Текст книги "Волки без границ (СИ)"
Автор книги: Индира Искендер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц)
– И что он там?
– Он уезжает в Чечню на год, на стажировку. Она уже в депрессии.
Мы рассмеялись и снова отвлеклись на гаджеты. Камилла через полчаса сдалась, а мы с Робертом переписывались до часа ночи и то закончили только потому, что он велел мне прекращать болтовню. Впервые за долгое время я засыпала со счастливой улыбкой на устах.
–
Не лайкают и не пишут комментарии… Буду много плакайтен:((
Глава 12
С того момента, как Руслан поцеловал меня в машине, прошло два месяца. Мы стали встречаться – гуляли по городу, заходили в кафе или в кино. Но чаще просто сидели на подоконнике в моем подъезде, на самом последнем этаже и болтали обо всем на свете. Травили шутки. Иногда ругались, а через несколько минут мирились. Мне было хорошо с ним – так уютно, так весело и спокойно. Руслан никогда не говорил, что любит меня, но когда мы оставались наедине, его душа раскрывалась мне через взор черных, как омуты, глаз. Он так смотрел… до дрожи в коленках, даже когда я просто вспоминала этот взгляд.
Конечно, мне хотелось вырвать у него признание, подтверждение своим догадкам, хотя я сама тоже так и не произнесла этих слов. Однажды, в очередной раз грея подоконник, мы наблюдали за снегопадом и обсуждали новую тварь, которую ввели в игру. Руслану не терпелось завалить ее, но я возражала, что в нашем клане маловато сильных игроков.
Я знала, что рано или поздно Руслан настоит на своем. Он выходил победителем в любом споре, потому что даже если был неправ, приводил веский аргумент: «Я старше, мне виднее. И вообще, ты должна меня слушаться. Кивать и соглашаться». Кто-то возмутится, а где же равноправие? Партнерские отношения? Но с Русланом я этого не искала. Я хотела, чтобы он был прав всегда. Я считала себя неправильной и несовременной девушкой, но ничего не могла поделать с желанием подчиняться ему, слушаться его теплого властного голоса. Видеть его довольным мной – это была высшая награда.
– Короче, завтра идем валить, – подытожил Руслан. – Попробуем пару раз, а если не получится, возьмем наемников.
– Как скажешь, лидер, – согласилась я и нарочито громко вздохнула. – Только скинешь мне потом золота на ремонт шмоток.
– Еще чего! Сама будешь зашивать свою юбку, ты же девушка.
Руслан засмеялся, а я в шутку толкнула его в грудь. Он перехватил мое запястье и устремил на меня ТОТ САМЫЙ взгляд. Серьезный. И нежный. Я никогда не могла вынести его до конца, всегда сдавалась первая.
Руслан придвинулся ближе, все еще сжимая мою руку. Мы оба молчали, глядя в пол.
– Отец хочет, чтобы я женился, когда окончу пятый курс, – внезапно сказал Руслан.
Меня словно ударили под дых, но я нашла силы поднять на него глаза. Он все так же изучал плитку на полу подъезда. Он учился на пятом и должен был окончить институт этим летом. Я очень хорошо помнила слова Руслана насчет того, что он женится только на девушке своей нации, но пока мы были вместе, этот неизбежный факт оставался слабым отголоском гипотетического события, которое произойдет когда-то в необозримом будущем. Нескоро. А может вообще никогда… И вдруг это гипотетическое событие стало реальностью. Я не знала, что ответить.
– Ты же помнишь, что я тебе сказал? – продолжал Руслан. – Что женюсь только на чеченке?
Я кивнула, изо всех сил стиснув зубы, чтобы не распустить нюни.
– И как ты к этому относишься?
– Прекрасно! – ответила я, вложив в интонацию весь яд, который смогла собрать. – Сейчас прям умру от радости!
Первая слезинка все же вырвалась из-под ресниц и быстро побежала чертить влажную дорожку по лицу. Я хотела выдернуть руку, но Руслан среагировал быстрее и сильнее стиснул запястье. Тогда я ухватилась за его руку и попыталась вырваться из хватки.
– Этого не будет.
Мне показалось, что я ослышалась. Я бросила дергаться и уставилась на него. Руслан улыбался, наблюдая за моими попытками освободиться.
– Чего не будет? – тупо переспросила я.
– ЭТОГО не будет, – повторил Руслан и отпустил мою руку. – Мне не нужна другая девушка.
– Но ты же сказал…
– Знаю. Я так думал. Теперь я думаю иначе.
– Почему?
Руслан помедлил с ответом, глядя в мои глаза, потом сказал:
– У нас не принято обсуждать такие вещи. Ты сама знаешь почему.
Я знаю? Ну, в этом он явно меня переоценил. Я могла лишь догадываться. Догадываться на девяносто процентов, но никогда не на сто – пока он сам об этом не скажет. Хоть раз.
– Нет, не знаю, – возразила я.
– А если подумать?
Я сделала вид, что запустила мыслительный процесс на полную катушку, но результата не последовало.
– Не-а, не получается.
Тогда Руслан достал мобильный и что-то там набрал. Через пару секунд мне пришло его сообщение – «Я», потом картинка с указующим перстом, за ним сердечко. Получалось «Я тебя люблю». Мое сердце словно обмакнули в солнце. Я во все глаза смотрела на эти несчастные три символа, вместе означавшие для меня слишком многое, чтобы хватило слов это описать. По губам пробежала нервная улыбка. Я обернулась к Руслану, чтобы ответить на сообщение устно, но он с усмешкой качнул головой:
– Молчи. Я знаю. Я догадливее тебя.
Куда бы мы ни шли, Руслан шествовал чуть впереди, словно царь всея земли. С посторонними людьми он разговаривал слегка небрежно, иногда нарочно усиливая акцент. Если по дороге он встречал людей, похожих на чеченцев, то прибавлял шагу, чтобы не было заметно, что мы с ним вместе. Поначалу это задевало, но Руслан объяснил, что делает так не потому, что стыдится меня, а из уважения к традициям.
Он всегда был флегматичен и невозмутим, расслабляясь только когда мы оставались наедине. Уже на второй встрече Руслан потребовал удалить мои профили в социальных сетях и вычистил из телефона все мужские имена. Моим участием в группе он тоже был не очень-то доволен, но я убедила его, что это только до конца учебного года, и в институте я уже буду заниматься учебой, а не музыкой. Мне было разрешено петь до лета, только не выступать в той юбке, в которой я была на первом концерте.
Поведение Руслана восхищало и привлекало меня. Рядом с ним я чувствовала себя как за каменной стеной, оберегаемой и любимой. Что еще поражало, так это его сдержанность. После того поцелуя в машине он больше ни разу не заходил так далеко. Максимум, что он себе позволял – взять меня за руку или крепко обнять и на пару мгновений прижаться губами к моей макушке. Я так давно мечтала встречаться с парнем, чтоб как у всех – не только взгляды, но и поцелуи и все дела, но он не позволял себе переступать черту.
Руслан рассказывал, что некоторые ребята среди его знакомых даже не прикасаются к своим девушкам, а иные вообще ни с кем не общаются, пока родители не подберут им невесту. Многие посчитали бы наши отношения слишком вольными, так что я вроде как должна была радоваться, что мне достался такой «прогрессивный» парень. Но я долго не могла с этим смириться и как-то раз, несмотря на стеснение, все же предприняла попытку продвинуться дальше, чем «за ручку».
В канун Нового года мама с дядей Славой предпочли семейным посиделкам отдых с друзьями в загородном пансионате и бросили нас с Кириллом праздновать самостоятельно. Я сидела на кухне перед маленьким цветным телевизором, вполглаза смотрела одну из традиционных новогодних комедий, поедала купленный оливье и переписывалась с Русланом. Он тоже был где-то в гостях.
– Слышь, Кать, – на кухню зашел Кирилл. – Ты не против, если я к Ольке схожу?
– И ты меня бросаешь? – обиженно простонала я.
– Ну, у нее тоже сейчас предков дома нет… Сечешь? – и Кирилл подмигнул мне.
Я непонимающе посмотрела на него, потом уловила намек.
– Фу, Кирилл! Не говори мне такие вещи!
Он заржал:
– Что естественно, то не безобразно!
– Ты мерзкий! Когда вернешься?
– Думаю, часам к пяти-шести. Ключи я возьму, так что можешь дрыхнуть спокойно.
Одевшись меньше чем за минуту, брат выскочил из квартиры, оставив меня справлять этот семейный праздник в одиночестве. Я закрыла за ним дверь и пошла жаловаться Руслану, что теперь осталась наедине с салатом и телевизором. После моего сообщения он сразу перезвонил.
– Ну что, скучаешь?
– Благодаря тебе – не очень. Но все равно как-то не то.
– Хочешь, я заеду? – после небольшой паузы спросил он.
– Ну давай, – нерешительно ответила я.
Минут через сорок звонок в дверь заставил уровень адреналина в крови подскочить до невероятных высот. Руслан стоял на пороге, на его темных волосах блестели капельки только что растаявшего снега. Я впустила его в квартиру. При мысли о том, что мы здесь находимся одни и что из этого может последовать, у меня слабели ноги, а внизу живота разгорался лесной пожар.
На кухне я налила ему и себе чай и положила какие-то сладости. Руки выполняли привычные действия, а в мыслях уже зарывались в его волосы, вольно гладили его лицо, помогали снять свитер. Сев напротив него, я вспомнила нашу самую первую встречу – здесь же, на кухне. Тогда я с лету влюбилась в него и не верила, что могу рассчитывать на взаимность. Но он ответил, и его признание из одного местоимения и двух эмоджи до сих пор маячило перед глазами доказательством того, что я – не последний выхлоп общества.
– А когда твои придут? – поинтересовался Руслан, отпив из кружки, разрисованной долларовыми банкнотами.
– Брат должен вернуться в пять, а родители после обеда, – ответила я и с трудом сглотнула чай. Этот вопрос… Он ведь не просто так его задал? – А ты чего не поехал к семье в Грозный?
– Денег жалко на дорогу, да мои его и не отмечают. Это мы с друзьями просто воспользовались случаем, чтобы собраться.
Когда чай в чашках закончился, Руслан пожелал осмотреть мою комнату. Слава Богу, я успела там убраться! В моей берлоге не было ничего примечательного – обычная каморка обычной девушки, увлекающейся роком. К двери с внешней стороны скотчем была приклеена купленная в «Ашане» пластиковая табличка «Не влезай, убьет». Со стен глазели известные и не очень исполнители, причем у некоторых был тот еще видок – мама не раз просила снять их, а я обещала и «забывала».
Руслан, как в музее, рассматривал постеры и даже пару раз отпустил комментарии «О, ты тоже их слушаешь?» или «У этого четкая песня есть». Потом он добрался до этажерки с книгами – сплошь подростковыми детективами и не совсем форматными изданиями вроде «Я, мои друзья и героин». Я очень надеялась, что он не заметит мое последнее приобретение – «50 дней до моего самоубийства». Заметил. Достал с полки и пролистал.
– Надеюсь, ты не собираешься покончить с собой? – с подозрением спросил Руслан, отправляя книгу на место.
– А что?
– Я не разрешаю, – важно сказал он и двинулся дальше, к моему письменному столу.
Обычно на моем рабочем месте царит, как я его называю, творческий беспорядок. Мама нашла более короткое определение – хламовник. Естественно, перед визитом Руслана я все вылизала так, что теперь стол выглядел как с обложки журнала про интерьер: аккуратные стопки учебников, рядом – тетради, ручки-карандаши-ластики в подставке, а не разбросаны по полу.
Я могла бы по праву гордиться собой, если бы мозг не был занят пережевыванием трех связанных меж собой мыслей:
Он парень. Мы встречаемся. Мы одни в квартире.
Тенью блуждая за Русланом по комнате, я пыталась справиться с паникой перед тем, что, по моему мнению, неизбежно должно произойти.
– А давай в карты сыграем?
С этими словами Руслан взял колоду карт, аккуратно лежавшую на этажерке рядом с книгами. Паника немного отступила.
– А ты умеешь? – спросила я.
– Ты меня научишь.
– Ладно, – я принялась тасовать колоду. – Только просто так неинтересно. Давай на пять рублей? Или щелбан?
– Давай на желание, – предложил Руслан, озорно сверкнув глазами.
– Ты уверен? Я могу много чего пожелать!
– А кто сказал, что ты выиграешь?
Мы сели прямо на пол, на старенький шерстяной ковер. Я объяснила ему правила игры в дурака и сдала карты. Конечно же, в первый раз я легко его обыграла.
– Ну давай, приказывай, – с усмешкой сказал Руслан.
– Отожмись двадцать раз, – загадала я, не придумав ничего лучше.
Руслан спокойно отжался, и мы принялись за новую партию. На сей раз выиграл он.
– Та-а-ак… – протянул он, почесывая подбородок. – Выйди на балкон и принеси мне снежок.
Я повиновалась и принесла ему комочек снега. Руслан взял его и вдруг, притянув меня, кинул за шиворот.
– Ай! Я тебя убью! – закричала я, пытаясь скорее избавиться от обжигающе холодного снежка, а он катался по полу от смеха.
В третий раз победителем снова вышла я и загадала Руслану выйти на балкон и громко крикнуть «С Новым годом!», что он и проделал без тени стеснения. Так мы дурачились некоторое время, задавая друг другу глупые и смешные задания. Он был совершенно другим – не таким, как на людях, когда строил из себя грозного мужика, он раскрывался передо мной и становился настоящим, словно появлялся другой человек. А я любила их обоих.
Когда Руслан в очередной раз победил, он долго думал над следующим заданием, потом пожал плечами и сказал:
– Ну, не знаю, фантазия закончилась.
– Тогда давай что-нибудь простое, – предложила я. – Попрыгать десять раз или рассказать стихи?
Вместо ответа Руслан многозначительно указал пальцем на свою щеку. Меня снова пробила дрожь, но я, исполняя желание, склонилась к нему и коснулась губами едва кожи. Губы уколола едва пробившаяся щетина.
Руслан повернул голову, и наши губы оказались в сантиметре друг от друга. Через мгновение это расстояние исчезло. Он потянул меня к себе и обнял, не переставая целовать, и я решила, что вот, наконец, настал ТОТ момент. Робея до мушек в глазах, я положила ладони Руслану на грудь и несмело погладила ткань свитера, потом ухватилась за его края.
Руслан сразу отстранился и странно посмотрел на меня. Я бы сказала, с укором, что ли.
– Нет, Кать, – тихо сказал он. – У нас так не принято.
У нас так не принято, у нас так не принято! Сгорая от стыда, я отвернулась и отодвинулась от него подальше. Это выглядело, как будто я его домогаюсь, а он мне отказывает! Вот позорище!
– Не обижайся, – Руслан потянул меня за рукав, но я отдернула руку. – Такие вещи… Это только между мужем и женой, понимаешь?
Я, все еще красная, как пионерский галстук, лишь кивнула. Я вовсе не обижалась. Точнее, обижалась не на него, а на себя – за то, что так повела себя. А ведь он предупреждал, что даже наши, на мой взгляд, невинные отношения многие восприняли бы как переходящие все границы чеченских обычаев. И неважно, что мы живем не в Чечне, а в России – свой мир он носил с собой, не покидая его, в какой бы точке земного шара ни находился.
– Я, пожалуй, пойду, – сказал Руслан, поднимаясь.
Я встала за ним и проводила до лифта. На улице уже вовсю гремели салюты и петарды, а у меня было совершенно непраздничное настроение.
– Слушай, а ничего, что я без подарка? – спохватился Руслан, когда лифт уже подъехал.
– Ты – мой лучший подарок, – ответила я искренне, хотя тон все равно получился обиженный.
Руслан просиял. Он зашел в лифт, обернулся ко мне и подмигнул:
– Теперь я знаю, что дарить тебе на днюху и Восьмое марта!
– Эй, так нечестно! – воскликнула я, а он стоял и смеялся, пока двери лифта не закрылись.
Глава 13
После того как я дала Роберту свой номер телефона, все сразу стало дико сложно – на следующий же день, когда он позвонил, хотя я ему запретила это делать.
Было около десяти часов утра. После завтрака мы с Камиллой и мамой собирались навестить ближайший торговый центр, и я углубилась в недра шкафа, подбирая наряд, когда с письменного стола донеслась музыка из «Титаника» – мой звонок на мобильном. Сестра сидела ближе и подошла взять трубку. Я не ожидала, что Роберт мне позвонит, поэтому спокойно наблюдала, как она ответила.
– Алло?.. Нет, это не Луиза, это ее сестра… Сейчас позову.
Камилла сделала большие удивленные глаза и поднесла мне телефон.
– Это какой-то парень, – прошептала она, прикрыв динамик.
Нехорошее предчувствие закралось в мою душу, но я с безразличным лицом приняла мобильный.
– Да?
– Привет, красавица, – прозвучал обжигающий голос Роберта. – Не разбудил?
По коже пробежали мурашки, и я быстро посмотрела на Каму, которая стояла неподалеку, умирая от любопытства.
– Привет, – отозвалась я, стараясь разговаривать будничным тоном. – Да нет.
– Как насчет встретиться сегодня? Я могу за тобой заехать.
От этого предложения я буквально остолбенела. Похоже, Роберт совершенно не понимает, с кем связался. От мысли о том, сколько ему предстоит со мной мучиться, я еле сдержала улыбку. Хотя… возможно, он быстро сломается.
– Нет, я не могу, Петь. Я уже делаю проект с Мариной, – ответила я, не моргнув глазом.
Услышав про проект, Камилла сделала скучающее лицо и продолжила одеваться.
– Какой проект? – недоуменно спросил Роберт.
– Позвони Михайлову, Петя, – я сделала нажим на «Петя», чтобы Роберт сообразил, наконец, что я не могу разговаривать. – Вроде он ни с кем еще не договаривался.
В телефоне повисло молчание, потом Роберт недовольно буркнул:
– Че, все так серьезно, да?
– Да.
– Ладно, я напишу. Привет всем ушам рядом.
Я фыркнула и сбросила звонок.
– Одноклассник? – спросила Камилла, расчесываясь перед зеркалом.
– Ага. Ищет пару для проекта по биологии. Наверное, классная номер дала.
Сестра прекратила причесываться и укоряюще взглянула на меня.
– Какая ты скучная, Луиз! Неужели тебе совсем никто не нравится из парней?
– Меня твой опыт не вдохновляет, – отрезала я.
Камилла закатила глаза и, захватив несколько прядей у виска, затянула их в хвост, оставив остальные волосы свободно струиться по спине.
– Все под контролем, не волнуйся, – сообщила она, придирчиво осматривая себя в зеркале. – Кстати, не прикроешь меня завтра? Я хотела встретиться с Русланом.
Я хотела было возмутиться, но, конечно же, через секунду меня осенила гениальная идея, и я расплылась в довольной ухмылке.
– Конечно, сестра, о чем речь! Во сколько?
В воскресенье в два часа мы с Камиллой расстались в уютной кафешке около Нового Арбата. Я прихватила планшет и зарядку и уверила ее, что скучать себе не дам. Едва сестра вышла из кафе, я быстро дожевала сэндвич с тунцом, залпом выпила приличную кружку латте, расплатилась и выскочила на улицу. Камиллы нигде не было, и я зашагала по направлению к Садовому кольцу – ровно в противоположную сторону от той, куда собиралась Кама. Там, на углу, меня должен был ждать Роберт.
Честно говоря, у меня ноги подкашивались от страха – и вовсе не от волнения перед первым свиданием. И все равно я упрямо шла. Шла, зная, что могут засечь, доложить, отругать, а может и того хуже. Но шла – потому что он позвал.
Роберт стоял у газетного киоска, сложив руки за спиной, и праздно разглядывал витрину. Легкая куртка горчичного цвета расстегнута, на ногах бордовые джинсы и тимберленды в тон куртки. Он обернулся и заметил меня, улыбнулся и взмахнул рукой. Родственники, лишние свидетели… Все перестало существовать. Я вычеркнула из головы все ради его взгляда и улыбки.
– Ты потрясающе выглядишь, – сказал Роберт, пропустив приветствие.
Он взял меня за локоть и потянулся поцеловать в щеку, но, ожидая чего-то подобного, я успела отстраниться.
– Нет. Нельзя. Ты не должен меня касаться.
Я под недоуменным взглядом Роберта осторожно высвободила руку и потупила взор. Да, я поступаю бессовестно, встречаясь с ним, но я не готова поступаться всеми принципами, в которых была воспитана с детства, и главный из них – прикасаться к девушке может только родственник или муж. Роберт запустил руки в волосы и взъерошил их на голове.
– Ладно… – медленно проговорил он. – Не могу сказать, что я не расстроен, но как скажешь. Идем, расскажешь мне поподробнее, что еще мне нельзя делать.
Роберт двинулся к припаркованной неподалеку машине – какой-то иномарке под цвет его куртки и тимберлендов. Сесть в машину к постороннему парню также входило в список табу для девушки, и я осталась стоять на месте. Дурацкая затея… Мы слишком разные! Мне не было стыдно за свои традиции, хотя небольшое искушение их нарушить копошилось где-то в темном уголке души. Роберт обернулся, заметил, что я не иду за ним, и нахмурился. В его глазах промелькнула та же мысль: у нас ничего не получится. Мы оба застыли на расстоянии в пять метров, сверля друг друга взглядом. Он ждал, что я сдамся и подойду, а я ждала того же. В какую-то секунду я даже пожелала, чтобы он сел в машину один и уехал. Но вот сомнение в его взгляде пропало. Снова улыбка, он поднимает руки, показывая, что сдается, и возвращается ко мне.
– Машина тоже отпадает? – уточнил Роберт, застегивая куртку.
Я молча кивнула.
– Итак, что мы имеем, – бодро начал он, – целовать нельзя, за ручку ходить нельзя, в машину садиться нельзя. Что еще?
– Звонить нельзя, – напомнила я.
– Ах да. Запомнил.
– Дарить ничего нельзя. Провожать до дома нельзя. Ходить рядом при моих земляках нельзя. Гулять допоздна нельзя.
– О Боже! – Роберт театрально закрыл лицо руками. – Вот я встрял. Такое впечатление, что я живу в Саудовской Аравии. Тебе только паранджи не хватает, а мне белой рубашки до пят.
– Тебе надо было родиться чеченцем, чтобы понять это, – ответила я.
– Как же вы встречаетесь с парнями?
– А мы и не встречаемся.
– А… Э…
Роберт был поражен до глубины души, так что я даже рассмеялась от этого искреннего удивления.
– Погоди, но как вы семьи-то создаете?
– Давай не будем тут стоять, ладно? – попросила я и оглянулась по сторонам.
Мы пошли вдоль Садового кольца и свернули во дворы.
– Ну и? – напомнил Роберт. – Мне действительно интересно.
– Обычно парень с девушкой знакомятся где-то у родственников, – принялась объяснять я. – Или на свадьбе, например. Или просто родственники парня говорят, что есть такая-то девушка, давай ее посватаем.
– А дальше?
– А дальше все, свадьба.
Я исподлобья взглянула на Роберта. Представляю, как необычно для него это должно было звучать, но такова реальность, что тут скрывать. Если для кого-то такие вещи кажутся ненормальными, это не повод говорить, что их нет. Если бы Роберт был чеченцем, разве я бы отказалась, чтобы он ко мне посватался?
– А как же вся эта байда насчет пообщаться, притереться характерами? – все еще недоумевал он.
– В браке уже общаются и притираются.
– Прости, но это какая-то дикость! А если окажется, что у них нет ничего общего?
– Общее – семья, – ответила я. – В семье всегда есть общие интересы.
Сказать откровенно, я также считала, что совсем не общаться перед свадьбой – перебор, и предпочла бы узнать получше человека, с которым мне предстоит связать свою судьбу. Но также я не понимала, как девушки и парни могут встречаться годами и не заводить семью. Мне казалось, такие люди просто не до конца уверены в своих чувствах, поэтому не хотят терять статус свободных.
– Ладно, спорить не буду, – миролюбиво отозвался Роберт. – Расскажи еще что-нибудь? Почему мне нельзя тебе ничего дарить?..
Через полтора часа я с безмятежным видом сидела за тем же самым столиком в кафе, где мы с Камиллой расстались, и читала очередную скачанную из интернета книгу. Строчки скакали перед глазами, мысль книги ускользала, путаясь в моих собственных. Я не верила, что смогла встретиться с Робертом и все прошло гладко. Я боялась, что Камилла каким-то образом догадается, что я куда-то ходила, и на это у меня была припасена отговорка. А, может, она что-то заподозрит по глазам. Говорят же, что глаза – зеркало души, глаза не соврут. Оказалось, ничего подобного: при должном усилии и небольших актерских способностях глаза умеют врать не хуже языка.
Желание Роберта встречаться со мной, как с обычной девушкой, было понятно. Несмотря на то, что после нашего разговора его напор поутих, совсем отказаться от встреч он не мог, и я уже тоже не могла, поэтому пришлось подключить фантазию.
Из школы я обычно возвращалась с сестрой, потом весь день сидела дома или шла с ней или с мамой по магазинам. Если бы я вдруг начала отпрашиваться погулять да еще и в гордом одиночестве, родители или брат точно заподозрили бы неладное. Даже у школы я запрещала Роберту подходить из-за других старшеклассников-чеченцев. Наверное, его это дико бесило, но он держался. То и дело я «оставалась в библиотеке» «подготовить проект», и тогда, после того, как все ученики расходились, я или приходила к ним на репетицию, или, если ее не было, мы немного гуляли по закоулкам дворов или по набережной. Ну и когда Камилла виделась с Русланом, это вообще был праздник, правда, происходили такие встречи очень редко.
Роберт был очень милым и веселым парнем. В нем не было понтов наших ребят, он всегда держался просто, относился ко всем добродушно и с иронией. Он свободно оказывал мне какие-то небольшие знаки внимания – то шоколадку принесет, то какой-то смешной брелок. Ничего крупного или дорогого он ясное дело не дарил – я бы все равно не смогла принести подарок домой.
Камилла продолжала общаться с Русланом. Когда ей надо было встретиться с ним, мы говорили матери, что идем гулять. Потом она уезжала к нему на встречу, а я звонила Роберту, и мы шли куда-нибудь вместе. Я не рассказывала про него ни сестре, ни кому-либо из подруг, даже самым близким – я не доверяла никому и больше всего на свете боялась, что о наших отношениях станет известно брату и отцу, тем более что в один «прекрасный» день Зелиму стало известно о том, что Камилла встречается с парнем.
Это произошло, когда наш брат нашел, наконец, работу и не мог больше отвозить Камиллу на занятия танцами. У меня было слишком много уроков, чтобы мотаться с ней туда по три раза в неделю, и сестре доверили иногда ездить на занятия самостоятельно – в конце концов, до них было всего несколько остановок на метро, а ей к тому времени стукнуло шестнадцать.
В этот день Зелим мрачнее тучи вернулся с работы на несколько часов раньше. Он со всей дури шарахнул дверью своей комнаты, давая нам с мамой понять, что очень и очень зол. Я бросила уроки и поспешила узнать, в чем дело.
– Зелим, зачем так бить дверь? – мама уже стояла на пороге и беспокойно смотрела на сына.
Старший брат стоял у окна, сжимая и разжимая кулаки, на мамины слова он обернулся. После того как Зелим отрастил щетину, в гневе он выглядел страшнее отца. Я, естественно, сразу восприняла его недовольство на свой счет, кровь отхлынула от лица, по коже пробежал мороз. Сейчас он меня убьет…
– Твоя дочь нас опозорила! – воскликнул брат, швырнув со стола какие-то журналы и газеты.
Мама автоматически перевела взгляд на меня.
– Сегодня у нас на работе была пожарная тревога, всех отпустили, и я поехал за ней на ее долбанные танцы! – продолжал Зелим на повышенных тонах. – Приезжаю, сижу там как идиот, а потом подходит администратор и заявляет, что она сегодня вообще туда не приезжала! И пропустила еще два занятия в этом месяце!!!
В такие моменты раскрывается настоящая суть человека. Первым моим чувством было облегчение от того, что речь идет не про меня. И лишь вторым – волнение за Камиллу, которое все равно перекрывала радость за собственную сохраненную шкуру.
Мы с мамой переглянулись, и теперь в моем взгляде она могла прочитать не ужас, а тщательно вырисованное беспокойство с оттенками праведного гнева.
– Я звонил ей, она не поднимает трубку! – бесновался Зелим, меряя шагами комнату. Мягкий синтетический ковер заглушал звук, а то, я уверена, он назло топал бы как слонопотам. – Пусть только попробует сунуться, уж я ей устрою…
Мама сделала мне знак рукой, и я помчалась вызванивать Камиллу. Краем уха я слышала, как мама просит Зелима успокоиться и не пороть горячку, пока еще ничего не известно.
Мой звонок сестра приняла сразу.
– Алло?
– Кам, ты где?!
– Еду с занятий, – спокойно ответила она, и я задумалась о том, что в нас обеих умирают превосходные актрисы.
– Не ври! – строго сказала я. – Зелим приезжал за тобой, но тебя там не было. Он сейчас всю квартиру разнесет. Признавайся, где ты была?!
В трубке повисло молчание, потом Камилла со вздохом созналась:
– Да, Луиз, я не пошла на танцы. Я… Я встречалась с Русланом.
– Дурочка, зачем ты так рискуешь? Надо было мне сказать, я бы тебя прикрыла…
– Прости, – извиняющимся голосом сказала она. – Я скоро буду.
Я зашла обратно в комнату.
– Ну что, она тебе ответила? – злобно спросил Зелим.
Он выжидающе смотрел на меня, а у меня язык не поворачивался сказать, что у Камиллы свидание, пусть и с нашим парнем, знакомым брата.
– Идем, дочка, расскажешь мне, – мама вязла меня за руку и потянула на кухню.
Там, подальше от ушей Зелимхана, я рассказала про Руслана. Мама только покачала головой и посетовала на современные нравы. Она доверяла нам, уверенная, что мы не позволим себе ничего, что могло бы поставить под угрозу честь семьи. Наверное, в Чечне такое бы не прокатило, но, как я уже сказала, в Москве многие наши немного расслаблялись. Правда, мама также пообещала поговорить с Сацитой и выведать, когда ее племянник собирается свататься к Камилле. Разговор мамы – словно бальзам по сердцу. Во-первых, я ухитрилась убедить себя, что как только сестра выйдет за Руслана, у меня сразу все наладится, хотя никто мне этого не обещал. Во-вторых, помня о ее увлечении дагестанцем, я как хранитель ее тайны чувствовала бы себя спокойнее, зная, что уж теперь-то она точно его забыла.
Мама каким-то чудом убедила Зелимхана не обсуждать этот вопрос с Камиллой, пообещав, что сама прочистит ей мозги. Он сделал вид, что согласился с мамой, но, как оказалось, лишь затаился и начал тайно следить за сестрой. И вскоре ее ожидал новый скандал, еще более крупный, чем первый.
Мы с Камиллой как раз вернулись из школы. На пороге квартиры нас встретил гневный взгляд мамы, а Зелим стоял чуть поодаль, самодовольно усмехаясь. У меня моментально закончился кислород в легких, так что закололо в груди. На тот момент мы успели уже раз десять встретиться с Робертом, и я не могла избавиться от чувства, что вот-вот наступит расплата. Напряжение сводило с ума, ночью мне снились кошмары о том, что Зелим узнает про наши отношения и душит меня собственными руками. Пару раз я даже собиралась с духом все же прекратить встречи… А потом поднимала глаза на Роберта, и сердце мое наполнялось новой волной решимости идти до конца. Даже если брат действительно убьет меня, пусть – я не представляла жизни без Роберта.
– Камилла, – голос мамы мог перерезать железный трос. – Это правда, что ты общаешься с дагестанцем?
Не веря своим ушам, я отогнала мысль «пронесло!» и ошарашено уставилась на сестру. Ничего себе, сестренка, успевает встречаться аж с двумя парнями – с одним для отвода глаз, с другим – для себя?
Камилла побледнела, но взгляда не отвела.
– Мам, не понимаю, о чем ты…
– Все ты понимаешь, тварь! – ядовито процедил Зелим. – Я тебя видел с ним и выяснил, кто этот чувак. Какой-то лезгин из Юракадемии!
