Текст книги "Прорыв (СИ)"

Автор книги: Инди Видум

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 17 страниц)

Читая эти строки, я сам проникался благостью, чувствуя, как становлюсь всё лучше и лучше. Спать я отправлялся практически святым. В спальне было чисто и тепло. Наташа уже спала, умаявшись за день. Я тоже отключился моментально, стоило уложить голову на подушку.

Утром от императора вестей так и не появилось, поэтому я приступил к изготовлению Каменных стражей. До обеда завершил двоих, а в обед артефактная шкатулка наконец тренькнула. В ней оказалось официальное письмо с требованием прибыть в императорскую канцелярию – не счел необходимым император удостоить меня личной аудиенции.

Поскольку сегодня я туда уже не успевал (уверен, что письмо так поздно было отправлено именно поэтому), прежде чем отсюда вылетать на Птосе, я завершил еще троих Каменных стражей, свел их в одну сеть и отправил патрулировать.

Безопасности в моей ситуации много не бывает.

Глава 5

Ночевать я собирался в Святославске, поскольку хотел переговорить с Масленниковым до того, как отправиться в канцелярию. В Камнеграде задержался только для обеспечения безопасности своих близких. Прибыл в столичный особняк я поздно, но не настолько, чтобы все разошлись по спальням.

В этот раз я появился легально. Первым, кто меня заметил, оказалась Щепкина. Она совершенно неаристократично взвизгнула и затараторила:

– Боже мой, Петр, как я рада, что удача вам улыбнулась. Вы не представляете, как я рада. Расскажите, что там с Леонидом. Вы же его наверняка видели?

Щенок, который ее сопровождал, тявкал не менее радостно, а когда он унюхал идущий от меня знакомый запах, заинтересовался, не принес ли я его родственников в карманах, для чего попытался на меня вскарабкаться.

– Фу, Мадлен, плохая собака, – остудила ее пыл Щепкина. – Веди себя прилично. Мы же с тобой сегодня этому почти научились. Ты же у нас аристократическая собака. Имей выдержку.

Мадлен заскулила и перестала меня осаждать. Даже вернулась к Щепкиной и села у ее ног, действительно изобразив из себя приличную собаку. Вот кому надо заниматься воспитанием щенков а не Валерону. Правда, навыком кражи воспитанница Щепкиной не разживется, но мне кажется, по этому поводу никто не станет переживать.

– Когда она успела стать аристократической? – удивился я.

– Петр, вы не ответили про Леонида, – напомнила Щепкина.

Переспрашивать про Мадлен показалось неудобным, как и говорить, что Лёня чувствует себя отлично. Намного лучше, чем в Святославске. Можно сказать, нашел себя в уничтожении монстров зоны, наверняка представляя на их месте не случившуюся тещу. Я выбрал дипломатический вариант.

– Он занимается с утра до вечера, чтобы не оставалось места для размышлений и страданий.

– Да, мои родители поступили некрасиво, – всхлипнула Щепкина. – Пообещав ему мою руку, если станет магом. Я им этого никогда не прощу. Мама недавно звонила, предлагала вернуться, говорила, что давить на меня не будет в вопросах замужества. Я ей не поверила.

И правильно. Потому что давить она не будет ровно до того момента, как найдет нового жениха. Или скорее он найдется сам из той же коалиции. Скверники плотно обложили княжеские семейства, а те и ухом не ведут.

– Петр, мне неловко вас просить об этом, но не могли бы вы теперь дать дворянство Леониду? У вас появилась такая возможность, если вы вдруг не знали.

– У меня было в планах дать наследуемое дворянство его отцу…

– Леониду нужно давать отдельно, поскольку его отец получит дворянство после его рождения, – проявила знание законов Щепкина.

И как так? Вроде совершенно взбалмошная особа, а как доходит до чего серьезного – и знания откуда-то волшебным образом возникают. Даже такие вот специфические.

– Подтверждаю, – сказал появившийся Масленников, наверняка привлеченный в гостиную разговором. – Кроме того, в канцелярии могут отказать в заверении, если у субъекта не будет собственности в княжестве.

– Вы-то мне и нужны, Прохор, – обрадовался я возможности перевести разговор на волнующую меня тему. – Меня вызвали в канцелярию, и я чую в этом какой-то подвох.

– В канцелярию? – удивилась Щепкина. – Но вас первым делом должен был принять император. Уже столько времени прошло. Неужели от него ничего не было?

– Вызов был от него, поскольку пришел через артефактную шкатулку, – ответил я. – Но не к нему, что меня несколько удивило. Чую, будут неприятности.

– Вам бы посоветоваться с кем-то из князей… – задумалась Щепкина. – Я бы предложила получить консультацию у папы, но мои родители на вас обижены. Но они не единственное княжеское семейство. Вам прислали поздравительные письма. Возможно, среди отправителей найдутся те, кто вам поможет.

– Желательно еще до визита в канцелярию заручиться помощью кого-нибудь, Петр Аркадьевич, – сказал Масленников. – Похоже, дело будет сложным. Я пойду с вами, чтобы исключить попадания в простые ловушки. Непростых я могу не заметить, честно предупреждаю. Это политика, нужно знать все связи в высшем обществе.

– Начну с разбора корреспонденции, – решил я. – Займусь этим прямо сейчас. Вы уж извините, Анастасия.

– И это будет правильно, Петр, – заявила Щепкина. – Дело должно быть на первом месте.

По дороге в кабинет я заглянул к Прохорову, сообщил, что ему нужно купить недвижимость в княжестве, если он хочет получить от меня дворянство.

– В Камнеграде? – деловито уточнил он.

– Без разницы. Главное, что в княжестве. Цены уже должны полезть вверх, но не критично.

– Мне в Камнеграде нужно. Я же там жить собираюсь.

– Дом вслепую покупать нельзя, – вмешался в разговор 001. – А что, если он разрушен?

– Отстрою, – решил Прохоров. – Главное, чтобы на центральной улице, да с участком под сад. Будешь гулять на свежем воздухе.

– Мне и без этого хорошо, – возразил 001. – Главное, чтобы стены и крыша были. Поэтому, прежде чем покупать, нужно съездить и проверить. Не будем же мы жить в здании, нас недостойном?

Оставив их разбираться в приоритетах самостоятельно, я наконец добрался до кабинета, где меня ожидал Николай Степанович. До разговора с ним я позвонил отчиму. Тоже сказал о необходимости покупки жилья.

– Петр, я уже несколько домов купил в приграничном городке, – ответил он. – Собираю людей под строительство, они будут там жить. И контора будет там же.

– Прекрасно, – обрадовался я, после чего попрощался, сославшись на занятость, и попросил передать привет маменьке и Ниночке.

Маменька была около телефона и рвалась передать мне свой восторг лично, но это могло затянуться, поэтому трубку я положил сразу, как попрощался с отчимом.

– Петр Аркадьевич, вас вызвал к себе император? – спросил Николай Степанович, дождавшись, когда я опустил трубку на рычаг.

– В том-то и дело, что нет. Меня вызвали всего лишь в канцелярию.

– Ходят слухи, что вам собираются назначить опекуна. И то, что император не вызвал вас лично, косвенно подтверждает эти слухи, Петр Аркадьевич.

Это сообщение поставило меня в тупик. Среди родственников возможны были только две кандидатуры: вдовствующая княгиня и Антоша, который теперь даже не Воронов. Обе эти кандидатуры были настолько плохи, что соглашаться на них я не собирался. С другой стороны, меня никто спрашивать не будет – поставят перед фактом. Если слухи, тщательно собранные Николаем Степановичем, вообще соответствуют действительности.

– С чего вдруг мне понадобился опекун, Николай Степанович?

– Возраст, Петр Аркадьевич, возраст. Это ваше слабое место. Для не знающих вас лично вы – взбалмошный юнец, каким вас старательно пытались показать Мария Алексеевна и Антон Павлович. Они в местном обществе чувствуют себя как рыба в воде, а это дорогого стоит.

– Опекун любого толка мне не нужен, – решительно сказал я. – Вы наверняка можете мне что-то посоветовать, Николай Степанович, как избавиться от этих пиявок, которые только и умеют, что разрушать и сосать деньги.

– На вашей стороне патриарх, – намекнул он. – Церковь – значимая сила. Я бы посоветовал вам получить аудиенцию у него до того, как отправитесь в канцелярию. Тем самым вы покажете свои приоритеты, позаботитесь о возвращении церкви на очищенные земли.

– Говорить о восстановлении церквей в Вороновском княжестве рановато, там и людей нет.

– Вы ошибаетесь, Петр Аркадьевич. Пока речь идет не о восстановлении, а о приоритетах. Да и хотя бы один храм в Камнеграде должен действовать. Вы очень много потеряете, если не заручитесь поддержкой патриарха. Пока он настроен к вам благожелательно. Не совершите ошибку.

– Спасибо, Николай Степанович, я непременно воспользуюсь вашим советом, – решил я. – Имеет смысл заручиться помощью кого-нибудь из приславших мне поздравления?

– Пока вы для них незначимая фигура, Петр Аркадьевич, – честно сказал Николай Степанович. – Поэтому поздравления вам прислали, разумеется, но только потому, что это было обязательным. Не стоит обольщаться тем, что вам выказывают расположение. Среди князей дружеские союзы возникают редко. В основном семейные и деловые. И возможно, вы не знаете, но вам придется лично ответить каждому поздравившему вас князю.

Последняя фраза меня испугала. Я глядел на кучу писем – и понимал, сколько времени придется угробить на этот никому не нужный ритуал. Но если я не отвечу, покажу себя не просто дурно воспитанным, а поставлю вне общества. Спасибо Николаю Степановичу, что обратил мое внимание на это, я бы непременно вляпался.

Когда я начал просматривать письма, убедился в правоте Николая Степановича относительно чувств отправителей. Поздравления были, но формальные. Даже от Щепкиных, с которыми мы общались лично, пришел сугубо канцелярский текст, не разбавленный даже приглашением в гости. Князья были обязаны написать – они написали, но так, чтобы сомнений в их отношении ко мне не возникало. Единственное теплое письмо было от Верховцевых. Сергей умудрился даже в формальном письме выразить свою радость от случившегося.

От Куликова поздравления не было. Может, и еще от кого – я не был уверен, что поздравления были от всех князей, они для меня сливались пока в общую безликую толпу, из которой вычленялись только те, с кем я общался лично, а таких было мало.

Зато мне написал Антоша, подписавшись уже Куликовым, но оставивший все свои привычки со вставкой французских слов в собственную речь. Его письмо, щедро разбавленное ma chère grand-mère, mon cousin, Mon Dieu и mon ami, сводилось к одному: требованию денег. Кузен сетовал, что фортуна повернулась лицом ко мне, а не к нему, и требовал от меня долю наследства, которая должна была волшебным образом появиться сразу после очистки княжества от зоны. Он писал, каков ранее был доход в Вороновском княжестве, и требовал себе половину от этих денег. Не думаю, что он рассчитывал получить столько, скорее, с его точки зрения, это письмо должно было стать стартом для торговли за его финансовое благополучие.

Это письмо я сразу бросил в корзину для бумаг. Отвечать на него я в любом случае не буду, даже если это посчитают признаком моей невоспитанности. Туда же полетело и письмо от Марии Алексеевны, в котором не было даже поздравления, одно возмущение, что я не отказался от титула ради более достойного Антоши, и требование денег. Причем у нее аппетиты были куда серьезнее Антошиных: доля, которую она затребовала для них двоих, составляла девяносто процентов от получаемого княжеством в эпоху до захвата его зоной. В глазах этой пары очищенное княжество сразу начинало приносить прежний доход. То, что этот доход приносили люди на земле, им даже в голову не приходило.

Подумав, я всё-таки извлек их письма из корзины, решив при случае посоветоваться с кем-то достаточно болтливым, насколько справедливы подобные претензии. Не то чтобы у меня оставались хоть какие-то сомнения, но слухи можно было запускать не только со стороны княгини или Антоши. Их письма – прекрасный образец, иллюстрирующий причину моего нежелания общаться с ними.

Наверное, это было неблагородно, но с этими лицами можно было бороться только их методами. Мне сейчас надо было беспокоиться не только за свою репутацию, но и за репутацию Наташи и нашего будущего ребенка.

До конца дня я занимался тем, что писал короткую благодарственную записку приславшим поздравление князьям. Всего их было сорок три – то есть кроме Куликова проманкировали этой обязанностью еще несколько человек. На удивление, среди них не было Болдырева. Вон он, напротив, прислал почти неформальное письмо с уверением в дружбе и убежденностью, что небольшое недопонимание, возникшее не так давно между нами, не приведет к ухудшению отношений между княжествами. И казалось бы, чего ему переживать – наши земли даже не граничили, но тем не менее его письмо можно было считать своеобразным извинением, и оно заслуживало тоже неформального ответа. Да и довольно глупо портить отношения с князем, на землях которого расположено большинство предприятий отчима.

Закончил я глубоко за полночь, но написал всем. Конвертов для ответных писем князьям хватило впритык. На остальные, которые тоже в большинстве своем сводились к денежным просьбам, я решил не отвечать. Там не было ни важных персон в отправителях, ни важного содержания в текстах, поэтому они отправились в корзину для бумаг, забив ее доверху.

Решив определить позже, кто же меня не поздравил, а сейчас не тратить на это время, я отправился спать. Утром я попросил Николая Степановича отправить всю корреспонденцию, а еще завести коробки под переписку с князьями и журналы на каждого. Иначе я запутаюсь, с кем и по чему вел переписку.

Он пообещал всё сделать к моему возвращению, а я вместе с Масленниковым, ради такого дела даже вставшим раньше обычного, отправился получать аудиенцию у патриарха. Я подозревал, что он, как человек занятой, не сможет принять меня сразу, но выделит время, на которое назначит встречу. Не исключал я мысли и что он в это время еще почивает, потому что, когда мы уезжали, Щепкина и Алексей только собирались на занятия. Алексей, как только меня увидел, сразу спросил, не переведут ли его в гимназию в моем княжестве, если уж оно очистилось. Я его уверил, что не переведут, поскольку гимназии в моем княжестве настолько в дефиците, что нет ни одной. Он скорее огорчился, чем обрадовался, но обнадежить его скорым воссоединением с мамой я не мог. До того как жизнь в княжестве наладится, пройдет не один год.

На удивление, патриарх принял меня сразу, как только я появился и выразил желание с ним пообщаться. Мы обменялись приветствиями, а я еще и просканировал его. Не настолько я доверял церкви, чтобы быть уверенным, что между ее представителями не затесались скверники, которые пролезли настолько высоко, что не было бы удивительным, займи один из них столь высокий пост. Скверны у патриарха Мефодия не было, как и клятв посторонним богам. Зато был странный навык – Дар Света, и это при отсутствии магического источника.

– Говорят, сын мой, что вы без одобрения относитесь к носителям Скверны. Есть ли тому причина? – спросил он, когда я уже хотел перейти к вопросам церкви в моем княжестве.

– Ваше Святейшество, проведенное мной расследование показало, что они замешаны во всех случаях уничтожения реликвий, – решил я быть откровенным до некоторых границ. – Это разветвленная организация, уходящая своими корнями на самый верх. Имен называть не стану, поскольку у меня не те доказательства, что можно предъявлять в суде. Но в моем княжестве носителей Скверны не будет, пусть церковь и исповедует к ним терпимость. Для меня это принципиальный момент, Ваше Святейшество. Вы меня не убедите в обратном.

– Молодость, горячность… – вздохнул он, ничуть не удивившись моему намеку на крышевание скверников в императорском семействе. – Ежели, сын мой, нет доказательств, годных для предъявления в суде, то и не стоит показывать нетерпимость. Увы, это слишком плохо отражается на репутации. Люди не поедут к вам не потому, что вы боретесь против Скверны, а потому что посчитают вас несдержанным и взбалмошным.

– Увы, Ваше Святейшество, даже если я не буду ничего говорить, носителей Скверны на своих землях не потерплю. Это постоянная угроза реликвии, а значит, всем людям, которые будут проживать на моих землях. И в связи с людьми, Ваше Святейшество, у меня к вам просьба. Я хотел бы по возможности вернуть церковь на свои земли. Для начала хотя бы открыть один из храмов в Камнеграде.

– Благое намерение, сын мой. Я отправлю людей в ваше княжество, дабы оценить ущерб домам Господа нашего и решить, что нужно для восстановления.

– Благодарю вас, Ваше Святейшество, что не остались безучастны к моей просьбе.

– Будьте осторожны, сын мой. И в словах, и в делах, – неожиданно сказал патриарх. – Церковь на вашей стороне, но Скверна действительно проникла на самый верх, что нас очень и очень печалит.

Глава 6

Разговор был нетороплив, но доброжелателен. Патриарх распорядился об угощении, и на стол перед нами выставили не только чай, но и разнообразные сладости. Я уже начал думать, что встреча закончится в мою пользу, но оказалось, что все это время моя бдительность усыплялась, потому что внезапно патриарх спросил:

– Сын мой, а что вас заставило дать клятву?

– Какую клятву, Ваше Святейшество? – не понял я.

– Клятву божьему помощнику. И не говорите, что ее нет. Я ее вижу.

Честно говоря, я растерялся, настолько привык к уверенности, что мои отношения с божком – секрет. Во всяком случае никто не может пробиться через маскировку. Теперь же в одно мгновение возникли опасения, что патриарх видит меня насквозь, и не только клятвы, но и все мои навыки. Да, в разговоре с ним я ничего не использовал, но он мог подумать иначе. А еще мне было странно, что человек без магии вообще использует столь сложный навык, подобный которому мне выдал лично божок.

– И тем не менее у меня ее действительно нет, Ваше Святейшество, – ответил я. – У меня есть договор, по которому я собираю реликвии. Вы видите не печать верности, а печать договора.

– То есть вы не присягали божьему помощнику? – дотошно уточнил патриарх.

– Нет, я не присягал и присягать бы не стал. Могу дать клятву, если это необходимо и вы сомневаетесь.

– Простите, сын мой, но вопрос слишком важный, чтобы я поверил одним лишь словам, не подкрепленным силой.

Пришлось показательно подкрепить.

– Надеюсь, сын мой, вы не затаили на меня обиду за недоверие.

– Ваше Святейшество, я прекрасно понимаю, что в таких вопросах лучше подстраховаться. Обман приведет к слишком серьезным последствиям, которые затронут много людей. Я надеюсь, вы убедились, что я был с вами честен.

– Признаться, проявившая печать меня изрядно озадачила, но теперь мне стыдно, что я в вас сомневался, сын мой.

Стыдно ему не было – понимали это мы оба, но пришлось включаться в игру, правила которой диктовал не я.

Честно говоря, Ваше Святейшество, я надеялся, что после активации вороновской реликвии печать договора развеется, но, к сожалению, этого не случилось.

– Почему, к сожалению, сын мой?

Спрашивал он вроде как доброжелательно, но меня не оставляло ощущение, что хожу я по тонкому льду, под который отправлюсь сразу, как скажу что-то не то. Не выйду я с этой аудиенции, если патриарх решит, что я опасен. С его точки зрения, сейчас убрать меня можно было безболезненно, поскольку у меня не было высокопоставленных сторонников, которые подняли бы волну против церкви в случае моей гибели. И сейчас мне казалось, что патриарх раздумывает как раз над этим вопросом: убивать меня или нет.

Еще казалось, что ни в коем случае нельзя было врать. По поводу последнего пункта у меня внутри будто предупреждающая сирена включалась. Я не видел навыков патриарха, но это не означало, что их не было. Возможно, они были выражены иным способом, и тогда настоящий разговор начался только сейчас, поскольку патриарх выяснил все мои сильные и слабые стороны и принял какие-то меры по нейтрализации опасных для себя. Разумеется, я этого не чувствовал, но я и не заметил, как меня просканировали на предмет печати договора. Так что нет, врать нельзя было ни в коем случае. Но и всю правду говорить меня это не обязывало.

– Потому что она доставляет мне неудобства, Ваше Святейшество, а в случае, если я не совершаю никаких действий для его выполнения, начинает жечь, что при моем бездействии дальше приведет к смерти.

– То есть вы занимаетесь сбором реликвии не по зову сердца, а по суровой необходимости, сын мой?

– Можно и так сказать, Ваше Святейшество, – согласился я. – Это не вступает в противоречие с моими духовными ценностями. Напротив, я считаю, что освобождение земель от влияния зоны – правильно. Но если бы была возможность отказаться, я бы это сделал, потому что по духу я человек мирный. Мне нравится созидать, а вместо этого меня постоянно втравливают в разборки с другой фракцией божьих помощников.

– Как вы сказали, сын мой? – удивленно приподнял брови патриарх. – Другой фракции божьих помощников? Это вы так о тех, кто поддерживает Скверну?

– Мне кажется, между этими существами разницы нет, – ответил я. – Они не являются частью нашего мира, пришли извне, и им нет дела до людей. То, что происходит, скорее похоже на игру двух команд, одна из которых манипулирует людьми, а вторая – тварями зоны.

– Забавно, сын мой, что вы пришли в столь юном возрасте к тому же выводу, что и я, когда был намного старше.

– Мне кажется, Ваше Святейшество, дело в том, что я столкнулся лично с тем божьим помощником, что играет вроде бы на нашей стороне, и понял, что он из себя представляет. Он не несет благо нашему миру. Он не на нашей стороне, а на своей. И это очень хорошо заметно при разговоре. Кроме того, Ваше Святейшество, сам договор был навязан мне обманом, что не слишком хорошо рекомендует это существо.

– То есть если бы вы, сын мой, знали обо всех сопутствующих рисках, то не стали заключать договор?

– Такой – точно нет, Ваше Святейшество. С другой стороны, я понимаю, что не только они могут использовать нас для своих целей, но и мы их. И последнее можно делать для блага людей. Я не альтруист, Ваше Святейшество, и я не считаю, что все средства хороши, но если я могу помочь справиться с зоной, было бы грешно этого не делать.

– Вам приходилось уже убивать людей, сын мой?

– Да, Ваше Святейшество, но это всегда было самозащитой, ответом на нападение. Когда вставал вопрос: он или я.

– Жалеете ли вы об этом, сын мой?

– Нет, Ваше Святейшество, – твердо ответил я. – Человек, принявший Скверну по велению души, не изменится. Разве что об одном случае сожалею, но тогда человека убила клятва верности, поскольку он пытался мне сказать лишнее. Мне показалось, что Скверна была принята им случайно и если бы удалось всё вернуть на исходные позиции, он бы от нее отказался.

Возможно, в данном случае я занимался самообманом, но я действительно испытывал чувство вины, когда вспоминал. Тот человек показался мне нормальным. Во всяком случае, настолько нормальным, насколько это могло быть для скверника.

– Получается, не такой уж вы мирный человек, сын мой.

– Получается, Ваше Святейшество, – признал я. – Но зло не должно оставаться безнаказанным, тогда оно растет и укрепляется. А это неправильно. Добро должно быть с кулаками.

Ведь как известно, кто победил – тот и добрый. Разумеется, этого я говорить не стал, но патриарх и без того задумался над моими словами. Насколько я разбирался в существующих раскладах, в настоящее время церковь немного утратила свои позиции. Не потому ли, что Скверна проникла в высшие эшелоны власти? Если патриарх видел клятвы, мог ли он видеть и навыки?

– Мне понятна твоя позиция, сын мой, – задумчиво сказал патриарх. – Наша беседа для меня оказалась весьма познавательна. Позволила взглянуть на некоторые вещи под другим углом.

– Для меня тоже, Ваше Святейшество.

Я ничуть не лукавил. Раньше Церковь мне казалась больше стоящей на традициях, чем реальной силой. Сейчас-то я понял, что это не совсем так. А ведь мог бы понять, когда поприсутствовал уже на первом молебне, что за Церковью стоит. То, что позволяло справиться с влиянием зоны, но не давало преимущества божкам, играющим людьми.

Было ли разумно с моей стороны вообще лезть в эти игрища? Разумеется, нет. Но кто бы мне позволил сидеть в провинции и двигать автомобилестроение? Барахтался я в этом дерьме исключительно с теми же целями, что и лягушка в молоке: чтобы не сдохнуть. А теперь еще – чтобы не умерли близкие мне люди. Потому что моя смерть ставит их всех под удар.

– Я рад, сын мой, что решение оказать вам поддержку не стало ошибочным. Вы молоды, но разумны. Расставляете приоритеты так, как должно, а не так, как требует сиюминутная выгода.

– Благодарю вас за высокую оценку, Ваше Святейшество, – ответил я, не понимая, чем же всё-таки в итоге закончится наша встреча. Потому что речь шла о поддержке, которая была, а не о той, что будет. – Могу ли я надеяться получать помощь от вас и далее? Она необходима людям на моих землях.

– Мы будем оказывать необходимую помощь и вам, и вашим людям. Церковь могла бы предложить вам еще кое-что сверх этого, но этому мешает ваша печать договора, – неожиданно сказал патриарх. – Когда вы ее лишитесь, мы вернемся к этому вопросу.

– Я должен предупредить сразу, что никому и ничему не стану давать клятву верности, – выпалил я, даже не дав себе труда подумать. – Извините, Ваше Святейшество, но я получил слишком серьезный урок, чтобы соглашаться на такие предложения, даже если они идут от столь уважаемых людей.

Патриарх засмеялся, и я смущенно добавил:

– Я хочу быть с вами честным. И если ваша помощь будет зависеть от того, присягну ли я кому-нибудь потом, то…

– Помощь церкви от этого зависеть не будет. Мы не станем требовать от вас подобного. Но некоторые вещи человек не может принять, будучи связан с созданием определенного толка.

Нельзя сказать, чтобы его слова меня успокоили, но градус напряженности снизили. Правда, чего ожидать от церкви в новых реалиях, я так и не понимал.

– Мы на одной стороне. И пока вы не решите, что для вас, сын мой, выгоднее поддерживать сторону Скверны, мы продолжим вас поддерживать.

– Этого я точно не решу, Ваше Святейшество, – ответил я.

– Выполните ли вы одну мою просьбу, связанную с тем, с кем у вас договор?

– Если это будет в моих силах, Ваше Святейшество.

– Будет, сын мой. Я знаю, что последователи таких сущностей имеют возможность встречи с ними в Лабиринте.

– Имеют, но не постоянную. Там существуют ограничения по частоте, – ответил я и задумался: не могу ли я уже навестить своего божка, чтобы стребовать с него наконец снятия печати. Как мне недавно подумалось, для этого будет достаточно, чтобы он признал договор выполненным. – Вы хотите, чтобы я что-то у него узнал?

– Именно так, сын мой. Я хотел узнать, что выполняет функции реликвий на той стороне.

– Дольмены, Ваше Святейшество, – ответил я. – Эту информацию мне выдал один из приверженцев Скверны до того, как клятва посчитала это нарушением и убила его.

– Я слышал о таком варианте, но не кажется ли вам, сын мой, что это слишком громоздкое сооружение и может быть обманкой?

– Не мне судить, Ваше Святейшество. Я не видел ни одного этого сооружения.

– Есть мнение, что этими предметами – реликвиями с нашей стороны и чем-то подобным с другой – связали два мира. И если их разрушить, то каждый пойдет своим путем. И люди наконец смогут вздохнуть свободно.

Идея мне не понравилась. Не для того я с таким трудом собирал реликвии, чтобы по просьбе церкви их разрушать.

– Я не исключаю, что это, напротив, приведет к хаосу. К перемешиванию миров, которые уже в некотором роде интегрировались друг в друга. Они слишком давно сосуществуют.

– Интересная точка зрения, сын мой. Вот это я и хотел бы, чтобы вы узнали для нас в ближайшее время.

– Постараюсь выяснить, Ваше Святейшество.

Просьба вызвала замешательство. Не собирается ли Церковь устраивать Крестовый поход на ту сторону? Есть ли у нее на это люди или она рассчитывает в этом вопросе на меня? Не получится ли так, что вместо одного ярма я получу другое, куда более приземленное и куда более контролируемое?

– Мы не потребуем от вас, сын мой, более чем вы можете дать, – с отеческой улыбкой сказал патриарх.

Но я уже не обманывался в хорошем его отношении. Я был для него всего лишь инструментом. Обижаться ли на это? Я же тоже стремился использовать Церковь в своих целях. Пока у нас идет взаимовыгодное сотрудничество – почему нет? Вопрос: насколько долго это продлится… И где предел тому, что, по мнению Церкви, я ей могу дать? Сдается мне, аппетиты там немаленькие.

– Благодарю вас за понимание и поддержку, Ваше Святейшество.

– Будут ли у вас еще просьбы, сын мой?

– Я бы хотел попросить, чтобы вы выделили представителя для моего сопровождения в императорскую канцелярию, – решил я воспользоваться случаем.

Это Церкви не стоило вообще ничего, зато мне могло помочь избежать неприятностей.

– В этом есть необходимость, сын мой?

– Ваше Святейшество, до меня дошли слухи, что мне хотят навязать опекуна, – пояснил я. – Я хотел бы этого избежать, поскольку опекун будет либо сам со Скверной, либо ставленник кого-нибудь со Скверной. Скверна заинтересована в расширении зоны, я – в сокращении, как и вы. Поэтому в данном случае, оказывая мне помощь, вы не даете укрепиться зоне. Я понимаю, что в силу возраста имею весьма слабые позиции в этом вопросе.

– Хорошо, сын мой, сопровождающий вам будет выделен. Вы можете подождать в приемной.

На этом наша беседа подошла к завершению. Воспринял я это с облегчением, поскольку не понимал, какие возможности доступны патриарху и что от него ждать в итоге.

В приемной сидеть мне долго не пришлось. Патриарх вызвал секретаря – серьезного мужчину в простом монашеском облачении, тот ненадолго задержался в кабинете, потом буквально выбежал и через пять минут привел еще одного монаха. Последний минут десять просидел у патриарха, после чего выяснилось, что он и есть мой сопровождающий.

До канцелярии мы доехали на моем автомобиле. Отец Афанасий весьма интересовался данным способом передвижения. Или притворялся – поскольку более ни о чем мы не говорили, а мне буквально пришлось прочитать лекцию.

В канцелярии же меня уже ждали. Меня провели в кабинет к важному чиновнику, и тот, расплываясь в фальшивой улыбке, сообщил:

– Его императорское величество подписал указ о подтверждении вашего титула. Поздравляю, Ваше Сиятельство. Желаю успехов на ниве деятельности по укреплению страны.

Он протянул мне бумагу, подписанную императором, и я уже решил было, что предчувствия меня обманули, а слухи оказались ложными, но внезапно чиновник добавил:

– Вам необычайно повезло. Вашим опекуном вызвался стать сам великий князь Федор Николаевич.