Текст книги "Волки без границ (СИ)"

Автор книги: Индира Искендер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 15 страниц)

Я никогда не звонила и не писала ему первой, но теперь, когда наплевали на меня, я плевала на весь мир с его условностями.

– Луиза?

Боже, как мне стало плохо! Я уже не могла хранить в себе эту боль и зарыдала в голос.

– Роберт…

– Что случилось? – его голос, не на шутку встревоженный, я хотела запомнить каждый произнесенный звук.

– Роберт, я выхожу замуж!

– Что, бл**ть?!

Он никогда не ругался при мне.

– Я замуж выхожу…

– Ты совсем что ли?! Если это шутка, я тебя убью, как только приедешь…

– Это не шутка, Роберт! – сбивчиво заговорила я. – Помнишь, я говорила тебе про свадьбу сестры? Она сбежала! Родители не могут отменить свадьбу, это позор для нашей семьи.

– Господи, Луиза, засунь эту свадьбу всем в задницу и тоже беги! Я приеду за тобой.

– Ты не успеешь… Свадьба сегодня.

Мои пальцы, стискивавшие трубку, уже болели от напряжения, а душу рвало из тела. Почему я не могу умереть на месте, чтобы им стало совестно за то, что они так со мной обошлись?!

– Подожди… Тому парню что, нас**ть, на ком жениться? Почему он не отменяет свадьбу?

– Я не знаю. Роберт…

Наверное, вслух я уже никогда не посмею произнести это имя. Честно говоря, меня не волновало, почему тот Руслан не стал отменять свадьбу – скорее всего, потому что женился не из большой любви, а из симпатии. У нас в порядке вещей так жениться, а любовь зарождается потом, в браке.

– Что мне делать, Луиза? – требовательно спросил Роберт. – Как помочь тебе? Как тебя удержать? Ведь ты понимаешь, что рушишь сейчас свою жизнь ради спокойствия других людей?! А им до лампочки, что чувствуешь ты!

– Я не могу иначе, – ответила я, всхлипывая. – Я должна…

– Ни хрена ты не должна!!! Ты должна быть со мной, ведь мы любим друг друга!

– Луиза? – из-за двери послышался голос Амины. – Ты там?

Времени больше не было.

– Роберт, прошу тебя, не звони и не пиши мне больше! – быстро зашептала я, боясь, что разговор подслушают. – Я говорила, что ничего не получится… Прости… Забудь мой номер, забудь меня.

– Ты просишь о невозможном, – угрюмо сказал Роберт.

– Пожалуйста, – я снова сорвалась на рыдания. – Не подставляй меня! Никто не должен знать про нас!

Роберт некоторое время молчал.

– Никто не узнает, Луиза, – чеканя каждое слово, ответил он, наконец. – Но забыть тебя не проси. Этого не будет. Когда наиграешься в благородство, я буду ждать.

Я сбросила звонок и машинально удалила историю вызовов, чуть успокоилась и ополоснула лицо холодной водой. Но едва я вышла из ванной, новая порция слез сдавила горло. Амина усадила меня на кровать, вокруг суетились мама, тетя Хадиджа, жены Хамзата, Магомеда и жена-дагестанка дяди Али, еще пара родственниц, успевших приехать, пока я сидела в ванной.

– Луиза, пойми… – начала опять мама.

– Согласна! – отрезала я.

Не желаю ничего слышать про «позор», «что скажут люди» и прочий подобный вздор, перечеркнувший все мои слабые надежды на счастье! Я иду на этот шаг ради родителей, несмотря на то, что поступок их считаю предательством и никогда не прощу.

Не помню, сколько понадобилось времени, чтобы я хоть как-то смогла взять себя в руки. Думаю, не меньше часа. Кто-то накапал валерьянки, и я, сморщившись, выпила мерзкую жидкость в надежде, что хаос в голове поутихнет. Люди прибывали. Спрашивали, где Камилла. Скрыть такое происшествие, естественно, не получится, и вскоре полный двор соседей и родственниц гудел сплетнями. Кто-то, в основном, молодые девушки из родственниц, шептали мне на ухо слова утешения. Взрослые женщины поздравляли и хвалили за достойный шаг. Я кивала всем не в состоянии вымолвить ни слова. Я выхожу замуж за какого-то парня, которого видела раза два-три в жизни… Руслан Галаев теперь будет моим мужем, будет касаться меня вместо Роберта… Едва я подпускала эту мысль, как грудь раздирали новые рыдания, и в итоге я вообще решила не думать об этом, а представлять свадьбу как некое торжество без каких-либо последствий.

Когда я немного успокоилась… Точнее, когда я устала плакать, на меня надели платье, которое предназначалось Камилле. Не совсем мой размер, но если не слишком туго затягивать корсет, выжить можно. Белое, с кружевом и стразами, оно было взято напрокат, так как купить его наша семья была не в состоянии. Визажистка долго колдовала над макияжем, но в итоге бросила бороться с моими постоянно влажными глазами и накрасила их по минимуму, сделав акцент на губы. Потом прическа. Я сидела перед зеркалом, но ни разу не подняла взгляд на свое отражение. Меня тошнило от белого, тошнило от всякого напоминания о том, что происходит.

Когда ответственная за мой образ девушка, наконец, отступила, в комнату повалили гости – фотографироваться. Это обязательная церемония, пока невеста не покинула родной дом и ее не увезли родственники мужа. Я не улыбалась, и никто не посмел попросить меня улыбнуться, чтобы фотка получилась более выразительной. Фотосессия продолжалась довольно долго, и я впала в оцепенение, машинально обнимая очередную родственницу или знакомую. Однако через некоторое время с улицы донеслись отдаленные гудки – кто-то отчаянно жал на автомобильный клаксон. Звук приближался, как цунами, к нему присоединились другие гудки, и вот уже оглушительное бибиканье затихло перед нашими воротами. Прибыл кортеж жениха.

Меня снова затрясло. Из комнаты вышли все кроме Медины, моей тети со стороны матери, вошел пожилой мужчина представительного вида, в тюбетейке – он должен был прочитать никах, заключить мусульманский брак. За ним через некоторое время зашел парень лет двадцати пяти с рыжей бородой и пронзительными голубыми глазами. Это был один из близких родственников жениха, который должен был надеть мне кольцо и увезти из родительского дома. Мне показалось, или в его глазах промелькнуло сочувствие?

– Ты согласна выйти замуж за Галаева Руслана, сына Асхаба? – спросил мулла.

Я молчала, но и этого было достаточно. Только если бы я сказала «нет», мулла не смог бы заключить брак. Наверное, весь мой пыл ушел на поступление в Суриковку, и теперь я не находила в себе сил пойти против крутившихся колес махины под названием «свадьба». Я смирилась.

Рыжий парень, стараясь избежать прикосновения, надел мне на палец кольцо. Предназначенное Камилле, конечно. Оно было впору. Едва дыша, чтобы снова не плакать, я по традиции взяла его под руку, и мы двинулись на улицу. Амина суетилась вокруг, поправляя платье, чтобы я не наступила на длинный подол, ее глаза покраснели – она плакала вместе со мной.

Во дворе уже поджидал белый джип, украшенный лентами и цветами. Прежде чем меня вместе с пышным платьем умяли в салон, Амина заключила меня в крепкие объятия.

– Держись, Луиз! Мне так жаль…

– Ничего, сестренка, – я обняла ее в ответ. – Прорвемся. Убей за меня эту тварь, если она объявится.

Вместе со мной поехала тетя Медина. Я называла ее просто Мединой, так как она была ненамного старше меня – после смерти бабушки мой дед на старости лет женился во второй раз, и кроме двух родных дядей у меня со стороны мамы была еще парочка сводных теть двадцати пяти и двадцати четырех лет от роду.

Увидев, как у меня снова начинает дрожать подбородок, Медина взяла меня за руку и тихо сказала:

– Хьомениг[7], не расстраивайся. Скоро все кончится.

Я посмотрела на нее, как на сумасшедшую:

– Ты что, не понимаешь? Это уже никогда не кончится!

Моя спутница предусмотрительно захватила с собой пачку салфеток, и очень скоро они ей понадобились, чтобы спасти мой макияж.

– Сразу к нам или покрутимся? – спросил водитель у рыжего бородача, сидевшего на пассажирском кресле впереди.

Тот бросила на меня беглый взгляд в зеркало заднего видения, и хотя он смотрел всего секунду, мои зареванные глаза ясно дали понять, что я еще не готова предстать перед родственниками мужа.

– Прокати нас, са ваш, – велел он, и кортеж из машин всех мастей понесся по улицам Грозного.

Нет-нет одна или другая из машин подъезжала ближе к нашему джипу, и особо лихие ребята садились в открытых окнах, что-то орали или палили из оружия. Думаю, в семье Галаевых о подмене невесты знало намного меньше народа, чем в нашей, но я могла поручиться, что и тех, кто был в курсе, это особо не трогало. Вывели кого-то, ну и ладно.

Когда покатушки по центру города закончились, джип зарулил в частный сектор и подвез нас к высокому забору из красного кирпича, свидетельству того, что семья моего мужа – не самая бедная на планете. Моего мужа… Я ведь по сути уже замужем за ним! Все теперь, можно не дергаться. Перечеркнуто и разорвано.

Медина помогла мне выбраться наружу – под такие же цепкие взгляды гостей, какие провожали меня из родного дома. Но теперь все, абсолютно все лица в этой толпе были мне незнакомы. Только тетя, как осколок прежнего, навсегда покинутого мира, следовала за мной.

Не знаю, как я все это вынесла. Не разревелась в голос и не начала крушить все подряд, чтобы хоть как-то отомстить этой семье за жестокие слова о том, что им все равно, кого брать в жены своему сыну. Моя ненависть не знала границ, но я стояла смирно и кисло улыбалась, когда меня снимали на сотни мобильных камер. Думается, к вечеру на меня было потрачено не меньше трех пачек сухих и влажных салфеток, а от праздничного макияжа не осталось и следа. А мне и дела нет. Я хотела выглядеть страшной, отвратительной, хотя это ничего бы не изменило. Слишком поздно.

В районе девяти вечера какие-то девушки отвели меня в мою комнату, располагавшуюся на втором этаже дома в два раза больше нашего. Они помогли снять душившее меня свадебное платье, и я переоделась в другое, купленное Камилле, ведь все ее приданое пришлось забрать с собой. Девчонки, мои ровесницы, представились, но я не стала утруждать себя запоминанием их имен. Кипевший в груди гейзер бил маленькими горячими струйками, и одна из них требовала не разговаривать ни с кем в этом гребанном доме или ограничиться минимумом общения. Я не стану заводить тут подружек и с кем-то сближаться. В голову даже закралась крамольная мысль вести себя так, чтобы в итоге Руслан сам дал мне развод, однако ее я отложила подальше. Если он вернет меня сразу после свадьбы, к позору с Камиллой добавятся еще и слухи насчет меня, и тогда моя жертва будет напрасной и даже вредоносной для нашей семьи.

Гости разошлись к часу ночи, и я, наконец, смогла уединиться, но не была этому рада. По традиции жених не принимал участия в собственной свадьбе. Более того, неделю или две он из скромности не должен был появляться в родительском доме, куда привели невесту. Однако некоторые особо горячие ребята, не дожидаясь положенного срока, ночами лазали к своим женам через окно, а потом как ни в чем ни бывало входили в дом уже официально. Я плохо помнила Руслана и боялась, что он окажется из таких парней, поэтому заперла окно в своей комнате, несмотря на духоту. Оставался еще риск, что он проникнет в дом по-другому, но я была слишком вымотана, чтобы нервничать еще и по этому поводу, и просто понадеялась, что он – традиционалист и просто порядочный парень, который, зная, что я вышла за него вместо сестры, даст мне время свыкнуться с этим положением.

Глава 16

Весь июль грустить было некогда – я «сдавалась». Вплоть до старших классов я не проявляла склонности ни к каким предметам и готова была поступать куда угодно, лишь бы на гуманитарный факультет. А что делают родители, когда их ребенок в такой важный жизненный период совершает броуновское движение между различными дисциплинами? Они направляют его по своим стопам. В результате я поступила на журналистику при Педагогическом институте – по совету дяди Славы, помощника редактора в какой-то желтой газетенке. Хоть он мне и не родитель вообще-то.

Суета вокруг вуза закончилась лишь в последних числах июля, и вот тогда я вздохнула свободнее и вернулась к Руслану – мысленно, конечно, ведь он до сих пор находился в Грозном. Мы регулярно созванивались и переписывались, все шло как обычно. Я умирала от скуки и считала дни до сентября.

Где-то дней за десять до Дня Окончания Свободы, как мы в школе называли первое сентября, мне позвонил Коля. Я приняла вызов и включила громкую связь.

– Че там, Катинка? Скучаешь? – в своей оптимистичной манере начал он без приветствия.

– Нет, веселюсь, – вяло ответила я, потуже затягивая узел на очередной фенечке, коих у меня собралась уже нехилая стопка.

– У нас концерт через пару дней в клубе «Уроки музыки». Приходи?

– Да вы без меня времени не теряете! Кого нашли?

– Свято место пусто не бывает, ты же знаешь. Нашли кого-то, сама оценишь.

Очевидно, что им пришлось найти новую солистку, но все же меня кольнула обида. Группа будет выступать по клубам, потом доберется и до более солидного уровня. И все это уже без меня… Не моя пресная физиономия будет взирать с плакатов, не я буду зажигать зал, колесить по стране и с улыбкой раздавать автографы… Зато я буду с Русланом. Заживу тихо-мирно, стану журналистом и заведу свой блог про музыку, к которой буду иметь уже опосредованное отношение.

– Начало в девять вечера, – прервал мои невеселые мысли Колян, – вход свободный, только захвати денег на бар.

– Ладно, постараюсь прийти, – согласилась я.

В девять вечера концерт только начнется… Не уверена, что Руслан одобрил бы эту вылазку. Так ведь он в паре тысяч километров от меня, и ему вовсе необязательно об этом знать. Промолчать о чем-то – это не значит соврать, разве нет? А мне до чертиков надо было куда-то вырваться и потусить, чтобы не протухнуть к сентябрю.

К тому времени мне уже исполнилось восемнадцать, и мама с отчимом решили, что я резко стала взрослой и сознательной. И позволяли мне гораздо больше – например, поход в клуб, на который меня не отпустил бы собственный парень, они одобрили. Правда, я собиралась туда не одна, а с подругой.

Как мне объяснял Коля, выступление в «Уроках музыки» для каждой молодой группы сулило хорошие перспективы. Дирекция клуба придирчиво выбирала исполнителей, предлагая площадку только начинающим музыкантам. И там будет выступать наш «Короб»!

Я захватила с собой Марину, мою будущую однокурсницу, с которой познакомилась на дополнительных вступительных испытаниях в институт. Бывает, поговоришь с человеком пять минут, и вы уже друзья не разлей вода. Так и у нас с Мариной: мы сразу спелись, и только общение с ней не давало подохнуть со скуки.

В Марине меня вымораживала только одна черта – она постоянно опаздывала! Прийти всего на пять минут позже назначенного времени – это для нее был подвиг, достойный Книги рекордов Гиннеса. В основном я ждала ее по пятнадцать-двадцать минут, и на концерт мы пришли с опозданием на полчаса! Я готова была вырвать у Коли или Роберта гитару и треснуть ей по башке, но ограничилась лишь уничтожающим взглядом и парой нелестных выражений.

Через толпу подростков, уже вовсю качавшихся в такт музыке, мы протиснулись почти к самой сцене и подняли руки в жесте ILY. Вокруг рос уже целый лес рук с таким же жестом, который можно увидеть на любом рок-концерте.

Не знаю, где ребята откопали новую солистку, но девушка, занимавшая место у микрофона, выглядела почти точной моей копией – такая же светловолосая и неуверенная в себе. Думаю, единственным отличием был лишь возраст – ей явно не больше шестнадцати. Впрочем, пела она здорово – я не могла это не признать, хотя когда она спела пару моих песен, которые я успела написать для группы, в груди опять зашевелилось неприятное чувство, что меня обокрали.

Баха почти полностью скрывала барабанная установка, только по очкам и блестевшей в лучах прожекторов лысине я догадалась, что он все еще ударник в группе. Коля как всегда экспериментировал с прическами, но сейчас попал в точку: волосы уложены в творческом беспорядке, с кончиками, окрашенными в блонд, из-за чего он выглядел старше своих лет. Роберт… Это был наш старый-добрый строгий Роберт, он и сейчас играл на бас-гитаре с сосредоточенностью Паганини, выступавшего перед Наполеоном. Я вспомнила, как когда-то он играл в нашем школьном актовом зале, то и дело посматривая на мою одноклассницу, после чего мне и пришло в голову написать песню про волков. Сегодня взгляд Роберта был устремлен лишь на инструмент.

Концерт окончился в половине одиннадцатого. Уставшие и пропитанные потом, но довольные собой, ребята ушли переодеваться. Мы с Мариной собирались было уходить, но Коля сбросил мне сообщение с просьбой остаться, и мы подошли к барной стойке. Изучив длинный список алкогольных напитков и коктейлей, я нашла, наконец, несколько безалкогольных пунктов и заказала ядреную смесь из нескольких соков и сиропов под названием «Московская зорька». Марина, смерив меня насмешливым взглядом, взяла что-то «для взрослых». Вскоре к нам подсели и Коля, Роберт и их солистка.

– Кать, это Ника, – представил девушку Дицман-младший. – Голос специально под твой искали.

Я коротко кивнула Нике, почувствовав нечто сродни ревности по отношению к ребятам, и представила всем Марину. Подруга сразу обратила заинтересованный взгляд на Роберта, а тот уже сжимал в руке стакан, на дне которого плескался некий темный напиток. Судя по количеству, крепость его была выше обычных коктейлей, а я никогда не замечала за басистом склонности к алкоголю.

– У него все в порядке? – спросила я Колю, стараясь одновременно перекричать музыку из динамиков и не заорать слишком громко, чтобы вопрос не долетел до ушей Роберта.

– Нет, все г**но, – ответил Колян и покосился на брата. – Луиза вышла замуж, пока была в своей Чечне. Ее типа там заставили, как она сказала… Мы не знаем.

Я бросила на Роберта сочувственный взгляд. Марина уже взяла его в оборот и что-то щебетала, кокетливо улыбаясь, но ее старания были напрасны – парень тупо смотрел в почти уже пустой стакан, лишь иногда еле заметно качая головой, чтобы показать, что он слушает собеседницу.

– И что теперь?

– Теперь у нас депрессия. Либо он имеет нас всех на репетиции, либо сама видишь, бухает.

Коля потянулся к моему стакану и отпил пару глотков.

– Что это? – он воззрился на «Московскую зорьку». – Ты безалкогольный взяла?

– Я вообще-то не пью, – смущенно ответила я.

– Можно я тебе памятник поставлю? – рассмеялся Коля и потрепал меня по плечу.

Тут я поняла, что еще мне показалось странным в поведении Роберта, почему я интуитивно заподозрила, что с ним что-то не так, еще до того, как он заказал коньяк или что там болталось в его стакане. Он ни к кому ни разу не прикоснулся. Не обнял меня в знак приветствия, не хлопал по плечу собеседников. Дружеское объятие от Роберта, шутливый подзатыльник от Роберта, прикосновение, чтобы приободрить или, наоборот, остудить пыл – все это сгинуло. Он будто бы отгородился от внешнего мира, замкнувшись в себе и не желая выходить на физический контакт. Ужасное зрелище.

– Кать, мы пошагали, Нику надо домой отвезти, – окликнул меня Коля, поднимаясь. – Роб, ты с нами?

– Нет, я посижу еще, – отозвался тот.

– Роб, братуха…

– Отвянь.

Роберт демонстративно отвернулся, а Коля закатил глаза и поманил меня. Я склонилась ближе.

– Можешь присмотреть за ним? – спросил он. – Ты же трезвенница. Я Нику и Баха отвезу и вернусь за ним.

– А Бах не ушел еще?

– Не, он ждет на улице.

Я с беспокойством посмотрела на Роберта. Как я за ним присмотрю-то?

– Да не, он мирный, – перехватив мой взгляд, пояснил Коля. – Просто на всякий случай.

– Только ты приезжай скорее, – со вздохом согласилась я. – Мне же домой надо.

«Хорошо, что со мной Марина» – подумала я, однако радость моя была недолгой. Едва остальные участники группы уехали, Марине позвонили родители и потребовали незамедлительно явиться домой, и я осталась опекать басиста в гордом одиночестве.

За первым стаканом последовал второй – какой-то оранжевый коктейль – который Роберт выдул в полном молчании. Мне жалко было денег на бар, и я изо всех сил растягивала свою «Зорьку», под конец уже допивая воду из-под растаявших кубиков льда.

– Джин-тоник! – вдруг крикнул Роберт бармену и, когда тот подал напиток, пододвинул его ко мне. – На. Хватит уже лед сосать.

– Я не пью, – робко ответила я.

– Никогда не поздно начать, не так ли? – Роберт, наконец, повернулся ко мне.

Покрасневшими глазами он всматривался в меня, будто между нами было мутное стекло. От этого неприятного взгляда я поежилась. Никогда не понимала, чего веселого в том, чтобы напиться и выглядеть, как медуза после десятибалльного шторма.

– Это просто судьба, Катюш, – продолжал Роберт мерзким тоном прожженного алкаша. – У тебя со мной слишком много первых разов, чтобы называть это совпадением. Давай ты впервые напьешься со мной?

– Как-нибудь в другой раз, Роберт, ладно? – я осторожно отодвинула стакан.

– Ты меня не уважаешь? – с угрозой спросил он и тут же расхохотался. – Шучу. Ладно, давай так. Я думал, эта дрянь цвета мочи поросенка будет последней. Но я заплатил за твою выпивку, и если не выпьешь ты, придется выпить мне. Я же жадный.

Вот скотина! Я так и сказала об этом Роберту, но он лишь пожал плечами и потянулся за стаканом. Присматривать за ним… Черт! Я выхватила джин-тоник и сделала большой глоток. От горечи запершило в горле, и я с непривычки закашлялась. Что за гадость, и люди за это еще деньги платят! В глазах Роберта, наблюдавшего за моими конвульсиями, плясали такие же пьяные чертики.

– Не так быстро, – посоветовал он. – Смакуй его.

– Ты шутишь?! Это отстой.

– Тогда подожди эффекта. Тебе понравится.

Я нерешительно взирала на стакан, и Роберт снова сделал вид, что сейчас заберет его. Тогда я сделала еще один глоток. И еще один. Представив, что это – горькое лекарство, которое я должна выпить, я, стиснув зубы, проглотила всю порцию. Роберт кивнул.

– Еще?

– Нет уж! – я все еще не могла отдышаться от горечи во рту.

– Ничего. Однажды тебе тоже надо будет напиться. И тогда я буду рядом!

Роберт ударил себя в грудь, не рассчитал силу и охнул. Я вздохнула и посмотрела на часы – скорее бы вернулся Коля и забрал своего неадекватного братца.

– Думаешь, она вернется? – доверчиво спросил Роберт, подсаживаясь поближе.

– Думаю, нет, – честно ответила я.

– Сволочь.

– Кто?

– Ты.

Я даже не обиделась. Роберт уронил голову прямо на барную стойку.

– Пока ты с ней встречался, не мог что ли немного почитать про чеченцев? Про их традиции…

– Не мог! – огрызнулся он, не поднимая головы. – Я не собираюсь им становиться!

– Не для того, чтобы им становиться, – терпеливо объясняла я. – Так ты бы лучше понимал ее.

– Она могла отказать! Просто духу не хватило. Тут и понимать нечего. Она меня предала.

– Роберт…

Мысленно попросив прощения у Руслана, я положила ладонь ему на плечо, но он дернулся в сторону.

– Не трогай меня! Кинестетик умер.

– Роберт, мне очень жаль… – пробормотала я, убирая руку. – Я не знаю, что сказать.

– Тогда просто помолчи рядом, – последовал ответ.

Так мы и просидели до приезда Коли. Роберт оставался недвижим, и через некоторое время я даже решила, что он заснул. Джин-тоник дал о себе знать – голова слегка кружилась и стала необычно легкой. Когда Коля спросил, все ли нормально, я, отвечая, заметила, что тоже заплетаю слова в неровные косички.

– Ты что, пила? – Дицман-младший с подозрением осмотрел стойку, но бармен уже убрал следы преступления.

– Я сделал ей предложение, от которого она не смогла отказаться, – отозвался Роберт, подняв, наконец, голову.

– Вставай, принцесса, карета подана, – Коля беззлобно пихнул брата, и тот поднялся со стула. – Давай с нами, Кать.

Дома я узнала, почему мне никто не звонил и не беспокоился, когда я вернусь – я забыла трубку. Получила втык от мамы и порцию угроз от Кирилла. А еще меня ждало несколько неотвеченных вызовов от Руслана, а заодно и смска «Если не перезвонишь сегодня же, я приеду и отвинчу тебе башку». Не очень-то романтично, ну да ладно, я сама сглупила. На часах – без пятнадцати двенадцать. Вызов пошел.

– Алло?

– Ты почему трубку не берешь?!

Несмотря на злость в голосе Руслана, я все равно была рада его слышать.

– Я ее у подруги забыла, только заметила и вернулась, – соврала я, с ужасом слушая в своей речи пьяные нотки.

– Че у тебя с голосом? – продолжал допытываться Руслан.

– А что?

– Ну-ка скажи что-нибудь?

– Э-э-э… Привет? – тут я почему-то хихикнула, что звучало тоже странновато.

– Не зли меня.

– Ну, расскажи, как у тебя там дела в двенадцать ночи?

Я постаралась произнести эту фразу максимально по-человечески и даже похвалила себя, заодно помянув недобрым словом Роберта и его идеи, которые вечно выходят мне боком.

– Ты что, пила?!

Да они с Колей достали уже! Кому восемнадцать исполнилось? Не мне ли?! И все же, хоть внутренне я возмущалась, но все еще пыталась избежать конфликта с Русланом.

– У нее был день рождения, – я попыталась оправдаться новой ложью. – Я немножко выпила, а что такого?

– Я тебе устрою «что такого»! – взвился Руслан. – Не вздумай прикасаться к алкоголю, поняла?

– Поняла, – недовольно ответила я.

– Все, давай тогда, – голос Руслана тут же стал на порядок мягче. Когда я беспрекословно его слушалась, он моментально добрел, и ссора угасала. Проблема была в том, что мне уже не так часто хотелось его слушаться. – Ложись спать, я завтра наберу.

– Пока! – проворчала я и дождалась, пока он отключит вызов первым. Он не терпел, когда это делала я.

Так много условностей… Я вроде бы и привыкла к ним, но порой они утомляли. Уже лежа в постели, я вспомнила про ситуацию с Робертом. Надеюсь, он оправится от нанесенного Луизой удара… Конечно, оправится, наш кинестетик просто обязан восстать из пепла. А, может, не все еще потеряно? Надо было воодушевить его тогда в клубе, а не лепить первое, что прискакало в мою дурную голову.