Текст книги "Прорыв (СИ)"

Автор книги: Инди Видум

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 17 страниц)

– Петр Аркадьевич, есть ли у вас человек, занимающийся финансами?

– В данный момент есть, хотя он работает не по своему профилю, – ответил я. – У меня есть на него другие планы, поэтому, если вы можете кого-то порекомендовать, рассмотрю эту кандидатуру с интересом.

– Младшего сына, – ответил он. – Старший рано или поздно займет мое место, а младший окажется под его началом. Это не совсем ему подходит по характеру, и, честно говоря, он способен на большее.

– Присылайте, поговорю. Но в Верх-Ирети я ненадолго. Так что, скорее всего, поговорю в Святославске. И жить ему придется в Камнеграде.

Так, постепенно, отчим познакомил меня с ключевыми представителями всех служб. Людей с магией там почти не было, со Скверной или клятвой – не было вообще никого. Два заместителя Старцева произвели на меня на редкость хорошее впечатление. По всему выходило, что у отчима готовая дружина уже есть. Осталось занять княжеский престол. Ну и княжество очистить.

– Петя, ты меня успокоил, – сказал отчим, когда отпустил последнего проверяющего. – За всех я, разумеется, уверенным не буду, но хотя бы знаю, что на ключевых постах стоят мои люди, а не чужие. Всё спокойнее.

– Я постараюсь обеспечить проверку пошире, но не в ближайшее время и не сам, – предупредил я.

Бедный Валерон, сколько ему дел предстоит – некогда станет любоваться чужими поджигаемыми поместьями.

– Еще я выкупил особняк Заварзиных, – неожиданно сказал отчим. – Чтобы это не особо бросалось в глаза, я выкупил еще два княжеских особняка и собственность банков, находящуюся в зоне.

– С формулировкой «со всем содержимым»? – не удержался я.

– Именно так, Петя. Хотя с такой формулировкой соглашались продавать не все или запрашивали столько, что от покупки пришлось отказаться.

– Теперь заинтересовавшиеся считают, что вы собрались получить выгоду по уходе зоны из княжеств.

– Именно так, Петя.

– Не могли бы вы указать, какие банки отказались сотрудничать и по каким отделениям? – уточнил я.

Не столько для себя, сколько для Валерона – нужно же будет ему как-то подсластить рутину. Потому что стоит проверить, почему эти банки так не хотят, чтобы узнали, что в них хранится. А если что-то прилипнет к лапам Валерона, так это будет исключительно налог на проверку.

– Почему-то я так и подумал, что тебя заинтересует эта информация, – ответил отчим и вытащил из верхнего ящика стола лист с запрошенной мной информацией. – Представители этих банков явно знают больше, чем хотят говорить.

– Или хранили что-то такое, чего нельзя никому показывать.

Да, банки умеют удивлять не только высотой процентов по кредитам. Иной раз находятся там весьма подозрительные артефакты.

Глава 9

После делового разговора отчим вспомнил про близящийся бал и отвез меня уже к своему портному, хотя я отнекивался из последних сил, утверждая, что уж что-что, а фрак у меня есть.

– Ты подрос и раздался в плечах, поэтому прошлый фрак будет сидеть на тебе как на пугале, – спокойно возразил отчим. – Ты хочешь, чтобы смеялись над тобой как над главой княжества? Это не прибавит уважения ни тебе, ни управляемым тобой землям. Также я рекомендовал бы тебе подстричься. Твой нынешний вид несколько… эксцентричен. В обществе, Петя, ценят не деловые или личностные качества, а то, как ты умеешь себя подать. Поэтому, будь добр, не опозорь супругу.

Он говорил правильные вещи – без установления контактов в обществе будет куда труднее и развивать собственное княжество, и бороться со скверниками. Но эти правильные вещи раздражали своей неуместностью: почему я должен рядиться как шут гороховый, в то время как вокруг меня ведутся настоящие боевые действия? Дело было даже не в деньгах, а в том, что я не хотел изображать из себя светского пижона. На мой взгляд, среди аристократии было не так уж много достойных людей, а на балу будет еще меньше. И тратить время на то чтобы выглядеть как все… Какой в этом вообще смысл?

Отчим неплохо меня изучил, поэтому добавил дополнительных аргументов.

– Кроме того, Петя, на балу будут Куликовы, и вы с Наташей должны выглядеть лучше молодоженов. Смотреться выигрышнее, понимаешь? Это может перевесить чашу симпатии в вашу сторону. Нельзя, чтобы, сравнивая тебя и кузена, приходили к выводу, что ты на его фоне теряешься. Учти, что у него очень много знакомств в высшем свете.

– Убедили, Юрий Владимирович, – вздохнул я. – Наверное, можно воспользоваться услугами вашего парикмахера перед самым балом? Я из Святославска сюда и обратно переношусь практически мгновенно.

– Разумеется, Петя. И если посещение парикмахера терпит, то портному заказ нужно сделать немедленно. Поехали.

У портного Юрия Владимировича я заказал полный комплект: фрак, белый жилет, белый галстук-бабочку, белую сорочку и черные брюки. Буду вылитым пингвином разве что чуть худее оригинала. Там же купил и две пары белых лайковых перчаток. Почему две? На случай, если одна порвется или придется вызвать кого-нибудь на дуэль. Перчатки отлично лежали в руке, сами по себе вызывая желание надавать кому-нибудь по морде. Желательно Антоше. Пусть только даст повод.

Чувство это было тем сильнее, что после заказа у сапожника к портному пришлось вернуться для первой примерки. На вторую меня ждали послезавтра. Да и в первой необходимости не было: на меня просто набросали куски ткани, кое-где скрепленные булавками. Портной покружил с хищным видом вокруг моей тушки, важно покивал, и на этом примерка завершилась.

Валерон проявился еще у сапожника, дал о себе знать тихим тявком в ухо, дождался, пока попрощаюсь с отчимом, который возвращался в контору, я же собирался в его особняк, чтобы забрать Наташу, когда она там появится.

– Почистили что могли, – сообщил Валерон. – Там сейф был, куда я не смог попасть, пришлось забирать с собой. Думаю, нескоро заметят, потому что там кабинет заперт и всё в нем покрыто пылью. Я вот подумал: вам же в автомобильную контору мебель будет нужна? Там солидный кабинет. А пропажу великий князь вряд ли заметит до самой смерти. И ковер там такой хороший, только пыльный слишком. Но мы же пыли не боимся? У нас артефакт есть.

Честно говоря, в бесплотном виде у него с убедительностью выходило так себе – не хватало умильной страдающей морды, которую утешить могла только качественная ворованная мебель.

– Как ты думаешь, что обо мне подумают, если найдут у меня кучу ворованной мебели?

– Как что? По стопам предков идешь, – уверенно тявкнул Валерон. – Сам подумай, кто стал князьями? Те, кто наворовали больше. И даже если ты возразишь, что добывали они свой титул с оружием в руках, это всё равно получается если не воровство, то грабеж. И что такое на этом фоне какие-то жалкие наборы мебели? Разве что ты переживаешь, что одного будет мало? Так я могу все забрать. И Наташа, кстати, жаловалась, что шторы в Камнеграде на выброс. Великому князю шторы вообще не нужны, если он там не появляется. Да ему вообще ничего не нужно.

Рассуждать о том, как бы прибрать ненужное другим людям, по его мнению, Валерон мог бесконечно.

– Я подумаю. Птос где?

– У особняка Беляевых.

Поскольку Наташа пока не вернулась, я решил добраться до Саморядова и для начала хотя бы отправить его в Валерона. Допросим позже, потому что неизвестно, насколько затянется разговор, а мне супругу необходимо будет доставить в Святославск. А по Саморядову мы должны как раз обернуться быстро, даже с обыском.

Как я и думал, Птос ранее бывал в княжестве Молчановского как раз тогда, когда кузен императора навещал Саморядова, поэтому даже смог дать характеристику нашей цели.

– Скверник сильный. Живет один. Еду ему носят из ресторации, трижды в неделю приходит убираться баба. К прежнему моему хозяину относился как к равному, что того очень злило – считал, что по происхождению стоит намного выше. Но по клятвам одному из тех, кто отвечает за зону, они стояли на одном уровне.

– А клятвы у них были одному и тому же божеству? – уточнил я.

– Откуда мне знать? Думаешь, там тоже иерархия и Саморядов присягнул кому-то повыше? Как вариант. Потому что Саморядов признавал за княжичем право на координацию только потому, что тот стоял так высоко в нынешнем обществе.

– По идее, после перехода власти к дяде императора, как они планировали, Саморядову всё равно пришлось бы подчиняться княжичу.

– У меня не создалось впечатления, что это было в его планах. И княжич как-то бросил после разговора, что прибьет Саморядова сразу, как придет к власти. Он реально злился во время разговоров с Саморядовым, потому что не считал его ровней. А тому на все закидоны собеседника было всё равно.

– Ты часто присутствовал при их разговорах?

– Да почти всегда.

– То есть они никуда не уходили, разговаривали на улице?

– Нет, княжич меня всегда дезактивировал, когда собирался заходить в дом. При этом я впадал в такое странное состояние: всё доходит как через вату, и приходится напрягаться, чтобы понять. Я напрягался, поскольку других развлечений нет, а это много чего тренирует. Ну и само по себе нахождение в инактивированном виде сопряжено с рядом неудобств, от которых хочется отвлечься.

– Чувствуешь себя как в коме, – вставил Валерон и посмотрел с укором почему-то на меня. – Всё слышишь и понимаешь, но двигаться не можешь.

– Откуда тебе знать? – огрызнулся я. – У тебя этот механизм сломан.

– По прошлому хозяину.

– Ты с ним был всего ничего.

– Но понять и прочувствовать, каково это, успел.

Информация была интересной и обнажала еще одну причину нежелания Птоса уходить в «режим ожидания». А еще я понял, что при проведении серьезных разговоров с кем-то стоит отправлять и Птоса, и Валерона на какое-нибудь дело. Потому что Птос виртуозно обходил запрет на передачу информации о прежнем хозяине. Из того, что он рассказывал, почерпнуть можно было очень и очень много. При этом прямо о делах княжича он не говорил.

Прошлого хозяина Птос явно недолюбливал, кроме того, считал, что деятельность княжича могла привести к уничтожению этого мира, а значит, лишению призрачных помощников одного из рабочих мест. Но будет ли он молчать о моих секретах? Мне, конечно, тогда будет уже всё равно, но не моим близким.

– У Саморядова есть какие-нибудь защитные артефакты в доме? – повернулся я опять к Птосу.

– На ночь включает, – ответил тот. – При мне как-то сразу после ухода княжича включал. Еще есть защита тайника в подвале. Тайник за бочкой с квашеной капустой. Одной из. Он оттуда выдавал артефакты княжичу.

– Кто их делает, не знаешь?

– При мне не говорили. Сейчас летим? – посчитал инструктаж законченным Птос.

– А чего тянуть? Время есть. Не думаю, что маменька закончит посещение модистки раньше чем через час. Да она только ткань будет выбирать не меньше часа, а потом опять выбирать новую, потому что выяснится, что к понравившемуся фасону нужно что-то другое.

Я запрыгнул в седло проявившегося Птоса, а Валерон – на мои колени, и мы отправились ликвидировать возникшую угрозу. Переход был прямо к дому Саморядова, но самого его там не обнаружилось.

– Давай, чтобы время не терять, соберем ценности? – предложил Валерон, азартно облизнувшись. – А потом я его проглочу, когда подойдет.

Дом я вскрыл быстро. Несмотря на то что хозяина не было, магическая защита не была активирована. Похоже, опасался Саморядов чужого проникновения только тогда, когда в доме был сам. Мебель у него оказалась старая, изрядно пошарпанная и протертая. То ли потому, что ему было всё равно, то ли ради маскировки.

Времени хватило на тщательный обыск. К сожалению, всей добычи были лишь материальные ценности, в том числе сквернические артефакты. Никаких записей, никаких списков скверников, никаких злодейских планов – даже в тайниках, коих оказалось намного больше, чем один за бочкой с капустой. Бочек с капустой вообще оказалось три в разных концах приличного размера подпола, и тайники обнаружились рядом со всеми.

Валерон цапнул свиную ногу, выглядящую довольно аппетитно.

– Птосу отнесу, чтобы ему не скучать, – сообщил он. – И вообще, оставлять здесь ничего не стоит. Продукты имеют обыкновение портиться, а это будет обидно. Люди старались, делали, а мы нагло плюем на их труд.

Продуктов оказалось не так много – кроме сразу же выделенной Птосу ноги, начатая головка сыра и несколько кружков колбасы. Было заметно, что хозяин дома предпочитает столоваться в другом месте, а то, что лежит в подполе, использует для перекусов. Или с похмелья – бочек с огурцами тоже было три, причем одна оказалась уже наполовину пустой.

Других овощей в подполе не было, зато полных бутылок хватало, причем не кустарного заполнения. Этикетки были не только на русском языке, других тоже хватало. Не отказывал себе хозяин дома в радостях бытия.

Как и Валерон, очистивший подпол под ноль. Теперь мышам было не только нечего есть, но и негде вешаться, потому что Валерон помелочился, забрал и полки, заявив, что в Камнеграде пригодится. Мол, там все полки в хранилищах рассыпались, каждая доска пригодится.

Всю мебель в этот раз Валерон с тяжестью на сердце решил оставить, сочтя ее недостаточно качественной для князя, коим нынче я являлся.

– Такое воровать – позор! – убежденно заявил он. – То же мне, скверник. Мог бы себе чего поприличнее подобрать.

– Зачем? Если он рассчитывает занять место Молчановского, логично, что княжеское имущество уже сейчас считает своим.

– А эту мебель стащил там, где плохо лежала, чтобы не делать ненужных трат?

– Как вариант, – признал я.

Мебель в доме Саморядова действительно производила впечатление солянки сборной. Не подбирали старательно здесь никогда предмет к предмету, напротив – брали первый попавшийся, если в нем возникала необходимость.

– Разве что книги взять? – задумался Валерон. – Мите. Вдруг там что между страницами найдется.

– Бери, – щедро разрешил я. – Мы тогда с Птосом возвращаемся в Верх-Иреть. Ты поджидаешь Саморядова и возвращаешься в Святославск.

– Я тогда сначала в Камнеград прыгну, – предложил Валерон. – Оставлю дружине бочки. И полки.

Про колбасу он умолчал, наверняка решив, что найдет ей куда лучшее применение. Колбасы было мало, на дружину не хватит, а вот одному маленькому, но очень прожорливому песику поможет поднять уровень энергии.

Вернулся я в Верх-Иреть вовремя. Не прошло и десяти минут, которые я провел, расхаживая перед домом и размышляя, как приехала маменька с Наташей.

– Ах, Петенька, какую прелесть мы заказали Наташеньке! Она будет самой красивой дамой на балу. Чистый восторг. Шелк, кружева, даже вышивку обещают сделать вовремя. Через день нужно будет появиться на примерке, поэтому будет лучше, если ты оставишь Наташеньку у меня.

Ужас, который при этих словах отразился на лице моей супруги, было сложно передать словами.

– Благодарю за заботу, маменька. Что бы мы без тебя делали, не представляю. Но мы лучше не станем обременять тебя более необходимого и вернемся через день. Мне тоже необходимо будет сходить на примерку.

– Но Наташеньке нужны развлечения, – убежденно сказала маменька.

– В Святославске их хватает.

– С твоей стороны, Петенька, жестоко напоминать мне о том, чего я лишена, – заявила маменька.

– Маменька, я тебя очень люблю и ни в коем случае не хотел бы расстраивать, но сейчас нам пора. Поцелуй за нас Ниночку.

Я отдал приказ Птосу проявиться. Маменька ахнула и отшатнулась, чуть не упав. И даже не отреагировала, когда Наташа подошла к ней попрощаться – всё внимание моей родственницы было приковано к Птосу.

Птос исчез вместе с Наташей, а маменька неожиданно выпалила:

– Петенька, не хочу собачку, хочу это. Это же прелесть что такое. Мне это нужно. Что хочешь делай, но ты должен мне такого подарить.

– Увы, маменька, это не в моих силах и не в силах кого-либо другого. Такое подарить невозможно. Это может открыть только маг лично, когда использует кристалл. И то никто не знает, какого типа помощник получится.

Птос вернулся и замер в ожидании, когда я на него залезу. Я и залез, но команды отправляться пока не давал, поскольку разговор был не закончен. Маменька любила, когда последнее слово оставалось за ней, в противном случае она потом долго обижалась, на что у нас не было времени, поскольку она обеспечивала Наташе одежду для бала. Потерять такого союзника прямо перед одной из битв я не имел права.

– Совсем никак? – грустно спросила маменька. – То есть у меня никогда не будет такого?

– Совсем никак. Мне очень жаль, но это невозможно.

– Ах, Петенька, умеешь ты расстроить, – махнула она рукой и пошла домой, повернувшись ко мне спиной.

Слова прощания пришлось бросать ей вслед, она не повернулась, лишь подняла руку в перчатке и изобразила прощальный жест. Маменька была слишком расстроена, чтобы говорить. Похоже, в Птоса она влюбилась сразу, как увидела, и теперь будет страдать от невозможности взаимности.

Вернулись мы с Птосом в Святославск, и я прошел в дом. Отзывать летающего призрачного помощника я не стал – места снаружи для него хватает, а поскольку он в невидимости, то и пугать не будет никого из соседей.

Валерон пока не прибыл, поэтому я решил заняться тем, что было необходимо на балу в дополнение к одежде – украшениями. Для меня требовался самый минимум: запонки, карманные часы и булавка для галстука. А вот Наташе придется делать полный набор, и его нельзя начинать без обсуждения с ней, потому что гарнитур должен соответствовать выбранному платью.

Наташа обнаружилась в гостиной, любезничающая со Щепкиной. Сидящая рядом с ними Мадлен виляла хвостом и время от времени вытягивалась то к одной девушке, то к другой, не сходя, впрочем, со своего места. Обсуждали они, как я понял, близящийся бал, поэтому я лишь поздоровался и прошел мимо – не хотел при Щепкиной говорить о том, какие украшения Наташе делать, поскольку тогда всплывут мои умения в ювелирном деле.

Я решил заняться сначала своими аксессуарами, тем более что там работы намного меньше, а уже потом, обсудив с Наташей и нарисовав одобренные ею эскизы, приступить к изготовлению женских.

– Петь, купил я дом, – радостно сказал Прохоров, поймав меня в коридоре.

– Недалеко от твоего, соседями будем.

– Гриша, зачем тебе такой большой дом? – спросил я, вспомнив размеры всех зданий на площади. – Ты же один.

– Он не один, – возмутился 001. – Нас двое.

– Для двоих такой дом тоже велик.

– Не будет же нас всё время двое? – возразил Прохоров. – Я играю на опережение. Пока восстановлю, то-се. Как раз и пригодится.

Он выдал мне информацию по адресу, и я вместо мастерской пошел к Масленникову, чтобы поручить уже ему регистрацию двух новых дворян. Как мне казалось, она пройдет успешней, чем если бы этим я занимался сам. Да и не солидно мне, целому князю, лично делать то, что можно кому-то поручить.

Глава 10

Валерон появился поздно, когда я уже собирался идти спать, практически завершив работу над собственными аксессуарами для бала. Я глянул на часы, отодвинул недоделанное в сторону и поднялся. И сразу после этого на освободившуюся поверхность стола шлепнулся Валерон с перекошенной от страданий мордой.

– Меня сильно тошнит, – сообщил он. – Саморядов слишком жирный, изжога у меня невыносимая. Ик. Последние полчаса еле сдерживаюсь. Ик.

– Полчаса?

– Пришлось немного задержаться в Озерном Ключе. Ик, – пояснил Валерон. – Новых проверить. Скверники туда своих стягивают. Удачно. Ик.

– Почему удачно?

– Как это? Ик. Тебе нужно сельское хозяйство восстанавливать, ик, а это живые удобрения. Ик.

– Удобрения после тварей зоны осталось столько, что по весне в княжестве будет цвести всё. Нужно было Саморядова прямо там в Каменного стража выплюнуть.

– Знаешь. Ик. Не уверен, что Каменный страж его удержит. Я… Ик!… при моем опыте еле-еле сдерживаю. Ик. Давай его сразу допросим? Ик! Нельзя его держать в себе, вредно для жизнедеятельности. От лишнего стоит избавляться сразу, как позывы появились.

Валерон выглядел слишком несчастным, чтобы я ему отказал, хотя собирался допрашивать Саморядова завтра на свежую голову. Но состояние помощника намекало, что завтра свежей головы не будет: он и сам не успокоится, и мне спать не даст. Да и интуиция намекала, что не получится отложить до завтра.

Последний раз Валерон икнул особенно сильно, и я скомандовал:

– Хорошо, полетели.

– Может, здесь? – с надеждой спросил он. – Хикари из него лишнее вытянет.

Я ненадолго задумался, но отказался. Интуиция была резко против. Возможно, потому, что допрос в центре столицы – не самый хороший вариант. Я понятия не имею, какие навыки имеются у наблюдавших за домом. Возможно, все мои ухищрения и умения Хикари не мешают им рассматривать происходящее не только в саду, но и в доме. И если Магнадзор вызовут для пресечения пыток второго по значимости человека в другом княжестве, я буду очень бледно выглядеть. Тем более что Молчановский считается весьма авторитетным князем. Похищение и допрос своего человека он мне не простит, поскольку либо не знает о Скверне в своем окружении, либо ее поддерживает.

Чтобы не возбуждать наблюдателей, вышел я под Незаметностью, а Птос и без того был в невидимости; быстро состыковались мы только с помощью Валерона, потому что я Птоса чувствовал рядом, но не видел, а Валерон чувствовал направление. Стоило подойти поближе, как Птос для меня проявился, и я смог на него забраться. Валерон устроился у меня на руках, безостановочно икая.

В поместье мы отправились в самый дальний участок, подальше от мест, где располагались люди. Конечно, в такое время уже никто не ходит по территории, кроме охраны, но всё равно не в центре же заниматься допросами?

Валерон с громким иком выплюнул жертву в ближайшего Каменного стража, и я наконец смог рассмотреть Саморядова. Мужиком он оказался крупным, но не в плане мышц, а в плане жира. Куда толще главы Черного Солнца, который из моих противников отличался самыми выдающимися габаритами. Расплывшаяся физиономия испуганной не выглядела, а вот наглой – напротив.

– Ну что, вот и встретились лично, Петр Аркадьевич, – сказал он и захохотал так, что все его подбородки заколыхались.

Может, заколыхалось и всё остальное, но в Каменном страже этого было не видно. И вообще, Саморядов выглядел на редкость довольным. Не осознал пока, скотина, что магия у него заблокирована.

– Встретились, Константин Елисеевич, – согласился я, усаживаясь на раскладной стул, который Валерон выплюнул сразу после Саморядова. – Может, объясните, почему вы так хотите меня убить?

– А сами-то не догадываетесь, Петр Аркадьевич?

– Где уж мне, Константин Елисеевич. Я по жизни тупенький. Намеков не понимаю. Мне прямо говорить нужно.

Разговаривая, я потихоньку увеличивал давление навыками, чтобы вызвать у собеседника желание поделиться со мной всеми секретами, даже самыми сокровенными.

– Не прибедняйтесь, Петр Аркадьевич, всё вы понимаете, иначе меня бы сейчас здесь не было.

– Здесь вы потому, что я хочу прекратить покушения на себя. Но вопрос-то был о причине, Константин Елисеевич. Почему вы хотите меня убить? До начала покушений я никому из вас ничего плохого не сделал. Это уже потом мне пришлось.

Честно говоря, меня злила необходимость притворяться доброжелательным для того, чтобы расположить к себе ненавидящего меня человека. К этому человеку симпатии у себя я не находил. Клятва у него была божеству, потому что прочитать закорючки я не мог. А навыки хорошо так делились между навыками Скверны и менталом. Ментал у него был прилично прокачан – вряд ли у князя Молчановского был хотя бы минимальный шанс не верить своему подручному.

– Ой, лукавите, Петр Аркадьевич. Мы столько сил угробили для уничтожения реликвий. А вы уже сколько восстановили? Три? И если вас не остановить, это не конец. Да только остановим, Петр Аркадьевич. – Он опять рассмеялся. – Не можем мы позволить, чтобы вы и дальше существовали. Лишний вы здесь, в этом мире.

– Почему же, Константин Елисеевич, я чувствую себя здесь на своем месте.

– Я здесь на своем месте. Вы – нет.

– И Молчановский, поди, в ваших глазах не на своем месте?

– Конечно, Петр Аркадьевич. Слабый человечишка, только и умеет, что болтать. Князь должен иметь железный кулак, в котором держит подчиненных, а у нас так получилось, что держу его я, а он этого даже не замечает. А всё почему? Потому что не отдавал должного собственному развитию.

В отличие от моего собеседника. Большинство навыков у него перевалило за сотню. Да только вряд ли он их набивал в бою – это был первый скверник, у которого я обнаружил навык Видящего. Навык был третьего уровня – надо же, я даже не подозревал, что у меня он настолько высокий. С другой стороны, если нет Слияния, то высокие навыки Видящего бессмысленны, а Слияние относится к божественным навыкам и получить его можно только при личной встрече с божком. У Саморядова личная встреча, судя по клятве, была, но просил он наверняка что-то другое, возможно, даже не догадываясь о том, что дробные навыки можно сливать.

А еще у него оказалась Аура подчинения. Раньше я на других людях ауру не видел, а свою ни разу не использовал, хотя, разумеется, стоило хотя бы узнать, что это.

– Не откажите в любезности, Константин Елисеевич, объясните, зачем вам княжество, в котором не будет людей?

– С чего это не будет, Петр Аркадьевич? Будет. Когда наш бог добьется признания своего верховенства у вашего. Будет наша власть и наша сила, – убежденно сказал он.

– А твари, захватывавшие княжества, где разрушают реликвии, вас не смущают, Константин Елисеевич?

– Твари – это всего лишь источник кристаллов, Петр Аркадьевич. Их можно выращивать в точности так же, как, к примеру, овечек, и получать нужные навыки, если знаешь, с кого их собирать. Мы пастыри, вы – корм.

– Слышал бы вас сейчас князь Молчановский.

– Так надо было пригласить, Петр Аркадьевич, – он захохотал. – Михаил Илларионович был бы очень удивлен тем, что вы ведете себя недостойно. Похищаете людей, пытаете, грабите их дома. Как-то это не вяжется с княжеским достоинством.

– Как сказал мне один мой знакомый, князьями стали те, кто больше наворовал. Или ограбил.

– Умный у вас знакомый, Петр Аркадьевич. Понимающий.

Валерон, внимательно выслушивающий наш разговор, приосанился и повернул голову в мою сторону – мол, Петя, ты же слышал, что враги обо мне говорят. Враги врать не будут.

– Вот и вы, Константин Елисеевич, награбили достаточно, чтобы претендовать на княжеский титул?

– Чтобы претендовать – хватит, Петр Аркадьевич.

Каменный страж, в котором находился Саморядов, не сигнализировал ни о каких попытках взлома изнутри, и всё же мне становилось всё тревожнее и тревожнее, хотя я не мог понять почему. Саморядов не дергался, не орал, не пытался освободиться и вообще был настолько любезен, насколько это вообще возможно в его положении.

– А где остальное, Константин Елисеевич, не подскажете? В доме у вас мало чего нашлось, а в банках хранить в вашей ситуации опасно.

Нет, я был уверен, что он не выдаст своих тайников, но попытаться стоило.

– А вы неплохи, Петр Аркадьевич. У меня даже желание возникло рассказать вам. Да только рассказывать бесполезно, показывать надо.

– Увы, Константин Елисеевич, придется мне тогда обойтись без этого знания.

– Пусть хоть примерно расскажет, где лежит, – обеспокоенно тявкнул Валерон. – Я потом по запаху найду. Этот тип обладает специфическим. Вычислю.

– Волнуется ваша собачка, Петр Аркадьевич. И правильно. Бежать надо было. Да только раньше, нынче поздно.

После этих слов Каменный страж развалился как гнилой орех, выбросив наружу свое испорченное нутро. Саморядов атаковал меня сразу же. Я сидел, но частично ушел с линии атаки, задело меня лишь краем, да и то, что задело, погасилось артефактом.

– Неожиданно, правда, Петр Аркадьевич? – захихикал Саморядов.

Двигался он тяжело от веса, но на силе заклинаний это не отразилось. Появилось ощущение, что моих артефактов хватит максимум на десяток попаданий. Значит, нужно, чтобы не попал. Или чтобы я попал первым. О том, чтобы получить нужную информацию, и речи теперь не шло. Я-то думал, что времени выяснить всё хватит – и еще останется. Ошибся.

– Вы не ответили, Константин Елисеевич, почему ваши соратники раз за разом совершали на меня покушения, – сказал я, заодно отправляя Искру максимального размера, которая выглядела как огромный гудящий шар плазмы, а летела столь быстро, что будь даже Саморядов подвижней, увернуться бы у него не получилось. Он и не увернулся. К сожалению, дыру в моем противнике Искра не проделала, погасилась его защитой.

– Стой на месте! – внезапно скомандовал Саморядов.

От него пошла волна давления такой силы, что даже Валерона прижала к земле. Массовый какой-то навык, не разглядел у него таких. В скрытом? На меня он подействовал, хотя, возможно, и не настолько сильно, как хотелось противнику, но движения замедлились, и появилось сильное желание застыть в ожидании своей участи. Вокруг Саморядова появилась словно дымка какая-то, истончавшаяся по мере удаления от него. Похоже, мое желание застыть было как раз результатом ее влияния.

Я отправил одновременно новую Искру и Теневую Стрелу, а затем сразу же запустил Удушающую тень и подвесил Водяной шар прямо над Саморядовым. Ни Искра, ни Теневая Стрела, ни Водяной шар его не повредили, а вот Удушающая тень, похоже, сбила концентрацию – дымка рассеялась, и давление пропало. Хотя справился Саморядов и с этим заклинанием.

Наверняка у него имелись еще какие-то сюрпризы, но все они остались неиспользованными, потому что ему на голову наступила лапа Птоса. Пара секунд давления – и Саморядов брызнул во все стороны кровавыми ошметками, поскольку его защитные артефакты перегрузились.

– Спасибо, Птос, – сказал я, оседая на землю.

Чувствовал я себя прошедшим по краю. Дрался я на пределе собственных сил. Думаю, участвуй Саморядов в реальных битвах и натренируйся не только на использовании своего массового навыка, мне пришлось бы куда хуже. Тоггда у меня вообще бы шансов не было выстоять.

– Что это было за дерьмо? – спросил я, не надеясь, впрочем, на ответ.

– Аура подчинения, – пояснил Птос. – Чем ближе, тем сильнее бьет.

– Ага, – сказал я, вспоминая, что у меня тоже имеется какая-то аура.

Даже полез посмотреть. Аур нынче было две: моя родная – Страха, и Подчинения – цепанутая с Саморядова. Необходимость выяснения у Птоса, что это такое, пасовала перед полным внутренним опустошением в этой короткой, в общем-то, битвы. Спрашивать я пока ничего не стал, решил глянуть, не упало ли еще чего интересного с Саморядова. Иммунитет к магии Скверны поднялся на единичку, но исключительно за счет активного обмена ударами. С противника, похоже, цепанулось Чувство незримого, ставшее пятого уровня, и Воздействие на разум, достигшее двадцатого. Последнее могло быть и следствием использования навыка при допросе, потому что Убедительность у меня поднялась до седьмого уровня.