Текст книги "Дерьмовый меч (СИ) "
Автор книги: Инесса Ципоркина
Соавторы: Кирилл Клюев,Анна Браславская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 11 страниц)
Потуга двадцать вторая
– Я мог бы вам посодействовать, – продолжил соблазнитель из самой преисподней. – Есть у меня одно ценное знакомство…
– Так задействуй его, – ответила я за ректора, не дожидаясь четко выраженного согласия. – Развяжись уже и задействуй, хватит демонстрировать нам свои оригами и шибари, рукоблуд!
– Эх-х! – выпутываясь из веревок, ностальгически протянул Деанус. – Где наша не пропадала…
– Ваша везде пропадала, – пробурчали мои братцы в унисон, на всякий случай принимая боевую стойку.
Деанус мазнул по ним сальным взглядом и скрутил из пальцев обеих рук невыразимой отвратительности кукиш. Только я собралась возмутиться: что за гнусные вольности в монаршем присутствии? – как из воздуха, потрескивая, соткалось нечто зелененькое и наглое. С крылышками, рогами, копытцами и хвостом со стрелкой на конце. Облизнувшись, оно напрыгнуло на ректора, так же, как и я… В смысле, не дожидаясь его согласия. И начало творить такое-е-е… что я немедленно вспомнила Ночь Большого Разврата в замке цу Кабздецов. И наученная горько-сладким опытом, рванула к выходу из кабинета. Вслед нам неслись звуки, отвратительные в своей однозначности.
– Это что за хрень? – в ужасе спросил Финлепсин, вываливаясь следом за мной в коридор и продолжая закрывать рукой глаза Поппи.
– Да! – всемерно поддержала его Менька, так же старательно закрывавшая глаза Чкалу.
– Суккуб, – пожал плечами Деанус. – Сейчас она вернет ректору его, гм, целостность через…
– Не надо подробностей! – взмолились все присутствующие. Фон Честер только гадко ухмыльнулся. Похоже, у него имелись гадкие ухмылки на все случаи жизни.
За время, пока за стеной вовсю восстанавливали целостность ректора, я успела похвалить себя, обругать, снова похвалить, поссориться с собой же, отметая все новые и новые попытки неконструктивной критики… Критика танком ездила по моей фирменной удаче. Это она, зараза-удача, помогает мне решать чужие проблемы, но ни черта не приближает решение моих собственных. И даже, кажется, уводит меня от цели все дальше и дальше. Вот вроде бы и мыслю государственно, и иду прямо к цели, а конца-края этому квесту не видно. И бронелифчик мой облупился, и укладка с каждым разом держится все хуже, и даже титановые шпильки не выдерживают нагрузок… Когда, спрашивается, это кончится? Хеппи-эндом, конечно. Ни на что другое я не соглашусь.
– Боюсь, что у вашего величества проблемы, – заметил профессор Лёдд, выслушав мой вопрос, адресованный не ему – а кому? Ну разве что мирозданию. Или потолку в коридоре. – На вас порча.
– И венец безбрачия? – иронически, но с дрожью в голосе поинтересовалась я.
– Не думаю, – не понял юмора профессор. – Вы же уже замужем? Значит, с формальной стороной вопроса все в порядке. А вот некая испорченность явно наблюдается.
– Но-но! – встряла Мене-Текел-Фарес. – Это что за намеки в адрес нашего девственного величества?
– Это не намеки, – отмел инсинуации Лёдд. – Это констатация факта. Ее величество, при всей своей невинности, ухитрилось поймать заболевание, передающееся культурно-половым путем.
– Каким? – изумилась я. Нет, я, конечно, не эксперт в вопросах испорченности, но неисправная застежка бронелифчика обеспечила мне… некоторый опыт по обсуждаемой теме.
– Культурно-половым, – любезно повторил профессор. – То есть путем церебрального секса.
Так. Кажется, я зависла, будто компьютер, словивший вирус. И на моем внутреннем экране непрерывно мигает порнобаннер, одновременно стонущий на два порноголоса и требующий выслать денег на указанный номер.
– Та-а-ак! – обманчиво ласковым голосом протянула Менька. – То есть нашей королеве кто-то давно и успешно ебе… тра… любит мозги?
– Не кто-то, а демон продолжений, – важно покивал Лёдд. – Именно он заставляет нашу драгоценную монархиню идти как бы к цели, но никогда оной не достигать, а только впутываться во все новые и новые приключения. Сколько у вас было шансов вернуть мужа? Наверняка много. И вы ни одним не воспользовались, ведь так, ваше величество?
Да уж. Можно было прямо там, в развороченной спальне, отдать приказ: разослать поисковые отряды по всему свету, нанять полк частных сыщиков, задействовать отдел медиумов и ясновидящих, госслужбу госбезопасности… И лет пять получать бравые докладные и обнадеживающие прогнозы. Нет, это не мой метод. Но можно же было использовать Навигатора с его знанием координат всего и вся для обнаружения местонахождения искомого объекта! И Громудилу для скорейшей доставки к месту пребывания оного. Искомого. Моего раскосоухого объекта. Ан нет, понесло меня на корабль полным составом с полным гардеробом. Предположим, Навигатор не сказал бы ничего путного, раз уж моего богоданного занесло прямиком в ад, а драконы под землей не ориентируются. Но я-то вообще не в ту степь поперлась – лес, кабздецовый замок, Хогвартсорбонна… И всё – ножками, ножками на шпильках. А где не ножками – там ручками с маникюром. Изрядно облупившимся, мда.
Королевские особы самолично информацию не собирают! И своими ногами за мужьями не бегают! Что ж я неправильная-то такая?
– Видимо, что-то вас подтолкнуло к такому решению, – продолжал нашептывать профессор, как… как демон! – Не хотите об этом поговорить?
– Да-а-а… – будто загипнотизированная, протянула я. – На свадьбе мне показалось, что жизнь моя станет скучной… предсказуемой…
– И вы захотели новых квестов. Неосознанно, но захотели. – Лёдд был доволен собой до неприличия. – Вот и ввязались в первый, какой подвернулся.
– А что мне было, сидеть в замке, пока моего мужа там ориентации лишают? – взвилась я, как ошпаренная.
– Сидеть! – отрезал профессор. Я невольно уселась прямо на пол. Пол был твердый и неудобный, хуже, чем драконья спина, ей-богу. – Сидеть в замке и анализировать ситуацию, а не бегать по морю и посуху, словно последняя вертихвостка!
Вот нахал. Однако в чем-то он прав. В чем-то возмутительно предосудительном.
– И долго она так будет… бегать? – с ужасом в голосе спросила моя команда. Вернее, с ужасом во всех голосах. Чувствовалось, моим соратникам слегка осточертел извилистый путь к успеху.
– Бывали случаи, когда приключений набиралось на тридцать продолжений, – сказал профессор, как отрубил. Я, во всяком случае, ощутила, как у меня что-то оборвалось и отвалилось. Тридцать квестов? Эдак я встречусь с мужем, когда у нас у обоих будет по вставной челюсти и один альцгеймер на двоих. Ах, да Розамунд же эльф. Он даже не успеет стать совершеннолетним, а вот я…
Впервые я почувствовала к своему царственному супругу нечто вроде ненависти. Может, ну его нафиг, моего любимого и единственного? Заведу себе гарем из представителей всех сексапильных рас и народов, а супругу поставлю статую в самом глухом уголке королевского сада. Буду приходить поплакать на могилку… То есть к пьедесталу кенотафа.
– А порчу можно снять? – хорошо, что мой государственный ум срабатывает даже в бездне пессимизма.
– Нет ничего проще, – развеял пораженческие настроения Лёдд. – Надо перестать решать чужие проблемы и решать только свои.
– Легко сказать! – возмутилась я. – Я и так ничьих проблем не решаю. Я за вас свою работу делать не буду! Я королева! Если я что и умею лучше всего, то находить исполнителя своей королевской воли.
– А сейчас вы что делаете, ваше величество? – словно заправский мозгоправ, вкрадчиво поинтересовался профессор.
– Ну как… – задумалась я. – Жду, пока Шамбл Д’Ор натра… восстановится. Потом попрошу его починить свисток…
– И если для этого понадобится найти брата вашего пленника… – подбросил новую идею Лёдд.
– Я это сделаю, черт возьми! – рявкнула я.
И замолчала, понимая, ЧТО сказала.
Получается, я снова соглашаюсь с демоном продолжений, засевшим в моей голове. Знаю, он толкнет меня на новый подвиг, придется облазить небо, землю и преисподнюю в поисках тела и души неугомонного злодея Сэмми, а когда тот найдется, демон выведет меня и мою многострадальную банду на новый левел, где всё будет то же самое, только хуже. Хотя куда уж хуже.
– Пора повзрослеть, ваше величество, – вздохнул профессор. Нерадостно так вздохнул. – Перестать верить на слово всем этим попрошайкам, которые разводят вас, как мелкую, пардоне муа, лохушку.
– Это я-то попрошайка? – возмутился фон Честер. – Меня разлучают с братом, вытаскивают в мир живых, заставляют использовать личные связи для излечения ваших закомплексованных старперов – а я еще, между прочим, никого ни о чем не просил!
– Но ведь попросишь? Попросишь! – обреченно пробормотала я. – И попремся мы за твоим братишкой черту в зубы. А братишка, когда найдется, затребует себе новую душу, лучше прежней, потому как прежняя вся изранена, разочарована и не умеет любить. Потом вам обоим понадобится разрешение на однополый близкородственный брак и придется тащиться обратно во дворец, собирать референдум, протаскивать законопроект, женить вас, дарить вам домик на побережье…
– Откуда ты… Да нет же! – попытался отовраться Деанус. Впрочем, по его мечтательной физии было видно: всё именно так и будет.
– А если тебя просто как следует допросить? – неожиданно подал голос Чкал. – Вот прямо сейчас отвести в подвалы этого прекрасного заведения, вздернуть на дыбу…
– Зачем на дыбу? – искренне изумился Лёдд. – У нас есть и более мягкие методы. Инвиноверитасерум, например.
– Инвино-что? – переспросила я.
– Зелье правды с небольшим побочным эффектом, – любезно пояснил профессор. – Как то: тошнота, головная боль, шум в ушах, головокружение…
– Бодун, короче, – резюмировал Чкал.
– И так две недели подряд, – осклабился Лёдд.
Все ошарашенно замолчали, представляя себе двухнедельное похмелье.
– Не-е-ет, я так не играю, – помотал головой фон Честер. – Отпустите-ка меня по-хорошему. А я вам своего суккуба подарю. Презентую, так сказать, на нужды науки. Брата я и сам найду, есть у меня некоторые догадки, куда его занесло. Ну а разрешение на брак… Жили же мы раньше во грехе. Как-то. Причем не без удовольствия. И дальше проживем!
– А муж-то мой где? – ощущая, как в душе вскипает целое цунами истинно королевского гнева, прошипела я. – Я к вам, Честерам, в ад за мужем шла, а не за суккубом паршивым!
– Извини, твое величество, – пожал плечами мерзавец Деанус, – суккуба я тебе в любой момент предоставлю, но твой муж – он, как бы помягче сказать… в данный момент недоступен.
– Как это недоступен?
Это был крах. Фиаско. Пидеров Кабздец. Весь план держался исключительно на идее найти Близнецов-Нимфоманов, тьфу, Властелинов и выбить из них информацию о том, где держат моего драгоценного (и уже понемногу надоедающего своей неуловимостью) супруга. Всё и все указывали на фон Честеров как на последнее звено в цепочке информаторов. Силой или хитростью у них следовало добыть адрес и рвануть туда всей командой, навести шухер, то бишь страх и ужас на тюремщиков, расковать Розамунда и консуммировать наш злосчастный недо-брак. Возможно, тут же, на соломе. А то ну правда же, сколько можно?
– Да так! – раздраженно отмахнулся Деанус. – Он сам на себя наклал… то есть наложил заклятье недоступности. Теоретически мы знаем, где он, но нащупать… то есть отыскать этого гомофоба так и не удалось. Проклятая магия эльфов!
Мене-Текел-Фарес восхищенно присвистнула:
– Это ж надо! Ловкач наш молодой король – его так просто за жопу не ухватишь! – Но я не обратила внимания на фамильярность в отношении монаршьей особы. Мой ум усиленно работал.
Все ясно. Потому и свисток не работает. Его тоже осенило заклинанием недоступности. Никакой вернувший себе либидо ректор не сможет разрушить чары, которые наклал-наложил сильномагучий эльф. И никто не сумеет – мне ли не знать, что такое эльфийская магия, которую я познала в три дня! Качество познания, впрочем, было соответствующее. Внезапно мне захотелось плюнуть на все и отправиться домой. В Мудротеево. Там нет ни магии, ни эльфов, ни квестов, одни тефтельки и простая, понятная жизнь с устаревшими за время моего пребывания в ином мире дизайнерскими шмотками.
– Может, встанем и пойдем себе потихоньку? – сочувственно предложила Менька.
– Куда? – безнадежно вопросила я.
– В библиотеку! – радостно предложил Прозак.
– Ты что, дня без баб прожить не можешь? – с отвращением поинтересовалась я.
– В библиотеке, кроме баб, – язвительно ответил братец, – еще и умные книжки имеются. Пороемся в них, отыщем суперское заклинание воссоединения мужей и жен, проведем обряд – и вуаля!
Вуаля… Невольно захотелось подыскать для лаконичного ответа рифму, которую и искать-то не требовалось. Ну что, действительно, ответишь этому книжному червю? Что он может понимать в великом горе женщины и королевы?
Нет, не стоит напоминать мне про восьмитомник «Экспресс-метод обучения „Собачьему вальсу“» маэстро Дабстепини и про Философский Рояль. Почему? А потому что гладиолус! Рояль исполняет самое сильное желание исполнителя, так? И кто мне сейчас скажет, каково мое самое сильное желание? Хочу ли я вернуть Розамунда или хочу его прибить за все мои мучения? А может, демон продолжений в моей душе хочет вечно таскаться по бездорожью верхом и пешком, исполняя черт-те какие желания, причем даже не мои? Или моя депрессия зовет меня обратно в Мудротеево, где я уже через сутки пожалею о том, что родилась – не говоря уж о том, что вернулась?
Да мне лучше вообще забыть о существовании проклятого инструмента, за одну нехитрую мелодийку превратившего трех милых мальчиков в три ходячих здеца. Что он сотворит со мной и с Розамундом, не может сказать и сам профессор Фрейд. И профессор Лёдд тоже. И не спрашивайте меня, чего же я на самом деле от жизни хочу. На все вопросы буду отвечать только в присутствии своего психотерапевта.
Потуга двадцать третья
У моей команды эмоциональный уровень, как у солдатского сухаря. Им нипочем не понять моей сложной, неоднозначной натуры. Они не ведают, что после обнаружения на себе порчи, психических дефектов и темномагических проклятий всякая женщина вправе съесть ведерко мороженого и поплакать трое суток. А я королева! Мне можно и неделю кукситься!
Вот я и куксилась второй день в своих апартаментах, отмахиваясь от утешений – хорошо хоть не мечом. Однако принесенное из студенческой столовки пирожное есть не стала. Знаем мы здешние деликатесы, из-за них и в ад зряшным делом загремели. Мало ли какие Малохоли над ним потрудились на сей раз и кто знает, куда меня в следующий раз с тех пироженок телепортнет? Заверения, что пирожное было честно украдено воришкой Гаттером, не внушали доверия. Как и вся сволочная Хогвартсорбонна. О чем и было сказано профессору Лёдду, принявшему временное руководство этой богадельней в свои руки. Шамбл Д’Ор, почти насмерть затра… восстановленный суккубом, впал не то в нирвану, не то в летаргию, а может, в кому.
Лёдда это, похоже, вполне устраивало. Он даже прибежал подлизываться, принес ведерко крем-брюле с шоколадной крошкой. И уверял, будто лично проверил мороженое на темномагичность и заклятость. Сняв крышку, я увидела выеденное ложкой прямо посредине углубление и убедилась: действительно, проверил. Хорошо хоть не ополовинил, эксперт.
Эх, еще бы сериальчик какой поставить… из жизни психбольницы. Сидеть и кукситься в полном комфорте – с мороженым, сериалом и подлизывающимся и.о. ректора. И никуда не ходить, никому не помогать, никого и ничего не искать. Может, у меня кризис жанра? Может, я не желаю больше впутываться в приключения, а собираюсь впутываться в любовные истории? Вот как возьму и спутаюсь, то есть впутаюсь прямо здесь и прямо сейчас! Только найду с кем…
Я шмыгнула носом: да кого я обманываю? Кабы не вся эта маета, через которую пришлось пройти, чтобы вернуть себе мужа – или хотя бы утешиться мыслью, что так его МОЖНО вернуть… Наверное, поплакала-поплакала бы месяц-другой и устроила кастинг на роль нового супруга. В перерывах между заседанием госдепа, совмина и прочего госплана. А так… в чертова раскосоухого вложено все мое сердце и килограммов пять нервных клеток. Как его бросишь-то? Опять же, брось я Розамунда на произвол судьбы – и отношения с эльфами ухудшатся к Ибене-матери…
– Ыах! – зевнуло материализовавшееся рядом тело. – Тебе чего, малышка?
Нет, я вовсе не завизжала, как резаная, и не взвилась на вершину балдахина, как могло показаться. Страх и ужас перед внезапно появляющимися в моем личном пространстве индивидами у меня отпал еще в замке Кабздецов, будь они неладны всей семейкой!
– Но-но! – снимая меня с балдахина, погрозила пальцем с дециметровым маникюром какая-то незнакомая… тетя. – Не ругай моих зятя и ятровку!
– КОГО?! – громогласным шепотом спросила я.
– Сношенницу, – любезно пояснила эта развратница.
А как еще назвать особу, которая выглядит, как Софи Лорен в одетом виде и как Джейн Мэнсфилд в полуголом? Сидела в маленьком черном платьице с сиськами навыпуск на моей же собственной кровати и подпиливала ногти, словно я ее сюда за этим самым и пригласила. К себе в кровать. Нейл-артом заняться.
– Кто вы такая и почему рассказываете мне, с кем у вас сношения? – начала я осторожно. За время проклятого квеста поневоле научишься осторожничать даже с педри… с лесб… с особами, хотящими странного.
– Потому что мои сношения объясняют мое появление здесь, – пояснила Лорено-Мэнсфилд и вдруг захлопала в ладоши: – Марожына! Крем-брюлешка! Хочу, хочу!
– Угощайтесь, – подтолкнула я этой ненормальной ведерко. – У меня еще пироженка есть, хочешь? – Я и не заметила, как перешла на «ты». Зато мысль скормить непроверенное на заклятость пирожное незнакомке была вполне четкой – только что в воздухе не висела. Поэтому я нисколько не удивилась, услышав:
– Да нормальное пирожное, нисколько не заколдованное. А еще сладкое есть?
Моя выдающаяся интуиция подсказывала мне: надо дать этой сладкоежке все, что она попросит. Вот просто ВСЁ. Поэтому я сунула два пальца в рот и… нет, ничего подобного – свистнула так, что Хогвартсорбонна содрогнулась. После чего затребовала от прибежавших на шум салабонов-первокурсников столько углеводов, что Хогвартсорбонна содрогнулась вторично.
Полулежа на моей кровати, вытеснив хозяйку в кресло и пожирая – буквально – тортик за тортиком, гостья наконец соизволила объясниться:
– Братца моего помнишь, бога плодородия?
– Его забудешь, пожалуй! – охнула я. – Так он твой брат?
– Ага! – кивнула богиня, облизывая пальцы с ногтями вместе. Выглядело так, будто кому-то приспичило вылизать пяток метательных ножей. – А его новые родственники мне зять и ятровь.
От мыслительного напряжения глаза у меня слегка закатились под лоб, но я смогла. Осилила.
– То есть бог плодородия женился? На Флагелляции Кабздец?
– Да я меня упаси! – оторвавшись от лохани с грильяжем и халвой, замахала липкими от шоколада руками сестра бога секса. – На Пидере. Он хороший мальчик, скромный.
Сдержав вопль: «Это Пидер-то скромный?!», я поинтересовалась:
– А как же пидерова жена?
– Да ничего так, – повертела пальцами в воздухе любящая – как это? – золовка. – Сойдет за младшую жену. Со временем. А пока в наложницах походит.
– И ты поэтому здесь? – с некоторой опаской спросила я, все еще не представляя, зачем сестра бога плодородия могла заявиться ко мне в спальню – ну разве что пожрать. Ее аппетиты ничуть не уступали братниным, только в другом плане. Хотела бы я быть как она: жрать, жрать, жрать – и худеть, худеть, худеть.
– Но ты же позвала! – так, словно это что-то объясняло, высказалась гостья. – Мы теперь родственники, должны помогать друг другу.
Я потерла нос. Почесала в затылке. Побилась лбом об столбик кровати. Столбик жалобно скрипнул и покосился. Пришлось стукнуться еще раз – теперь об стену, покрытую гобеленом с изображением десяти оркских секс-символов столетия. Вытереть вспотевшее лицо чьей-то мускулистой зеленой спиной. И обратиться к визитерше:
– Цу Кабздец родственник моего отца, да? А ты – Ибена-мать, его новая родственница?
– Бинго! – захлопала в ладоши сестра бога секса. – До чего же умная у меня сыновица!
Я не стала уточнять, кто это. Поостереглась. Боюсь, после разъяснений этой женщины наше генеалогическое древо никогда не будет прежним.
Поэтому пришлось сложить ручки ихтиандриком и притвориться умной, хорошей девочкой.
– А ты во всем-во всем помочь можешь? – осведомилась я.
– Во всем. Я всемогуща, – без околичностей припечатала Ибена-мать.
Да-а, а печеньки, небось, наколдовать себе не мо… А ну цыц! – шикнула я сама на себя. Знаю, кто тут дерзит великой богине. Молчи, демон, молчи.
– Это правильна-а-а… – сыто зевнула Ибена-мать. – Давай, говори, чего хочешь?
И где вы раньше были, ваша божественность, когда меня, аки сухой лист, носило по лесам и пречернолесьям? Хотя именно там повезло нам наткнуться на вашего братца, а вашему братцу – на нас. И там же, где он на нас наткнулся, бог плодородия обрел свою судьбу в лице распутнейшей семейки моих родичей, не тем словом помянутых. Получается, что выторгованный тогда же и разбитый в аду Великий Стояк мне все-таки пригодился. Не так, как предсказывали, но знаете что? В гробу я видала те предсказания. Вечно в них одно, а в жизни другое.
– Вернуть своего любовника, Мастера, тьфу, своего мужа, эльфа Розамунда. – Голос мой был тверд, но почему-то дрожал.
– Да не вопрос, – усмехнулась Ибена-мать. – Только он сейчас не один.
– Я ей все космы повыдеру, – прошипела я, забыв про королевское достоинство. Свое.
– Не ей, а ему, – усмехнулась богиня-зараза еще разок.
Сердце мое оборвалось. Они его обратили. О горе мне, горе!
– Тихо, тихо! Розамунд твой в запой ушел. Сидит в теплой компании темных эльфов, не просыхает. Но ничего такого, эльфы народ верный. И натуральный.
– Им тоже выдеру! – радостно завизжала я и кинулась в объятья Ибены-матери. – Возвращай, Ибенушка, миленька!
– Бесстрашная и безмозглая ты женщина, – вздохнула богиня, вытерла об простыню руки и щелкнула пальцами. – Крекс-пекс-фекс!
И нас разметало по углам.
На кровати, заваленные грильяжем, заляпанные кремом и вымазанные мороженым, дрыхли неразличимые тела. Штук семь, не меньше. Из кучи вертикально вверх торчало родное ухо, изрядно опухшее. Только по нему и узнала родного мужа.
– Мать моя Ибена! – вырвалось у меня. – Как же мне его протрезвить-то?
Богиня наклонилась над грудой тел и осторожно понюхала.
– Темноэльфиевка. Протрезвеет сам. Дня через три.
– Убью! – грозно пообещала я.
– У темных эльфов судьба трудная, их демон Актимэль проклял, их обижать грех, тем более, что они сами кого хошь обидят, – философски заметила Ибена-мать. – Пойдем лучше маникюр сделаем. Накрасим друг другу чего-нибудь, как девочка девочке. – И она неодобрительно посмотрела на мои облупившиеся ногти.
Так мы и сделали. А потом еще раз. И опять. И опять.
– То есть тебе было достаточно выматериться, чтобы вернуть себе мужика? – спросила Мене-Текел-Фарес, которую мы взяли в компанию третьей девочкой и все ей рассказали. При этом мой министр выглядела так, будто не могла определиться – Рождество сейчас или кого-то хоронят.
– Ага! – радостно кивнула я.
– И никаких больше проблем нет? – уточнила Менька.
– Есть! – сказала, как отрезала, моя новая родственница. Даже представить не могу, как она по всем правилам называется. Кажется, стрыня. – Демон продолжений никуда из Муркиной башки не делся.
– Так ты же всемогуща, о мать народа моего, – витиевато выразилась Мене-Текел-Фарес. – Почему бы тебе его не изгнать?
– Только по согласию пациента! – погрозила пальцем богиня. – У нас с адом свои договоренности, с его посланниками надо вести себя дипломатично!
– Выходит, пациент здесь не наше безбашенное величество, а тот самый демон? – подняла бровь Менька. Ну до чего у меня министры умные! Аж страшно. За себя. – И как нам добиться его согласия?
– Придется выяснять, чего демону продолжений по жизни не хватает, – пожала плечами богиня. – Ключевое слово тут – «согласие».
Здрассьте. Очень приятно ощущать себя столом переговоров. Хорошо хоть не полем битвы.
Я печально вздохнула. Пока мой свежеспасенный муженек без всякой надежды на трогательное воссоединение нас дрых и храпел, аж стены тряслись, в душе моей возникло нехорошее брожение. Теперь, под покровительством всемогущей богини, которой на любые проблемы пое… положить, меня так и тянуло… развеяться. Исполнить парочку предсказаний. Решить проблемы всех и каждого. Сместить затраханного ректора с поста, пусть уже займется любимым делом, которого лишен столько лет. Закончить за Гаттера обучение в этом дурацком заведении, пусть парень получит диплом, в жизни министра корочка пригодится. Устроить судьбу моих братьев-недотеп – не может же Прозак прозаковать, то есть прозябать здесь на роли вечного жиголо? Вернуть Деанусу возлюбленного Сэмми, всех поженить и благословить. Это была какая-то неконтролируемая тяга к хеппи-энду!
Притом, что мой собственный хеппи-энд парадоксальным образом казался недостижимым. До пробуждения мужа оставалось всего ничего, но я, похоже… боялась долгожданного момента. И была готова отсрочить его, рванув за приключениями хоть по морю, хоть посуху. Благо и корабль мой был на приколе, и команда была по приколу, и меч, давно сидевший без крови, непрерывно бухтел, будто протрезвевший потерпевший.
Поведение артефакта наводило на нехорошие размышления. Что, если Розамунд мой тоже, того-с, тайный алкоголик? По эльфам с их неувядаемой красотой и юностью вовек не поймешь, кто они на самом деле. Вон у Шамбла Д‘Ора все пороки налицо, то есть на лице – и его все презирают. За водочку, селедочку и говнофоточку. А будь он красавец, весь в кубиках пресса и кудрях до талии – обожали бы и за пороки. Обожают же все моего второго братца? Да начни он студенток плеткой пороть, они и тогда его залюбят, как миленькие! Хм. А откуда я знаю, что он их не порет?
Я застонала и спрятала лицо в фейспалм. Поздно спохватилась, твое величество. Поздно.
В соседней комнате послышалась возня, отборный эльфийский мат, грозное требование:
– Рассолу мне! – И двери в смежную спальню отворились медленно и печально, точно двери темницы. Моя раскосоухая судьба стояла в проеме, почесывая голую, грязную, волосатую грудь.
Это было ужасно. Пискнув, я закрыла глаза и повалилась без чувств прямо на колени Ибены-матери.
