Текст книги "Прорыв (СИ)"

Автор книги: Инди Видум

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 17 страниц)

– Захар – это второй охранник?

– Да.

– И что остановило? – недоверчиво спросил Маренин.

– Невозможность выполнения. Запрет на самоубийство. Запрет на убийство друг друга, – коротко ответил он. – Мы все испробовали. Но приказ был сформулирован слишком четко – видать, уже были случаи.

– Приказ великого князя?

– Его, скотины двуличной, – энергично кивнул он и поинтересовался: – Вы заблокировали клятву артефактом?

– Вы знаете о таких артефактах?

– Слышал. На себе не испытывал. Но знаю, что после окончания работы артефакта сразу умру, а он проработает недолго. Спасибо хоть выскажусь перед смертью. Сниму тяжесть с души. Не представляете, насколько всё это время меня давило. Захар смирился, даже Скверну принял, я – нет, надеялся, что великого князя переживу.

И дальше он торопливо, глотая буквы, а то и слова, рассказал о своей главной ошибке в жизни – клятве верности великому князю, который вербовал их под предлогом тайной помощи императорской семье, на которую не так давно случилось покушение. Сам Поварков сомневался, его уговорил приятель, уверявший, что с таким покровителем они быстро пойдут в гору по званиям. В результате им пришлось уволиться и устроиться к княгине Вороновой.

– Задание у нас было ее вывести при наступлении из зоны. Иначе бросили бы, – говорил Поварков. Честно говорил – мой навык не чувствовал ни одной фальшивой ноты. – Потому что она еще та тварь. Сама хвасталась, как обманом на себе князя женила. Только счастья ей это не принесло – ненавидела она всех. Разве что делала исключение для Аркадия, но тот ее разочаровал своим браком, после чего она просто вычеркнула его и всем говорила, что ее сын умер. Вторым исключением стал Антон. Тоже тварь еще та. С ними было очень легко работать по приказам великого князя – внушение ложилось на личные склонности.

Это, конечно, было интересно, но лишь подтверждало мои заключения относительно родственников. А еще я чувствовал в этом человеке огромное чувство вины.

– Петр Аркадьевич, можно вас на минуточку? – неожиданно спросил Маренин.

– Разумеется, Георгий Евгеньевич.

Я встал, хотя после разговора опять начал чувствовать слабость, и отошел с Марениным подальше. Так, чтобы пленник не слышал нашего разговора.

– Вы же клятву с него сняли? Нужно его к себе брать.

– А то, что он столько лет приказы великого князя выполнял, вас не смущает?

– Гнили в нем нет. А вину пусть отрабатывает. Скверну же он не принял? Не принял. Значит, не совсем конченный.

В отличие от второго. Для меня принятие Скверны было уже показателем. Что подсаживание зерна Скверны, что использование большого кристалла со Сродством – всё это было сознательными актами, требующими внутреннего согласия. Эти двое уже давно работали со скверниками и не могли не понять, что вместе с принятием Скверны идет и изменение личности.

Поварков же за столько лет так и не проникся идеологией скверны, хотя навык у него способствует обратному, потому как направлен на взлом чужих мозгов и внушение нужного. Часто такие люди используют свои умения для личного обогащения, не задумываясь, насколько они портят жизнь окружающим.

– Я подумаю, Георгий Евгеньевич.

Мы вернулись, и я спросил:

– Что вы можете сказать о новом массовом взрыве реликвий? Чьи реликвии собираются взрывать еще?

– Петр Аркадьевич, мы невеликого уровня в этой организации. Нам говорят задачу, не ставя в известность о задачах других. Всё знает только великий князь, – ответил он. – И рад бы что сказать, да нечего. Разве что дата близка ко дню императорского бала. То есть взрывать будут в этот день и несколько следующих. Нам были даны жесткие инструкции относительно сроков. И хотели всё провернуть, пока вас нет рядом с реликвией. А чьи еще собрались взрывать, мне неведомо. Но уверен, что не только вашу. Потому что восстановление трех реликвий великий князь посчитал личным оскорблением. Думаю, что все три стоят на очереди.

В этом он был прав: как минимум реликвию Верховцева действительно собирались взрывать. И артефакт для этого дела еще не найден, а значит, ждет своего часа в тайном месте. Оставалось решать, что делать с этим человеком.

– Николай Петрович, клятву я с вас снял. У вас есть выбор между смертью и клятвой теперь уже мне с возможностью отработать всё плохое, что вы сделали под клятвой великому князю. Как вы понимаете, он мой главный противник, а у вас теперь долг и перед страной в целом, и перед родом Вороновых в частности. Так что выбираете?

Глава 24

Поварков принял правильное решение, причем определяющим для него стало не желание жить, а желание искупить. Великого князя он ненавидел всё время, что находился под его клятвой. Про артефакты, не дающие срабатывать клятвам, он рассказал всё, что знал, но к уже ранее сказанному добавил разве, что в этом случае выбивается всё уже обычными методами, если допрашиваемый упорствует и молчит. Звучало это не особо оптимистично, но всех моих тайн не знал никто.

– Ну что, будем пытаться вернуть княгине второго охранника? – потер я руки, пока не доставая из контейнера нужное.

– Петр Аркадьевич, вы, конечно, человек увлекающийся, но я бы рекомендовал вам перенести это дело на завтра – внезапно сказал Маренин. – Честно говоря, выглядите вы так себе. Навык что один, что второй как будто вас изнутри жрут. Отдых вам нужен. Уверен, Екатерина Прохоровна тоже самое скажет, если спросить. Вон она как кругами бегает, беспокоится.

Даньшина действительно в дом не отошла, провела всё время на расстоянии, достаточном, чтобы не подслушивать, но сразу броситься на помощь, если понадобится.

Я прислушался к себе – в самом деле самочувствие оставляло желать лучшего. Слабость, появившаяся после снятия клятвы, после отдыха за чаем прошла не до конца, а после разговора с Поварковым стала куда сильнее. А ведь у второго охранника еще и источник Скверны, кто знает, не повлияет ли это на скорость снятия – клятва старая, хорошо укорененная, да еще подкрепленная хорошо развитой Скверной.

– В самом деле, отложу-ка я это на завтра, – решил я. – Николай Петрович, давайте-ка мы вас подбросим куда-нибудь. Не в сам Святославск, а подальше. Пусть Мария Алексеевна уверится, что аномалия не только пространственная, но и временная.

Он вздохнул. Возвращаться к княгине он не хотел, я бы тоже не стал его туда отправлять, но до кончины великого князя не могу позволить себе его забрать. Если великий князь поймет, что я могу снимать клятвы, будет убивать меня еще активней, чем до этого времени. А он и без того не мелочится.

Поэтому Поварков пока будет находиться при княгине, а заодно контролировать ее выкрутасы. А еще контактировать с координаторами от великого князя – глядишь, благодаря ему еще кого выявим из сетей Скверников.

– Могу я обратиться с просьбой? – неожиданно сказал Птос.

– Разумеется, – ответил я. – Что ты хотел?

– Попросить о тренировках у Николая. Мне иммунитет к разуму надо развивать.

– Идея хорошая, но тебе внутри города перемещаться нельзя, а ему нельзя отлучаться от княгини.

– Я могу отнести сначала тебя, а его потом и тренироваться пару часов.

– Кого-то мне напоминает ваш помощник, – задумчиво сказал Поварков. – Даже не внешне, а на подсознательном уровне.

– В некотором роде он мне достался в наследство, – ответил я, не приоткрывая тайну полностью.

– От Константина Александровича? Но мне кажется, что-то такое я ощущал недавно.

– По меркам вашей службы княгине смерть ее мужа случилась не так давно, – уклончиво ответил я. – А как выглядел помощник моего деда?

Почему бы не воспользоваться возможностью и не узнать чуть больше? И не только про призрачных помощников.

– Сие мне неизвестно. Он никогда не выходил из невидимости, – ответил он.

– А насколько смерть моего деда была естественной?

– Настолько, насколько могла быть естественной смерть от отравления. Великий князь присылал своего человека, который диагностировал то, что нужно, а не то, что было. Отравила его Мария Алексеевна, потому что он собирался изменить завещание. Не успел.

– В пользу кого изменить?

– Сие мне неведомо, Петр Аркадьевич. Но Марию Алексеевну устраивало имеющееся, она не хотела перераспределения ни в чью пользу, кроме Антона Павловича. Собственно, своими размышлениями по поводу завещания она с нами не делилась, а я не использовал свои навыки, чтобы узнать. Задания не было, а просто так в чужие мозги я не залезаю.

– А что было в конверте, оставленном для родственников, вы тоже не знаете?

– Захар вам сможет рассказать о содержимом. Он видел содержание письма до оглашения завещания. Ему такое поручение дал великий князь, когда узнал о дополнительном пакете для родственников. Поскольку это было связано с Вороновыми, к нотариусу был отправлен он, как имеющий нужные навыки. Письмо он вскрыл, ознакомился с содержанием, а затем сделал обманку для родственников.

– Обманку?

– Фальшивое письмо на основе того, что имелось. Выданным артефактом.

А интересные способности у этого Захара. И проникновение в наверняка защищенные помещения, и бесследное вскрывание артефактного сейфа и наверняка запечатанного магией конверта. Похоже, в этом мире доверенное посторонним людям хранится небезопасно.

– То есть Мария Алексеевна получила именно обманку?

– Именно так, и все равно разозлилась, потому что часть из того, что было, осталась без изменений. Она очень ругалась и говорила, что вы все равно ничего не получите. Но я не знаю даже, что было в обманке, не говоря уже о том, что было в исходном письме.

– Вы удивительно нелюбопытны, Николай Петрович, – пожурил Маренин, который весь наш разговор простоял с удивительно кислым лицом.

Еще бы: узнать, что человека, которому он клялся в верности, отравила супруга и никто ничего не узнал. А отравила наверняка из-за конверта, содержимое которого стало известно великому князю. После чего завертелась история с попытками меня убить. И по всему выходит, что содержание письма теперь известно лишь второму охраннику и великому князю. Даже не знаю, расскажет ли мне кто-нибудь из них, что же там было такого.

– Чем меньше знаешь, тем меньше можешь рассказать великому князю или его представителю, – тем временем ответил Поварков. – Этот же подход был у Захара, пока он не принял Скверну.

– Выходит, Константин Александрович предчувствовал свою смерть?

– Мне о таком неизвестно. Предсказателем он был слабым, но даром кичился и создавал впечатление куда более сильного, чем он был. Практически не развивал, но на него иногда находили… не совсем трансы, потому что он помнил всё, что накатывало, но точность предсказаний была очень высокой. Но случалось это редко и никогда – по отношению к себе. Он радел за возвышение рода, но ничего для этого не делал. Скорее плыл по течению, рассчитывая, что поток вынесет туда, куда нужно.

Рассказ о покойном князе лишь подтверждал уже сложившееся у меня мнение человека пустого. Странно, что у Даньшиной до сих пор оставались иллюзии в отношении него. И, пожалуй, хорошо, что она этого нашего разговора не слышала – неприятно, когда разрушаются мифы, которые ты себе сам насочинял.

– Константин Александрович не был плохим человеком, – возмутился Маренин.

– Не был. Но он был равнодушным и безвольным. Мария Алексеевна крутила им как хотела. Все добрые дела он делал втайне от нее, но если она узнавала, устраивала такой скандал, что у него надолго отпадала желание идти ей наперекор. С Аркадием Константиновичем он перестал общаться не по своему желанию. Был бы характер – стукнул бы кулаком и заткнул вздорную бабу.

– Вы о княгине говорите, – проворчал Маренин.

– И что? Это делает ее хоть на гран лучше? Вы же не остались с ее сыном Максимом Константиновичем.

– У того вообще никаких достоинств не было. Он лишь развлекался, плюнув на все остальное.

– А кто их такими воспитал? Ставящими свои удовольствия выше всего. Выше княжеских обязанностей, выше княжеского достоинства? Скажете, Аркадий Константинович был лучше?

– У каждого своя правда, – проворчал Маренин, покосившись на меня, поскольку речь сейчас шла про моего отца. – Но Аркадий Константинович и правда делал что хотел без оглядки на род.

– А Максим Константинович лично приложил руку к убийству двух братьев. Мысль, разумеется, ему внушили, но легла она на благодатную почву. Как и у Антона Павловича.

– Да уж, Вороновы – тот еще змеиный клубок. Но вроде у меня еще тетушка есть?

– О, она виртуозно тянула деньги из отца, умело притворяясь. Максим Константинович ей тоже что-то отстегивал. Разве что в последний год, когда совсем остался без денег, начал отказывать. Думаю, если она до сих пор на вас не вышла, то не считает вас возможным источником дохода.

– Как-то у вас все Вороновы получаются весьма неприятными людьми.

– Я видел их всех изнутри. И уверяю вас, ни один из них не был способен, как Петр Аркадьевич, пойти в зону спасать быдло. Именно так с возмущением говорила Мария Алексеевна в разговоре с Антоном Павловичем.

– Мне говорили, что мой отец погиб в битве с тварями зоны, вылезшими из искажения.

– Ему подбросили артефакт, открывающий искажение, когда он пьяный спал у любовницы. Вряд ли о таком рассказывала ваша мать. Про артефакт я предполагаю, поскольку столь точно искажения не открываются, остальное знаю точно. И ваш отец, и его любовница погибли сразу. Простите, Петр Аркадьевич, если развеиваю ваши иллюзии относительно родителя.

– У меня их нет в отношении обоих, – отмахнулся я. – Что касается отца, то он оставил нас с маменькой совершенно без средств. И я благодарен отчиму, что он взял мое воспитание на себя. Думаю, только поэтому я вырос не похожим на Вороновых.

Разговор был интересен, даже не хотелось его завершать, но, увы, у меня было слишком много дел, которыми я не мог пожертвовать в пользу праздной беседы. А она была именно праздной, поскольку я не узнал ничего, что помогло бы мне выжить здесь и сейчас.

Я отбыл в Святославск, договорившись, что Поварков немного поработает с сопротивлением к воздействию на разум у Птоса, у меня же был разговор с Верховцевыми. Птос же даст знать через Хикари, когда появится, чтобы я мог его дезактивировать и не вызывать подозрения у посетителей моего дома, ранее общавшихся с покойным княжичем. Хотя, может, только у Поваркова настолько развита наблюдательность, но рисковать я не хотел. Тем более что и сам Птос говорил о том, что его могут опознать по остаточным эманациям энергии от прошлого хозяина.

Вернувшись домой, я с облегчением обнаружил, что они особняк не покинули, поскольку Лиза почувствовала себя нехорошо после длительной вчерашней прогулки. По здравому размышлению я решил всё же не беспокоить ее более необходимого, а сообщить только Сергею о ночной попытке покушения. Я попросил Николая Степановича пригласить его в кабинет, куда направился и сам. Вскоре туда подошел и Верховцев.

– Что-то случилось? – обеспокоенно спросил он.

– Случилось. Поначалу я не хотел говорить, но потом подумал, что вы тогда можете пострадать по собственной неосторожности. Дело в том, что ночью приходили убийцы. Ко мне они приходят регулярно, можно сказать, являются постоянным источником дополнительного дохода, но в этот раз у них было задание убить и тебя.

– А Лизу? – спросил побледневший Верховцев.

– Думаю, она тоже могла пострадать. В доме относительно безопасно. Его защиту может пробить только большая группа очень сильных магов. Таких пока не присылали, и не уверен, что пришлют – это будет слишком громко. Что касается улицы – там на вас напасть намного проще. Поэтому вот. – Я выложил перед ним два комплекта защитных артефактов – для него и для супруги. – Это сейчас лучшее, что можно получить. Наденьте оба и никуда не выходите после бала. После него я вас обоих переправлю в Колманск, чтобы не рисковать по дороге.

– А вы с Наташей?

– Кажется, нам тоже лучше до бала не отсвечивать, – признал я. – Попрошу ее не выходить. За накидкой придется отправить горничную.

Было еще слабое звено в лице Щепкиной, но пока она не является официальной невестой Лени, ей ничего не грозит. И убивать ее со всех сторон невыгодно – она наверняка считается слабым звеном в плане получения информации о том, что происходит у нас дома. С ней могли пообщаться вне особняка даже в их университете, а потом аккуратно подчистить память. Артефакты у нее есть, но слабенькие, пробиваются сильным магом. Выдать дополнительные еще и ей? Но тогда нужно вообще всем живущим в доме выдавать по комплекту.

– Еще вот это, – спохватился я, протягивая Верховцеву кристалл с Божественным Взором. – Используй немедленно, если прошло достаточно времени с принятия прошлого большого кристалла.

Верховцев уставился на кристалл, и его брови поползли вверх, стремясь добраться до линии волос.

– Это слишком дорогой подарок, я не могу его принять.

– Это даст тебе возможность проверять самостоятельно своих людей, не привлекая каждый раз к проверке меня. Увеличит твою безопасность. И безопасность Лизы, если удастся отсечь неподходящих людей. Если найду что-то с воздействием на разум, то тоже дам.

– Ага, – сказал Верховцев. – Тогда я вам верну всем тем, что буду находить по целительству. У нас это падает часто. Но с воздействием на разум в принципе очень сложно что-то найти.

– Это да, – вздохнул я.

Конечно, можно было использовать передачу навыков, но это означало засветить божественные навыки перед посторонним лицом и вызвать множество вопросов. К тому же у меня возможностей что-то передать не так много, и ими нужно распоряжаться с умом. Но если не получится найти кристалл – буду думать, потому что Верховцеву этот навык необходим.

После разговора с Верховцевым, с которым я пообещал завтра еще раз слетать в Колманск и не только усилить защиту особняка, но и проверить тех людей, которых не было в прошлый раз. Артефакта-то, которым собрались взрывать, у последнего допрашиваемого не было, а значит, его пока не доставили. И это нужно было отслеживать, чтобы поймать и доставщика, и взрывателя. И на всякий случай получить инструкцию по взрыванию – может, дольмены всего лишь обманка, но попробовать на них можно.

Наташа признала разумным мою просьбу провести время до бала в доме. Возможно, этому поспособствовало то, что гарнитур для бала я доделал. Возможно, сказывалась моя тревожность, но он получил настолько выдающиеся защитные функции, что можно было не переживать, что даже десятку сильнейших магов удастся до нее добраться.

Остаток дня я провел, просматривая кристаллы, но ничего нового не нашел, не нашел ни частей новых артефактных схем, ни воздействия на разум. Радовало одно – количество контейнеров неуклонно снижалось, поднимая мои навыки.

Утром я сразу после завтрака отбыл в Камнеград, чтобы допросить второго охранника. Очень уж меня заинтересовало письмо, из-за содержания которого на меня постоянно покушаются.

Первым делом я решил вытащить из него клятву, чтобы не оглядываться на возможные осложнения от вопросов, ответы на которые вступят с ней в противоречие. Сделал я это зря. Эксперимент со вторым охранником вышел провальным. Скверник умер почти мгновенно, как только я попытался клятву потянуть, и все попытки Даньшиной его реанимировать не сработали. Результат эксперимента не радовал: из трех испытуемых двое умерло. Правда, оба они имели сродство к Скверне. У следующего нужно будет выжечь сродство к Скверне, а уже потом удалять клятву – слабенькая надежда на то, что все дело именно в Скверне, теплилась и требовала проверить этот вариант.

Вины за его смерть я не испытывал поскольку всё равно не собирался оставлять в живых никого, принявшего Скверну. Из тех, разумеется, что покушаются на меня. Ходить и чистить страну от носителей Скверны я не собирался – среди них могли оказаться люди, принявшие Скверну по недомыслию. Но информация о содержании письма, на мой взгляд, была теперь окончательно утеряна. Вряд ли великий князь любезно согласится рассказать, что же там было.

Глава 25

До бала великий князь дворец не покидал ни разу, хотя приказы в отношении меня раздавал, и к нам домой ночью приходило еще несколько команд, которые я даже не допрашивал – смысла не было. И без того было понятно, что убить пришли меня и Верховцева, потому что о задании мне сообщали мои шпионы. А выполняли его низовые члены организации, связанной со Скверной. Знали они мало, только то, что им сообщали. Новой информации от них было не получить.

Часть захваченных скверников Валерон переправил в Камнеград, чтобы дать возможность напитаться энергией тамошнему домовому. Были нападающие хоть и сильными, но обычными исполнителями, так что урон носителям Скверны вышел не столь велик, как бы хотелось. Но и божку в этот раз не досталось ничего, что можно было отнести к однозначным плюсам: его противник ослабел, а сам он не усилился.

Наблюдение мой паучиный десант продолжал вести. Записи по сети скверников становились все более и более подробными. Теперь уже одного листа не хватало: на каждого скверника, попавшего в зону внимания паучиной разведки, составлялось целое досье. Сама же схема взаимодействий отдельных членов этой весьма разветвленной организации подозрительно напоминала паутину. Но это было неудивительно: всей бумажной работой заведовал Митя на диво к ней приспособленный. Я даже иногда думал, что из него получился бы идеальный секретарь.

Из-за повышенной опасности до бала мы решили обеими княжескими семьями просидеть под защитой нашего особняка. Во всяком случае женской половиной семей – даже Наташе готовую накидку привезли на дом. Мы же с Верховцевым несколько раз выбирались по делам в его княжество с проверкой, не появились ли новые скверники. В мое наведывался Валерон, поэтому расплодиться злоумышляющие не успевали, а у Верховцева так и не был найден нужный для уничтожения реликвии артефакт, что тревожило нас обоих. Дата-то подрыва была установлена, а значит, артефакт находился уже где-то рядом. Я установил для защиты верховцевского особняка еще четырех каменных стражей и несколько Живых печатей – последнюю на кабинет, в сейфе которого хранилась реликвия. Всё это должно было помешать добраться до вещи, принципиальной для существования княжества.

Верховцев с каждым днем нервничал всё сильнее и, будь его воля, плюнул бы на этот бал и вернулся присматривать за реликвией лично. Но это было недопустимо по ряду причин, не последней из которых было то, что, дай мы понять о своем знании планов противника – и силы на уничтожение будут направлены совсем другие. Еще не следовало забывать о недопустимости пропуска императорского бала. Урон репутации как-никак. Хотя перед кем его ронять? Мнение мое об этих высокопоставленных особах, что будут присутствовать на балу, было не слишком высоким.

В Колманске за все визиты я ни разу не заметил больше никого со Скверной. К сожалению, это вовсе не означало, что такового человека там не было – я проверял только тех, кого замечал, но искомый преступник вполне мог отсиживаться где-то в ожидании часа Икс. Валерона бы туда запустить, но он был пока слишком занят, хотя мы с ним уже договорились, что перед самым балом он пробежится по Колманску в поисках эманаций Скверны, которые чувствовал, и если кого-то найдет – устранит.

Еще я выбирался в поместье – и проверить, как идет дело с автомобилем для патриарха, и начать работать над металлическим летающим пауком, которому было недостаточно только подняться в воздух, он должен был еще и двигаться в заданном направлении. А это не только дополнительные винты, но и система управления. Мысли у меня были, но всё это требовалось проверить на практике. К сожалению, времени на эту работу было совсем мало, поскольку приходилось решать кучу дел.

Часть зданий банков в крупных городах княжества я выкупил и свой банк зарегистрировал, но работало пока всего лишь два отделения: в Камнеграде и Вознесенске. Да и то, были они пока чисто декоративными, чтобы показать, что княжество в принципе развивается. Но я был уверен, что уже в следующем году банк начнет нормально функционировать.

Основания для этого были. Вознесенск уже казался достаточно заселенным, чтобы не выглядеть городом-призраком. Рынок там пока не работал, но Демин открыл лавку, торгующую продовольствием с приличным ассортиментом, так что голод жителям не грозил. Жили там в основном пока только связанные с производством люди, но и кто-то из местных жителей уже вернулся.

В сельскую местность тоже потихоньку потек народ в расчете на урожаи будущего года – на удобренной тварями земле всё росло прекрасно. Думаю, основное переселение случится, когда дороги накатают и везти домашний скарб, дрова и то же сено станет куда проще.

По этому поводу у меня прошел интересный разговор в поместье. Я разговаривал с нашим главным инженером, который уже задумывался о переезде и сообщил о своей озабоченности по поводу питания. В частности, снабжения мясом.

– Так на месте надо хозяйство делать, – внезапно заявила Милкина хозяйка, внимательно прислушавшаяся к нашему разговору. – Можно и курочек завести, и свинок, и коровок. Всё свое будет. Зерно возить куда проще, чем мясо, особливо летом.

В поместье она была главной по прислуге, и порядок там был идеальный. При этом еще и за семьей следила, и коровку свою обиходила. А почему бы ей и не заняться вопросом мяса? Как говорится, чья идея – тому и действовать. В пользу этой кандидатуры говорило еще и то, что ее муж нынче был начальником автопарка, а значит, ему придется переселяться с семьей поближе к Вознесенску. Да и вообще, детей из поместья надо было убирать.

– Это, конечно, интересно, – сказал я. – Возьметесь за организацию?

– Я? – опешила она.

– А почему нет? Организаторские способности у вас есть.

– Дык мужик же у меня туточки, куда ж я от него, Петр Аркадьевич?

В чем, в чем, а в том, что «мужик» за ней поедет как приклеенный, я не сомневался. В том, кто там глава семьи, сомнений не было ни у кого. При этом он и сам был мужиком хватким, хоть и не таким боевым.

– А он как раз переедет вскоре, – продолжил я ее уламывать. – В Вознесенске храм открывают, школа опять же будет для детей. Дом вашей семье выделим нормальный, а не этот закуток в конюшне.

Она подзависла, явно пытаясь понять, нужно ли ей это. Здесь-то уже быт налаженный, дети при деле, перспективы понятны. Точнее, их нет, она сама уже до потолка добралась, зато стабильность, спокойствие, от зоны далеко.

– А большой дом-то? – внезапно уцепилась она за последнее предложение.

– Сами выберете, – предложил я. – У нас пока пустых хватает – много домов там купили. Возьмете лучший.

– Я бы поехала, глянула, – решила она.

– То есть беретесь? Заодно посмотрите, куда можно хозяйство разместить. Чтобы и не в самом городе, и близко.

Она согласилась, хоть и не без задумчивости. Я связался с отчимом и попросил его озадачить строителей еще одним комплексом. Причем даже более приоритетным. Работников надо будет кормить. Летом издалека свежее мясо не довезешь. Не тратить же на это сундуки Макоши? Хотя Демин от такого подгона наверняка не отказался бы.

Рядом с Камнеградом были крупные села, из которых раньше возили продукты в столицу княжества. Думаю, уже в ближайшее время часть переселенцев начнут пробовать чем-то где-то торговать. Рынок открывать пока было рано. Но пару мест организовать рядом с деминскими лавками можно. Хотя он, наверное, предпочтет, чтобы его люди продукты закупали по деревням и торговали сами. Конфликт интересов возникнет. Но мне желательно развитие сельского хозяйства и параллельной торговли, так что Демину придется поумерить аппетиты.

Благодаря Птосу все перемещения были почти мгновенные, и это настолько экономило время, что я успел куда больше запланированного. Даже до просмотра содержимого ячеек от Саморядова добрался. По большей части там находился компромат: как на товарищей по Скверне, так и на тех, чьими услугами он хотел воспользоваться. Артефактов не нашлось вообще, что косвенно подтверждало мои выводы о том, что за изготовлением стоит другой скверник. Зато в одной из ячеек хранились кристаллы с навыками: видящий, воздействие на разум, незаметность, ощущение чужого внимания, нюх на магию, чувство незримого, поиск тайников, вскрытие замков, вскрытие магических охранных систем. Причем часть была отнюдь не в единственном экземпляре – видно, предназначалось для соратников. Сначала Саморядова, а теперь моих. Потому что один из кристаллов с воздействием на разум я отдал Верховцеву, а остальное, подписав пакетики, передал Маренину, чтобы он усиливал дружинников по необходимости. Кроме вскрытия магических охранных систем – этот кристалл, бывший в единственном экземпляре, я использовал сам, справедливо полагая, что при резкой необходимости в таком специалисте смогу передать ему навык, а вот получить еще раз такой же – маловероятно.

Просмотрел я и почти все контейнеры и собрал полностью два из трех типов новых защитных артефактов: «Большую Крепость Велеса», защищающий от магических ударов, и «Большой Оберег Велеса», защищающий от ментального воздействия. Для «Большой Крепости Перуна» не хватало одного кристалла. Всего один – и я бы обзавелся еще одним артефактом.

Новые «Крепость» и «Оберег» оказались довольно сложными и ресурсозатратными схемами, и я провозился с ними до самого бала, но успел сделать для себя и Наташи, решив, что Верховцевым хватит прежней версии. А если не хватит – я и без того сделал для него больше, чем должен был.

В результате все мои навыки очень хорошо подросли, даже те, для которых нужно было сливать кристаллы. Особенно порадовали Адский паяльник и Жар-Птица инженера, доросшие до восьмого и шестого уровня соответственно.

Рубеж в пятьдесят уровней преодолели Вихрь (53) и Теневой сгусток, набравшие пятьдесят три и пятьдесят один уровень соответственно. Парение, которое внезапно начало быстро набирать уровни, остановилось на сорок втором, что тоже было очень и очень неплохо.

Сотый уровень преодолела Теневая стрела, ставшая 126 уровня. Водяной шар набрал всего девяносто третий уровень, но тоже был уже близок к новому рубежу.

Практически все навыки поднялись в той или иной степени. Даже Пространственное хранилище удалось увеличить до десятого уровня. Теперь я могу пронести несколько бомб на императорский бал. Не то чтобы я собирался это делать, но сама возможность успокаивала.

Короче говоря, всё складывалось настолько хорошо, что я начал опасаться, что судьба подготовила мне неприятность гигантских размеров. Подтвердил это и Митя, пришедший с отчетом в день, предшествующий балу:

– Вышел приказ выдвигаться к границе вашего княжества. Несколько диверсионных групп будет. Все места локализации известны.