Текст книги "Маврика (СИ)"

Автор книги: Инесса Мизер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 11 страниц)

Глава 3.Охота

Утро в общине началось со стука кухонной утвари. Женщины готовили, собирали сухой хворост, разжигали потухший костёр – над поселением потянулся лёгкий дым. Дарья высунула голову из хижины, щурясь от яркого солнца. Мир казался непривычно звонким: где-то кричала птица, трещали ветки под ногами спешащих женщин. Кто-то резко окликнул соседку. Всё вокруг было слишком резким, слишком живым – совсем не похоже на тихие офисные будни, где единственным звуком был стук клавиш и тихий гул кондиционера.

Дарья невольно опустила взгляд на свои руки – теперь длинные, с грубоватой кожей, без привычного яркого маникюра, зато с лёгкими мозолями, будто она уже не раз брала в руки лук или меч. Тело всё ещё казалось чужим, но движения становились чуть увереннее, словно память нового тела потихоньку брала верх.

Рядом мелькнула тень – Вейра, она кивнула ей, будто проверяя, на месте ли она.

– Хватит спать, – бросила она резко, – Сегодня день большой охоты. Каждая рука нужна.

Дарья сглотнула, кивнула, хотя внутри всё сжималось от непонимания и страха. Но ноги уже сами несли её к костру, туда, где кипела жизнь этого странного, чужого, но теперь её мира.

Дарья подошла к костру, чувствуя, как жар лизнул кожу. Вокруг сновали женщины: кто‑то ловко нанизывал на вертел куски мяса, кто‑то пересчитывал стрелы в колчанах, кто‑то проверял крепления на кожаных ремнях. В воздухе витал густой запах дыма и чего‑то дикого, первобытного.

Вейра встала рядом, вглядываясь в горизонт, будто пыталась прочесть в дрожащем мареве над лесом грядущие события. Её лицо оставалось суровым, но в голосе, когда она заговорила, проскользнула едва уловимая нотка снисхождения:

– Держи. – Она протянула Дарье простой кожаный наруч с грубой прошивкой. – Сегодня пойдем в глубь леса, будь рядом, не отставай. Твоя кобыла на самовыпасе. Думаю ты не забыла как её позвать, чтобы она услышала тебя?

– Кобыла… – повторила Дарья тихо, будто пробуя слово на вкус. В её памяти вдруг вспыхнул обрывок: тёплый бок животного, шершавый нос, уткнувшийся ей в плечо, и низкий, гортанный клич, который женщины племени выкрикивали на рассвете. – Я помню… вроде помню.

Вейра коротко кивнула, не сводя глаз с леса.

– Идем, – бросила она. – Не знаю где тебя носило три дня, но вернулась ты как не в себе!

Подойдя к опушке, Вейра подняла голову и крикнула в сторону леса тот самый гортанный звук, который всплыл в памяти Дарьи. Из зарослей донёсся знакомый цокот копыт, и через мгновение из тумана вынырнула стройная кобыла с тёмной гривой – она тряхнула головой, будто укоряя за долгое ожидание, и ткнулась носом в ладонь Дарьи.

-Сарема – красотка! Видишь, – чуть мягче сказала Вейра, впервые за утро позволяя себе лёгкую усмешку. – А она тебя помнит.

Дарья провела ладонью по тёплой шее Саремы, чувствуя, как под гладкой шкурой перекатываются мышцы. Кобыла снова фыркнула. Дарья невольно улыбнулась.

Вейра хмыкнула, поправила колчан за спиной и кивнула в сторону леса:

– Маврика, держи Сарему под уздцы, но не натягивай сильно – она сама чует опасность раньше нас. Если она вдруг встанет как вкопанная и уши прижмёт – замри. И не кричи. На охоте держись рядом. И не зевай по сторонам, мужчины тоже бывает забредают на ту сторону леса. Ты же не хочешь оказаться у них в плену?

Вернувшись в лагерь, девушки увидели большой и длинный деревянный стол, уставленный различными блюдами, – грубо сколоченный, потемневший от времени. На столе стояли: тяжёлые глиняные миски с тушёным мясом, приправленным дикими травами – аромат был густым, почти дурманящим, совсем не похожим на привычные Дарье лёгкие офисные салаты; плетёные корзинки с плотными лепёшками из грубой муки – их края слегка подрумянились, а от тепла шёл уютный, хлебный дух; деревянные чаши с ягодами, собранными ещё на рассвете: тёмно‑бордовыми, почти чёрными, с едва уловимой горчинкой; большой кувшин, оплетённый полосками кожи, – внутри плескалась прохладная родниковая вода, чуть отдающая камнем и лесом.

Несколько женщин в передниках суетились и перешёптывались между собой, то и дело бросая быстрые взгляды на вернувшуюся Вейру со своей сестрой... К столу подтянулись другие женщины.

Дарья остановилась на мгновение, впитывая эту картину: не стерильную чистоту офисного буфета, а живую, шумную, пахнущую землёй и дымом жизнь. Сарема тихо фыркнула рядом, будто напоминая, что она тоже голодна, и Дарья рассеянно погладила её шею.

Вейра, уже сбросившая колчан и ослабившая ремни, кивнула в сторону стола:

– Садись. Завтрак сегодня будет легкий. И кобылу поставь к кормушке – там есть вяленая трава и яблоки.

Дарья послушно повела Сарему к невысокому ограждению, где в деревянных корытцах уже лежали угощения. Кобыла тут же уткнулась носом в корм, а Дарья вернулась к столу, чувствуя, как странно, почти непривычно хочется есть.

Одна из женщин – с седыми прядями, выбившимися из тугого узла, и взглядом, видавшим не одну охоту, – подошла и молча поставила перед Дарьей миску и лепёшку.

– Ешь, – сказала она просто, без улыбки, но и без холода. – Ты и чирка не подстрелишь, если от голода будут дрожать руки.

Дарья кивнула, не находя слов. Взяла лепёшку – тёплую, шероховатую – и на секунду закрыла глаза, вдыхая этот запах. Пусть она всё ещё не знала всех правил этого мира, не понимала, как здесь выживать, но сейчас, среди этих женщин она чувствовала: её здесь не отталкивают, она своя среди них.

Одежда у охотниц была легка на вид, но прочна как сталь – будто сама природа научила племя этому парадоксу: не сковывать тело и в то же время защищать его.

Дарья провела ладонью по лифу – ткань казалась почти невесомой, но когда она попыталась растянуть её, материал не поддался, упруго спружинив под пальцами. Вейра, заметив её удивление, коротко усмехнулась:

– Это не простая кожа. Её вымачивали в смоле и отварах из коры железного дерева, потом отбивали камнями, пока не стала гибкой, как шёлк, а крепкой – как доспех. Один такой слой выдержит удар когтя, а два – и лезвие не возьмёт.

И правда, на некоторых воительницах поверх лифа были нашиты тонкие пластины из того же дерева, отполированные до матового блеска и прошитые сухожилиями. Они не звенели, не мешали двигаться, но ловили свет так, что сливались с игрой солнечных пятен в лесу.

Обмотки тоже хранили свои секреты: ткань ткали из волокон дикой крапивы и лиан, а потом пропитывали соком растения, которое отпугивало змей и клещей. Даже ремни и петли были сработаны хитро: если какой-то ремешок рвался в схватке, он не стягивал ногу, а свободно распускался – чтобы можно было вырваться из любой ловушки.

Дарья посмотрела на свои новые «вещи», на грубые швы, на костяные застёжки, и вдруг поймала себя на мысли, что ей не хочется снять эту одежду, сбросить её как что-то чуждое. Наоборот, она будто становилась частью её. Одежда, будто стала второй кожей.

Вейра поправила свой пояс, проверила, свободно ли ходит нож в ножнах, и кивнула Дарье:

– Теперь ты не просто укомплектованна.Теперь ты готова. Но помни: никакая броня не спасёт, если будешь стоять и ждать удара. В лесу главное – видеть, слышать и не терять бдительности.

Осталось самое сложное, как казалось Дарье, – оседлать Сарему. В детстве она ходила в конный клуб и даже делала успехи: помнила, как гордилась, когда впервые проехала рысью без поддержки, как пахло в конюшне – сеном, кожей и чуть-чуть лошадиным потом. Но сейчас, спустя столько лет, ей казалось она просто вывалиться из седла, как слепой птенец из гнезда. Но позориться не хотелось. Придется пробывать.

Сарема стояла у поваленного ствола, спокойно жевала пучок травы и будто нарочно делала вид, что не замечает Дарьи. Та подошла, осторожно протянула руку, погладила тёплую шею. Кобыла фыркнула, мотнула головой.

Дарья глубоко вдохнула, стараясь унять дрожь в пальцах, и взялась за седло. Кожа была тёплой от солнца, ремни – тугими, но знакомыми. Она машинально проверила подпругу, поправила стремена, хотя руки дрожали так, что пряжка звякнула громче, чем хотелось.

– Ну, давай, – прошептала она себе под нос. – Ты же умеешь. Просто забыла ненадолго.

Она взялась за луку седла, поставила ногу в стремя и попыталась подтянуться. Получилось неуклюже: тело, хоть и принадлежало теперь Маврики, ещё не до конца слушалось, а старые навыки будто спрятались где-то в глубине, не желая сразу возвращаться. На секунду Дарья замерла, балансируя.

И тут из-за хижины вышла Вейра. Остановилась, скрестив руки на груди, и молча наблюдала пару секунд. Дарья внутренне сжалась, ожидая насмешки или резкого окрика, но Вейра лишь чуть приподняла бровь и спокойно сказала:

– Не тяни поводья. Она не любит, когда её дёргают. И не бойся опираться на бедро —шаг шире.

Дарья кивнула, сглотнула ком в горле и наконец перекинула ногу через седло. Села. И на мгновение замерла, прислушиваясь к себе. Ощущение было странным: будто мир вдруг стал объёмнее, выше, а земля – дальше.

Сарема чуть качнулась, проверяя, крепко ли сидит всадница, потом шагнула вперёд, плавно, уверенно, и Дарья инстинктивно придержала её лёгким движением коленей – точно так, как когда-то учили.

Вейра подошла ближе, протянула Дарье короткий лук и колчан:

– Держи.– Она хотела было уйти, но внезапно вернулась. – Маврика, я понимаю тебе сложно было последнее время, но и меня пойми. Я отвечаю за всю общину, мы – семья. А ты, ты осознанно отказалась от нас, выбрав Его. Он – враг, он привёл бы к нам сотню таких как он. Я не могла иначе. Прости меня, если сможешь. Когда ты станешь Верховной, то возможно поймешь меня.

– Я… не помню , – тихо сказала Дарья, глядя не на Вейру, а куда-то сквозь неё, в ту тёмную часть памяти, где всё было размыто, как в тумане после шторма.

Вейра опустила взгляд, провела ладонью по рукояти ножа.

– Правильно, лучше забыть всё! Я не хотела быть жестокой! – её голос звучал устало, совсем не так, как обычно. – Но когда ты ушла с ним, ты не просто покинула общину. Ты открыла дверь, через которую могли прийти те, кто сожжёт наши дома дотла.

Дарья наконец подняла глаза. В них была растерянность человека, который вдруг понял, что читает книгу с середины, а все предыдущие страницы сгорели.

– Ты сестра мне? , – прошептала она. – Я ничего не помню или возможно хотела забыть? …

Вейра шагнула ближе, но не коснулась её – будто боялась спугнуть.

-Ты сестра мне! И всегда ей останешься, ради тебя я готова на всё.

Дарья сжала пальцы в кулаки, чувствуя, как грубая кожа ремней врезается в кожу. Хотелось броситься к Вейре, обнять, прижаться к её твёрдому плечу, как в детстве, когда мир был простым, а страхи – только ночными. Когда эта черноволосая девочка стала ей вместо матери. Когда засыпая в хижине Вейра пела ей песни про лесных духов и и шептала, что никакая тьма не посмеет тронуть ту, за кого она готова стоять до последнего вздоха. Память возвращалась вместе с болезненными воспоминаниями. Они накладывали свой отпечаток на становлении Маврики как единственной личности в этом теле.

Вейра наконец коснулась Дарьи .

-Ты готова? – голос Вейры снова стал твёрдым, привычным, командирским, – нам пора!

Дарья кивнула, глубоко вдохнула, прогоняя слёзы, которые так и норовили пролиться.

Сарема под ней фыркнула, словно одобряя. Дарья стояла в ряду, плечом к плечу с воительницами, и впервые не чувствовала себя лишней. Отряд выстроился в цепь, женщины переглядывались.

– Держим дистанцию, не отстаем!

Сарема пошла ровным шагом, подстраиваясь под ритм отряда. Дарья, держась за лук, чувствовала, как с каждым движением возвращается не только навык, но и уверенность в седле. Глядя на прямую спину Вейры впереди, поняла: прошлое никуда не денется. Оно будет ждать её, как тёмный силуэт шепчущий из глубины памяти. Но сейчас у неё есть задача, есть путь, есть женщины, которые, несмотря ни на что, приняли её обратно.

Вейра шла впереди, чуть выдвинувшись вперёд цепи, её взгляд скользил по лесу, выхватывая то сломанную ветку, то едва заметную вмятину на мху. Остальные двигались за ней – ровно, бесшумно, как волна, обтекающая камни. Никто не переговаривался: здесь слова были роскошью, а лишние звуки – риском.

Дарья старалась копировать их походку: ставить ногу мягко, сначала на пятку, потом плавно переносить вес, не хрустеть сухими листьями. Она ловила короткие, почти невидимые знаки: поворот головы, лёгкое движение кисти, едва заметный наклон плеча – и понимала, что это язык, который ей ещё предстояло выучить. Вдруг Вейра замерла, подняв руку. Цепь остановилась мгновенно, будто все были связаны одной невидимой нитью. Дарья тоже застыла, прислушиваясь. Сначала она ничего не слышала, кроме собственного дыхания, но потом сквозь тишину прорвался новый звук – не птичий крик и не шелест ветра, а что-то чужое: тяжёлый, размеренный топот, будто кто-то шёл напролом, не таясь. Воительницы переглянулись. В их взглядах не было паники – только холодная собранность. Вейра тихо, почти беззвучно, достала нож и сделала знак: рассредоточиться. Женщины бесшумно разошлись, растворяясь среди деревьев, оставляя Дарью рядом с предводительницей.

– Стой за мной, – шепнула Вейра, не поворачивая головы. – И не делай резких движений. Если придётся бежать – держись тропы у ручья. Она тебя выведет к общине.

Сарема вдруг напряглась, уши метнулись вперёд, в сторону зарослей, и Дарья почувствовала, как по спине пробежал ледяной холодок.

Из тени между деревьями медленно выступила фигура. Высокий, жилистый, с тёмными спутанными волосами и взглядом, в котором не было ничего, кроме злости. Он держал в руке грубо сколоченное копьё, и смотрел прямо на Дарью.

Время будто застыло. Дарья сжала поводья так, что побелели костяшки, а Сарема тихо, угрожающе захрапела, будто собиралась броситься вперёд. Но прежде чем кто‑либо успел двинуться, Вейра шагнула вперёд.

– Ты забрёл не туда, – её голос звучал спокойно, но в нём зазвучала угроза. – Этот лес не для твоих шагов.

Мужчина прищурился, крепче сжал нож, будто прикидывая шансы. Секунды тянулись, как вечность.

И тут Сарема рванулась вперёд – не в атаку, а резко вбок, уводя Дарью из линии удара, и в тот же миг воительницы сорвались с места, смыкая кольцо. Дарья прижалась к шее кобылы, чувствуя, как бешено колотится сердце.

Женщины окружили чужака плотным полукольцом. Копья и луки были наготове, но пока не нацелены: воительницы ждали знака Вейры. Чужак переводил взгляд с одного лица на другое, и опять возвращался к предмету своего удивления. Он сново смотрел на неё. В его глазах злость понемногу смешивалась с тревогой. Он крепче сжал нож.

– Ты один, – спокойно произнесла Вейра, не опуская своего ножа. – И ты на нашей земле. Объяснись.

Мужчина хрипло усмехнулся, но в этой усмешке не было ни силы, ни насмешки – только попытка скрыть, что он загнан в угол.

– Я не искал вас, – процедил он. – Шёл за зверем. Думал, тут никого нет…

– Тут всегда есть мы, – отрезала Вейра.

Дарья сидела в седле, стараясь дышать ровно, хотя сердце колотилось где-то в горле. Сарема под ней замерла, только ноздри раздувались, втягивая запах страха и напряжения.

– Что ты тут вынюхивал? – голос Вейры звучал твёрдо. – У нас не любят чужаков.

Мужчина опустил взгляд на лезвие ножа, блеснувшее в косых лучах рассвета, и сглотнул. Его пальцы на лезвии ножа побелели, но хватка чуть ослабла – он понимал: один против воительниц не выстоит.

– Я не хотел нарушать ваши границы, – произнёс он уже тише, без прежней хрипотцы – Зверь увёл меня далеко.

– Кто ты такой, что бродишь один по нашим лесам? – голос Вейры стал чуть тише, но от этого не менее грозным. – Имя. Род. Откуда пришёл?

Мужчина помедлил, будто взвешивая, стоит ли раскрывать правду. Его плечи чуть опустились от понимания, что бежать некуда.

– Меня зовут Кедр – наконец выговорил он. – Я из долины. Там… всё изменилось. Нам не хвает еды. Мне пришлось уйти так далеко за кабаном.

Вейра прищурилась, будто пытаясь прочесть в его глазах ложь или истину.

– Та сторона острова всегда была щедра на зверя и птицу? Что случилось? – спросила она, не сводя с него взгляда.

Кедр насупил и без того чёрные брови.

– Пропал наш предводитель – Тарк. – коротко бросил он. – Остальные готовы перерезать друг другу глотки за власть. Им не до охоты.

Вейра усмехнулась.

-Мужчины... Нисколько не удивлена... Вы настолько алчны и жестоки. Вы упиваетесь своим победам, а сами сеете лишь пепел и кровь. Мужчины из долины давно выбрали путь хаоса. Они любят свои мечи больше, чем свои земли. – закончила Вейра.

Она наклонила голову, изучая Кедра как изучают трещину в клинке – чтобы понять, выдержит ли он удар. Нож она так и не опустила до конца, но остриё теперь смотрело не в грудь, а в землю, будто давая ему крошечную, почти незаметную поблажку.

– Тарк пропал, говоришь? – повторила она, словно пробуя имя на вкус. В этом имени Дарье послышалось что‑то знакомое, далёкое.

Кедр кивнул, не пытаясь скрыть ни горечи, ни облегчения от того, что она его поняла.

– Да. Он ушёл за хребет, тогда и начались первые стычки. Говорил, что найдет способ помирить наши кланы… и не вернулся. А без него всё рассыпалось, как сухой мох от одного удара.

Дарья, до этого сидевшая неподвижно, будто сама стала частью седла, вдруг тихо выдохнула. Сарема под ней шевельнулась, переступила с ноги на ногу, и этот тихий, живой звук словно прорвал застывшую тишину. Кедр сново окинул её ледяным взглядом.

Вейра обошла незнакомца вокруг, будто оценивая его, потом кивнула головой своим помощницам. Те, молча шагнули вперёд и заломали его руки за спину.

– Ты наш пленник, Кедр, – Вейра произнесла это без злорадства, ровно, будто озвучивала обычный порядок вещей. Её взгляд оставался холодным и прямым, не допускающим ни возражений, ни жалости. – Будешь трудиться на пользу нашей общины.

Кедр дёрнулся было, но хватка помощниц была железной – они не ломали кости, но и не оставляли ни шанса вырваться. Он стиснул зубы, и в этом движении не было ни страха, ни покорности – только упрямое нежелание показывать слабость. Он сжал кулаки, ткань на запястьях натянулась под хваткой, но больше он не стал вырываться. Вместо этого, поднял глаза на Вейру – в них не было покорности, была злость. Он знал больше, чем сказал, это было заметно.

– Сариза, возьми двоих и ведите его в общину, – твёрдо сказала Вейра, кивнув в сторону пленника, которого уже подталкивали вперёд крепкие руки помощниц. Несколько девушек с пленником растворились в сумраке между деревьями.

– А мы продолжим охоту!

Мысли водоворотом кружились в голове и мешали сосредоточиться на охоте. Пару раз она поднимала лук и пыталась прицелиться в глухаря, но птица оказывалась хитрее. Дарья резко опустила лук – глухарь уже растворился в густой листве, будто и не был вовсе. Она втянула носом влажный воздух, пропитанный запахом прелой хвои. Рядом возникла молодая девушка, лет семнадцати с веснушчатым лицом и толстыми рыжими косами за спиной. Руками она умело жанглировала тремя ножами, а те в свою очередь ни разу не задели её и не поранили. Её косы будто вспыхивали даже в полумраке леса, а ножи в её руках мелькали, как солнечные блики на воде – быстро, легко, без малейшей тревоги. Она усмехнулась и толкнув в бок Дарью тихонько шепнула ей.

-Ну, давай, покажи как в тот раз. Пусть Вейра лопнет от зависти!? – Лира подмигнула, ловко поймав все три ножа и тут же спрятав их в петли на поясе.

По инерции Дарья сжала рукоять лука чуть крепче. В глубине , в самой сути сознания выспывали образы охоты, той на которой она присутствовала раньше. Девушка сделала шаг вперёд, прислушиваясь к тишине, которая вдруг стала густой, почти осязаемой. Где‑то совсем рядом треснула ветка – лёгкий, осторожный звук, будто кто‑то затаился и ждал. Дарья подняла лук, медленно, чтобы не спугнуть, и нашла взглядом тень среди листвы.

Лира замерла рядом, даже дышать стала тише. Её весёлость куда‑то исчезла, уступив место той самой собранности, что отличала всех воительниц племени.

Дарья взяла стрелу в руки и язык сам собой стал нашептывать заклинание... слова лились тихо, почти беззвучно, будто шелест ветра в кронах. Древние слоги, ложились на воздух тонкой, едва видимой дымкой. На оперении стрелы вспыхнули тонкие серебряные нити – они заструились, словно живая ртуть, и тут же впитались в дерево.

Лира, стоявшая рядом, не знала этих слов, не чувствовала этой магии, но доверяла тому, что видела.

– Не понимаю, как ты это делаешь, – прошептала Лира, не сводя глаз с мерцающей стрелы.

Дарья покачала головой, не отрывая взгляда от тени в листве.

– Я сама не понимаю.

Она снова подняла лук, и на этот раз в её движениях появилась странная уверенность – будто не она управляла оружием, а сама стрела тянула её руку туда, где пряталась добыча. Тень шевельнулась, выдав себя лёгким движением, и в тот же миг стрела сорвалась с тетивы. Прорезав воздух с тихим, почти музыкальным свистом, стрела обогнула ветку, скользнула между листьями и точно нашла цель. Олень дрогнул и бесшумно рухнул вниз, запутавшись в ветвях.

Тишина повисла на мгновение. Потом Лира выдохнула, широко распахнула глаза и с торжественным видом произнесла:

– Ну… вот, пусть только попробует сказать,что мы криворукие.

В её голосе звучала гордость и уважение. Вейра, стоявшая чуть поодаль, медленно подняла бровь. Она не спешила подходить, не спешила хвалить – но в её взгляде читалось: она всё видела.

Маврика проделывала это уже не в первый раз. Но опасения за сестру были. После того, как она исчезла на три дня и вернулась с пустым взглядом. Сестра была реальна обеспокоена, в себе ли она, после всех потрясений, что пришлось ей пережить. Бедная девочка могла сойти с ума. Но сегодня, видя как она снова охотиться вместе со своей семьёй, тревога по-немногу начала отступать. Маврика двигалась привычно, уверенно, её рука не дрожала, а в глазах снова мелькал тот самый живой огонёк – не безумный, а свой, родной.

Вейра сделала шаг вперёд, не сводя взгляда с Маврики, произнесла:

– Ты снова с нами, сестра...

Маврика на мгновение замерла, будто не веря, что эти слова адресованы ей, а потом коротко, почти незаметно кивнула. В этом кивке было столько, сколько не выразишь словами: благодарность и облегчение.

Лира, стоявшая рядом с подругой, тихонько хмыкнула, снова подхватив один из ножей и ловко подбросив его в воздухе.

– Ну вот, теперь у нас две лучшие охотницы, это я и Маврика – прошептала она, подмигнув ей – С такими напарницами вам никакой зверь не страшен!

Вейра улыбнулась, стряхнув с себя лишние мысли, хлопнула ладонью по рукояти ножа и твёрдо игромко сказала:

– Соберите добычу, мы возвращаемся в лагерь. И пусть кто‑нибудь скажет старейшинам, что Маврика снова с нами – пусть снимут с неё охрану.

За мной следили, оказывается ко мне была приставлена охрана!? Зачем?

Маврика замерла, слова Вейры ударили её по ушам. Она медленно опустила руку, которой уже потянулась к тушке оленя и уставилась на сестру.

– Зачем?.. – голос прозвучал непривычно громко для леса. – Ты… ты поставила за мной слежку?

– Не слежку, – твёрдо поправила она, но тут же смягчила тон, будто пыталась сгладить удар. – Присмотр. Всего лишь присмотр.

Маврика покачала головой, и белые пряди, выбившиеся из косы, скользнули по плечам.

– Присмотр, – повторила она,– Значит,я была опасной. Для вас. Для племени.

Лира, стоявшая чуть в стороне, неловко переступила с ноги на ногу и опустила взгляд, будто внезапно нашла что‑то невероятно интересное в мшистой земле.

– Маврика, – тихо начала она, – никто не считал тебя опасной. Просто… ты вернулась не такой, как раньше. И все боялись, что ты снова исчезнешь. Или что с тобой случится что‑то, а мы не успеем помочь. Сегодня старейшины снимут запрет, и завтра ты сама сможешь стоять в ночном дозоре. Если, конечно,.захочешь.

Маврика чуть крепче сжала рукоять ножа, будто проверяя, насколько твёрдой стала её рука, и кивнула.

– Захочу, – твёрдо сказала она, и в этом слове прозвучало новое решение: она берёт эту новую жизнь в свои руки.

Вейра издала горловой крик – резкий, чистый, будто рассекающий лесную тишину надвое. Он означал окончание охоты, и эхо прокатилось между деревьями, заставляя птиц срываться с веток, а зверей замирать в своих укрытиях.

Женщины тут же воссоединились, смыкая строй, как смыкаются звенья надёжной цепи: ни одна не отставала, ни одна не вырывалась вперёд без приказа. Лира, уже успевшая спрятать ножи и теперь тащившая связку дичи, подмигнула Маврике:

– Ну вот, опять ты всех затмила. Теперь старейшины точно не смогут сказать, что ты «не в себе».

Маврика улыбнулась, эта усмешка была над самой собой, над тем, как быстро лес возвращает тебя к жизни, стоит только снова взять в руки оружие и почувствовать надежное плечо рядом.

Вейра шла впереди, Маврика и Лира чуть сзади, как всегда – не оглядываясь, но чувствуя каждого за своей спиной. Их шаги были твёрдым и уверенными и лес отвечал им взаимностью, тени расступались перед ними, создавая узкий, но надёжный проход сквозь сумрак. Ветви, ещё минуту назад цеплявшиеся за косы, теперь будто сами отводили свои сучья, уступая дорогу тем, кто знал эти тропы и умел уважать их тишину.

Тропа вилась между старыми деревьями, чьи стволы напоминали колонны древнего храма, а мох на них – бархатные портьеры. Воздух становился плотнее, гуще, и в нём всё сильнее чувствовался запах дыма от лагерных костров – тёплый, родной, обещающий тепло и еду, и разговоры у огня, и то особое чувство, когда ты наконец дома, даже если дом – это десяток хижин среди деревьев.

Когда впереди мелькнули первые отблески пламени между стволами, Вейра замедлила шаг и, наконец, обернулась. Её взгляд скользнул по лицам воительниц, задержался на Маврике, потом на Лире:

– Хорошо по охотились сегодня, – коротко сказала она, и этого хватило, чтобы плечи женщин чуть опустились, сбрасывая напряжение охоты. – Завтра будет новый день. А сегодня – еда, отдых и разговоры. Но сначала – доклад старейшинам.

Отряд вышел из леса. Лагерь встретил их шумом, смехом, криками йема и зела, мелькавших между хижинами, и запахом печёного мяса, от которого у всех разом подвело животы.