Текст книги "Маврика (СИ)"

Автор книги: Инесса Мизер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 11 страниц)

Глава 10. Ямы.

Тарк стоял по другую сторону, и в его глазах читалось напряжение – он всё ещё пытался уложить в голове странную мозаику. Кем же теперь будет он, бывший вождь этого племени.

Процессия остановилась, и к облегчению носильщиков, вождь подал знак, чтобы его опустили на землю. Те опустили кресло с такой поспешностью, будто боялись, что он передумает и снова взгромоздится наверх.

– Приветствую вас, путники! Кто вы и зачем вы здесь? – слишком высокопарно проговорил вождь, расправляя плечи и пытаясь вернуть себе величие, которое чуть не растерял за время тряски в кресле. – Я – Борх. Рад приветствовать вас и готов предложить вам кров и еду.

Маврика едва успела прикусить губу, чтобы не рассмеяться, а потом всё-таки фыркнула – тихо, в рукав, но так, что Лира почувствовала, как рядом дрожит от сдерживаемого смеха крепкое плечо подруги.

"Борх – имя то какое себе придумал, а-а... – протянула внутри себя Маврика, вспоминая документацию, летевшую на подпись на другой остров – Борис Рихтер.

Внезапно смех сменился на гнев... «Интересно, он что тут… – подумала она, и голос внутри звучал уже не насмешливо, а жёстко – всерьёз решил, что, надев браслеты и сменив офисный костюм на набедренную повязку, ему все должны поклоняться? Теперь он не Борис, а Борх, и ему можно смотреть на всех сверху вниз? Это было уже слишком.»

Лира, почувствовав, как плечо Маврики вдруг окаменело, она тут же перестала улыбаться. Этот взгляд – он появляется, когда Маврика просто в ярости.

– Эй, – тихо шепнула она, чуть наклоняясь к Маврике, чтобы только она услышала. – Что? Что случилось?

Маврика не сразу ответила. Она смотрела на Борха, и в её глазах смешивались два мира.

Тарк, стоявший неподалеку, тоже заметил эту перемену. Он хмурился, переводя взгляд с Маврики на Борха и обратно, будто пытался сложить пазл, который никак не хотел сходиться.

Борх тем временем, не замечая этой внутренней бури, спокойно махнул рукой:

-В нашем племени нет никаких богов, кроме меня. Я – принёс им источник знаний! – Борх произнёс эти слова с пафосом – чуть приподняв подбородок, будто сам себе напоминал, кто тут держит порядок и равновесие. Маврика смотрела на него как на человека, который ловко оседлал чужую наивность.

«Он не из этого мира и знает больше остальных, – картинка сложилась окончательно. – Он из далёкого будущего. Возможно даже из паралельной вселенной. И он рассказывает им байки – про электричество, про машины, про роботов. А они… они с открытыми от восторга ртами несли ему золото и драгоценные камни, думая, что покупают кусочек чуда. Борх понял, как легко стать богом для тех, кто ничего не знает.»

– Это ты -.то бог? – Маврика вышла вперёд, и голос её ударил по тишине, как камень по спокойной воде.

Тарк опешил от такого напора – он уже почти привык к тому, что Маврика сначала думает, потом говорит, а тут она будто сорвалась с цепи.

Лира округлила глаза и хлопнула себя по лбу, будто хотела этим жестом стереть то, что сейчас прозвучало, и вернуть всё на шаг назад.

Борх замер. На мгновение он снова стал тем самым Борисом Рихтером: человеком, который привык строчить электронные письма и считать минуты до перерыва на обед.

– Ну… – начал он, и голос у него чуть дрогнул, но никто этого не заметил кроме неё.

– Ты сказал, что в племени нет богов, кроме тебя, – жёстко перебила Маврика, не давая ему спрятаться за формулировками. – Ты понял, как легко стать богом для тех, кто живёт в каменном веке. И ты этим воспользовался.

Лира шагнула было вперёд, чтобы как-то сгладить эту резкость, но Маврика подняла ладонь – так, чтобы подруга поняла: сейчас она должна договорить.

Борх часто задышал, бурая краска подступала к его лицу, глаза наливались кровью. Он явно не был готов к такому повороту.

– Ты… кто ты? – начал он, и голос его дрогнул от гнева, который накатывал горячей волной. – Ты не имеешь права так со мной…

Маврика не отступила ни на шаг. Она смотрела на него не как на вождя и не как на бога, а как на человека, которому сейчас нужно было услышать правду, давно забытую им правду.

– Имею, – спокойно, но твёрдо сказала она, не повышая голоса. – Люди должны знать правду. Никакой ты не Бог... Борис Эдуардович.

Эти слова прозвучали как щелчок кнута. Они сорвало с него не просто венец – они сорвали весь тот величественный образ, который он столько дней старательно наращивал.

Борх прищурился, даже немного наклонился вперед, будто пытался получше рассмотреть неизвестную наглую гостью, потом отвёл взгляд и высоко подняв подбородок выдал:

– Я – великий Борх, всеведущий, всезнающий! Решил: этих людей, оклеветавших меня, посадить в ямы. Пусть это будет им уроком. Тех, кто не согласен с этой убогой, я готов приютить и дать кров над головой.

По толпе прошёл шёпот, похожий на шелест сухой травы под ветром. Несколько мужчин, тех, что были в племени и считали себя пленниками, тут же отделились от отряда Маврики. Они не смотрели на неё, будто боялись встретиться взглядом. Борх махнул им рукой, и они пошли прочь, к своим семьям, к домам, к теплу, которое сейчас казалось дороже всего.

Остальные четырнадцать человек – не сдвинулись с места. Они просто встали чуть плотнее вокруг Маврики, образуя ту самую живую стену. Как говорится, в горе и в радости.

– В ямы их, – распорядился Борх.

Лира скрипнула зубами, но не сделала ни шага вперёд. Она знала: если сейчас сорваться, и ответить ударом на приказ, всё закончится кровью прямо здесь, посреди двора. Будет слишком много жертв.

Тарк встал рядом с Маврикой, чуть впереди, заслоняя её.

– Ты этого хочешь, Борх? – спокойно спросил он, глядя прямо на вождя. – Чтобы мы стали врагами? Чтобы ты посадил в ямы людей, которые пришли искать убежище?

Борх подал знак, чтобы его вновь посадили в кресло, аудиенция была закончена.

Тарк не собирался разводить бойню. Он не хотел драться со своими братьями – с теми самыми, с кем когда‑то делил краюху хлеба и прикрывал спину во время охоты. А теперь они стояли, будто зомби: глаза пустые, покорные, – только готовность исполнить любой приказ того, кого сами же и вознесли на пьедестал. Тарк не понимал, что тут произошло за время его отсутствия. Это нужно было выяснить. Но сейчас не время для расспросов.

Они сложили оружие и двигались с руками за спиной в направлении ямы.

Яма, куда посадили Тарка и Кедра, была глубже остальных ,он сам лично отдавал приказ вырыть её. Стены уходили вниз неровными уступами, кое‑где поросшими скользким зелёным мхом.

Тарк сидел у самой стены, и смотрел не на брёвна наверху, а на Кедра – на то, как тот, обычно спокойный и рассудительный, сейчас сжимал и разжимал кулаки, будто пытался удержать внутри ярость, которая грозила разорвать его изнутри.

– Не надо, – тихо сказал Тарк, когда Кедр в очередной раз ударил ладонью по камню, и от удара по стене пошла тонкая, едва заметная трещина .

-Тарк, что происходит? Это что за игра на выживание!? Я надеялся оказаться дома, а оказался сново в яме. Тебе не кажется подозрительным поведение Маврики, лично у меня есть к ней вопросы.

– Лично у меня нет! – конечно, и у Тарка накопилось масса вопросов. Но возможности задать их не было. – Возможно, таким образом она хотела подорвать авторитет нового вождя.

– Какая глупость! Она нас вытащила оттуда, но благодаря ей мы снова здесь. Точно ведьма. – Не стал сдерживать себя Кедр – и зря. Потому что после этих слов Тарк в секунду подлетел к нему и схватил за горло. Кедр за хрипел. Придя в себя, Тарк увидел закатившиеся глаза друга и убрал руки. Тарк обмяк и сполз по стене, хрипя и держась за горло. Он что-то хотел сказать, но не мог вымолвить ни слова. Из глаз текли слёзы. Первым разговор начал Тарк, видя, что через несколько минут Кедр приходит в себя: – Ты мне брат, друг, соратник. Но... её я выбрал из сотен других. И ты должен уважать мой выбор. Маврика рисковала всем, чтобы вытащить нас из ямы. Раз она лично знает Борха, то, возможно, знает и его слабые стороны... – Тарк подошёл к другу и похлопал его по плечу: – Прости, я погорячился, но мой выбор нужно уважать. Кедр опустил взгляд. Он перешёл грань дозволенного. Такой реакции следовало ожидать. Тарк дал ему руку и поднял. – Я придумал, как нам отсюда выбраться, – произнёс Тарк.

~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~

Лира придвинулась ближе, почти прижавшись плечом к Маврике – в яме и так едва хватало места, а сейчас холод сырых стен подбирался всё ближе. Она смотрела на подругу так, будто в её глазах надеялась разглядеть ответ раньше, чем та наконец объяснит, откуда она знает Борха.

– Это долгая история, – снова пробормотала Маврика, опуская взгляд на свои исцарапанные пальцы.

– Как видишь, мы никуда не спешим, – твёрдо повторила Лира. В её голосе прослеживалась упрямая решимость не дать подруге спрятаться за уклончивыми фразами. Расскажи хоть что-то. Я же с ума сойду от этих догадок…

Маврика вздохнула, провела ладонью по влажному камню у себя за спиной, будто ища опору, и наконец подняла глаза...эти воспоминания...они тянули вниз, к самой глубине ямы.

– Мы встретились не здесь, – начала она. – Далеко отсюда, как буд-то во сне. Там, где люди смотрят в небо, и видят железных птиц. Борх тогда был не тем, кем кажется сейчас… не вождём, он был простым офисным клерком. – прошептала она...воспоминания, они возвращались с новой силой – Лира, есть места, где земля покрыта камнем, а над ней тянутся башни, уходящие в облака. Там не нужно смотреть под ноги, чтобы не споткнуться о корень, – там всё всегда ровно, гладко, выстроено по линиям. И свет… Лира, ты не представляешь, какой там свет. Не от факелов, не от костра, а от тысяч маленьких солнц, спрятанных в стенах и под потолком. Электричество, так это называется. Оно бежит по невидимым жилам, как кровь, и зажигает эти огни одним движением пальца.

Лира слушала, приоткрыв рот, и в её глазах отражался тот самый сияющий город, который рисовали слова Маврики.

– Электричество… – повторила она, пробуя слово на вкус. – Значит, не боги зажигали эти огни?

Маврика слабо улыбнулась:

– Нет. Там их зажигали люди. И гасили тоже люди. Там всё держалось на том, что кто-то что-то придумал, кто-то построил, кто-то починил. Даже воздух в тех местах был другим, пах бензином и теплыми круассанами. Будущее там кажется чем-то, что можно потрогать. Его не ждешь, как дождь, его строишь день за днем, кирпичик по кирпичику.

– А будущее… – тихо выдохнула Лира. – Каким оно будет?

Маврика посмотрела в темноту, будто пыталась разглядеть сквозь стены, сквозь годы, сквозь этот сырой холод тот мир, который теперь казался сном.

– Оно будет шумным, – сказала она. – Быстрым. В нём не будет места тишине, но в нём будет место выбору. Ты можешь пойти налево, могла направо, можешь сесть в железную повозку, которая мчится быстрее ветра, и быстрее твоей кобылы и оказаться на другом конце города за время, пока догорит свеча. Ты можешь говорить с человеком, который находится за горами, просто нажав кнопку. И ты можешь ошибаться – и это не считалось проклятием, это считалось опытом.

Она на мгновение закрыла глаза, и перед внутренним взором снова вспыхнули огни, замелькали экраны, зазвучали голоса, полилась городская реклама.

Лира осторожно накрыла ладонью руку Маврики:

– Значит, Борх был частью этого мира? Он тоже видел эти огни?

Маврика кивнула:

– Да. Он видел... Но я вижу, что тут он использует свои знания не во благо, а ради собственной выгоды. Мы выберемся отсюда и выберем нового вождя.

Лира закрыла глаза усталость от столь длительного путешествия брала своё. И реальность медленно растворялась, уступая место причудливым видениям. Каменные джунгли обступали её со всех сторон – громадные серые стены, уходящие ввысь, будто хотели дотянуться до самого неба. По лианам, оплетавшим острые углы зданий, скакали юркие огоньки – то ли светлячки, то ли крошечные духи, играющие в прятки среди бетона и стали.

Ей казалось, что она идёт по узкому проходу между домами, а где‑то совсем рядом гулко стучит сердце города – то ли мотор, то ли барабан, отбивающий ритм чужой, незнакомой жизни. И вдруг среди теней мелькнула фигура – высокая, знакомая… Борх. Только не нынешний, гордый вождь, а тот, о ком рассказала Маврика: обычный человек, спешащий куда‑то по своим делам, не подозревая, что однажды станет легендой чужого племени.

Лира хотела окликнуть его, спросить, как он здесь оказался, но слова застряли в горле – сон тянул её глубже, сплетаясь в один бесконечный лабиринт. И веки дрогнули, пытаясь закрыться окончательно.

«Мы выберемся отсюда, – прошептала Маврика во сне, – И выберем нового вождя, пусть им будет тот, кто действительно этого заслуживает.Того, кто будет думать о племени».

Сон накрыл женщин окончательно, и каменные джунгли растаяли, оставив после себя лишь тихий шёпот ветра и тяжесть усталости, которая наконец‑то перестала казаться невыносимой.

Глава 11.Свадьба.

Провалившись в царство Морфея, Маврика почувствовала, как чьи‑то сильные руки поднимают её. Она видела, как стены ямы постепенно удаляются, и неторопливо протёрла глаза. Яркий свет на несколько секунд ослепил её.

Было раннее утро. Солнце только‑только расправляло свои лучи, окрашивая небо в нежно‑розовые тона. Оглядевшись, Маврика заметила нескольких мужчин – они бережно взяли её под руки и торопливо вели куда‑то.

– Куда вы меня ведёте? – спросила она, всё ещё не до конца веря, что это не сон.

– Тебя хочет видеть Борх, – коротко ответил один из мужчин, чуть крепче придерживая её, чтобы она не поскользнулась на влажной от росы траве.

Тропа круто забирала вверх, и Маврика невольно пошатнулась – мужчины тут же подхватили её, не давая упасть.

– Да погодите хоть немного, – выдохнула она, пытаясь вырваться из жёсткой, но осторожной хватки. – Я хоть дух переведу…

– Нельзя, – коротко бросил лысоватый мужчина, не глядя на неё. Его голос звучал твёрдо, без намёка на сочувствие. – Вождь велел доставить немедленно.

Наконец тропа вывела их на просторную поляну, расчищенную до голой земли. В центре, под старым раскидистым деревом, стоял грубо сколоченный трон из потемневших от времени досок, увитых лианами и украшенных перьями редких птиц. На нём сидел Борх. Стоило ему заметить Маврику, как вся усталость будто стёрлась с его лица.

Мужчины подвели Маврику почти к самому трону и разом отпустили. Она пошатнулась, но устояла, упрямо вскинув голову.

Борх шагнул к ней, подойдя к ней вплотную и не сводя с неё глаз, тихо произнёс:

-Я не знаю кто ты и откуда взялась. Но играть в эту игру мы будем вместе.

Маврика приподняла одну бровь. Борх продолжил.

-Ты знаешь откуда я прибыл?

Маврика упорно мочала.

-Если продолжить упрямиться крошка моя, то твоя подруга пойдет на корм гепардам.

Маврика побледнела, но тут же спрятала испуг за привычной насмешливой гримасой – она знала: стоит показать слабость, и Борх тут же нажмёт на эту точку.

– Гепардам? – она собралась и решила наступать. – Ты всегда был изобретателен, Борх, но это уже перебор. Ты ведь не из тех, кто пугает пустыми угрозами… или стал таким, пока я валялась в той яме?

Он не улыбнулся. Не дрогнул ни единым мускулом. Только глаза потемнели.

– Пустыми? – процедил он, наклоняясь к ней так близко, что она почувствовала его дыхание. – Посмотри вокруг.

Маврика невольно обернулась. И только теперь заметила то, чего не видела раньше: на краю поляны, в тени деревьев, стояли воины с копьями, а между ними – Лира. Её руки были стянуты грубой верёвкой, лицо бледное, но в глазах полыхала ярость. Рядом с ней, лениво поводя хвостом, застыли два огромных гепарда – их янтарные глаза неотрывно следили за каждым движением пленницы.

Внутри у Маврики всё оборвалось, но она заставила себя не сорваться с места. Любой резкий шаг – и звери бросятся вперёд.

– Ты с ума сошёл, – прошептала она, и в этом шёпоте не осталось ни капли бравады. – Она ни в чём не виновата.

Борх снова шагнул к ней, теперь уже не скрывая напряжения, звенящего в каждом слове:

– Виновата или нет – сейчас неважно. Важно то, что ты знаешь вещи, которых знать не должна. И если ты не расскажешь мне всё – прямо сейчас, – я покажу тебе, насколько серьёзно я настроен.

Маврика сжала кулаки. Перед глазами мелькнули обрывки воспоминаний: офис, лифт, шум города, Борх в строгом костюме, пару фраз переброшенных с ним перед полётом. Но тот Борх остался где‑то там, за гранью этого мира. А этот, стоящий перед ней, был чужим – жёстким, беспощадным, готовым заплатить любую цену за интересующую его информацию.

Она медленно подняла на него взгляд и тихо, но чётко произнесла:

– Если ты тронешь её хоть пальцем, я не скажу тебе ни слова.

Наконец он резко выдохнул и махнул рукой одному из воинов. Тот подошёл к Лире и чуть ослабил верёвки, не развязывая их полностью. Гепарды недовольно фыркнули, но остались на месте.

– Хорошо, – процедил Борх, отступая на шаг, но не сводя с Маврики пристального взгляда. – Пока она в безопасности. Но только пока. Теперь говори. Откуда ты знаешь про мой мир? И почему ты здесь?

Маврика облизала пересохшие губы, чувствуя, как по спине ползёт холодный пот. Она знала: сейчас ей придётся открыть дверь, которую она так отчаянно пыталась держать закрытой.

-Хорошо, но не думаю, что это принесёт тебе какое облегчение... Помнишь в самолёте с тобой летела Дарья?

Борх нахмурился и кивнул.

-Ну так это была я. То есть это я и есть, только в другом теле. Не знаю как это получилось. В племени амазонок давольно не плохо. Но ты здесь устроил полный патриархат. Просто моно – Бог. Люди не понимают, что ты обычный человек, а ты этим пользуешься.

– Дарья… – прошептал он, словно пробуя имя на вкус, и тут же поморщился. – Ты говоришь как она. Даже интонация... Но это невозможно. То тело… тот мир… они остались где‑то за гранью.

Маврика горько усмехнулась.

– А этот мир – не за гранью? – она обвела взглядом поляну, старейшин, суетящихся у алтаря, воинов с каменными лицами. – Тут люди верят, что гром – это голос духов, а я вдруг должна притворяться, что не помню, как заказывала латте по утрам. Я – это она, Борх. Только теперь у меня другое лицо, другая кожа, другой голос. Но внутри всё то же.

Он резко шагнул к ней, схватил за плечи – не грубо, но крепко, так, что она не могла отвернуться.

– Не надо, – выдохнул он. – Не надо делать из меня злодея. Я не строю тут империю ради забавы. Здесь каждый день – борьба. Если я покажу хоть каплю слабости, эти люди не просто отвернутся – они разорвут меня на части. Я не хочу быть богом, Маврика. Но если единственный способ удержать этот хрупкий мир – выглядеть как бог, я буду им выглядеть. Ты знаешь, я давно не строю иллюзий, – произнёс он ровно, будто обсуждал квартальный отчёт, а не чью‑то судьбу. – Здесь не нужны чувства. Здесь нужна сила и авторитет. У них есть есть золото, много золота...А у нас – ум и умение. Я говорю так, что даже старейшины кивают, будто сами до этого додумались. А вместе мы сможем удержать власть. Ты спасешь своих друзей. Это единственный выход для тебя.

Маврика сначала не поняла куда клонит Борх, но по его похотливым поросячим глазкам скоро стало всё понятно.

-Выходи за меня! – выпалил он и покраснел как рак.

– Ты… ты серьёзно? – голос Маврики дрогнул, но она тут же подавила дрожь, выпрямившись.

– Ты предлагаешь мне стать твоей женой. Не потому что… не потому что я тебе дорога, а чтобы удобнее было править этими людьми? Чтобы они слушались тебя через меня?

Борх не отвёл взгляда. В его глазах не было ни стыда, ни колебаний – только холодный расчёт, от которого у неё внутри всё сжималось.

Где‑то сбоку тихо всхлипнула Лира, и этот звук полоснул по сердцу. Маврика не смела повернуться, боялась, что, увидев подругу, сломается.

– А если я откажусь? – прошептала она, хотя уже знала ответ.

– Тогда старейшины объявят, что ты – ведьма, пришедшая с тенями. И чтобы умилостивить духов, придётся принести жертву. Одну. Или нескольких. Выбор будет за мной.

В воздухе повисла тишина. Даже гепарды, казалось, замерли.

Маврика медленно выдохнула, собираясь с мыслями. И вдруг в её голове щёлкнуло – не страх, а злость. Злость на то, что сейчас ей придётся играть по его правилам, чтобы выиграть хоть немного времени.

Она шагнула вперёд, почти вплотную к нему, и заговорила тихо, но так, чтобы каждое слово врезалось в память.

– Хорошо. Я стану твоей женой, но теперь тебе придется оглядываться на свою спину.

На лице Борха мелькнуло удивление – он явно не ожидал, что она примет условия, да ещё и выдвинет свои. Но затем уголки его губ дрогнули в едва заметной усмешке.

-Зачем?

-Затем, что в ней может оказаться рукоять от моего ножа.

– Упрямая, – почти прошептал он. – Всегда была такой. Ладно. Пусть будет так.

Он обернулся к старейшинам, которые стояли чуть поодаль, напряжённо следя за каждым словом.

– Подготовьте обряд, – приказал он твёрдо. – Через три дня мы скрепим союз. И пусть все видят: новая эпоха начинается.

Старейшины переглянулись, поклонились и поспешили прочь, чтобы отдать распоряжения.

Только Лира не сводила с Маврики глаз, полных ужаса и непонимания. Когда воины повели её прочь, она крикнула:

– Маврика! Что ты делаешь?!

Маврика хотела броситься к ней, хотела крикнуть, что всё будет хорошо, что это лишь временная мера, но крепкие руки схватили её за локти, удерживая на месте. Она лишь успела повернуть голову и тихо прошептать:

– Держись, Лира. Я всё исправлю. Обещаю.

~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•~•

Кедр нервно потёр шею, оглядываясь на тёмные силуэты камней – казалось, даже они шептали о том, что затея безумная.

– Йяхор Джара… – пробормотал он, будто пробуя на вкус древнее, колючее слово. – Ты хоть помнишь, сколько раз за последние сто лет его вообще проводили? Три? Четыре? И каждый раз это заканчивалось смертью и кровью.

Тарк не смотрел на него – он чертил палкой на влажной земле неровные линии. Его лицо было сосредоточенным, почти отрешённым, как у человека, который уже принял решение и теперь просто подгонял под него реальность.

– Именно поэтому старейшины его почти не вспоминают, – процедил Тарк, не поднимая глаз. – Но закон есть. И он даёт шанс. Любой может бросить вызов вождю. Ум, сила, выносливость – три испытания. Кто пройдёт все и победит в решающем поединке, тот и будет править пять лет.

Кедр хмыкнул, но в этом звуке не было насмешки – только горькое понимание.

– И ты, конечно, думаешь, что этим «любым» будешь ты.

Тарк наконец поднял взгляд. В его глазах не было ни бравады, ни слепой веры – только холодная решимость.

– А кто ещё? – тихо спросил он. – Я знаю эти леса, как свои пять пальцев, это мой дом. А Борх – чужак.

Кедр прикусил губу, потом наклонился ближе, понизив голос до шёпота:

-Ты сильно рискуешь.

Тарк на мгновение замер.

– Я знаю, – признал он наконец. – Но разве лучше сидеть и ждать, пока он окончательно поверит в свою божественность? Пока не решит, что его право – это единственный закон?

Они ещё немного помолчали, прислушиваясь к ночным звукам: шороху листвы, далёкому крику ночной птицы, тихому дыханию леса, который, казалось, тоже ждал, чем всё закончится.

Наконец Тарк отложил палку, поднялся и отряхнул руки.

– Завтра. Когда принесут еду. Это мой шанс. Я поднимусь на площадку у главного дерева, возьму молот и ударю в гонг. Три удара – и вызов прозвучит на весь лагерь. Пусть готовят испытания.

Кедр молча проследил, как Тарк поднимается, как стряхивает с ладоней прилипшую землю – будто сбрасывает с себя последние сомнения. В воздухе повисла такая тишина, что в ней можно было услышать, как где‑то далеко хрустнула ветка под лапой ночного зверя.

– Ты уверен, что охрана не свернёт тебе шею раньше, чем ты до гонга доберёшься? – наконец тихо спросил Кедр, не пытаясь скрыть тревогу

Тарк криво усмехнулся, но в этой усмешке не было веселья – только стальная решимость.

– Они чтут закон. Йяхор Джара – не просто слова, это святое. Даже Борх не посмеет отменить вызов, если он прозвучит при свидетелях. А гонг… гонг услышат все. И старейшины, и воины.

Кедр медленно кивнул, будто принимая неизбежное.

Рассвет подкрался незаметно. Полосы бледного света легли на землю, выхватывая из темноты силуэты хижин и тёмные стволы деревьев. У большого котла уже суетились женщины: кто‑то помешивал густую похлёбку, кто‑то раскладывал лепёшки на плетёные подносы, а самые юные девушки сплетали венки из белых орхидей и пушистых метелок травы – для невесты. Сегодня большой день – свадьба вождя племени.

По всему лагерю тянулся пряный запах жареного мяса, над кострищами вился лёгкий дымок, а между хижинами мелькали яркие ткани – племя готовилось к празднику, который должен был показать и соседям, и духам, что у этого народа есть сильный вождь и крепкая община.

По лагерю, в окружении женщин, шла Маврика. На ней было надето белое платье – простое, но изящное, сшитое из тонкой ткани; оно струилось при каждом шаге, словно лёгкая волна. Белый венок из лилий покоился на её волосах, и в этом убранстве было что‑то одновременно торжественное и горькое: символ чистоты и невинности, который сейчас казался маской для того, что творилось у неё на душе.

Женщины шли рядом, тихо перешёптываясь, украдкой бросая на Маврику взгляды – одни с сочувствием, другие с любопытством, третьи с затаённой тревогой. Для них она была невестой вождя, той, что должна была принести племени удачу и благословение духов.