Текст книги "Волки без границ (СИ)"
Автор книги: Индира Искендер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 15 страниц)
– Это просто знакомый, – она сделала еще одну попытку отвертеться.
– Какой на хрен знакомый! – взорвался брат. – Еще раз с ним увижу, я тебе башку откручу, поняла меня?!
Он кинулся к Камилле, но мама удержала его, не подпуская ближе.
– Зелим, успокойся, – проговорила она и обернулась к Камилле. – С сегодняшнего дня ты больше не будешь ходить на танцы и вообще никуда. В школу и обратно, под присмотром Луизы.
Да уж, нашли на кого положиться…
Камилла поджала губы и с гордо поднятой головой прошагала в нашу комнату.
– Следи за ней в оба, – жестко сказала мама. – Не хватало нам еще суьли в зятья получить! Клянусь Аллахом, если ты или Камилла вздумаете связаться с суьли или еще с кем, мы с отцом вас проклянем.
– Конечно, мама – быстро заговорила я, будто полностью поддерживала ее точку зрения. – Можешь не волноваться, я за ней присмотрю.
Мама одобрительно кивнула и удалилась на кухню. Зелим пригрозил мне пальцем и пошел за ней, а я бросилась за Камиллой. Сестра сидела на кровати, уронив голову на руки, и тихо всхлипывала.
– У тебя что, крышу сорвало совсем?! – накинулась я на нее. – Ты же обещала, что не будешь общаться с этим дагом! Ты говорила, что теперь ты с Русланом!..
Бывают такие ситуации в жизни, когда ты ругаешь другого человека и произносишь слова, которые на самом деле хочешь сказать сама себе. Я обращалась больше не к сестре, а к собственной персоне, нарушившей законы чеченского общества еще похлеще Камиллы.
Она ничего не отвечала. А что тут скажешь?.. Я присела рядом с ней и обняла за плечи.
– Ты должна была быть более осторожной, – миролюбиво продолжала я. – Прогуливать танцы было вообще глупо, ведь сам администратор мог позвонить родителям!
Почувствовав мою поддержку, Камилла привалилась ко мне и заплакала сильнее.
– Я не могу без него, Луиз! Я… Я пытаюсь с Русланом, но просто не могу выбросить Низама из головы.
– И сколько раз ты с ним встречалась?
– Ну… раза три…
– Но Руслан же тоже классный парень, – я начала рекламировать нашего знакомого, – симпатичный, воспитанный, а не тупой борцуха. Я бы хоть сейчас за него вышла! Вот вбила себе в голову этого Низама. Как ты сможешь о нем забыть, если сама же себе и напоминаешь?
– Ты не поймешь, ты никогда не влюблялась, – ответила Камилла, и эти слова звучали так по-взрослому из уст шестнадцатилетней девушки.
«Много ты знаешь», – подумала я, но прикусила язык.
– Что мне теперь делать?
– Я тебе уже говорила, что делать, а ты не послушала. Теперь ты вообще отрезана от всего мира.
– У меня есть телефон…
Вечером про телефон вспомнил и Зелим и отобрал его. Я сжалилась над сестрой и разрешила с моего телефона написать Низаму и объяснить ситуацию. А еще велеть ему оставить ее в покое.
С той поры у Камиллы не было общения ни с Низамом, ни с Русланом, а я стала во сто крат осторожнее.
Так прошел остаток зимы и вся весна, наступила пора экзаменов. До одиннадцатого класса я не представляла, кем хочу стать, и мама внушала мне поступать на юридический – оптимальный, по ее мнению, выбор для девушки, которая все равно потом выйдет замуж и засядет дома с детьми. Я сильно не сопротивлялась и весь десятый класс дополнительно штудировала историю и обществознание. А потом я показала Роберту свои картины, которые рисовала на досуге, и он сбил все мои планы.
– Какой на фиг юрист, Луиза? – воскликнул он, когда мы, улучив минутку, сидели в актовом зале, пока я «готовила» очередной «проект». – Не губи талант! Ты должна идти куда-то, что будет связано с рисованием. Дизайнер, архитектор… я не знаю…
– Но я уже настроилась… – попыталась возразить я, польщенная признанием моих способностей.
– Ну и что? – Роберт пожал плечами. – Перестройся.
Еще одна черта, за которую я его любила – позитивное отношение к жизни, граничащее с пофигизмом. Роберт не признавал трудности, а проблемы, с которыми сталкивался, или быстро решал, или делал вид, что их не существует. Также он относился к выставленным мной запретам – до поры до времени делал вид, что это – обычное дело.
Однако во время летних экзаменов Роберт все-таки снова завел болезненный разговор на тему что можно и что нельзя чеченской девушке. После экзамена по русскому, который я якобы до сих пор сдавала, мы сидели в кафе в самом дальнем углу зала.
– Мы с тобой уже год почти знакомы, Луиз! – говорил Роберт. – Это просто смешно, мы же современные люди.
– Над некоторыми вещами время не властно…
– Ага. Над кока-колой, например! – Роберт обиженно посмотрел на меня. – Да что такого случится, если я подержу тебя за руку? Я же не прошу тебя… ну… это…
Мое лицо вспыхнуло огнем.
– Не говори такие вещи! – зашипела я с возмущением.
– Блин, тебе уже восемнадцать! Скажи еще, ты не знаешь, откуда дети берутся.
– Если б ты был чеченцем…
– Да все, хватит! – раздраженно махнул рукой Роберт. – Хватит пытаться привить мне комплекс неполноценности из-за моей нации. Знаешь, я тебя слушаю и каждый раз радуюсь, что не родился чеченцем! Я люблю тебя, Луиз, но ваши законы просто ненавижу.
Я закусила губу от обиды за свой народ. Ну как ему объяснить то, что я впитала с молоком матери? Я ведь и так уже переступила один жесткий моральный устой, согласившись встречаться с ним и понимая, что нам ничего не светит.
– Ты просто боишься брать на себя ответственность! – ответила я на его обвинение. – Да, у нас не разводят шуры-муры. У нас не принято так с девушками встречаться, как у вас, и я считаю это правильным! В девушке главное – скромность, а не доступность. А если она тут-там будет выяснять, кто ей подходит больше, и трогать всех подряд, что останется от ее чести?
Роберт потер лицо руками и недовольно покачал головой.
– То есть, чтобы подержать тебя за руку или обнять, я должен жениться?
– Ты уже спрашивал.
– Боже…
Я снова поймала на себе сомневающийся взгляд Роберта. Он был разочарован, но тут я ничем помочь не могла. Как я и опасалась, мы зашли в тупик.
– Я же предупреждала, – с болью в голосе напомнила я. – Я говорила, что ничего не получится…
– Нет! – прервал меня Роберт. – Получится! Послушай, я… Я не готов жениться прямо сейчас. Ты права, я боюсь. Это очень важный шаг, а жизненная ситуация у меня пока не фонтан. Ты знаешь, я живу с отцом, у меня нет стабильного заработка. То густо, то пусто, как говорится. Это – не тот старт, с которого я бы хотел начать семейную жизнь.
Я задумчиво гоняла остатки пенки по кружке с латте, опять погружаясь в безрадостные мысли о нашем будущем. А когда его «фонтан» подключат, то что? Если я решусь выйти за него, то буду вынуждена отрезать себя от семьи и знакомых, от всего своего народа. Моя семья начнется с нуля, и в ней будут только родственники Роберта. Я буду одна, без той мощной опоры, которую ощущает каждый из нас. Бесконечные гости, которые ходят к нам, к которым ходим мы… Свадьбы… Похороны… Рождения… Больницы… Будь то близкий или дальний родственник, мы должны успеть везде – навестить, поздравить, выразить соболезнования, подарить, одолжить. Но все это окупается, потому что потом навещают, поздравляют и радуют подарками нас. Порой я устаю от этой суеты с родственниками, но на самом деле обожаю само осознание того, сколько у меня на свете близких людей, готовых в случае чего прийти на помощь. Как от этого отказаться?
– Ты подождешь, пока я дозрею? – прервал мои размышления Роберт.
– Я не знаю, – честно ответила я. – Да и дозреешь ли ты или раньше сорвешься с ветки?
Глава 14
Меня давно мучил вопрос, как бы Кирилл и мама отнеслись к тому, что я общаюсь с чеченцем. Наличие кавалера было очевидно – я стала чаще выходить на прогулки, и когда брат спросил, куда я намыливаюсь, я честно ответила, что на свидание. Кирилл обрадовался за меня и наказал потом все подробно рассказать. В шутку, конечно – он не лез в мою личную жизнь.
Мама, узнав, что у меня появился парень, немедленно устроила допрос с пристрастием, и я ей рассказала про Руслана все, включая имя. Но исключая национальность. Мама относилась ко всем национальным меньшинствам с большим подозрением, впрочем, явно не осуждая и не развешивая ярлыков. Предпочитала держаться подальше, на всякий случай – такова была ее жизненная позиция и моя до недавнего времени. Думаю, ей понравился бы Руслан, познакомься она с ним поближе. А вот знакомство Руслана и Кирилла произошло более чем неожиданно.
В тот знаменательный день мы с Русланом сидели на окруженной кустами скамейке во дворе нашего дома и ели мороженое. Мимо нас пролегала небольшая дорожка, по которой изредка проходили мимо владельцы собак со своими питомцами. За исключением этих случайных свидетелей нас никто не видел. Чувствуя себя свободнее, Руслан то и дело осторожно убирал салфеткой следы мороженого с моего лица. Просто идиллия. Была – пока из кустов, как шкодливый пацан, не высунулся Кирилл.
– Ага, попались! – воскликнул он, и мы оба чуть не выронили мороженое от неожиданности.
Руслан из вежливости встал и взглянул на меня в ожидании объяснений.
– Руслан, это Кирилл, мой брат, – немного нервничая, сказала я. – Кирь, это Руслан.
– Твой?.. – Кирилл пристально всматривался в лицо моего парня.
Я замешкалась с ответом, так как уже привыкла не афишировать на людях наши отношения и вообще быть скромнее в выражениях. Брат еще несколько секунд прожигал взглядом дыру на лице Руслана, а тот с хладнокровным любопытством взирал на него в ответ. Затем Кирилла осенило:
– Чех, что ли?
– Да, – с ноткой дерзости ответил Руслан и сложил руки на груди. Любопытство в его глазах сменилось подозрением.
– Ты что, под чеха легла, с**а?
Вот я и узнала, как Кирилл относится к тому, что я встречаюсь с чеченцем.
Кирилл презрительно скривился, но недолго выражать свое негодование ему не удалось – Руслан не стал оставаться в стороне и много разговаривать тоже. Он молниеносно нанес Кириллу точный удар в левую скулу. Мой брат отшатнулся, схватившись за лицо. Сплюнул кровью и в бешенстве посмотрел на Руслана.
– Ах ты ублюдок! Думаешь, я позволю своей сестре с чурками шляться?!
И он, выставив вперед кулаки, кинулся в атаку. Руслан отшвырнул остатки мороженого и встретил нападавшего. Они вцепились друг в друга и сразу повалились на землю, нанося удары кому куда повезет добраться.
– Руслан! Кирилл! Перестаньте! – кричала я, подбегая то с одной, то с другой стороны клубка тел.
Бесполезно. Они меня не слышали. Не прошло и минуты как Руслан очутился сверху и со всей дури начал лупить кулаками Кирилла в голову и по телу, а тот лишь скорчился на земле, пытаясь прикрыться. Я схватила Руслана сзади за рубашку.
– Руслан! Прекрати! Руслан!
– Отвали! – рявкнул он, ни на секунду не ослабевая ударов.
Тогда я изловчилась обхватить его за грудь и изо всех сил потянула на себя. В этот же момент Руслан сделал замах для очередного удара. Мой глаз оказался на пути движения его локтя. Я вскрикнула от боли и отшатнулась, упав на асфальт.
Кирилл, воспользовавшись заминкой врага, который обернулся посмотреть, что случилось, смог выскользнуть из-под него и попытался сбежать. Это было ожидаемо, и я даже не посчитала его трусом. Мой худосочный братец никогда не занимался боевыми видами спорта, не качался и не имел никаких шансов выйти победителем против баловавшегося единоборствами Руслана. Моего парня несоответствие весовых категорий не тронуло. Увидев, что я несильно пострадала, он вскочил на ноги и погнался за противником. Догнал и снова повалил на землю. На мои крики подбежали парни, игравшие в футбол на дворовой площадке – они не стали разбираться, кто прав кто виноват, и вшестером быстро растащили дерущихся. Один из них оказался знакомым Кирилла и увел его домой. Уходя, Кирилл бросил на меня уничтожающий взгляд. Мне было немного жалко его, но ведь никто не просил его лезть со своими нацистскими замашками.
Я отвернулась к Руслану.
– Как ты? Сильно он тебя?
– Ты что, не видела, кто кого бил? – с усмешкой отозвался Руслан, отряхивая одежду. – Вот падла, я чуть джинсы не порвал!
– Прости. Я не знаю, что с ним. Не думала, что он националист…
– Забей. Ты сама как? Я, кажется, в тебя попал?
Область скулы под глазом еще ныла, и я невольно прикоснулась к этому месту рукой.
– Я же сказал не лезть, – напомнил Руслан и тут же добавил. – Больно?
– Нет, не очень, – отозвалась я.
Руслан с невозмутимым видом вернулся на скамейку.
– А он тебя… не тронет? Когда ты вернешься домой?
– Да нет, не думаю. Это он больше для понта.
– Я бы прибил сестру, если бы узнал, что она с кем-то встречается.
Я присела рядом с Русланом, с обожанием глядя ему в глаза. Какой он сильный и смелый! Не стал разговоры разговаривать, сразу вступился. Таким и должен быть настоящий парень! Поступок Кирилла, кстати говоря, тоже вызывал у меня уважение. Мне очень нравилось, что у чеченцев все так строго, братья следят за сестрами и не позволяют им вольностей. Я думала, Кириллу на меня начихать в этом плане. Оказалось, что нет, и это льстило.
Вечером мое уважение к брату, однако, поутихло. Попрощавшись с Русланом, я вернулась домой. Мама и отчим еще не вернулись с работы, меня встретил Кирилл. Я лишь успела взглянуть на его лицо и отметить несколько синяков и распухший нос, как получила оглушающую пощечину.
– «Чернильница»! – выплюнул он. – Что, нагулялась?!
Я инстинктивно прижала руку к щеке, но Кирилл силой убрал ее и врезал снова. Не на шутку испугавшись, я попыталась закрыться от него, но он схватил меня уже за обе руки и продолжал бить по лицу.
– Ты – русская девчонка! Где твоя гордость?! Что ты нашла в этой обезьяне?!
– Нация – не главное! – закричала я сквозь слезы. – Тебе какое дело, с кем я встречаюсь!
– Ты – моя сестра! – еще пощечина. – И я не позволю тебе портить себе жизнь с каким-то чуркой! – еще одна, я уже рыдала навзрыд. – Ты что, хочешь, чтобы он увез тебя в свой аул и заставил строгать ему детей? А потом еще и подложил тебя под своих дружков?!
– Ты его совсем не знаешь!
Тут Кирилл схватил меня за волосы и повернул лицо так, чтобы смотреть мне в глаза. Я никогда раньше не видела его таким злым, даже когда его за драку выгнали из школьной футбольной команды.
– Я хорошо знаю их породу! У нас в институте таких вагон и маленькая тележка. Они другие нации за людей не считают и только пользуются ими, когда нужно. Стыдно бывает, когда наши девчонки за ними толпой шляются, они их пользуют, а потом бросают. Я же все это вижу, я знаю кавказцев!
– Он не такой… – прошептала я, не желая его слушать.
– Все так говорят! – Кирилл хорошенько дернул меня за волосы и сунул под нос указательный палец. – Слышь, я тебе по-хорошему говорю: забудь о нем, иначе я тебя так уделаю, что ни один хирург не исправит!
Брат с силой толкнул меня, намереваясь повалить на пол, но я удержалась на ногах и бросилась в свою комнату.
– Ты не можешь мной командовать! – крикнула я, прежде чем хлопнуть дверью.
– Сейчас будет больно, но потом ты мне спасибо скажешь!
– Вряд ли!
Я закрыла дверь на ключ и упала на кровать. Вцепилась в подушку и зажала лицо, чтобы не дать рыданиям разноситься по всей квартире. И чтобы подойти к той черте, когда начинает темнеть в глазах, и ты почти умираешь – а потом вдыхаешь и понимаешь, что все не так плохо. Когда воздух в легких почти закончился, я отбросила подушку и сделала вдох. Пока у меня есть Руслан, я живу, я дышу. И плевать на мнение брата-нациста!
В мае, перед началом летних каникул, а у нас, одиннадцатиклассников, – перед началом экзаменационной поры, мы с группой должны были выступить с прощальным концертом на выпускном вечере. Я пообещала Руслану, что это будет мое последнее выступление, и с тяжелым сердцем на последней репетиции сообщила об этом ребятам. На мое заявление Бах лишь раздосадовано хмыкнул, Коля сказал, что тоже не уверен, сможет ли играть, если поступит, а Роберт расстроился не на шутку.
– Ты что, Кать? – возмутился он. – Как ты можешь нас покинуть? Мы же так хорошо сыгрались!
– Прости, – с виноватым видом ответила я. Мне не хотелось признаваться, что я бросаю пение из-за указания своего парня, поэтому я добавила: – Думаю, мне будет сложно совмещать репетиции и учебу.
Роберт несколько секунд изучающее на меня смотрел, потом подсел ближе и закинул руку мне на плечо. Я поежилась от неожиданной близости не-Руслана, но промолчала, все же я знала нашего лидера давно и сразу заметила, что он привык обнимать и трогать всех подряд вне зависимости от пола, при этом ничего не имея в виду.
– Это тебе твой парень запретил? – шепнул на ухо Роберт. – Тот чеченец?
Я смущенно кивнула вместо ответа.
– Что они с нами делают? – также тихо спросил он.
– То есть?
– Почему мы их слушаемся, а они нас – нет?
Не уверенная, что правильно поняла его вопрос, я подняла взгляд на Роберта.
– Почему ты не скажешь, что это для тебя важно? Ведь я вижу, что тебе нравится петь, – настойчиво продолжал он.
– Наверное, потому что его мнение для меня важнее.
Роберт поджал губы и покачал головой:
– Вот об этом я и говорю… Ладно, забудь. Просто мне и правда жаль, что ты решила уйти.
Я тоже грустила от мысли, что нашим репетициям и скромным выступлениям придет конец. Я привыкла к ним – к насупленному пошлому Баху, к заводиле-экстремалу Кольке и, конечно, к душе нашей группы, благопристойному рокеру Роберту. Я чувствовала себя среди них, как в семье. Забывала о полученных двойках, о моментах недопонимания с Русланом, о Кирилле, который со дня драки со мной не разговаривал. Из моего телефона давно удалили их номера, и хотя я переписала их в блокнот, я сомневалась, что смогу как-нибудь на досуге звякнуть кому-то из них, чтобы спросить как дела. Так не принято.
В начале лета, когда я была поглощена подготовкой и сдачей экзаменов, а также в последний раз обдумывала, куда буду подавать документы для поступления, Руслан оканчивал пятый курс факультета «Финансы и кредит». Он поступил туда не просто потому, что больше ни на что фантазии не хватило – нет! Он отлично разбирался в мире денег, планировал на следующий год поступать в магистратуру и параллельно начать работать аудитором.
Как объяснял Руслан, в его планы не входило жениться до окончания магистратуры, из-за чего в его семье то и дело происходили конфликты. Родители, по его словам, считали, что двадцать три года – самый подходящий возраст для парня, чтобы создать семью, и активно подыскивали ему невесту. Обычно Руслан очень скупо рассказывал об этой стороне своей жизни, но я на свою голову расспрашивала его во всех подробностях, а потом жутко ревновала. В какой-то момент у меня начал развиваться комплекс из-за того, что я – не чеченка. Я пару месяцев пыталась выучить чеченский язык, экспериментировала с чеченскими блюдами на кухне (после чего последовала очередная ссора с Кириллом, которая, слава Богу, обошлась без рукоприкладства), читала про их традиции и обычаи.
На все мои потуги Руслан лишь снисходительно улыбался, а однажды серьезно сказал:
– Кать, если тебе все это действительно важно, я мешать не собираюсь. Мне приятно, что ты интересуешься культурой моего народа. Только помни, что ты нужна мне в любом случае, даже если никогда не научишься готовить жижиг-галнаш[1]. Будь сама собой, ладно? Терпеть не могу русских девчонок, которые косят под чеченок.
Честно скажу, эти слова были для меня не менее важны, чем три символа, которые Руслан иногда сбрасывал на сон грядущий. И на которые я неизменно отвечала «Ты знаешь ответ».
Звучит банально, но я не представляла жизни без Руслана. Как было до встречи с ним? Не помню… Мне казалось, мы всегда были вместе. Я уже не стеснялась его, как на первых порах, часто подразнивала, могла сама взять за руку, если поблизости не было людей. На все это Руслан взирал с таким выражением, которого я никогда не видела в фильмах про любовь и уж тем более обращенным ко мне – с нежностью, перемешанной с желанием заботиться и оберегать меня, и с оттенком властности, черты, что никогда не покидала его взгляд.
Руслан всегда был рядом, если не физически, то, по крайней мере, в одном со мной городе, так что его отъезд в Чечню по окончании сессии стал для меня неожиданным, но очень даже болезненным ударом. Шутка ли – видеться с человеком минимум по два раза в неделю и вдруг расстаться аж на два месяца! Да-да, телефон, вацап и видео-звонок никто не отменял, но это все не то, когда ты привыкаешь ощущать человека близко-близко, так что руку протяни – и вот он, теплый и живой, а не холодный экран.
В день нашей последней встречи перед отъездом Руслан поцеловал меня. До такой стадии он доходил редко, я бы сказала «по большим праздникам», но его поцелуи никогда не относились к какой-то определенной дате в календаре. Просто иногда он себе это позволял. Мы целовались долго, и это было так необычно и из-за этого грустно, что у меня слезы навернулись на глаза.
– Надеюсь, тебя там не женят? – полу-в шутку спросила я.
– Я. Люблю. Тебя. – Он кончиком пальца утер слезинки, сбегавшие по моим щекам. – Я вернусь к осени.
