Текст книги "Дерьмовый меч (СИ) "
Автор книги: Инесса Ципоркина
Соавторы: Кирилл Клюев,Анна Браславская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 11 страниц)
Потуга седьмая
Замок Пидера цу Кабздеца был словно плащ Дракулы: черный с кровавым подбоем. Все внутри оказалось красное и в сердечках – обивка мебели, гобелены на стенах, гардины, портьеры и балдахины. В замковом интерьере точно святой Валентин взорвался и все вокруг собой заляпал. Мы гуськом, храня молчание, прошли сквозь красный холл в сердечках, поднялись по красной лестнице с сердечками на перилах (капитан Бляд всю дорогу так и пер на себе нашего гостеприимного хозяина, изображая Ретта Батлера, пока цу Кабздец игрался в его законную Скарлетт).
Я уже как-то расслабилась, представляя себе файвоклок в обществе примирившихся влюбленных, домашнюю выпечку, крепкий сон на простынях алого шелка (ну или хотя бы египетского хлопка) и завтрак в постель. Ага, как же. Судьба Мурмундии Неистребимой сурова и непредсказуема.
– Кого я вижу-у-у-у… – из угла бордовой столовой, больше всего похожей на почку в разрезе, послышался такой противный голос, что у меня половина зубов заныла. Следом за противным голосом вышла не менее противная тетка, явно сбежавшая из подпольного садомазо-борделя. Платье из черной стрейч-кожи, облеплявшее тело, будто черный воск сатанистских свеч, почти не прикрывавшее стратегически важных частей тела, целилось в нас орудийными дулами на месте сосков, а высокий воротник больше всего напоминал антенну, ловящую радиоволны противника.
И тут капитан, до сего момента настроенный довольно мирно, взбесился, точно трехногий Минотавр. И для начала шарахнул Кабздецом об пол.
– Ну здравствуй, – прошипел он, – Флагелляция!
– Привет, дорогая, – простонал снизу Пидер, рухнувший со своего капитана, будто падший ангел с небес. И так же нехило ударившийся копчиком.
Кабздец. Цу. Что за имена у этой семейки? И кто эта «дорогая» любимому канониру нашего капитана? Я ощутила ничем не объяснимое желание совершить доброе дело. То есть убить стрейч-кожаную дамочку по зову своего великодушного сердца. Но этикет не позволил мне этого сделать – и, как выяснилось, зря. В следующий раз буду слушаться сердца и убивать, не спрашиваясь у сознания.
А пока граф цу Кабздец, охая и держась за поясницу, представлял нам свою «сестру и супругу», Флагелляцию цу Кабздец. Вау, инцестик! Совсем как у моих драконов. Ну естественно, настоянную на предательстве кровь старинного рода никак нельзя мешать с посторонним геномом. Иначе откуда бы в моем государстве вывелись такие офигительно породистые диссиденты? А сейчас у меня их даже две чемпионских линии – цефалоаналы и кабздецы. Один экстерьер чего стоит. С заграницей бы ими торговать, как секретным оружием. Гм, а это мысль! Не забыть сказать премьер-министру, пусть обмозгует высочайшую идею.
Пидер смотрел на кэпа щенячьими глазками, сделав бровки домиком и старательно ловя взгляд нахохленного, словно больной пингвин, Бляда. А тот если на кого и смотрел, то на супругу своего любовника. Бывшего, очевидно, любовника. Смотрел так, точно пытался просчитать, каких размеров дыру в животе Флагелляции может проделать фальконет с «Вездессущей Толерантности». А предмет его ненависти и ухом не вел. То есть не вела. Леди цу Кабздец была настолько уверена в своей победе, что ее так и хотелось немедленно куда-нибудь заточить. И желательно на всю оставшуюся жизнь. Перед нами во всей красе разворачивалось действие исторической мыльной оперы с запретными страстями, династическими браками и незаконными детьми, утерянными во младенчестве. Впрочем, последнее, в силу некоторых физиологических особенностей главной влюбленной пары сериала, представлялось маловероятным.
– М-м-м… А кто не хочет чаю, кофе, сахара или сливок? – все так же светски, как и перед замком, осведомился граф.
– Все хотят всего! – сказала, как отрубила Мене-Текел-Фарес, бросив на хозяйку дома взор, тяжелый, будто якорь «Толерантности».
Никому-то ты, Фло, не нравишься. Лучше сразу отправляйся в фамильный склеп и проверь, в порядке ли твоя могилка, надпись на камне отполируй, дату проставь.
В чинном молчании мы направились к столу. Ваза с пирожными, высотой с новогоднюю елку, сверкала всеми оттенками калорий. У меня от одного вида кремовых розочек живот подвело. Естественно, руки мои сами собой потянулись и накрыли сразу два кругленьких маффина – один шоколадный, другой черничный. И тут на меня налетел вихрь из буржуазных дамских перьев, залягал голенастыми ногами, выклевал из моих рук вожделенные кексики, пронесся галопом по белоснежной скатерти и, опрокинув визжащую Флагелляцию цу Кабздец на пол, потоптался по ней, как… как… как страус! Граф и капитан, склонив головы друг к другу, аки голубки, умиленно наблюдали за поведением нашего индейца-оборотня. Похоже, убедившись, что Пидер не так уж счастлив в браке, Бляд насытил свое чувство мести и понемногу оттаял душой.
– Тупи, фу! Тупи, тубо! Тупи, плохая… птичка! – попыталась я усмирить этот подарок судьбы, пока он не расплющил графиню в блинчик.
Тупи успел совершить еще несколько прыжков, не обращая на меня ни малейшего внимания, пока Финлепсин, что-то сосредоточенно шепча себе под нос, не нанес сокрушительный удар по выпяченному страусиному заду. Индеец взлетел в облаке перьев, будто снаряд в драке подушками – и уже в воздухе обрел человеческий облик. Упал он, разумеется, на Флагелляцию, которая при виде брюнета с лиловыми глазами, приземляющегося на ее прелести, даже визжать перестала.
– Ты кто, детка? – томным голосом поинтересовалась она, когда смуглый нос Тупи уперся ей в висок, а распахнутый косящий глаз уставился в ее собственный, тщательно подведенный и подкрашенный.
– Я сын вождя, шаман и оборотень. И я тебя убью! – немедленно отрапортовал тупейший полу-человек-полу-страус.
– А почему ты хочешь меня убить, лапочка? – без малейшего возмущения поинтересовалась Флагелляция и лениво потянулась прямо под придавившим ее телом.
– Э-э-э-э… – сбился с мысли наивный сын девственных лесов Мюмезонки. – Потому что ты собралась отравить мою хозяйку!
– Вообще-то я собиралась отравить своего мужа, – уныло пробормотала графиня. – Но он все равно сладкого не ест, бережет фигуру. Он такой скучный, вы бы только знали! Одна у меня радость – еда. Вот я и посыпаю пирожные цианидом, чтобы самой их не есть и не разжиреть. Так что это просто недоразумение, солнышко, – и Флагелляция подняла руку и погладила Тупи по щеке тыльной стороной ладони. Судя по сопению индейца, он снова утерял нить размышлений. Ничего, размышления никогда не были его сильной стороной.
– И почему вы нас не предупредили, мадам, – подняла бровь Менька, – что кондитерские изделия в вашем доме, хм, специфические?
– Откровенно говоря – а я так редко бываю откровенной! – манерно повела плечами леди цу Кабздец: – К тому же у меня мелькнула мысль о том, чтобы отравить саму королеву – ах, это была бы вершина моей карьеры! – И графиня закатила глаза.
Вся моя свита нервно заиграла желваками, ну а я только ухмыльнулась – что с них взять, с придворных душ?
– Я, – продолжила Флагелляция, – уже совсем было собралась сказать, что пирожные эти для декора, а не для поедания, как вдруг… – и она широким жестом обвела смуглое тело в набедренной повязке, лежащее на ней в позе морской звезды.
– Считай, тебе повезло, – ехидно заметил Пидер, незаметно (как ему казалось) оттесняя капитана бедром к выходу из столовой. Дай ему волю, он бы и буркалы бесстыжие Бляду ладошкой прикрыл, чтоб не глазели на мускулистую спину и едва прикрытую задницу сына вождя. – Ну, приятно повеселиться, дорогая, я пойду, покажу старому другу его комнату…
– И-и-иди-и-и, – покладисто кивнула графиня и обратила сияющий взор на окончательно растерявшегося Тупи. – Показать тебе твою спаленку, my honey?
Тупи в панике вылупился на нас. Мы хором энергично закивали. Чкал так даже развернул крылья в знак одобрения, Финлепсин показал большие пальцы рук, а малолетний Гаттер без всякого стеснения попытался разглядеть, не съехало ли рискованное декольте с пышной графской груди.
В конце концов мы остались в столовой одни, хозяева разбежались показывать комнаты облюбованным гостям. Не похоже, чтобы цу Кабздецы составляли крепкую семью, ячейку ипритского общества. Ужин нам накрывали существа, мало напоминающие людей, скорее уж платоновские идеи, крышующие материю за процент: абсолютные слуги – абсолютно незаметные, абсолютно бесшумные и абсолютно расторопные. Надо расспросить цу Кабздецов, где они таких берут. Злополучные пирожные убрали, зато принесли много других вкусностей, на которые мы после тяжелого дня просто накинулись. После еды накатила сонливость. Чкал уже откровенно посапывал Меньке в шею, укутав их обоих крыльями, точно двуспальным одеялом. Финлепсин тер глаза кулаками и зевал так, что сидящий напротив Лассаль инстинктивно отшатывался.
– Слушай мою команду! – сонно пробормотала я: – По спальням шагом ма-арш, хрррр…
Все-таки государственно мыслящая государыня не должна так наедаться! – мелькнула смутная мысль. Вдруг опасность какая, а я сплю, как из пушки и никого не выставила дозором, чтоб сон мой охранял…
Во сне мне явился мой прекрасный, незабвенный и недоступный Розамунд. Он стоял, прикованный к стене, и цепи обвивали его совершенное и совершенно обнаженное тело. При этом у моего мужа был непозволительно довольный вид – я даже взревновала. Ну не может молодой супруг, похищенный с брачного ложа, выглядеть таким счастливым! Хотела бы я знать, кто тебя похитил, мой драгоценный, что ты так нагло лыбишься прямо в лицо мне, своей верной жене, пока я лезу кабздецу в пасть… Мысли, горькие, точно изжога, терзали мне сердце. Вдруг Розамунд поднял голову вверх и заорал со всей дури куда-то в потолок:
– Да-а-а-а-а!!! Сделай так еще!!!
– А ну потише там! Третий час ночи! Люди спят! – полетели вопли со всех сторон. Я узнала голоса своих соратников – и не только.
– Как!!! Умеем!!! Так!!! И трахаемся!!! Ясно?!! – продолжал надрываться мой богоданный супруг. В ужасе я замотала головой и проснулась.
В стену справа размеренно и солидно бил таран. В стену слева споро врубалась не то кирка, не то алебарда. Я была в ловушке, в осаде, загнанная в угол, точно крыса. И все, что мне оставалось – подтянуть одеяло повыше, вцепиться в него и беспомощно всхлипнуть. И тут послышался яростный боевой вопль, прозвучавший для меня лучшей музыкой на свете:
– А ну цыц, сволочь графская! Ее величество почивать изволит!
Все ясно. Моя комната находилась аккурат между спальнями мадам и месье цу Кабздец. Каждый из которых после унылого династического брака наконец-то получил шанс если не на любовь, то хотя бы на интрижку. Как я им сочувствовала, беднягам… Но пусть уже перестанут долбить стены королевской опочивальни и дадут мне поспать!
Потуга восьмая
– Эй! – послышался голос из самого темного угла спальни. Самое темное место приходилось аккурат на угол за камином. – Эй, девственница! Спасти тебя из гнезда порока?
– Ахтыж! Кх-х-х-а… – От нахального замечания в зобу дыханье сперло. Я кашляла и кашляла, в панике размышляя: как он узнал? КАК?!!
Я твердо намеревалась все отрицать. Главное, вести себя как вамп – ехидная, многоопытная и собаку на постели съевшая. Припомнить все, что прочла в любовных романах, где в подробностях описаны всякие интересные вещи, вызывающие ужас и недоумение. Нельзя мне, королеве, выставлять себя невостребованной лузершей перед каким-то рогатым типом. Рогатым???
Некто с раскидистыми отростками на башке стоял уже у самой кровати и рассматривал меня с неприличным интересом. Натянув одеяло до самой переносицы, я старалась дышать как можно тише и судорожно размышляла: позволено ли особам моего ранга ВИЗЖАТЬ СО ВСЕЙ ДУРИ???!!!
– Хорошая девочка, – удовлетворенно пробормотал тип. – Ты зачем сюда пришла, малышка? Разве мама тебя не учила, что нельзя ночевать у незнакомцев и что в девять надо быть дома?
– Нет у меня мамы, сиротка я. Полукруглая, – вырвалось у меня. – Зато у меня есть муж! Так что я не девственница.
– А почему пахнешь, как девственница? И такая полукруглая, м-м-м-м… – изумился рогатый тип, втянув ноздрями воздух и поводя головой над моим телом, завернутым в кокон из двух пуховых одеял и одного шелкового покрывала. Заиграли накачанные бицепсы на руках, на пухлых губах заиграла улыбка. А он ничего так… И пахнет… лесом.
– Ты к-к-кто? – от мысли, что вот прям щас, щас прям произойдет нечто… судьбоносное и неприличное, я начала заикаться.
– Местный бог секса. В смысле, плодородия, – любезно пояснил этот, который ничего так, но с рогами.
– А чего ж ты меня спасать собирался? Из гнезда порока, – заикание прошло столь же внезапно, как и началось.
– Так у меня свое гнездо имеется, еще порочней этого, – любезно пояснил бог секса. И плодородия. Местный.
– И что, ты меня туда утащишь?
– Ну попроси, – ухмыльнулся развратный негодяй. – Может, и утащу.
– Только сперва получишь вот это в задницу, – мрачно пообещали из-за спины рогатого менькиным голосом.
Мене-Текел-Фарес легонько ткнула бога секса дубиной в затылок. Надо знать мою премьершу – потеряв облик зеленого мышценосного мерчандайзера, она не утратила мерчандайзерской силы и прямолинейности. От ле-о-о-огонького тычка рогач так и рухнул на постель. Я с визгом взвилась под самый балдахин и вцепилась в один из столбиков, украшенный резьбой, удобной для вцепляния.
– Мужик, я не понимаю, чё за дела? – продолжила беседу Менька. – Королеву на полчаса оставить нельзя: то ее египетские фараоны охмуряют, то падишахи соблазняют, то боги секса к себе в гнездо волокут! Она вам что, цыпочка бесхозная? Мущщщщины! – прошипела Мене-Текел-Фарес с интонацией, знакомой каждой женщине с детства.
– Видно, не у меня одного чутье хорошее, – обреченно вздохнул бог секса, перевернулся на спину и вальяжно раскинулся по кровати. – Повеселимся, девчат?
– А то! – бодро заявила Менька и бодро сняла с плеча перевязь. – Давай-ка я тебя привяжу эстетичненько – и ты весь наш.
– Ваш, девочки, ваш… – закатил глаза рогатый ветреник, с готовностью подставляя предательнице моей девственности бесконечно длинные загорелые ноги. Я только громко сглотнула, наблюдая, как резво и профессионально Мене-Текел-Фарес вяжет морские узлы на столбиках, периодически спрашивая:
– Не беспокоит?
Через пару минут все было кончено. То есть все только начиналось: бог секса был крепко-накрепко принайтован к кровати за все четыре конечности, а Менька удобно устроилась верхом на… Как она могла?! Я Чкалу на нее настучу! Я думала, у них любовь!
– Ты не дергайся, не дергайся, красавчик! – заржала Мене-Текел-Фарес. – Дай-ка я на тебя посмотрю, покажи товар лицом, – и, протянув руку, она сняла с бога секса… рога. Вместе с шлемом. Под дурацкой железякой обнаружилась нахальная физия. Симпатичная такая физия. Он вообще был… ну да я говорила. – Та-ак, теперь снимем кирасочку.
– Менечка, – умоляюще прошептала я, – можно мне выйти? Мне очень надо…
– Сидеть! Тьфу, то есть висеть! – рявкнула Менька. – Ты, твое величество, учись допрос вести. В неформальной обстановке. Тебе пригодится. Королева должна знать толк в допросах, пытках и извращениях.
– Оуууммммммммм… – застонал полуголый бог. Сложен он был, как бог, кстати. – Извращения… О, мои королевы, покажите мне, что такое пытки, заставьте меня умолять. Я умею умолять, как никто-о-о-о…
– Вот я сейчас позову сюда Бляда и Кабздеца, а заодно Тупи, Чкала и Финлепсина! – зарычала Мене-Текел-Фарес, склонившись к самому лицу разохотившегося полюбовника. – И ты начнешь умолять в полную силу! А не начнешь – еще и хозяйку замка приглашу, и…
– Только Гаттера не зови, пожалуйста, – хныкнула я, – он же ребенок.
– Жеребенок? – заинтересованно поднял бровь ничуть не испуганный бог секса. – А вечер перестает быть томным!
– Жаль, Громудила заснул, – невпопад ляпнула я.
– Какое красивое имя, – мечтательно протянул чертов бесстыдник. – Мальчик, девочка? Жеребец?
– Дракон, – вежливо пояснила я.
– Ну и девственницы нынче пошли! – присвистнул бог секса. – Давайте, лапочки, зовите всех. Я весь дрожу от нетерпения.
– А вот не позовем, – торжествующе объявила Менька и скрестила руки на груди. Потом всмотрелась в вытянувшееся лицо нашего пленника и слегка поерзала, словно устраиваясь поудобнее. Бог секса придушенно взвыл. – Не позовем, пока не расскажешь, кто тебя сюда послал и зачем.
– Что ж ты со мной делаешь, детка… – вздохнул фрустрирующий бог. – Ладно, расскажу. Но чтоб потом все как обещано: мальчики, девочки, жеребята и драконы!
– Заметано, – кивнула Мене-Текел-Фарес.
И он рассказал. Тако-о-о-о-ое!!!
Оказывается, моего Розамунда похитили… в гарем! Какие-то Близнецы-Властелины соответствующего окраса решили укомплектовать гарем лучшими самцами королевства – и не только нашего. Самцами всех рас и размеров. Бог секса согласился быть их агентом и поставщиком, здраво рассудив, что при наличии отсутствия лучших самцов ему больше достанется. Самок. И методично обходил всех, у кого украли мужей и кавалеров, планомерно утешая соломенных вдовиц и брошенных возлюбленных. Попутно заигрывая с подружками невест и вошедшими в возраст детьми от предыдущих браков. Каков подлец!
О Розамунде распутное божество знало только то, что после описания его неземной красоты Близнецы-Властелины аж воспылали страстью. И отправили за моим законным супругом целый отряд приспешников. Но мой дражайший и вернейший, будучи привезен в гнусный вертеп и прикован к стене плача по свободе и независимости, не дался. То есть не отдался. В общем, не сдался на милость врага, а провозгласил: лучше смерть, чем яой! И вырубил семь охранников одной левой пяткой. Поэтому было решено оставить гетеросексуального эльфа прикованным до полного ослабления пяток и переключиться на более покладистых самцов.
– И сколько он сможет продержаться? – обеспокоилась я.
– В любом случае нам лучше поторопиться, – проворчала Менька. – Та-ак… Последний вопрос.
– А потом мальчики-девочки-лошадки? – с надеждой вопросил настырный божок.
– Всенепременно, – заверила Мене-Текел-Фарес. – Если ответ меня устроит. Каким оружием этих геевластелинов можно прикончить?
– Есть тут, в замке, одна штучка. – Бог секса нехорошо облизнулся. – Великий Стояк называется.
– Это что, фановая труба, что ли? – опешила я.
Менька и чертов прелюбодей так и прыснули.
– Нет, деточка, это не труба. Это… э-э-э… противоположное совсем, – мягко пояснил бог секса. – Ты спроси у хозяйки, она тебе охотно его покажет, даст потрогать…
– …и отдаст насовсем, – твердо закончила Мене-Текел-Фарес.
– Ну не знаю, не знаю, – засомневался нахальный символ плодородия. – Разве что согласится на обмен. Просто так цу Кабздецы ничего никому не дают.
– Мы еще посмотрим, как они не дают, – пробормотала Менька. – Мне, хвала богам наживы, дают ВСЕ.
– А у тебя крутая группа поддержки! – восхищенно посмотрел на нее бог секса. – Я так точно не устою, дам. У тебя, кстати, ноги не затекли? Попрыгай, разомнись!
Моя премьерша смерила его взглядом, тяжелым и одновременно оценивающим. Потом, пробормотав что-то про любовь, которая дороже ста оргазмов, слезла с бедер соблазнителя. С соблазнительных бедер соблазнительного соблазнителя. Я тоже слезла со столбика и, усиленно игнорируя щенячьи глазки бога секса и его же приподнявшиеся бедра, потрусила к двери. В коридоре мы с Менькой одновременно привалились спинами к двери и синхронно выдохнули.
– Ууууфффф! Чуть до греха не довел, сволочь языческая, – вытерла пот с лица Мене-Текел-Фарес. – Хорошо, что у меня другие фамильные ценности.
Я невольно бросила испуганный взгляд на менькин, э-э-э, живот. Вернее, ниже.
– Эй! – пощелкала она пальцами перед моим лицом. – Очнись, величество! Переключи мозги, если осталось что переключать. Фамильные ценности В БУКВАЛЬНОМ СМЫСЛЕ. Кабы не моя любовь к деньгам, мы бы с тобой сейчас…
– Не хочу слушать, – заткнула уши я и затянула: – ОЛЯЛЯЛЯЛЯЛЯ-А-А-А-А!!!
– Какое оляля, четыре часа утра… – выглянула из соседней спальни очумелая рожа графа Пидера.
– То самое оляля. Оляля, которого у вас с женушкой никогда не было, ни вместе, ни по отдельности, – цинично заявила Менька. – Вот за этой дверью. Как входишь – тут тебе прямо по курсу и оляля.
Цу Кабздец рысью пересек коридор и сунул голову в дверь. Мы услышали, как он издал утробный писк и уже было рванулся в спальню, но Мене-Текел-Фарес ненавязчиво придержала ретивого Пидера за полу халата. Граф сопел, фыркал, бил копытом, только что не ржал от нетерпения, но халат оказался крепким.
– Великий Стояк. – Голос Меньки был холоден и тверд, словно сосулька в заднице. – Отдаешь Стояк – забираешь цацу.
– Жена!!! – застонал в голос Пидер. – Это ее приданое! Она не отдаст!
– А шо такоэ? – с неожиданными интонациями поинтересовалась Флагелляция цу Кабздец, возникая в коридоре. – Об чем базар?
– Да я вижу, ми с вами таки немножечко родственники! – ухмыльнулась Мене-Текел-Фарес до боли знакомой ухмылкой. – Обсудим, твоя светлость, м?
– С хорошим человеком и поговорить приятно, – понимающе кивнула графиня.
Я по возможности незаметно перекрестилась и скатилась вниз по замковой лестнице, подальше от проклятой спальни, распространявшей странный, едва уловимый, но притягательный лесной аромат.
