Текст книги "Дерьмовый меч (СИ) "
Автор книги: Инесса Ципоркина
Соавторы: Кирилл Клюев,Анна Браславская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 11 страниц)
Потуга шестнадцатая
– Че мы туда поперлись на голодный желудок! – канючил Дерьмовый меч.
– Хватит ныть! – урезонивала я кровозависимый артефакт. – Сам видел, что Поппи с утра еще не успел завтрак организовать. Вернемся – потрескаем от пуза.
– В этом вашем задротариуме даже по соплям некому будет дать, не то, что полноценное рубилово устроить! Менька, будешь там среди заучек как дура со своей секирой! – не унимался меч.
– Я лучше огорчу своим видом парочку студентов, чем снова окажусь без серьезного оружия перед каким-нибудь монстром! – сплюнула боевая подруга, любовно поглаживая висящую за спиной железку.
Утреннее солнце золотило утренним солнечным светом бока башен-тройняшек, морской бриз нес с моря морскую свежесть. На разные голоса щебетали сладкоголосые голосистые птицы, мелодично журчали фонтанирующие водой фонтаны. Спешили по своим делам спешащие студенты и преподаватели.
– Кажется, здесь… – я нерешительно остановилась перед входом в огромное здание с множеством колонн. До этого библиотеки мне доводилось видеть только в фильмах.
– Да точно здесь! – Наблюдательная Менька ткнула пальцем в барельеф, на котором множество людей задумчиво смотрело в книги, и решительно распахнула массивную дверь.
В светлом зале библиотеки, несмотря на ранний час, было на удивление многолюдно: посетители бродили между книжными стеллажами, карабкались по стремянкам, или просто читали за столиками при свете настольных ламп.
– Я не поняла, у них тут конкурс «Мисс Заучка», что ли? – озадаченно почесала затылок Мене-Текел-Фарес.
Тут я тоже обратила внимание, что среди посетителей преобладают юные красотки в сексуальных нарядах. Горстка раскрасневшихся ботанов пряталась в самом дальнем углу читального зала за внушительным бруствером из книг, изо всех сил изображая равнодушие, но их выдавала предательски поблескивающая оптика.
Часть читательниц толпилась возле девушки, сидящей за письменным столом перед дверью с надписью «Служебное помещение».
– Идем сразу к главной по букварям? – предложила я, оглядывая бесконечные ряды стеллажей, возвышающихся до самого потолка. – Не искать же самоучитель самим среди всего этого изобилия…
Мене-Текел-Фарес кивнула и мы решительно проследовали к служебной двери.
– Вам назначено? Ваши номерки, пожалуйста! – С казенно-вежливой улыбкой нам навстречу вспорхнуло сторожевое существо за столом. Надо же, не подозревала, что у библиотекарш бывают секретарши!
– Милочка, мой номер всегда первый! – Я отодвинула опешившую девицу с дороги и распахнула дверь.
За спиной раздались возмущенный ропот и выкрики «Куда без очереди?!».
Менька обернулась, вопросительно приподняв бровь, и щелкнула ногтем по лезвию секиры. Грозное оружие издало звонкое «фа-мажор» (а может, «си-бемоль»), и гомон разом утих.
Вопреки ожиданиям, служебное помещение оказалось не унылой каморкой, а довольно просторным залом. Все стены, как водится, были заняты книжными полками. Возле большого окна наблюдался обширный письменный стол с креслом, рядом возвышались несколько столиков для чтения и табуретов. На всех горизонтальных поверхностях стопками и поодиночке лежали книги и свитки. Библиотекарши нигде не было видно.
– Ну и кто тут где? – озадаченно поинтересовалась я у пустоты.
Мене-Текел-Фарес, обходящая помещение по периметру, внезапно остановилась и поманила меня рукой. Я подошла ближе и почувствовала, как загорелись уши: в неприметном закутке, отгороженном занавеской, среди зажженных свечей и курящихся благовоний угадывалась здоровенная кровать с балдахином, с которой явственно доносились звуки категории «18+». Кто-то там очень приятно проводил время…
– Ого! Я смотрю, у нашей книжной мыши полным ходом идет сеанс чтения любовного романа в четыре дэ! – не удержался от сального комментария Дерьмовый меч. – Интересно, сегодня дают «Горячего профессора» или «Капитана футбольной команды»?
– Да блин! У всех личная жизнь ключом бьет, кроме несчастной королевы! – простонала я, и тут же рявкнула во все горло: – Тишина должна быть в библиотеке!!!
Показалось, или гулкое эхо действительно донесло издевательский хохот?
За занавесками послышалось падение двух тел на пол и звуки торопливого одевания.
– Ни фига себе, здесь у библиотекарш работенка! – восхищенно присвистнула Менька, и поинтересовалась у невидимой нимфы: – Милочка, не подскажете, где у вас отдел кадров? И какова ситуация с вакансиями?
Полуодетая растрепанная жрица храма знаний, не удостоив нас ответом, вылетела из-за занавесок, проскользнула мимо и бросилась к выходу из комнаты.
– Не поняла… Это что за ненавязчивый сервис?! Да ладно, расслабься, не собираюсь я тебя подсиживать! – закричала ей вслед мерчандайзерша.
В ответ только хлопнула дверь.
– Отлично, и как мы теперь будем искать самоучитель среди этих завалов?! – Я готова была разрыдаться от обиды.
И тут Менька восхищенно присвистнула во второй раз: из любовного гнездышка показался библиотекаршин компаньон по чтению. Под белой шелковой рубахой и бархатистой смуглой кожей перекатывались стальные мускулы, по плечам струились волосы цвета блэкнафа, из-под пушистых ресниц мерцали глаза чайного цвета.
– Позвольте представиться: Энрике-Хуан-Карлос-Мария-Эстебан, смотритель библиотеки Хогвартсорбонны! – произнес этот красавец обволакивающим баритоном, и я почувствовала, как слабеют ноги, а тело охватывает дрожь.
– Эрнесто-Хесус-Кактусон?.. – попробовала я заплетающимся языком воспроизвести затейливое погоняло.
– Зовите меня просто Рик, – печально вздохнул красавчик и непринужденно приобнял нас с Менькой за талию.
Меня бросило в жар, кровь зашумела в ушах, а предательский бронелифчик заскрежетал застежкой, явно намереваясь выпустить на волю королевские прелести.
– Что привело столь прекрасных синьорит в мою скромную обитель?
И тут, несмотря на бушующие гормоны, до меня дошло.
– Стоп, так это ты – библиотекарь?!
Рик грациозно кивнул, задев мою щеку мягкими, пахнущими благовониями волосами.
– А эта штука тебе по штатному расписанию положена? – томно спросила Менька, запуская руку в вырез рубахи Рика и кивая на сексодром с балдахином. Похоже, ее тоже нешуточно пробрало.
– Дамочки, вы тут решили секс-кружок имени цу Кабздецов открыть? Может, обождете из трусов выпрыгивать и займетесь делом? – Страдающий от ломки Дерьмовый меч вспомнил о своих обязанностях верховного обсирателя малины.
Библиотекарь отпрыгнул, как ужаленный.
– Это что, Дерьмовый меч?! Так вы – Мурмундия Ипритская, наша королева?
Любовное наваждение отступило так же быстро, как нахлынуло, и в мой мозг с горячим приветом постучалась совесть, напевая: «Обручальное кольцо – не простое украшенье…». Я почувствовала, как краска стыда заливает щеки, и в ярости выхватила меч. Менька подперла Рика сзади, щекоча ему спину острием кинжала.
– Ты что устроил, маньяк сексуальный? Вздумал на королеве магические штучки отрабатывать?! Ну, так я тебе устрою секс-тур в каменоломни, с предварительной экспресс-сменой пола!
Понятливая мерчандайзерша переместила острие кинжала туда, куда минуту назад чуть не добралась рукой.
Горе-обольститель побледнел и покрылся холодным потом.
– Ваше величество, я не имел никакого злого умысла! Проклятье действует помимо моей воли, я и сам – его жертва…
– Какое проклятье, что ты плетешь? – недоверчиво спросила я, но немного отодвинула Дерьмовый меч от носа библиотекаря.
– Это странная история… Родители рассказывали, что на бал в честь моего рождения заявился странный полураздетый человек, которого можно было бы назвать божественно красивым, если бы не уродливая рогатая голова. Он прошел по залу, мимо оцепеневших гостей, прямо к моей колыбели, произнес: «Отныне быть тебе, Энрике, моим верным адептом и слугой!», и дотронулся до меня жезлом, сверкающим всеми цветами радуги… Ничего страшного не произошло, и про странный случай на время забыли. Но когда я вырос и возмужал, выяснилось, что ни одна девушка не в силах устоять перед моим обаянием, а я, в свою очередь, не могу противиться вспыхивающей страсти…
– То есть, ты ничего такого с нами не наколдовывал? – И тут меня осенило. – Подожди, так все эти расфуфыренные цыпочки в читальном зале испытали на себе то же, что и мы? И теперь выстраиваются в очередь на прием?
Библиотечный мачо затупил очи долу.
– А как руководство академии относится к такому оригинальному использованию помещений библиотеки? – поинтересовалась озадаченная Мене-Текел-Фарес.
– Руководство не против, потому что библиотека демонстрирует невиданную посещаемость, а ожидающим, э-э, очереди поневоле приходится читать…
Вдруг звенья мозаики сложились у меня в голове, и ночь в замке графа Мана встала перед глазами, как живая.
– Тебе рогатый тип с жезлом никого не напоминает? – спросила я у Меньки, зябко поежившись.
– Как же, как же… Наш охочий до разврата приятель, бог секса. – Подруга мечтательно вздохнула, плотоядно взглянув на библиотекаря, но тут же взяла себя в руки. – Я так понимаю, Великий Стояк далеко не всегда был семейной реликвией цу Кабздецов… Интересно, зачем рогатый проходимец пустил свой артефакт по рукам? Не для того же, чтобы банально разводить клиентов на групповуху, в самом деле? Хотя, с него станется…
– Бог секса? О чем вы? – поинтересовался ничего не понимающий Рик.
– Да так, вспомнили одного общего знакомого. И теперь твоим ратным подвигам есть, если так можно выразиться, иррациональ…
Дверь с грохотом распахнулась и под кудахтанье секретарши «Туда нельзя!» в комнату ввалился взъерошенный Финлепсин. Похоже, дорога сквозь поклонниц «властелина библиотеки» далась ему труднее, чем нам.
– А ты что тут делаешь?! – удивилась я. – Тебя же послали искать нашего брата!
Принц, не сбавляя скорости, проскочил мимо меня и они с Риком крепко обнялись.
– Вон оно че, Михалыч!.. – только и произнесла я, и наши с Менькой челюсти дуэтом отвисли. Оказывается, недостаточно хорошо я знаю своих подчиненных!
– Нет-нет, я не по этой части! – поспешил успокоить закончивший обниматься Финлепсин, заметив наши вытянувшиеся лица. – Знакомьтесь, это и есть наш брат, принц Прозак!
Наш с Менькой слаженный дуэт с удовольствием исполнил вздох облегчения.
– То-то мне его внешность смутно знакомой показалась! – Я хлопнула себя по лбу. – Недаром говорят, что два сапога от яблони недалеко падают! Подожди, а что это за маскарад с Хулио-Карлсоном-Кактамдальше?
– Дело в том, – пояснил блудный брат, – что я в академии инкогнито. Поэтому пришлось взять неприметный псевдоним…
– Да уж, очень неприметный! – фыркнула Мене-Текел-Фарес. – Не хотел, чтобы делали скидку на королевское происхождение?
Рик-Прозак кивнул:
– К сожалению, магических способностей у меня не оказалось вовсе. Но я поступал как раз в тот год, когда с ректором Шамбл Д’Ором произошла трагедия на защите диплома Поппи Гаттера…
– Да-да, мы в курсе этой душераздирающей истории! – вставила Менька.
– Так вот, – продолжил Прозак. – Ректор прочел в анкете о моей, гм, небольшой особенности и предложил мне уникальную возможность доступа к сокровищнице знаний академии – стать хранителем библиотеки. Взамен я должен по вечерам участвовать в экспериментах профессора Лёдда…
– Тяга к знаниям – это у нас семейное! – с гордостью сообщил Финлепсин и почему-то покосился на меня.
– Похоже, ректор надеется с помощью профессора выделить из Прозака сексуальное проклятие, чтобы вернуть себе состояние стояния… – предположила Менька. – Странно, что пожилой человек нешуточно озабочен этим вопросом, словно прыщавый юнец. Пора бы уже остепениться, за несколько столетий-то!
– Может, он того – четырехсотлетний девственник! – брякнула я и почувствовала, как краснеют уши: кто бы говорил! Эх, где же ты, мой Розамунд!..
Прозак пожал плечами: подробности интимной жизни Шамбл Д’Ора были ему неведомы.
– Величество, я с тебя фигею! – подал голос меланхолично молчавший до этого Дерьмовый меч. – Сама прикинь: Поппи в своем мешке таскает Великий Стояк, первопричину прозаковского бешенства папки. По-моему, это очень неплохой козырь в рукаве для терок с озабоченным ректором!
Все онемели от такого интеллектуального взрыва со стороны бестолковой железяки. Похоже, в лозунге «Трезвость – норма жизни» есть некоторый смысл. Мы принялись увлеченно обсуждать, каким образом можно использовать открывшиеся перспективы для того, чтобы обменять волчий билет Гаттера на полноценный диплом.
– Постой, Фин, я же раздобыл одну вещицу специально для твоей коллекции! – неожиданно спохватился Прозак.
Отпер ключом массивный секретер, извлек оттуда потертую деревянную шкатулку и вручил брату. Тот щелкнул замочком, откинул крышку и восхищенно замер. Внутри на красной бархатной подушечке покоился тончайшей работы металлический листок: можно было рассмотреть все прожилки, морщинки, дырочки и хлорофиллы. Края листа, были прикрыты прозрачным хрустальным чехлом, из-за чего он казался вмерзшим в лед.
– Про, это же «Тля, поедающая лист можжевельника»! – В глазах Финлепсина стояли слезы умиления. – Как?! Откуда?!
– Да так… Маленькая благодарность от проезжей воительницы. – Прозак покраснел. – Я знал, что ты давно хотел такую, вот и вы… выпросил по случаю.
Я присмотрелась к диковинной вещице, оказавшейся заколкой. Действительно, то, что я приняла за невнятные пупырышки, на самом деле были крохотные насекомые, изогнутыми клыками вгрызающиеся в мякоть листа.
Финлепсин осторожно извлек «Тлю» из шкатулки, снял хрустальный чехол и легонько чиркнул бритвенно острым краем по стоящему рядом табурету. Табурет развалился надвое. Издав нечленораздельное восторженное мычание, принц открыл свой футляр для инцестовидных боевых заколок, зачехлил подарок и вложил в свободное гнездо. Заколка подошла как влитая.
– Сестра, так что за книга тебе нужна? – вспомнил о своих служебных обязанностях горячий хогвартсорбоннский библиотекарь.
Спустя полчаса Прозак и Финлепсин, сопровождаемые томными ахами и вздохами, с трудом вкатили с комнату тележку, на которой аккуратными штабелями было сложено множество потемневших от времени деревянных дощечек.
– Это что, книга?! – опешила я.
– Ну да, восьмитомник маэстро Дабстепини, как вы и просили. – Библиотекарь указал на верхнюю дощечку, по всей видимости, выполнявшую роль обложки. – В те времена бумагу еще не умели делать, поэтому письмена высекались на камне или вырезались на дощечках…
– Спасибо, хоть эта не каменная! – сарказмически воскликнула Менька. – Но все равно, мы как-то не рассчитывали, что вместо книги придется выносить пару кубов пиломатериала! Тут даже наших шести рук не хватит… Надо звать на подмогу всю грубую силу.
– Решено! – Я приняла пафосную позу. – Возвращаемся в пень! Позавтракаем, а потом придем сюда всем отрядом, и лучше – с телегой. Прозак, ты пока присмотри за самоучителем!
На подходе к апартаментам нас настиг пленяющий аппетитный аромат.
– Кажись, Поппи наконец-то раздобыл нам пропитание! – оживилась Мене-Текел-Фарес.
Мы с Финлепсином тоже приободрились, и дружною гурьбой ввалились в двери обеденного зала, чуть не запнувшись о корзину с цветами.
На столе, в окружении масленок и скляночек с разноцветными джемами, стояло огромное блюдо с круассанами, распространяющее головокружительный аромат, от которого заурчало в животе. Судя по зияющим пустотам, мои соратники уже успели изрядно потрудиться над выпечкой. Даже Лассаль, проигнорировав нарезанный окорок и блюдце с молоком, хрустел румяной булочкой, и Писюк вместо шишки посасывал сдобную «попку».
– Не стыдно садиться жрать, не дождавшись королевы? – попробовала усовестить едоков Мене-Текел-Фарес, цепляя круассан порумянее.
Едоки неубедительно изобразили муки совести, но жевать не прекратили.
Забывший про ненаглядную обновку Финлепсин спикировал за стол и не замедлил продемонстрировать синхронное поедание двух объектов.
Видя, что есть реальная угроза остаться голодной, я наскоро вытерла руки о занавеску и поспешила нагрести перед собой кучку выпечки.
– Ай да Поппи, поистине королевский завтрак сообразил! – с набитым ртом воскликнула я, придвигая масло и джем и наливая себе горячего кофе. – Кстати, а где он сам?
Оголодавшие соратники пожали плечами.
– Поди, сам еще по дороге наелся и теперь кровать плющит! Балбес этот Поппи, мог хотя бы бифштекс с кровью стащить! – сварливо проворчал Дерьмовый меч. – Я уже не помню, когда в последний раз удалось жажду утолить!
– Вот-вот, совсем память пропил! Уймись уже, упырь, не порти аппетит! Развонялся тут, аж слезы наворачиваются… – рявкнула я, откусывая от хрустящего, еще теплого круассана, и осеклась. Меч воняет?! Да не просто так, а до рези в глазах!
Звякнула о блюдце выпавшая из рук ложечка, все в комнате устремились на меня, перестав жевать. Но внимание их тут же переключилось: послышались торопливые шаги и в открытую дверь зала влетел бледный метрдотель.
– Ваше величество, несчастье! Ваш юный спутник во время прогулки столкнулся с ректором. Тот словно выжил из ума: все требовал от Гаттера отдать ему какой-то стояк… Дело дошло до магической дуэли, и в итоге так шарахнуло, что от обоих осталась только копоть на мостовой!
– Старый извращенец! Наверняка понавешал в библиотеке жучков! – разъяренной коброй зашипела Менька.
– Подожди, что ты несешь?! – закричал капитан Бляд на метрдотеля. – Поппи только что был здесь и принес для нас завтрак!
– Месье, это не Поппи! – залепетал тот. – Завтрак для вас принес посыльный, сказал, что это благодарность от какого-то знатного господина. Он же оставил эти цветы…
Пытаясь переварить все свалившиеся новости, я машинально разворачивала откуда-то взявшуюся внутри недоеденного круассана бумажку.
Бляд осмотрел букет и вытащил из его недр записку. Скользнул взглядом по тексту – и глаза его сделались по пять среброзлатов.
– «Никто не смеет безнаказанно бить Малохолей!» – прочитал капитан вслух.
В ответ на его слова на поверхности уцелевших круассанов вспыхнули какие-то руны, пентаграммы и графики нелинейных функций, и мои соратники начали один за другим с огненными вспышками проваливаться сквозь пол.
«А мы дважды предупреждали!», успела я прочитать на своем клочке бумаги – и вместе с Дерьмовым мечом ухнула в разверж… разврез… короче, в возникшую под ногами огненную дыру.
Потуга семнадцатая
Ну что за… И почему мне так… Сколько можно… Куда опять… Обрывки и обломки мыслей болтались и смешивались в голове, пока тело болталось в гигантском шейкере, смешиваясь с телами моих соратников-обжор. Кажется, из нас пытались взбить коктейль «Адская Мурка». А потом шейкер открыли и мы выпали в иную реальность, вход в которую, похоже, и запечатывала Хогвартсорбонна, магическая академия, превращенная в затычку для преисподней.
Вот за что люблю ясновидящих, так это за то, что их предупреждения ни для чего не годятся. Разве что для торжествующего вопля: а мы предупреждали! Предупреждали, чтобы ела только свое, предварительно вымыв руки, предупреждали, чтобы не била Малохолей, предупреждали, чтобы не связывалась с эльфами. Вот интересно, выйди я замуж за нормального человека средней привлекательности, средних внешних данных, среднего сексапила и средней знатности – пришлось бы потом месить грязь по всем мирам и измерениям в поисках мужа, пропавшего с брачного ложа? Да его, среднего, легче было бы заменить, чем спасать. Если бы его, конечно, украли, такого среднего и никому, кроме родной жены, не нужного.
Злая, словно сто ангелов смерти, я встала на четвереньки и захлопала крыльями. Стоп. Чем? Я что, превратилась в Чкала? Но осмотрев себя, первым делом уперлась взглядом в свой собственный, потрепанный квестами бронелифчик с потертой инкрустацией и выпавшими кое-где ортоклазами. И броня на месте, и наполнение ее на месте, так что никакой я не Чкал. Протянув руку, потрогала свою белую, гладкую кожу – и тут же получила по рукам. От себя же. Тело Мурмундии Неистребимой сидело рядом и смотрело на меня с глубоким возмущением. А то, которое попыталось его потрогать, таки принадлежало Чкалу. Крылья неудобно топорщились, щекотали бока, спину и ниже – ну вот, кажется, вдобавок у меня началась аллергия на пух. Я оглушительно чихнула, вызвав у себя же вопрос:
– Чкал, ты что, заболел?
Вопрос был задан моим голосом, но с интонациями… постойте-ка… Это были интонации моего братца Финлепсина!
– Нет… – прохрипела Менька, поднимаясь на четвереньки.
Я с трудом узнала свою премьершу – столько на ней было пыли, в которой, впрочем, все мы перемазались по уши. Но передо мной стояла на карачках именно Мене-Текел-Фарес, а никакой не Чкал! Так зачем ей отвечать на вопрос, заданный мне? То есть не мне, а моему телу, которое вообще-то ни разу не мое и даже не особенно мне нравится!
– Кто тебе разрешил в меня вселяться, сука?! – раздался вопль откуда-то сзади и немного сбоку, после чего на Меньку обрушился Тупи – хорошо хоть в человеческом виде, а не в страусином.
– Да я не вселялся, это меня подселили! – завопила Менька, отмахиваясь так неумело, как настоящая Мене-Текел-Фарес постыдилась бы отмахиваться.
– Стой!!! – взвыла я во всю мощь чкаловых легких. – Замри!!! Команда, слушай мою команду!!!
– Это с чего ты раскомандовался, пернатый? – подпер бока Тупи, в чьем теле, очевидно, и угнездилась моя министерша.
– На себя посмотри! – возмутилась я. – Быстро встали и по порядку рассчитались… Назвались! Будем разбираться, кто из нас кто.
Моя команда возилась в грязи, точно жалкая кучка пьяных рестлеров, а я с ужасом представляла себе сложности работы с боевым составом, в котором каждый не тот, кем кажется. Запомнить с первого раза, кто в кого вселился, мне не удалось, но королева Мурмундия Неистребимая не паниковала: постепенно разберемся, кто в ком. Сейчас куда важнее понять, где мы и чем это чревато. На первый взгляд обстановка напоминала Коллизей. Очень большой и очень заброшенный Коллизей. Ярусы, ярусы, ярусы каменных скамей – до самого неба, если тут вообще имелось небо. В стенах оконные ниши чередовались с провалами и лестницами, ведущими в никуда. Между камнями росла чахлая колючая трава, под ногами скрипела пыль – или пепел. Веселенькое местечко.
Побродив сперва по арене, потом по ложам и партеру, потом по клеткам для диких зверей и недоеденных гладиаторов, мы выбрались в лабиринт коридоров, которыми «Коллизей» оказался обмотан со всех сторон, точно катушка нитками. В переходах сквозило и никто не пытался на нас напасть или, наоборот, спасти. Никому-то мы были не нужны, бедные, несчастные, позаброшенные. Такого безобразного обращения с царственной особой в наших злоключениях еще не злоключалось.
– Слушай, может, пока у тебя крылья, слетаешь, проведешь разведку на местности? – нерешительно предложила мне Мене-Текел-Фарес из тела Тупи.
– А может, ты превратишься в страуса и сама сбегаешь на разведку? – огрызнулась я.
– Да я не умею… – нерешительно протянула Менька.
– Вот и я не умею летать! – отрезала я. Тяжелые неудобные крылья тянули спину и за все цеплялись. Попытки сложить их как можно компактней отзывались болью в позвоночнике. Небо не манило, вот ни капельки. Хорошо хоть меч не вонял – он оказался единственным оставшимся в себе. Все остальные кряхтели и сутулились под грузом непривычной плоти, как под тяжелыми рюкзаками.
Единственный, кто развлекался от души – это Поппи, влетевший в тело Лассаля и вписавшийся в него так, будто котом родился. Шмыгал себе по углам, пробовал на вкус всякую дрянь и слушать не желал нытья Лассаля, что если он, поганец, доведет котика до расстройства желудка, законный хозяин этого желудка отгрызет телу Поппи нос и уши. Если учесть, что Лассаль загремел в корпулентный корпус Прозака, то у мелкого тела Поппи Гаттера не было ни малейшего шанса отбиться. Оставалось лишь надеяться, что капитан Бляд, временно квартировавший в этом худосочном вместилище, сумел бы отбиться от кого угодно одной только силой пиратского духа.
Не особо вникая в суть перебранок, я всерьез размышляла над тем, чтобы написать маркером на лбу каждого, кто он, да вот беда – маркера-то у меня и не было.
– Эй, величество, чего грустим? – хихикнул Дерьмовый меч, который я повесила на чкалово бедро, увеличив и без того нехилую нагрузку на костяк. Нет, серьезно, как мужики носят на себе столько мышц и знай добавки просят? У меня уже болело все – с непривычки, шепотом уверял меня Чкал, то и дело сам себя щипавший за задницу под раздраженным взглядом Тупи. То есть это Менька смотрела на те вольности, которые позволял себе Чкал с ее беззащитной попой. Тьфу. Еще сутки подобной развлекаловки – и я освою крылья, после чего улечу отсюда куда глаза глядят.
Наконец Гаттер в теле Лассаля наткнулся на признаки жизни: из-за двери, полускрытой не то мхом, не то плющом, раздавались раздраженные мужские голоса:
– Между прочим, это не мне пришло в голову искать истинные вессели для наших душ!
– А кому? Мне, что ли?
– Тебе!
– Нет, не мне! Меня мой вессель вполне устраивал: глазки зелененькие, губки пухленькие, ножки кривенькие, сам сексуальненький, не то что некоторые снежные люди…
– Да ты когда в последний раз в зеркало смотрелся, гнусная ты рожа? Рядом с моим твой вессель – карлик на колесах!
– Я тебе сейчас врежу.
– Не врежешь! А врежешь – собственному весселю морду разобьешь!
Сказать, что мы ничего не поняли, значит ничего не сказать. Таинственное слово «вессель» поминалось в каждой фразе, затемняя и без того непроглядный смысл. Собеседники обещали друг другу всякие интересные вещи, от которых покраснел даже многоопытный прекрасный принц Прозак, попавший в не менее многоопытное тело Бляда.
– Кто-нибудь знает, что такое «вессель»? – наконец поинтересовалась я.
В ответ Поппи небрежно отмахнулся хвостом:
– Мясной костюмчик. Дай послушать.
– Слушай, ты, сосиска меховая, – угрожающе произнес Чкал менькиными устами, – объясняй, а то марта у тебя не будет. Никогда.
– Да я-то что?!! – взвыло тело Прозака так, словно тушка Лассаля уже простерлась на столе ветеринара. – Я бы объяснил, кабы знал!!! Не трогайте мое тело, сволочи!
– Чье тут еще тело приблудилось?! – рявкнули из-за двери. – А ну сюда все!
И мы ввалились в комнату, освещенную несколькими вонючими масляными лампами и огромным закопченным камином. В камине на вертеле вращался недожаренный бык, ручку вертела крутил лохматый тип размером с Минотавра. Второй тип, поменьше и поаккуратней, сидел за столом и переливал из пустого в порожнее. Перед ним стояла парочка пустых сосудов, которые он аккуратно наклонял друг над другом – так, словно в них действительно что-то было, и мужик боялся это что-то расплескать.
Где-то я уже видела обоих парней. Мельком, не дольше секунды, но видела. Я попыталась ухватить воспоминание за хвост, но воспоминание выскальзывало, как намыленное.
Обернувшись в нашу сторону, оба странных типа хмыкнули, переглянулись и запели:
– В моей рубиновой крови
Кипёж проснувшейся любви,
Но тьма в сердечной мышице
Во мне и в брате-близнеце
Мешает верить в счастья свет,
Для нас, увы, спасенья нет.
Но мы, страдая каждый час,
Все ждем, что вот полюбят нас
Три девы, впрочем, лучше пять,
Нам отдадутся в позе «Ять»
И мы тантрическим огнем
Предназначение согнем,
И нега экстатичных мук
В узлах сплетенных тел и рук
Пугливой розой зацветет
И в рай нас грешных сволочет. (Стихи неподражаемого shandar_alan, написаны спецом для «Дерьмового меча»)
Ужасающе пронзительные и кошмарно фальшивые голоса всколыхнули в моей душе нечто такое… такое… И не только в моей, что характерно!
– Сэм и Дин! – прозвучал за моей спиной яростный мальчишечий голос. – Быстро заткнулись!
Капитан Бляд был в такой ярости, что и в теле Поппи выглядел устрашающе. Лишь теперь меня озарило:
– Братцы фон Честеры! Я нашла вас! А ну отдавайте моего мужа!
И мои огромные, непослушные крылья сами собой метнулись ввысь, накрывая присутствующих грозной тенью. А Дерьмовый меч не менее грозно завонял.
