
* * *
Князь Трифор весьма дружелюбно улыбался, когда слуга провел к нему Корта из Шипов.
– Кортерис! Кортерис! – громко и радостно провозгласил князь полное имя убийцы и встал из высокого, резного кресла ему навстречу. – Как я рад тебя видеть! Что ж Майя? Наврала мне, что ты ранен, что не можешь сам явиться?
– Я был ранен – тут она не врала, – кивнул Корт, бесшумно (в отличие от слуги и самого Трифора) продвигаясь по залу. – Но я мог приехать – и тут она соврала. И я приехал, чтоб исправить ошибку Майи.
– Ошибка? Какая ошибка? Да не стой. Садись, Корт, садись за мой стол, – князь широким жестом пригласил молодого человека.
– Скажи сперва, где та девушка, которую привезла тебе Майя? – Корт не спешил за стол.
– Леди Аврора? Конечно, здесь, в моем замке. Это ты отлично придумал: взять ее в заложники, – Трифор улыбался и хлопал убийцу по плечу. – Ты дал мне такие козыри, с какими я никогда не проиграю!
Корт прервал потоки его радостных фраз вопросом:
– Могу я ее видеть?
– Кого? – не сразу понял князь.
– Леди Аврору.
– Зачем? – Трифор продолжал не понимать.
– Я забыл ей вернуть одну вещь, – ответил Корт.
– Через меня нельзя передать? – князь чуть заметно дернул густой светлой бровью: ему не очень нравились поведение и тон убийцы.
Молодой человек покачал головой:
– Нельзя.
– Что ж… что ж, – Трифор щелкнул пальцами, подзывая к себе слугу. – Скажи Зану: пусть приведет сюда леди.
Только теперь, удостоверившись, что его просьба будет выполнена, Корт позволил себе чуть расслабиться и присесть за стол. – Вот так! Вот это хорошо! – Трифор обрадовался и тут же выкинул из головы все подозрения. – Пей вино! Ешь козлятину! Да ты мне, как сын родной! Настоящий родной сын князя – юный мастер Гилбер – до сего момента молча и неподвижно сидевший на другом конце стола, вздрогнул в своем кресле, метнул в убийцу очень недобрый взгляд исподлобья и тут же отвернулся, уткнулся глазами в темный и затянутый паутиной угол столовой залы. Корт прекрасно понял, что младший князь с недавних пор его возненавидел. Только убийце из Шипов на это было наплевать. В Совиный замок князя Трифора он прибыл не затем, чтоб искать расположения мастера Гилбера.
Дружинник Зан привел Аврору.
Корт бросил на нее быстрый взгляд и невольно улыбнулся: все-таки этой барышне-аристократке полагалось жить в тепле, уюте и, конечно же, в роскоши. Она пробыла в замке у Трифора около недели, а на ее лицо уже вернулись румянец и мягкость, волосы, уложенные в красивую прическу, опять засияли золотом, почти исчезли багровые ссадины с нежных тонких рук, задрапированных в невесомое кружево манжет. И ей очень шло расшитое серебряной строчкой платье из бледно-зеленого бархата. Намного больше, чем мальчишечьи штаны и куртка с капюшоном.
– Вот и наша милая гостья! – объявил князь Трифор и подал Авроре руку, предлагая ей пройти к столу.
Девушка демонстративно спрятала свои руки за спину и гордо вскинула голову:
– Что вам еще надо от меня? По-моему я все вам сказала, и решения своего не изменю!
– Мне? – усмехнулся князь. – Мне сейчас ничего не надо. Вот этому парню что-то от вас надо, – и он отошел в сторону, позволяя взгляду Авроры натолкнуться на темную фигуру Корта, который встал из кресла.
– С-скотина! – прошипели ему нежные розовые губы наследницы престола. – Продал меня, тварь? За сколько же продал, тварь?
Пока она шипела, Корт подошел ближе, и при этом, не мигая, смотрел на нее.
– Да-да, еще ближе, чтоб мне в горло твое вцепиться, – цедила Аврора, хищно прищурившись.
– Я просто хочу вернуть тебе кое-что, – тихо молвил убийца.
– Что? – в глазах девушки мелькнуло замешательство.
– Должок, – сказал Корт и протянул ей сжатую в кулак руку, пальцами вверх… ***
Аврора недоуменно смотрела: убийца медленно разжал пальцы – ладонь оказалась пустой.
– Я забираю тебя, лапа. Держись! – быстро шепнул Корт.
Наследница поняла. Не все, но основное. Она с ликованием ухватилась за руку молодого человека, а Корт швырнул под ноги Трифора кошелек со звонкими монетами. Тот самый, что передала ему Майя. Затем вдруг дернул Аврору к себе, больно завернув локоть девушки за спину, и приставил одну из своих метательных игл к горлу юной леди.
Все, кто был в зале – князь, его сын и два дружинника – метнулись было к убийце и Авроре, но Корт остановил их громким и грозным выкриком:
– Назад! Или смерть ей!
– Пусти! Пусти! – завизжала Аврора: она не ожидала такого поворота дел, она думала, что сейчас они с Кортом будут плечом к плечу драться с врагами, прочищая себе дорогу на волю, но все выходило как-то слишком страшно.
– Умолкни! – прошипел ей в ухо убийца и зажал верещащий рот девушки ладонью.
Аврора тут же укусила его – Корт вскрикнул, но не выпустил. Пару раз встряхнул негодяйку. Так, что у нее в голове помутилось.
– Отец! Я держу гада на прицеле! – срывающимся голосом крикнул юный Гилбер: в тонких, колотящихся руках он держал тяжеленный арбалет, сорванный со стены, и чуть не валился с ним на пол. Арбалет был взведен.
– Опусти! Опусти его! – заорал князь, видя, что еще чуть-чуть – и сын потеряет контроль над старинным и своенравным оружием.
Корт же, криво ухмыляясь, пятился с притихшей Авророй куда-то в сторону окон.
– А ты, ублюдок, что задумал?! – прогрохотал Трифор убийце.
Тот может и хотел чего ответить, но не успел: пусковой крючок на арбалете Гилбера щелкнул, и смертоносный болт сорвался в сторону Корта и Авроры. Девушка открыла рот, чтоб издать оглушающий визг – умирать ей не хотелось, и визг должен был об этом засвидетельствовать. Но в тот же момент юная леди почувствовала, что ее ноги отрываются от земли, а сама она куда-то падает вместе с Кортом.
Арбалетный болт пронесся над опрокинувшимися в оконный проем убийцей и наследницей престола и полетел себе дальше, а потом вонзился в спину одному из дозорных на крепостной стене замка. Солдат вскрикнул, взмахнул руками и повалился на товарища, которому только что рассказывал рецепт приготовления бобов с крольчатиной.
Аврора все-таки завизжала, привлекая внимание всех обитателей Совиного Замка. Еще бы ей не визжать. Она летела вниз головой и была уверена, что сейчас разобьётся в лепешку о брусчатку двора. Но вышло по-другому.
Она и Корт благополучно свалились в телегу с сеном, значительно попортив прически и наряды.
– Не спи. Мы еще не удрали, – сообщил убийца леди и потащил ее за собой.
– Куда? Что? – осипшим голосом спросила плохо соображающая Аврора.
– На волю, лапа, – объяснил Корт и подхватил девушку на руки, видя, что на данный момент она не настроена передвигаться самостоятельно.
Убийца торопился. Сейчас скорость была его выигрышной картой. Того, что он и Аврора вывалятся из окна во двор, никто, конечно не ожидал. И пока все – солдаты на стенах и у входа в оружейную, конюхи, прислуга – пребывали в кратком замешательстве, наблюдая, как он, выкарабкавшись из сена, с наследницей престола на руках, несется к воротам.
– Держите его! Золото тому, кто задержит! – завопил, свесившись из окна, князь Трифор.
Корт тут же освободил руки, поставив Аврору на землю, чтоб выхватить рубцы и резким ударом правого меча свалить вставшего у него на пути дружинника. Ахнув и брызнув кровью из разрубленной груди, тот упал на брусчатку.
– Меня сейчас вырвет, – вяло сообщила Аврора и, обхватив живот руками, присела на корточки.
– Позже. Чуть позже, – попросил ее Корт и присел под шестопером очередного любителя золота и вонзил левый меч ему в пах – солдат заорал благим матом и выронил свое грозное оружие.
На некоторое время путь к воротам стал вновь свободен. Поэтому Корт отработанным движением вернул один из алых от вражьей крови рубцов за спину, схватил безвольно осевшую на землю девушку за руку и поволок к выходу.
– Ворота! – надрывался Трифор. – Ворота вниз!
И решетка послушно загрохотала вниз.
Навстречу беглецам выскочил Или: усы растопырены, глаза горят, загривок дыбом.
– Каук! – выпалил он.
– Каук! – отозвался убийца и усадил Аврору на хребет кошаку. – Держись крепко, лапа.
Или сорвался в свой неподражаемый кошаковый галоп и вынес наследницу за ворота. Упавшая вниз решетка нанесла значительный урон его пышному хвосту – выдрала пару прядей. Кошак отозвался злым "вай-яу!" и понесся в темную дубраву. Все, что оставалось Авроре – это покрепче вцепиться в гриву своего резвого скакуна.
– Лучники! Убейте его! Убейте! – голосом, подобным голосу тысячи разгневанных демонов, закричал князь Трифор, видя, что Корту уйти не удалось…
* * *
Да. Теперь лучники могли стрелять. Раньше этого нельзя было делать: из-за риска попасть в леди Аврору. Теперь убийца оказался один: посреди двора, как яблоко на блюде – отличная мишень. Однако он тоже собирался применить все свои искусства, ведь и у него пропала обуза в лице наследницы престола.
Корт из Шипов не стал дожидаться первых выстрелов лучников Совиного замка. Он запустил малька в лицо князю Трифору, чтоб тот поумерил пыл и убрался из оконного проема; затем, быстро-быстро перебирая ногами, понесся к лестнице, ведущей на галерею крепостной стены.
От свистнувших в спину стрел спасся несколькими прыжками: метнулся, словно заяц, влево, вправо и все вперед. С ноги на ногу, легко, пружинисто. И оказался на первой ступеньке, через секунду – на пятой. Лишь одна стрела его задела – попала в капюшон куртки и застряла в плотной ткани, свесилась вниз, будто причудливое украшение.
Прыгнувший ему навстречу солдат тут же повалился, не успев даже замахнуться своим мечом, зато успев заорать от боли: Корт безжалостно рассек ему щиколотку. Перепрыгнув через раненого, убийца заметил, что сзади, через двор, бегут еще воины. Этим он метнул под ноги шарики-дымки и понесся дальше – вверх по лестнице. И быстрыми, точными ударами рубцов убирал с пути тех, кто пробовал его остановить. Очень кстати было то, что на узкой лестнице на него не могли напасть сразу несколько противников.
Вот и галерея. Тут пришлось сразу откинуться в бок и упасть на дощатый настил – из тени галерейных навесов в убийцу пустили стрелы затаившиеся в засаде лучники. В ответ Корт швырнул в них оставшиеся шарики – поднавесье заволокло сизым туманом. Стрелки закашлялись и заругались очень крепкими словами. Корт, ухмыльнувшись, вернул рубцы в ножны и запрыгнул на навесы, оттуда – на каменный зубец крепостной стены, а уж оттуда – в раскидистую крону тополя.
Спуститься по стволу вниз и припустить быстрее лани в спасительную пущу было делом пяти минут. Вслед Корту свистнули две-три стрелы опомнившихся лучников, но их он отбил, вновь выдернув мечи из ножен и крутнувшись пару раз вокруг оси, не прекращая стремительного бега.
– Стой, ублюдо-о-ок! – пронесся над Совиным замком ужасный вопль – так орал, разгневавшись не на шутку, князь Трифор. – В погоню! За ними! Лошадей! Ворота в подъе-ом! – это уже относилась к дружинникам.
Корт, нырнув в кусты, помчался по лесу именно так, чтоб всадникам было как можно неудобнее преследовать его: через бурелом и мелколесье. И еще – он знал наверняка – что точно так же поступил, удирая из замка, и кошак с Авророй на спине. Еле заметные следы – сбитая листва, смятые травы – говорили ему об этом.
Шип передвигался очень быстро, почти не убавив той скорости, с которой пересекал опасный пустырь за стеной. Перепрыгивал через упавшие деревья или нырял под них, иногда заскакивал на какое-нибудь бревно, чтоб уже с него перемахнуть через овраг или встречный валун.
Наконец, остановился, замер, чтоб прислушаться к пуще. В лесу он ориентировался намного лучше, чем в городах или замках. Там его уши отвлекало множество посторонних и бестолковых шумов, которые мешали основной волне звуков. В лесу было иначе…
Корт услыхал. Особый звук, который предназначался только ему, Шипу: едва слышный скрежет могучих когтей по звонкой дубовой коре.
Убийца отозвался одиночным карканьем. И тут же увидал кошака: Или спускался, медленно и осторожно, с огромного вяза, что рос, сильно кренясь на бок.
– Где лапа? – спросил Корт.
Кошак кивнул в сторону соседнего раскидистого клена и громко "мяукнул". Среди темной резной зелени мелькнуло белое лицо наследницы престола, ее огромные, испуганные, синие глаза.
– Коорт! – позвала она громким шепотом, цепляясь мертвой хваткой в ветку, на которой сидела. – Мы уже удрали?
– Да, – ответил убийца, метнул в сук рядом с девушкой шнур с крючками и через минуту оказался на той же ветке. – Ну, как дела? – спросил, выдергивая из растрепанных кос Авроры сухую еловую веточку.
– Неплохо, – ответила наследница довольно кислым тоном. – Только жаль – мальки мои в Совином замке остались. А еще причесываться заново и одежду менять надо…
– Это ничего, – сказал Корт, убирая с плеча девушки большого паука.
– А еще – ты это зачем сделал? – Аврора вдруг ударила убийцу кулаком под ребро. – Зачем мне нож к горлу?! – скривилась и разревелась, спрятав лицо в подол изорванного платья.
– Ну… а как по-другому-то? – Корт, надо сказать, растерялся, стал оправдываться, думая, что это успокоит девушку. – Все ж закончилось хорошо. Я все точно рассчитал: окно, сено, Или…
– Ужас какой! Ужас какой! Нож к горлу! Мне! Мне теперь шея болит, – совершенно не слушая слов убийцы, скулила Аврора. – Что я тебе плохого сде-ла-ла?!
Кошак, который пристроился рядом и в этот момент вылизывал одну из передних лап, оторвался от своего занятия, уколол Корта одним когтем в бедро и многозначительно фыркнул.
Убийца понял. Он давненько ни к кому не проявлял жалости и сочувствия, но теперь пришлось вспомнить, каково это – успокаивать перепуганного ребенка. Оказалось несложно. Обхватить за дрожащие плечи и прижать к себе. И терпеливо ждать, пока наплачется вволю…
* * *
– Как ты убежал? Они ж опустили ворота.
– На стену. Потом – на дерево за стеной. Я ж все рассчитал.
– Ты многих убил?
– Всех тех, кто мне мешал.
– А ищейки? Ты убил ищеек – Ремея и его братьев?
– Да.
– Их всех?
– Да.
Аврора помолчала. Ей мерещились темнокожие лица Ремея и его братьев. Она видела пафарийцев раза два или три в Синем дворце, не больше, но запомнила хорошо и навсегда. Виновата была их необычная внешность.
– Это было легко? – задала она следующий вопрос.
– Что?
– Убить Ремея и его братьев?
– Когда все идет по-моему, тогда легко, – ответил Корт и зевнул – хотелось спать.
Убийца и наследница Незыблемого престола лежали, завернувшись в плащи, на берегу маленького лесного озера, со всех сторон окруженного непроходимым темным лесом. Здесь, под кустами чубушника, они решили заночевать. Тишину наползшего вечера нарушали всплески – Или ловил рыбу на мелководье. А еще в воздухе отчетливо слышалось озабоченное гудение роящихся мошек.
– А как это – по-твоему? – не успокаивалась Аврора, лежа на боку и пялясь широко раскрытыми глазами на убийцу.
– Внезапно, – пояснил Корт. – Я нападаю внезапно. Часто – со спины…
– Это некрасиво! Не по-рыцарски! – возмутилась наследница престола.
– А я не рыцарь, – просто ответил убийца и зевнул.
– Почему же? Ты очень даже рыцарь, – тут же возразила Аврора. – Ты спас меня – это благородно. Это рыцарский поступок. Рыцарь – это тот, кто поступает благородно: защищает слабых, борется со злом.
– Тогда почему воины твоего отца называются рыцарями? Я ни разу не видел, чтоб они защищали слабых. Они рубили детей и женщин – это я видел. Они насиловали девушек – это я тоже видел. Они убивали медленно тех, кого пленяли – и это я видел. Им нравилось унижать, позорить, причинять лишнюю боль. Я это видел, – высказав так много всего, Корт помолчал, затем хмыкнул. – Таков и князь Трифор. Хоть он не западных кровей, но он таков. Тобой он захотел прикрыться, как живым щитом, в своей игре против твоего отца. И он тоже считается рыцарем…
– Он хотел, чтоб я вышла замуж за его сына, – вдруг сказала Аврора и криво усмехнулась при этом.
Корт тоже хмыкнул:
– Гилберу? Гилберу жениться? Да у него сил нет, чтоб арбалет держать. А уж чтоб совладать с такой баламуткой, как ты, лапа, – убийца еще раз хмыкнул, а потом расхохотался, и довольно громко.
Аврора была удивлена. Она вдруг отметила, что первый раз слышит, как смеется Корт. Тот же, заметив на ее лице изумление, смолк, расценив это по-своему:
– Прости. Не знал, что он тебе нравится.
– Кто?! – тут же возмутилась девушка. – Гилбер? Мне нравится Гилбер?! Да ты с ума сошел! Он мне совершенно не нравится! Даже наоборот – мне противно его видеть! Вот.
Или, вдоволь нарыбачившись, вылез на берег и растянулся на мягкой траве, между Кортом и Авророй. Он сладко зевнул, облизался, и девушка поморщилась – от кошака здорово несло рыбой.
– Ффор! – недовольным тоном сказала зверю наследница престола.
Кошак даже дернулся от неожиданности. А Корт второй раз за вечер расхохотался, причем так громко, что всполошил ночующих на соседних соснах птиц…
* * *
Утром, после умывания и более чем скромного завтрака – двух сырых яиц и двух черствых лепешек – Корт вдруг объявил:
– Мы не пойдем в Мирму, лапа. Мы вернемся в Синий замок.
У Авроры сперва голоса не стало – заявление было весьма неожиданным. Потом она выдала лишь одно слово, но в него заключила все свое возмущение:
– Нет!
– Погуляла и хватит. Я верну тебя твоему отцу, – твердо сказал убийца.
– Нет! – не уменьшая возмущения, повторила Аврора. – Мы пойдем в Мирму!
– Это опасно…
– Ты говорил, что в Мирме будет спокойно!
Корт покачал головой:
– Боюсь, нам не дойти до Мирмы. Теперь, кроме людей твоего отца за нами будет охотиться и дружина Трифора. И я не уверен, что смогу обезопасить тебя и дать отпор им всем. И лучше будет тебе вернуться к отцу, чем попасть в руки Трифора. Хотя, ты можешь выбрать.
Аврора вдруг вспомнила слова Майи – "…если что-то ты там к Корту чувствуешь, то сама посуди: отправившись домой, ты ему большое облегчение сделаешь…"
– Глупо дальше наследнице престола бегать по лесам с наемным убийцей, – вновь заговорил Корт, по лицу девушки видя, какие противоречивые мысли ее сейчас одолевают. – Глупо и опасно. Юной леди надо жить во дворце и кушать три раза в день.
– Неужели, все было глупостью? Все, что я сделала, – глупость? – дрогнув голосом, спросила Аврора.
– Почему же? – улыбнулся Корт, готовясь успокаивать этого расстроенного ребенка. – Я не считаю глупостью то, что ты спасла меня, укрывала, лечила, а потом вывела из замка. Это, наверно, очень по-рыцарски…
И тут Аврора призналась:
– Я… я сделала это, чтоб отцу насолить. Сильно насолить, – сказала и всхлипнула.
– Я знаю, – кивнул Корт. – Ты ведь говорила мне, что любишь доставлять папе хлопоты.
– Но как же я вернусь домой. После того, что сделала? – тут уж Аврора разревелась совершенно. – Отец убьет меня!
Убийца покачал головой:
– Ты зря боишься. Уверен: твой отец желает только одного – вернуть тебя в свой дом. И обнять. И поцеловать…
Аврора подняла на него удивленные глаза:
– Ты нанимался убивать его! А теперь говоришь о нем так, будто считаешь его хорошим человеком!
– Я нанимался убивать своего давнего врага, но я не собирался причинять ему боль, похищая его дочь, – резко ответил Корт. – Я убиваю со спины, но я не заставляю страдать до разрыва сердца. И я знаю: каково это – потерять своего ребенка…
Его глаза неожиданно вспыхнули злым желтым огнем, и Авроре стало страшно.
Или вдруг сердито зарычал и прыгнул в кусты. Корт, выхватив один из рубцов, сорвался за ним. Аврора, испугавшись еще больше, подобрала свои рваные юбки и забилась под ракитник. И мысль о том, чтоб вернуться домой, в этот миг показалась ей очень хорошей.
Через минуту до девушки донеслось:
– Пусти! Скотина усатая!
Аврора узнала голос Майи. И страх наследницы прошел – его заместил, целиком и даже больше, гнев, жгучий гнев. Он выгнал девушку из-под куста и заставил бежать в ту сторону, куда подались кошак и убийца.
Путаясь в юбках, цепляясь волосами за ветки, спотыкаясь и чуть не падая, Аврора выбралась на черничную поляну. Там увидала следующее: Майя качалась по ягоднику и уворачивалась от лап Или, который отвешивал ей неслабые удары, сопровождая каждый злым возгласом "яху!"
Корт был рядом: стоял, прислонившись спиной к сосне и скрестив руки на груди. И наблюдал за возней, ни слова не говоря, и не делая никаких движений.
– Отгони его! – крикнула Майя, пытаясь ударить кошака ногой, но зверь ловко увернулся.
Убийца на ее вопль-просьбу и бровью не повел.
Зато Аврора не медлили. Она подскочила к Корту, выхватила его меч и с криком "продажная тварь!" кинулась на рыжую…
* * *
Или предусмотрительно отпрыгнул в сторону, и Аврора скрестила меч с клинком Майи – та успела выдернуть из ножен свое оружие и защититься от страшного удара в голову.
– А-а-а! – взревела наследница престола – очень ей не понравилось то, что Майя отбилась. – Убью! – и рубанула еще раз, и еще, и еще, частя и не убавляя при этом силы.
Рыжая с криками "Уй! Ой! Ай!" только и делала, что успевала ставить блоки, лежа на спине. Одновременно, быстро перебирая ногами, пыталась уползти от разъяренной Авроры, и плечами давила черничник, но юная леди, исказив лицо, навалилась на нее, уперев голую коленку в живот врага. Майя выбросила вперед свободную левую руку и сдавила противнице горло. Та не осталась в долгу – сделала то же самое. Их мечи уперлись друг в друга, их руки давили шеи. Хрипя и сипя, они замерли, в страшном напряжении пытаясь убить одна одну. Если бы злоба, что горела в глазах девушек, могла воспламенять, то весь лес, наверное, уже превратился бы в черные головешки.
– У-й-ю! – хрипела Аврора – так произнесло "убью" ее передавленное горло.
– У-кха! – отозвалась Майя – это означало "сука!"
– Ху-хох! – заметил Или, переминаясь с лапы на лапу.
– Точно, – согласился Корт и пошел разнимать девушек.
– Уй-и! – рявкнула ему Аврора ("уйди!"), видя, что он протянул руку к ее руке.
Майя отозвалась снизу тоже неким протестующим шипением. Им обеим очень не хотелось, чтоб их разнимали.
– Кровопролития не будет, – категорично заявил Корт и, обхватив Аврору за талию, дернул ее от Майи и даже от земли оторвал – ноги наследницы заболтались в воздухе.
Пальцы Авроры разжались, пальцы Майи разжались. Обе с шумом потянули в себя воздух, получив возможность дышать нормально, но тут же выпустили его обратно – с грозным криком.
– Га-а! – очень некультурно ревела Аврора, вырываясь из рук убийцы: ох, как ей желалось пропороть горло рыжей хамке – ну словами не описать, как желалось.
– У-у! – не менее громко отозвалась Майя и из своего положения "полулежа в черничнике" сделала резкий выпад, целя мечом в живот Авроры.
Корт заметил и крутнулся на месте, убирая из-под удара наследницу и подставляя свою спину. Тут же охнул и повалился вперед лицом, подмяв под себя девушку. Меч рыжей теперь торчал у него в левом бедре.
– Яаху! – по-новому взревел Или и набросился на Майю, но уже с серьезными намерениями: прыгнул сверху и сдавил ей передними лапами горло – рыжая от этого задергалась, захрипела.
– П-пусти ее, – сказал Корт, морщась от боли.
Кошак прорычал в ответ что-то несогласное, приблизил оскаленные клыки к белому лицу Майи.
– Пусти ее! – громче приказал убийца, поднимаясь и вырывая меч из ноги – хлынула кровь, потекла по штанам, на сапог, на траву. – И пусть убирается. Вошь те в глаз! – выругался, зажимая рану ладонью.
Аврора, только сейчас увидела, что произошло, и возмущенно крикнула:
– Отпустить?! Да за такое убить мало! – замахнувшись мечом, снова кинулась на рыжую, но Корт поймал ее руку, дернул назад, так сильно, что опрокинул наследницу в мох.
– Или! – продолжил общение с кошаком убийца и голосом весьма грозным. – Или! Акс!
Тот медленно, нехотя, убрал свои лапы от шеи Майи. Но напоследок подцепил когтями мох вместе с землей и презрительно швырнул ей в лицо. Рыжая чуть полежала, пришла в себя и поднялась. Все взъерошенная, помятая, с листьями черничника на одежде и в волосах, и замерла, уперев взгляд куда-то в носки башмаков.
Корт швырнул ей под ноги ее же меч, процедил сквозь зубы:
– Будем считать: ты отомстила мне за оплеуху. Теперь – убирайся!
– Прости, – буркнула рыжая. – Прости, я ведь не хотела… но это все из-за нее! – не поднимая глаз, ткнула пальцем в Аврору. – Из-за нее все наши беды!
Корт схватил ее за поднятую руку, грубо оттолкнул:
– Ты не права! – зарычал он. – Беды начинаются лишь тогда, когда ты оказываешься рядом! Зачем сейчас пришла? Зачем следишь за нами?
– Я хотела… просто передать тебе зелье от Лиды. Она сказала: ты забыл взять… все взял, а это – забыл, – и вытянула из-за пазухи маленькую кожаную фляжку, размером с пол-ладони. – Только и всего.
Корт не спешил брать. Он внимательно смотрел на Майю: ему не нравилось то, что фляжку она ему дает, не глядя в глаза.
– Бери, что ж ты? Это восстановит твои силы.
– Силы, – презрительно скривил губы Корт, – а кто вгонит кровь в меня обратно? – И, махнув рукой, сел в мох там, где стоял, но так, чтоб не потревожить раненую ногу, позвал кошака. – Или, дай мне сумку! Вы, девчонки, наверно, не успокоитесь, пока меня на ломти не порежете, – сказал он и Авроре, и Майе, а затем принялся рвать штанину, чтоб добраться до раны; Или, меж тем, зубами дернул сумку со своей спины и положил ее рядом с приятелем.
– Вошь те в глаз! – снова ругнулся убийца, прощупывая раненое бедро. – Глубоко вошло. Хорошо хоть у Лиды мазей набрал, – и полез в сумку за лекарствами.
– Позволь мне остаться, – заскулила вдруг Майя.
– Тебе приказано убраться, – отозвалась Аврора.
– Корт, – рыжая пустила мимо ушей замечания наследницы и подняла глаза на убийцу, который высыпал из кожаного мешочка в ладонь некий серый порошок и прижал его к ране, зарычав при этом от боли – снадобье здорово защипало. – Завтра утром я уйду. Но сегодня позволь мне быть с вами, позволь помочь. Я не могу уйти, зная, что сильно подранила тебя и не помогла.
Убийца молчал, пережидая боль в бедре и обдумывая слова Майи. Потом кивнул:
– Согласен. Уйдешь завтра. Теперь – перевяжи мне ногу.
Рыжая довольно улыбнулась и вновь протянула Корту фляжку Лиды:
– Не забудь выпить…
* * *
Корт выпил. И пока Майя медленно и осторожно бинтовала его ногу льняными полосами, он вдруг раззевался, опрокинулся на спину, в мох, и уснул. И даже мечи в заплечных ножнах не помешали.
– Ты что наделала?! – вскрикнула Аврора, кидаясь к убийце. – Ты его отравила?!
Или тоже зарычал, скаля белые клыки, и сделал два шага к рыжей, хлеща себя хвостом по бокам.
– Не ори, глупая, – прошипела Майя, отпихивая девушку в сторону. – И ты потише, усатая душа, – нахмурила брови на кошака. – Так должно быть. Это целебный сон.
– Я тебе не верю, – ответно зашипела юная леди, крепче сжимая в руке меч убийцы.
– Плевать, – презрительно ответила рыжая. – Поди и собери хвороста для костра. И побольше. Корт должен спать в тепле, – сказав, сбросила куртку, свернула ее и пристроила спящему под голову. – А ты, принеси-ка нам пару жирных куропаток, охотник ты или забава домашняя? – посмотрела ворчащему Или прямо в глаза и растянула губы в улыбку, больше похожую на хищный оскал.
Кошак недовольно фыркнул и неторопливо отступил за елки. Аврора, бурча под нос что-то вроде "и нечего тут командовать", поплелась-таки в ближайший осинник – за сухими ветками. Ей опять подумалось, что спящий Корт мало чем поможет, если перепалка с Майей перестанет быть словесной. "Безопасней будет держаться от этой стервы подальше", – приняла решение наследница престола и целиком отдалась новому малознакомому занятию – сбору сухих веток.
А еще она всерьез поразмыслила о предложении, которое сделал ей убийца – о возвращении домой. Слова Корта о том, что отец может сильно беспокоиться о ней, взбалмошной дочке, стали для девушки открытием. Аврора вдруг утвердилась в мысли, что поступила весьма недальновидно, пустившись в авантюрные странствия. И происшествие с Трифором стало тому железным свидетельством. Брак Авроры и Гилбера, который вполне мог произойти, ударил бы по власти Исидора не хуже снаряда из катапульты. Но теперь получилось, что, спасая Аврору от Трифора и его сына, Корт спас и императора, отвел от него этот удар.