Текст книги "Дерьмовый меч (СИ) "
Автор книги: Инесса Ципоркина
Соавторы: Кирилл Клюев,Анна Браславская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 11 страниц)
Потуга двадцать четвертая
– А все ты! – надрывалось у меня над ухом что-то знакомое. Что-то, вызывающее в памяти последние мгновения пребывания в Мудротеево и самое начало приключений на земле предков. Проще говоря, оно рычало, как конвейер с тефтельками – и одновременно храпело, как Громудила, сраженный очередным приступом нарколепсии. – Я тебе говор-р-рил, р-р-разбуди меня пор-р-раньше?! Говор-р-рил?!
– Да я и будил! Будил! – отрыкивался другой голос, незнакомый. – Мы все будили! Когда ты вырубил третьего, мы решили дать тебе поспать!
– Мерлиновым сном? Тысяча лет в дупле – и никаких проблем, никаких претендентов на трон?!
– Спятил, что ли? Какой трон, чье дупло, где ты, где Мерлин?!!
– Сейчас мой трон окажется в твоем дупле, братец, чтоб ты знал, как мальчишники после свадьбы устраивать!!!
– А-а-а-а… о-о-о-о… ум-м-м-м… – продемонстрировала я самый действенный общеженский прием под названием «Вы что, не видите – я умираю?»
Прием подействовал, ко мне немедля кинулись и зашептали на ухо:
– Мурмундия, дорогая, ты очнулась? Ты меня слышишь, дорогая Мурмундия?
Словом, моя агония не осталась незамеченной и с полпинка вытеснила со сцены братский скандал. А мне только того и было надо: я немедля заступила на скандальную вахту. Скандал сдал – скандал принял!
В следующие полчаса мы с моим прекрасным Розамундом орали друг на друга, точно два петуха, не поделивших один курятник.
– Я искала тебя, жизнью рисковала, а ты дрых в дупле?
– Не дрых я ни в каком дупле, это фигуральное выражение! Я был в плену!
– В фигуральном плену? Ужравшись в дупло темноэльфиевкой?
– Это общеэльфийская традиция – мальчишник после свадьбы! А еще мы должны были отметить государственный магический праздник!
– Какой праздник? Праздник дефлорации меня? Так ты его прое… просра… пролетел, как фанера над Парижем, муженек!
– Над каким Парижем? Я не ездил ни в какой Париж! Просто каждый год мы с друзьями…
– Ходите в баню?
– Ну да, а откуда ты знаешь?
– Видела я, как вы ходите в баню!
– Как видела? Когда? Кого? И ты смеешь утверждать, что тебя все еще требуется дефлорировать?
– Смею! Кто хочешь подтвердит – и Ибена-мать, и ее братец, бог секса!
– Что-о-о-о?!! Самые злоебучие божества во вселенной будут подтверждать девственность моей жены?
– А ты бы еще дольше гулял с друзьями в бане, глядишь, не было бы у тебя ни жены, ни ее девственности!
– Так ты просто искала мне замену?
– Я? Да в этой стране все геи, импотенты и родственники! Я не извращенка, чтобы из них мужа выбирать!
– Значит, я гей, импотент и родственник?
– А вот не знаю! Может, ты потому и не сбежал от фон Честеров, что выбрать между ними не смог.
– Да я… – И тут мой прекрасный раскосоухий подпрыгнул с места на три метра вверх – вертикально, будто блоха – и втянулся в раскрывшийся в воздухе портал.
Звук от всеобщего фейспалма прокатился по Хогвартсорбонне. Я только презрительно хмыкнула. Ну конечно, мой драгоценный супруг поступил, как настоящий мужчина – трусливо удрал, хлопнув порталом.
– Актимэль меня раздери… – пробормотал кто-то, потерявшийся на фоне нашей с Розамундом первой семейной ссоры. Ага, вот ты где, деверь-устроитель мальчишника! Я обернулась с твердым намерением снести голову мерзавцу, ставшему причиной бессмысленного и беспощадного квеста.
Передо мной стоял… Розамунд. Точно такой же, только в другой цветовой гамме. Насмешница-судьба словно решила предложить мне выбор между белым и черным, темными прОклятыми дроу и светлыми, но дикими обитателями Великого леса. И теперь брат моего мужа, его копия цвета кофе, с волосами, как лунное серебро, рассматривал меня глазами. Опаловыми, замечу.
– Привет, – подмигнул он мне. – Я Мундароз, будем знакомы.
– Ибена-мать, – только и смогла выдохнуть я.
– Да здесь я, здесь, – материализовавшись сбоку, похлопала меня по плечу богиня.
При виде моей, как уже было сказано, стрыни мой опаловоглазый деверь побледнел до оттенка кофе с молоком, пал на колени и простерся ниц. То есть попросту стек на пол и прилег у наших ног лужицей латте. Серебро волос исполняло роль молочной пенки.
– Что это с ним? – изумилась я.
– Раскаяние, – назидательно пояснила Ибена-мать. – Думаешь, Актимэль их ни с того ни с сего проклял?
– А с чего?
И тут богиня-стрыня достала грязное белье моего мужа и потрясла им передо мной. Вернее, потрясла им меня. Фигурально, конечно.
– Когда-то эти двое были неразлучны, – поведала мне Ибена-мать. – Десятилетиями Розамунд и Мундароз косячили и свинячили по всем священным эльфийским местам и сакральным урочищам. Единственный храм, который не подвергся атакам их инфантильного дебилизма, был храм Всеотца богов, божества Нефигделать. Даже этим придуркам было ясно, что попытки осквернения и вандализма закончатся вечной местью. Ибо отцу нашему только дай повод наложить особо заковыристое проклятье…
Бедняга Мундароз, по-моему, всхлипнул в своей неприлично-двусмысленно-тематической позе.
– Но однажды, курнув благовоний со спайсами, эти дети греха решили исполнить древний темномагический ритуал, вызвать в всех демонов ада и пару коньков в придачу. В главном храме бога Нефигделать!
Теперь я отчетливо слышала поскрипывание-постанывание, которое и сама имела привычку издавать в те редчайшие минуты жизни, когда мне было ну очень стыдно. Вспомнив свои ощущения, я искренне посочувствовала деверю, да и муженьку моему дважды пропащему – тоже.
– Эти двухсотлетние сопляки нашли какого-то странного мага из параллельного мира, который, как он выразился, скинул им заклинание. Называлось оно «666 паролей высокой сложности». И что хуже всего, оно работало! Оказалось, если прочитать вслух какую-то неимоверную чушь, можно вызвать не только наших демонов, но и тамошних демонов. Например, Сотану, – произнесла Ибена-мать с ударением на втором слоге. – И обратно отправить демона-попаданца нет никакой возможности. Он и сам не рад, что попал в наше, как он выражается, срендивековье, но деваться-то ему некуда. И поймать Сотану никому не удается – потому его так и прозвали Неуловимым. Вот он и бродит по законным храмам всех богов подряд, воет на луну от скуки, пакостит по мелочи и ждет избавителя.
– А что этот… папаша всенародный, тунеядец… э-э-э… Нефигделать?
– Всеотец? – переспросила Ибена-мать и сделала мхатовскую паузу.
Признаться, меня никогда не интересовала мифология моей новой родины. Хватало и того, что здесь работает МАГИЯ, причем работает вкривь и вкось, никаких гарантий. Если еще с мифологией связаться – вообще все выйдет из-под контроля. Я уже обдумывала королевский указ о запрете любых попыток связаться с богами без письменной санкции моего величества, заверенной личной печатью первого министра (уж мы-то с Менькой не дадим всем спайсокурам этой страны наломать дров… в храме), как Ибена-мать отмерла и продолжила рассказ:
– Всеотец был милосерден и мудр.
– Ага, как же… – выдохнули на уровне плинтуса.
– Цыц, сопляк! Вы оба могли заснуть мерлиновым сном на тысячу лет! А так тебе всего лишь назначили кару: разрушать все планы твоего братца, всегда и во всем! До тех пор, пока Сотана и его легион неприкаянных духов не вернутся в свою родную преисподнюю!
– ЧТО?!! – Зуб даю, глаза у меня горели не хуже адского пламени. – Это он будет портить мне личную жизнь вечно?!! Ибена, что я-то вашему папане сделала, за что он МЕНЯ так наказал? И кто такой Актимэль?
– Как кто? Мой брат, бог плодородия, секса и прочих безобразий. – Выходит, они всей семейкой замешаны в моем злосчастье?
– Ну а он-то почему проклял Розамунда и этого… – Я ткнула носком сапога тушку Мундароза. – В храме Актимэля никто паролей не зачитывал!
– Вот за неудачный выбор места да за неумелый вандализм и проклял, – пожала плечами стрыня-богиня. – И лишил воображения. А то бы они давно придумали, как отправить Сотану с его свитой назад.
– Сей же час расколдуй его обратно! – взвизгнула я самым некоролевским образом. – Иначе я… иначе я…
– Ну что, что? – издевательски поинтересовалась Ибена-мать.
Действительно, что я могу сделать богине, всемогущей и всеведущей? Погодь-погодь, что ты там бормочешь, демон продолжений в моей голове?
– Иначе я не дам тебе больше ни одной печеньки! – отчеканила я и демонстративно отряхнула руки. – Ни конфет, ни пирожных, ни мороженого, ни безе, ни профитролей, ни эклеров, ни чизкейков, ни трубочек с кремом, ни пирожков с вареньем, ни маффинов, ни кексов, ни тартов, ни тортов, ни вафель, ни зефира, ни пастилы, ни халвы, ни помадок, ни козинаков, ни пряников, ни чак-чака, ни блинов со сгущенкой…
Через полчаса они все еще слушали. Иногда полезно сидеть на диете и смотреть канал «Кухня» голодными вечерами. Можно узнать неведомое богам.
– Ух, ёооо! – прохрипел мой деверь, оторвав, наконец, повинную башку от пола, вытертого его волосами.
– А ну вставай! – разозлилась Ибена-мать. – Извиняться перед Актимэлем сам будешь. Я, так и быть, включу ваше с братцем жалкое воображение авансом. А ты! – Она наставила на меня палец с накрашенным (мной же и накрашенным) ногтем. – Гони вот это все! И каждого по три штуки! Нет, по пять!
– Заметано, – ухмыльнулась из-за моей спины Мене-Текел-Фарес. – Пришлем по десять, если поможешь договориться нашему величеству с демоном продолжений.
Богиня почесала своим клинковым маникюром в затылке и махнула рукой:
– Выходи, поганец.
И демон вышел.
Вообще-то у меня было ощущение, что я опять упала в обморок и очнулась уже совсем в другую реальность. Все было каким-то… окончательным. Не было печали: ах, отныне мне не будет в жизни счастья, я осяду в королевском дворце, и от всех функций жизнедеятельности останется три – сидеть на троне, улыбаться придворным и подписывать. Не было страха перед тем, что квесты останутся позади, а впереди ожидает лишь череда одинаково-благополучных дней, и каждый будет начинаться с чашечки кофе и булочек с клубничным джемом. Не было даже внутреннего протеста против того, что наш с Розамундом брак принесет стране массу финансовых выгод и территориальных льгот, а значит, в чем-то это не любовь, а сделка.
«Будете должны, пропозит!» – мстительно подумала я об основателе династии – нашей с эльфами смешанной династии. Которая, без сомнения, станет великой и славной – еще бы, с такими-то генами: с моей выживаемостью и красотой Розамунда!
Пока я, вернувшись к государственному мышлению, вперивала свой взор в грядущее, перед нами нарисовался какой-то поц. Очевидно, тот самый демон продолжений.
Был он наглым и беспринципным, словно кот, избалованный хозяйкой и чудом вырвавшийся на улицу спраздновать март. Кровожадно-сладострастная скотина в рубашечке из органзы, через которую виднелись соски, в кожаных брючках с низкой посадкой и с анимешно-асимметричной челочкой набочок. Выглядел он при этом… Но о демонах, как о покойниках – либо хорошо, либо проходите мимо.
– Вызывали? – осведомился он с неподражаемой смесью угодливости и хамства.
– Вызывала-вызывала, – с интонацией суки-начальницы пропела Ибена-мать. – Ты не слишком ли разохотился, дружок? Родственницу богов в рабстве держать – аппетиты у тебя прямо божественные… Ты, часом, не богом себя вообразил?
Демон потупил взор, демонстрируя застенчивую наглость и прочие ужимки прирожденного афериста.
– Что? Неужели я права? – округлила глаза Ибена-мать. – Да ты романтик!
– Я циник! – вскинулся демон продолжений.
– Циники – это бывшие романтики, – отмахнулась богиня. – В общем, я забираю эту душу под свое крыло. Покинь и не возникай.
– Но… – залебезил демон, едва заметно приседая от страха. – А договор? – нашелся он.
– А экзорсиста? – в тон ему ответила Ибена-мать.
Демон молчал, но по физиономии было видно: месть его будет страшной, мелочной и очень долгой. Он еще не знает как, но всех натянет на свой жезл гнева.
Мне не нравился этот тип, скользкий, точно масленок под вилкой. И я решила его нейтрализовать, пока не поздно.
– А зачем вам столько продолжений? – поинтересовалась я.
Скользкий тип повернулся ко мне и облапал взглядом:
– Так ведь ноблесс оближ. Сначала я всего лишь хотел, чтобы люди доводили дело до конца и держали свое слово. Но вы оказались изворотливей адских тварей, находили тысячи окольных путей, чтобы не делать того, что должны и что обещано. Я же пытался наставить вас на путь истинный. Однако у нас, демонов, настолько дурная репутация, что каждый добрый поступок делает ее еще хуже. В результате люди решили, что это я, а не они сами мешают себе доводить дело до конца. И переложили на меня все свои грехи. Что ж, я привык, нам, демонам, не впервой терпеть вашу неблагодарность.
Что-то было в этой исповеди такое… знакомое.
– Мундароз! – со всей строгостью скомандовала я. – У тебя остались связи с сатаной?
– С кем? – осторожно осведомился деверь.
– С Люцифером!
– Ну слава аду! – зааплодировали в углу. – Хоть кто-то знает, как меня зовут. А то СотАна, СотАна… Я не японец, чтобы на аниме-прозвища откликаться. – И падший ангел вышел на свет, сияя, словно ангел. Только в адский отлив.
Я, натурально, метнулась ему навстречу, глупой молнии подобна:
– Ты, выползень геенны! Чего ты хочешь, чтобы вернуться в наш… свой мир?
– Да ничего! Только верните! – Люцифер сложил руки в молитвенном жесте. – Найди мне проводника – и я свалю со всем легионом бесов из этого дурдома.
– Проводника? – растерялась я. Даже если бы я, Мурмундия собственной персоной, согласилась отправиться с чертом к черту на рога, проводник из меня, как из Сусанина GPS. Меня в это измерение выдернул Дерьмовый меч, вонючий и могучий, на данный момент сыгравший свою роль… до самого конца.
– А подай-ка мне мой меч, Мене-Текел-Фарес, – внушительно произнесла я.
– Может, не надо? – смущенно пробормотала Менька, не поняв моего гениального замысла.
– Надо, Меня, надо, – кивнула я. И приняв притихший артефакт из рук в руки, спросила: – Ну что, дорогой? Не засиделся в трезвенниках? Может, прогуляешься обратно – в хорошей компании?
И впервые за все время, что я его знаю, Дерьмовый меч удовлетворенно вздохнул и запах розами.
– Теперь с тобой разберемся, – обернулась я к демону продолжений.
Но демон меня не слышал. Он пялился на сатану так, будто перед ним открылся рай с неоновой надписью «Велкам!».
– Какой мужик! – выдохнул он в экстазе. Демонический экстаз – это вам не фунт изюму и даже не драконий лингам. Комната сразу замерцала сердечками-купидонами и вообще реальность преобразилась так, словно на нее стошнило святого Валентина.
– Вот и отправляйся с ним, – предложила я, по возможности похабно подмигивая. Сама от себя такой прыти не ожидала. Остальные вообще посмотрели на меня со священным ужасом.
– Хм? – вопросительно поднял бровь сатана. Оглядел демона продолжений с ног до головы, хмыкнул еще раз, на сей раз одобрительно – и невыразимо неприличным жестом согнул и разогнул палец, подманивая.
Демон продолжений пошел к нему, точно агнец. В жизни не видела столь кроткого демона. И, полагаю, больше не увижу.
Через пару минут от адской гоп-компании осталось лишь воспоминание. Но зато какое!
Потуга двадцать пятая и последняя
Так мы расстались с моим Дерьмовым мечом. И ведь даже не поблагодарил на прощание, засранец! Я вытерла мокрые глаза, нос и прочие части лица, решив для успокоения заново накраситься. Надо же чем-то занять себя, пока моя раскосоухая судьба рыщет неизвестно где в поисках неизвестно чего?
И в этот момент портал разверзся снова. Из него вывалились, одаривая друг друга смертельными ударами, мой богоданный супруг и адоданный братец Деануса, бездушная скотина Сэмми. Грянувшись оземь, они резво вскочили на ноги и продолжили делать то, что делали. То есть кружиться в вихре цветов и стали.
– Ах, как это романтично! – приложил ладошки к груди второй фон Честер.
По комнате метались клинки и блики, металлическая метель разрывала в клочья шторы и гобелены, свистя и завывая на тысячу волчьих голосов. Любоваться ТАКИМИ красотами способен лишь тот, кого не берут ни шрапнель, ни картечь. Я не стала проверять, насколько заслуженно меня прозвали Неистребимой, и споро шмыгнула за спинку дивана, где и без меня оказалось довольно тесно. Цветочки-то были боевые: колюще-рубящие ирисы и гладиолусы, метательные ромашки и васильки, ударные кактусопалицы и шестопёрактусы. Прилетит таким по башке – и Всеотец из комы не подымет.
– МММАААТТТЬ! – прозвучал боевой клич на два голоса. Похоже, Мундароз присоединился к своему брату, а Деанус – к своему.
– Ибенушка, выручай! – шепотом взмолилась я. – Верни ты ему душу любящую, муд… страдальцу этому, пусть уже оставит мужа в покое, что ж за напасть-то на мою голову?!
– Помни про печеньки! – голосом каменного гостя напомнила богиня. И добавила своим, нормальным: – Ну и про остальное тоже. – И щелкнула пальцами.
– Стоп! Фу! Лежать! – проорал Сэмюэль Деанусу, хотя послушались, похоже, все – кто стоял, тот лег, а кто лежал, тот притворился опоссумом. – Дэник, это ты? Ты живой?
– Разумеется, я живой, Сёмочка, – разулыбался «Дэник». – Тебе вернули душу?
– Ага, – радостно кивнул Сэмюэль. – Как новенькую! Все болезни из нее убрали, там теперь сплошной позитив.
– Значит, больше не будешь убегать? – ласково проворковал Деанус. – Пойдем потихоньку?
Глядя на идиллию братской-небратской любви, Мундароз перевернулся на бок, подпер рукой голову и показал Розамунду пантомиму «Меня сейчас вырвет».
– Э! – как будто вспомнив что-то важное, подскочил мой супруг. – Куда это вы пойдете? А подтвердить моей жене, что между нами ничего не было?
– Если, конечно, не считать небольших вольностей по пьяни… – с омерзительной томностью протянул Сэмми – и я сразу его невзлюбила. Вот невзлюбила и все.
Хорошо, что Деанус за время нашего знакомства научился понимать мои истинно королевские, ничего не выражающие взгляды. И отвесил брательнику такую оплеуху, что чуть башку развратнику не снес.
– Простите Сэмюэля, он еще от своего тура по глюкам наркоманов не оправился, – скривился Деанус. – Так мы пошли, вашвеличство?
– И-иди, голубь, иди, – предупреждающим тоном процедила я. И повернулась к мужу, намереваясь продолжить наш первый семейный скандал аккурат с того места, на котором мы остановились в прошлый раз.
Но Розамунд помешал мне, прижав к себе и зацеловывая в хлам.
Мое государственное мышление и оскорбленная женская гордость сразу как-то сбились с настроя, а потом и вовсе взялись за ручки и вышли вон на цыпочках. Их примеру последовала вся моя команда. Я и не заметила, как в разоренной комнате стало безлюдно и тихо.
– В смежной спальне есть кровать, – улыбнулся, оторвавшись от моих губ, Розамунд. – Но нам ведь не обязательно…
– Обязательно! – рявкнула я и притянула его обратно. Стану я ждать, пока мы вернемся во дворец, и толпа придворных лизоблюдов будет переминаться под дверью спальни в ожидании каких-то там дурацких доказательств свершившейся консуммации. – Сейчас, я сказала!
* * *
Сатана вальяжно похлопал своего нового помощника по колену:
– Ну вот, стоило тебе оттуда улетучиться, как всему миру пришел хеппи-энд.
– Не скажи, о повелитель, – с панибратским и самодовольным видом ответствовал демон продолжений. – Я свою Мурмундию Неугомонную знаю, как облупленную. Она и без квестов устроит в этой вселенной апокалипсис. Ежеквартальный. Попомнят они меня добрым словом, попомнят!
– Да на ангела тебе их доброе слово? – ухмыльнулся дьявол. – Ты же демон. Причем уже не их, а мой. Лучше бы повелителя развлек.
– Это можно! – кивнул демон продолжений и нажал кнопку на телевизионном пульте. – Да свершится над миром сим проклятие мое: пусть будут люди любить тех, с кем быть не смогут – и не будут любить тех, с кем будут всю жизнь. Неси попкорн, о повелитель!
