Текст книги "Дерьмовый меч (СИ) "
Автор книги: Инесса Ципоркина
Соавторы: Кирилл Клюев,Анна Браславская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 11 страниц)
Потуга восемнадцатая
– Чувак, – ласково произнес тот из братьев фон Честеров, который баловался с лабораторной посудой, – скажу честно: надеяться тебе не на что. Твой, гм, муж натуральней укропа. И твое нынешнее тело его не привлечет, хотя оно очень даже ничего себе: пресс, бицепсы, крылышки… – После чего мерзавец подмигнул мне, мне, королеве Мурмундии Неистребимой! И вдобавок злой, как сто чертей.
Рубить сплеча в чкаловом теле оказалось даже удобней, чем в своем собственном. Крылья, конечно, тянули назад, но я привыкла, чтобы где-нибудь да перевешивало – спереди, сзади… Зато Дерьмовый меч существенно полегчал и прямо-таки рвался покрошить негодяйских братцев в капусту. Единственное, что мешало – все время хватавшие меня руки, числом не меньше дюжины. И второе единственное – менькин монолог, произносимый мужским голосом, но с незабываемыми мерчандайзерскими инторациями:
– Э-э-э, величество, величество, тихо-тихо-тихо, шо ты так развоевалось, как будто тебе по ОСАГО недоплатили… Ты их так зарежешь – и где мы новых информаторов возьмем?
– А главное – тела! Как мы вернем себе наши тела? – встрял Финлепсин – то есть Прозак в финлепсиновом теле. – Мне совершенно не улыбается носить вессель моего братца, этого хронического девственника! Верните мне меня. Меня в себе все устраивало!
– Зато я-то как удачно попал… – скривился Финлепсин, которому достался, мне кажется, лучший вариант из всех возможных – моя шикарная плоть. – Превратиться в собственную сестру – это, конечно, куда приятней, чем превратиться в собственного брата. И все ее ухажеры сразу станут твоими. – Финлепсина аж передернуло. Вот неблагодарный!
– Фин, я понимаю, тебе еще хуже, – смутился Прозак. – Да будь у меня возможность, я вернул бы тебе твои телеса сию секунду, не сомневайся!
– Как я тебя понимаю, парень, – вздохнул тот из Властелинов-Близнецов, который напоминал попеременно то лося, то Минотавра. – Я и сам не горю желанием оставаться в этой лохматой орясине… Эх, вессель ты мой, вессель!
– Зато у тебя ноги кривые! И тушка твоя проклята не хуже этой! – тут же взорлил второй близнец, тыкая пальцем в сторону тела Прозака (который, похоже, совсем спятил – стоя на четвереньках, упоенно обнюхивал жареное тулово на вертеле, да еще и урчал при этом).
– Мои кривые ноги нравились и мужчинам, и женщинам не меньше твоих модельных ходулей, – парировал первый. – И проклята у меня не тушка, а душа. Так что считай, тебе достался совершенно безопасный вессель.
– Безопасный? Да меня в жизни столько за задницу не щипали, сколько за один год в твоей плоти! У меня вся жопа в синяках!
– Что-то я их не вижу, – скривился Минотавро-лось. – Ты же одна большая жопа. Значит, синяки должны покрывать тебя целиком, Сэмми. Продемонстрируешь?
– Придурок!
– Сучка!
Похоже, Властелины поменялись телами – и ничуть обмену не обрадовались. Но если они и сами не знают, как вернуться обратно, значит… Ничего хорошего это не значит. Выходит, мне придется ждать, пока моего богоданного супруга все-таки заставят сменить ориентацию, потом подавать на развод Розамунда с моим бывшим телом, в котором поселился дорогой братец Финлепсин. Вряд ли братишку увлечет идея остаться замужем за Розамундом. А если увлечет? Что я, в сущности, знаю о собственном брате, несмотря на то, что мы вместо прошли огонь, воду и Хогвартсорбонну?
Я змеей повернулась в направлении… себя? Ну да, своего, как тут принято называть, весселя – и наткнулась на честные-пречестные глаза Финлепсина. То есть на свои собственные. Мои прекрасные глаза! Мое аристократичное лицо! Мое великолепное тело! О, как я буду по вам скучать! Неужели мне больше не воссоединиться с собой? Так и придется таскать по жизни эту груду мышц с пуховой периной за плечами? Почти с ностальгией вспомнила я тяготы прошлого квеста, когда всех проблем было поесть-помыться-выспаться в человеческих условиях, а не в седле Навигатора на высоте птичьего полета… Все на свете относительно и познается в сравнении с еще худшим кошмаром.
– Не грусти, величество, – подмигнул мне Тупи… Кажется, это Менька? – Сейчас мы их подвесим за яйца к потолку и всё как есть выведаем: и где твой муж, и как вернуть нас всех по своим тушкам!
– Ага, – мрачно кивнул тот из Близнецов-Властелинов, что поменьше и покрасивей. – Можете приступать. А мы расскажем вам, что знаем и чего не знаем, как на экзамене. Вот только технология возврата в собственную плоть в список билетов не входит, прощенья просимо.
– Так это не вы перемешали наши ту… тела? – больше для проформы уточнил Финлепсин. – И что мне, так всю жизнь с сиськами и ходить? Без члена?
– Прости, детка, свой одолжить не могу, сама его взаймы взяла, – пробурчала Мене-Текел-Фарес из тела Тупи.
Ей, похоже, не так страшно было перекочевать из сексапильного женского корпуса в могучее боди Тупи – совсем недавно ее тело было почти таким же могучим, но зеленым и уродливым, как у всех мерчандайзеров. Это я помогла ей снять заклятие с ее народа, проявив истинное бескорыстие. На которое, как известно, истинный мерчандайзер не способен. Может, мы тоже станем собой, если сделаем что-то, на что раньше были не способны?
– Сестренка, ты чего? – испуганно спросили с двух сторон… так, в общем, мне это надоело!
Пишу список для тупых и склеротиков:
Душа Тело
Мурмундия Чкал
Чкал Менька
Менька Тупи
Финлепсин Мурка
Поппи Лассаль
Лассаль Прозак
Бляд Поппи
Прозак Финлепсин
Тупи Бляд
И не спрашивайте меня больше, кто из ху.
От мыслей о бескрайнем множестве способов вернуть каждую душу в ее родное тело у меня закружилась голова. Совсем как в Чорном Диканате, когда умные рассуждения едва не похерили мой шанс победить Мордевольту Винторогую – и меня вместе с шансом. Наверное, это остаточный эффект проклятия – боязнь чересчур поумнеть.
– Но мы же можем обойтись без умных мыслей, просто взять и наделать глупостей? – спросила я себя. Вслух. И меня, разумеется, тут же поняли неправильно!
– Можем, конечно, – хором кивнули Финлепсин в моем теле и финлепсиново тело с Прозаком внутри.
– Только я с твоим мужем шуры-муры крутить не стану! Лучше буду хранить девственность, – тут же пробурчал Финлепсин и целомудренно подтянул бронелифчик повыше. С него станется – и девственность сохранит, и застежку моему коварному доспеху починит, чтоб не расстегивалась сама собой при виде самых завидных кавалеров…
– Вот-вот, тебе бы только хранить что ни попадя, пока оно мхом не зарастет, – покивал Прозак. – Нет уж, браток, я твоему телу дам мастер-класс по соблазнению цыпочек!
– Без проклятья бога секса, которое башню всем на километр вокруг сносило? Добро пожаловать в мой мир, братец! Теперь ты обычный накачанный поц… то есть принц, не больше, – цинично щелкнул пальцами Финлепсин перед самым носом Прозака.
А Прозак в ответ щелкнул челюстью, точно Серый волк, увидевший особо аппетитную Красную шапочку и… улыбнулся. Да с таким смачным похабством, какого не излучал и Энрике-Хуан-Карлос, хранитель библиотеки, но не нравственности. Мое тело автоматически подхватило готовый упасть бронелифчик:
– Э! Э! Убедил-убедил, заклятье не на теле, на душе, а ну быстро отошел от меня на три шага и вспомнил, что мы родственники! Я тебе не цыпочка, я тебе сестра! То есть брат.
– Кое-кому, между прочим, это никогда не мешало, – рассматривая свои ногти, сообщил Поппи. – Когда вы, Сэмюэль и Деанус фон Честеры, – палец подростка уперся в лоб одному из близнецов, – у меня на глазах строили друг другу куры…
– Мы перед маленькими мальчиками никаких кур не строили! – взвыл тот из братьев, что поздоровее. Кажется, Деанус. Ну что за имя противное, тьфу. – Ты нас с кем-то путаешь, ребенок! Мы не педофилы, мы всего лишь слегка геи.
– Я вам не ребенок! – рявкнул Поппи. – Я морской волк и… э-э-э… друг цу Кабздеца!
– Интересно, как он там, добрый старый Пидер? – пригорюнился Сэмюэль.
– Нормально он там, – буркнул Бляд из тела Гаттера. – Привет просил передать. И еще кое-что.
После чего проклятый предатель достал из кармана эту радужную хрень, Великий Стояк – хрень, добытую с таким трудом и потерями (по крайней мере моральными)! – и вручил Близнецам-Властелинам.
– Нате. Не могу я вас убивать, – понурился Поппи. – Извини, величество, я с этими парнями вроде как дружен. Поверь, сроду никого не предавал, но…
– Ай! – только и смогла ответить я. Ловя свой потрепанный житейскими бурями бронелифчик на своей же непорочной груди.
Тело Чкала, воткнув Дерьмовый меч между колен, сидело прямо передо мной в позе викинга, отдыхающего после сечи. А напротив меня стоял Финлепсин и ошалело хлопал глазами. Мы вернулись по своим телам сразу же, как только капитан, никогда не совершавший предательства, так-таки сделал нечто ему не свойственное.
– Бли-и-и-и-ин-н-н-н… – эхом ответили мне друзья и враги, возвращенные в собственные тела силой магии, Великого Стояка, блядова предательства и моей гениальной мысли.
Я радостно потерла ручки: ну вот, теперь всех делов-то – дождаться, когда благодарные и размякшие Темные Властелины вернут мне супруга, а соломенным вдовам – мужей, женихов и хахалей. После чего, разумеется, станут на путь исправления.
Ага. Щас! Разумеется.
– Взять их! – бесстрастно произнес Сэмми, вернувшийся в свое законное тело.
Странно, когда он разговаривал с нами из тела Деануса, у него и голос был добрей, и лицо живее. А тут андроид, ей-богу, андроид – пустые глаза, ласковая и одновременно жестокая ухмылочка…
– Что вы наделали! – вцепился в собственные волосы Деанус. – Снова его душа отлетела хрен знает куда! А я опять ищи, лови, возвращай, пока он тут устраивает апокалипсис и завоевывает галактику, мой Сэмми-без-души-больной-на-всю-голову-мальчик. Черт бы вас побрал с вашими секс-игрушками! – И фон Честер запустил Великий Стояк в стену, словно дешевый раскрашенный фаллоимитатор.
Я зажмурилась в ожидании новых ужасных чудес. Артефакты, когда их используют как попало под влиянием истерического позыва, просто обязаны выдать парочку ужасных чудес. Так положено по законам жанра! Но вселенная молчала, если не считать унылого звука бьющегося стекла.
Потуга девятнадцатая
Осколки бывшего Великого Стояка раскатывались по грязному каменному полу, отбрасывая в скупом свете радужные блики, и я чувствовала, как бессильно опускаются руки. Злая судьба, поманив надеждой, снова показала жирную фигу.
– Не-е-е-ет!!! – разнесся по комнате вопль, полный боли и отчаяния.
Я изумленно оглянулась: кто это взялся озвучивать мои мысли?! Откуда-то из темного угла комнаты вылетел лысый дедок со всклокоченной рыжей бородой, весь перепачканный пылью и паутиной, и рухнул на колени над останками разбитого артефакта, заламывая руки.
– Ректор?! – в один голос воскликнули Поппи и Прозак.
Вот оно что! Как я могла забыть про этого развратного старикана, окончательно сдвинувшегося на половом вопросе!? Он просто обязан был последовать в ад за вожделенным сокровищем.
Мой отряд и Близнецы-Властелины, на время забыв о вражде, молча наблюдали за безумцем, раскачивающимся из стороны в сторону и размазывающим по лицу слезы. На лицах мужчин, кроме манекенообразного Сэма, читалось сочувствие.
– Мужайся, Хоттабыч, трах-тибидох накрылся… – неуклюже попытался подбодрить ректора Дерьмовый меч.
Шамбл Д'Ор, не обращая ни на кого внимания, извлек откуда-то из недр мантии магическую сумку, торопливо вытряхнул ее содержимое прямо на пол и принялся медицинским пинцетом бережно собирать кусочки Великого Стояка, бормоча себе под нос:
– Сейчас-сейчас, потерпи немножко, мой хороший!
Досмотреть развернувшуюся драму нам не дали: оказалось, что команда обездушенного Сэмюэля фон Честера «взять их!» прозвучала не в пустоту, а для вполне конкретных исполнителей. Стены и потолок комнаты вдруг унесло неощутимым ветром, будто пенопластовые декорации, каменный пол простерся во все стороны до горизонта, над головой закружилась багрово-черная хмарь. Мирно полыхавшее в камине пламя загудело, стало разрастаться ввысь и в ширину, обратив в пепел жарившуюся на вертеле говядину, и из открывшегося в этом гигантском мангале портала на нас хлынули воплощенные кошмары…
Я видела, как побледнел бесстрашный Икариот от зрелища толпы жирных чиновников, требующих предъявить лицензию пилота. Неукротимая Менька пятилась от банкиров, размахивающих долговыми расписками и вопящих: «Биржевые индексы рухнули! Золото обесценивается! Ваши вклады заморожены!» Капитану Бляду какие-то наманикюренные метросексуалы – выпускники профессионально-пиратского училища – протягивали листы распределения на «Вездессущую Толерантность».
Ухнувшее куда-то в желудок сердце подсказало, что расфуфыренные девицы с сиськами седьмого размера, укутанными в шиншиллу и брильянты – по мою душу. «Вы только полюбуйтесь, на этой деревенской Мане бронелифчик из прошлогодней коллекции!», брезгливо кривили они пухлые ботоксные губки. Только опасность размазать тушь не позволила мне немедленно разрыдаться от обиды.
Над озаренной огнем каменной пустошью разнесся злорадный хохот. Веселился патлатый Близнец, когда-то успевший сменить наряд на обтягивающую черную кожу с заклепками и цепями. А ведь он был бы даже ничего, если бы не был злодеем, охочим до чужих мужей… В руке фон Честер, словно готичный Дед Мороз, держал черный посох с металлическим набалдашником.
– Сэмми, одумайся, что ты творишь! – срывающимся голосом завопил Деанус, которого теснили близняшки моих адских барби, зазывно распахивающие объятия и меха. Осатаневший братец ничью тонкую душевную организацию щадить не собирался…
Полной деморализации жертв волосатому фон Честеру показалось мало: он стукнул посохом об пол, и Дерьмовый меч в моей руке вдруг обвис, словно был сделан не из окаменевшего драконьего гуано, а из обычных какашек. Коричневый свет магического клинка угас, зловоние иссякло. Краем глаза я видела, что оружие моих друзей тоже пришло в негодность, а вслед за этим подломились мои несокрушимые титановые шпильки.
Это было ошибкой! Вместе с боевой мощью меча меня покинуло королевское величие, оставив только перепуганную мудротеевскую девчонку перед толпой бухих гопников. Управление над моим прекрасным телом перехватил инстинкт самосохранения.
– Ах, вот ты как, металлист недоделанный?! – в ярости заорала я, вращая над головой превратившийся в дилдо Дерьмовый меч. – Ну, так я тебе сейчас покажу, что у нас на раёне творят при помощи обрезка шланга! Отряд, в рукопашную! Меняемся кошмарами!
Мои соратники на секунду застыли в недоумении, но умница Менька тут же просекла глубину гениальной мысли и первой залепила с ноги промеж ног одному из авиа-инспекторов. Мерчандайзерский боевой стиль «коррекция генома» – страшная штука… Воспрянувший духом Чкал не замедлил с ответной любезностью, смачным хуком отправив в нокаут сразу двух банкиров. Я с оттяжечкой врезала обмякшим мечом по кумполу ветеринара с ржавыми ножницами – «собственность» Лассаля, надо полагать – и кинулась в гущу гламурных пэтэушников, сея телесные повреждения и порванные наряды. Юркий Гаттер, лишившийся волшебной палочки, стелился по нижнему ярусу драки, и то здесь, то там кто-то из нечисти громко выл, хватаясь за пнутую голень. Прозак с Финлепсином прописывали люлей солдафонам, требующим явится в военкомат с вещами, и оголтелым священнослужителям, пропагандирующим строгий целибат. Ощерившийся Лассаль теннисным мячиком скакал по головам грудастых инкубаторских цыпочек, портя прически и расцарапывая холеные мордашки. Даже Деанусу пришлось пустить в ход кулаки, отбиваясь от мордатых стражников, которые жаждали посмотреть регистрацию куриного оборотня.
Несмотря на суровый отпор, армия Сэмюэля не ослабляла натиск, и скоро я поняла – почему. Сквозь открытый портал непрерывным потоком лезли все новые и новые бесы, принимая облик наших худших кошмаров. Если в корне не переломить ход сражения, нас в конце концов просто задавят численным превосходством! Нужно срочно что-то придумывать, но вот беда – королевский мозг временно пребывает в ждущем режиме…
– Тупи, не желаешь немножко помочь?! – обратился запыхавшийся Бляд к индейцу, традиционно застрявшему на этапе снятия набедренной повязки. Волшебство Сэмюэля весьма напрасно не сочло запасную ногу капитана оружием, потому что бывалый пират с трудом, но вполне успешно прикрывал виртуозными пинками медлительного оборотня и чокнутого ректора, по-прежнему ковыряющегося в пыли.
В ответ живот Тупи издал громкое урчание.
– Только не говори, что собираешься перекусить! – простонал кэп.
Но оказалось, что звук доносился не из пищеварительной системы вождя. Всеми позабытый, мирно спящий в своей корзине семикрыл, проснулся от шума драки и высунул голову из убежища, с любопытством оглядываясь и вопросительно курлыкая. Взгляд его упал на разбросанные по полу пожитки Шамбл Д’Ора, и сонный зверек неожиданно оживился: одним прыжком преодолел расстояние до груды склянок и мешочков, и принялся жадно поедать какие-то сморщенные ягоды. У увидевшего эту картину Финлепсина глаза сделались размером с десертные тарелки.
– Ховайся в бульбу!!! – завопил он голосом, рядом которым скрип железом по стеклу показался бы эльфийской музыкой.
Побоище на бесконечно долгие мгновения превратилось в вопросительную немую сцену. Выглянувший из месива Поппи смахнул пыль со стекол дальнобойных очков – и сделался нездорового зеленого цвета.
– Виагровые плоды… – пропищал он фальцетом.
От пронзительного визга пятихуя заныли зубы и Финлепсин. Расправив все свои крылья и остальные члены, Писюк гордо реял над полем боя. Его горящие красным огнем глаза нетерпеливо выискивали первую жертву, и под этим взглядом стало неуютно даже отродьям ада. Гнусная ухмылочка увешанного цепями Сэма постепенно утратила самоуверенность: он почувствовал, что апокалипсис наступает раньше срока и в незапланированной форме.
И тут произошло невероятное: Тупи, избавившийся от оков цивилизации в лице набедренной повязки, встал прямо на пути монстра, в которого превратился его крылатый любимец.
– Маленький брат! – воскликнул вождь, приветственно вскинув руки. Горящий взгляд обратился на индейца, и зверек неожиданно издал ласковое мурлыканье.
– Сразимся вместе! Карапупа!!! – зычным басом заорал Тупи, оборачиваясь в гигантскую курицу и бросаясь на врага. Следом за ним спятеренной крылатой ракетой стартовало наше биологическое оружие. Боевое кудахтанье оборотня и верещание атакующего пятихуя слились в дикую симфонию, которую тут же подхватил хор погибающих бесов. Заурядный массовый мордобой на глазах превращался в кровавую баню.
И полчища врага дрогнули. Первым слился Сэмюэль, тихой сапой растворившийся в портале. Следом за хозяином беспорядочной гурьбой устремились на выход и наши разносортные кошмары, но совершить бегство удалось далеко не всем, потому что крылатые братья разошлись не на шутку. Наверное, так себя чувствует трава перед косарем, подумала я с содроганием.
Через некоторое время последние выжившие приспешники тьмы исчезли в портале, который тут же начал сворачиваться.
– Я спасу тебя, Сэмми! – заорал оставшийся фон Честер и бросился к огненным вратам.
Мене-Текел-Фарес в корне пресекла эту попытку зверского самоубийства, изящной ручкой скрутив низкорослого Деануса в бараний рог:
– Куда собрался, голубь?! Забыл, что следующим пунктом в твоем виш-листе – вернуть королеве Мурмуднии мужа?
Крылатая серая молния успела юркнуть в полыхающий проем, и пламя окончательно угасло. Напрасно куриный оборотень скакал по закопченному, усеянному телами камню, и призывно кудахтал – ад не собирался возвращать свою добычу. Хотя, еще неизвестно, кто в этой ситуации добыча…
– Вряд ли тамошние обитатели владеют заклинанием «импотентума», – словно прочитав мои мысли, негромко произнес Бляд. – Так что скоро у них все будет полыхать не столько от адской жары, сколько от стыда.
Утомленные схваткой, мои соратники потихоньку собирались вокруг инвалида сексуального фронта, который так и не прекратил сбор осколков. Настойку на Стояке он надеется сделать, что ли? Клептоман Гаттер оперативно притырил разбросанное ректором добро в свой бездонный мешок, тщательно собрав недоеденный виагрышник.
– В хозяйстве сгодится, – пояснил он смущенно.
Чкал старательно упаковывал пленного фон Честера, который, несмотря на потерю брата, неприкрыто млел от грубых прикосновений могучих рук летуна.
Прозак с досадой рассматривал в походном зеркальце свою роскошную рубаху, которая после драки превратилась в майку-алкоголичку. Финлепсин страдал над погибшей коллекцией боевых заколок: только подарок брата каким-то чудом уцелел в своем хрустальном чехольчике.
Приковылял понурый Тупи, превратившийся обратно в человека. Посидел на корточках над корзиной, потом принялся облачаться в свою набедренную повязку. Мы заметили, что среди многочисленных амулетов на шее индейца появилась кленовая шишка на кожаном шнурке.
– Между прочим, это было унизительно! Я привык разить наповал и упиваться кровью, а не служить ролевым девайсом! – сообщил до боли знакомый язвительный голос, и я радостно встрепенулась. Дерьмовый меч, избавившийся от зловредной адской магии, снова налился твердью, торжествующе сиял и сварливо пованивал. А я уже всерьез прикидывала, вымачивать мне артефакт в виагровом растворе или попробовать наложить шину!
Между тем, опозоренный меч явно жаждал реванша.
– Ну, чего расселись?! – нетерпеливо понукал он уставших бойцов. – Еще не все зубы нанизаны на нитки, не все шкуры устилают гостиную, не все головы развешаны над камином! Мы должны въехать в ад на плечах бегущего противника!
Это оказалось последней каплей: преисподнюю скрутило судорогой, и она с отвратительным звуком срыгнула нас на мостовую Хогвартсорбонны.
