Текст книги "Прорыв (СИ)"

Автор книги: Инди Видум

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 17 страниц)

– О, я очень благодарен великому князю за оказанную честь, но мне не хотелось бы его обременять в столь тяжелое для его семьи время, – намекнул я на смерть императорского кузена. – Кроме того, я прекрасно обходился без опекуна раньше, обойдусь и сейчас.

– Мне очень жаль, но ваш возраст такого не предполагает, Петр Аркадьевич. Вы не являетесь для таких обязанностей дееспособным по возрасту. Как только вам наступит двадцать пять лет, нужда в опекуне отпадет.

Потому что с таким опекуном до двадцати пяти лет я просто не доживу. Слишком много возможностей меня убить дает такое назначение великому князю.

– Церковь считает Петра Аркадьевича Воронова полностью дееспособным и не нуждающимся в опекуне, – внезапно вклинился в нашу милую беседу отец Афанасий. – Соответствующий документ от церкви предоставляю.

Он вытащил из глубоких карманов рясы свернутый в трубочку документ и протянул чиновнику, который неохотно принял бумагу.

– Церковь не должна вмешиваться в дела мирские, отче.

– Если эти дела не затрагивают церковь напрямую, сын мой.

– Молодость Петра Аркадьевича не позволяет ему управлять княжеством.

– Княжества пока нет. С ростом княжества будут расти и способности к управлению. Церковь не оставит Петра Аркадьевича без помощи.

Чиновник пыхтел от злости, не находя слов. Я даже проверил его на клятвы, но у него не было ни клятв, ни магии. Старался исключительно из желания угодить великому князю.

– Лучше, если бы его не оставил без помощи человек, знающий, как именно управлять столь большими территориями.

– У Федора Николаевича имеются такие знания? – картинно удивился монах. – Позвольте полюбопытствовать, где он их получил. Петра Аркадьевича Воронова берет под свое покровительство патриарх Мефодий, в чьих возможностях и способностях никто не усомнится.

На это у чиновника возражений не нашлось, но я чувствовал себя как во время битвы, где выступал в качестве территории, занимаемой победителем. Выиграла церковь, и пока не было сомнений, что выиграл и я. Другое дело, как это отразится в дальнейшем…

Глава 7

Пришлось задержаться, пока оформляли документы с отказом от опекунства под гарантии церкви. Служащий тянул до последнего, постоянно отправляя куда-то записки и получая ответные. Но открыто противостоять Церкви великий князь – а инициатива с опекунством исходила от него – не решился. Всё же он пытался создать репутацию приличного человека, куда скандал с церковью не вписывается никак. Поэтому служащий в конце беседы с кислой физиономией выдал мне все документы уже безо всяких обременений в виде опекунства, но предупредил, что за налоги за этот год с меня спросят. Правда, после замечания отца Афанасия добавил, что сделают это с учетом моего населения, а не населенных пунктов.

И выдал приглашение на приближающийся бал – для меня и моей супруги, поскольку не пригласить князя было уже нельзя. Для Наташи это станет катастрофой: невозможно сшить новое платье столь быстро. Придется привлечь маменьку: в Верх-Ирети такого столпотворения у модисток не должно быть. Хорошо, что у меня появился Птос.

Точно! Я себя чуть по лбу не стукнул. Я же собирался его зарегистрировать, но разговор с патриархом, а потом с чиновником напрочь выбили это из моей головы. Отец Афанасий, которому я сообщил о необходимости регистрации помощника, предложил меня сопроводить и туда, дабы новых проблем не возникло. Согласился я с радостью – при представителе церкви не станут пихать слишком толстые палки в колеса, ограничатся мелкими и почти не замедляющими движение.

Пришлось возвращаться и спрашивать, обязательно ли регистрировать летающего призрачного помощника, хотя подозревал, что в моем случае будет обязательным, даже если это окажется гусеница, умеющая всего-навсего пускать радужные пузыри, когда поест кристаллов.

– Разумеется, все призрачные помощники должны пройти регистрацию, – ответили мне в канцелярии, когда я вернулся. – Давно он у вас?

– Буквально вчера из кристалла выпал, – гордо ответил я. – Даже не верится, что так повезло.

– К какому типу он относится?

– Летающий. На дракона похож, огромный, серебристый, – принялся я восторженно перечислять, демонстрируя изо всех сил, как я рад привалившему мне счастью. И тут же печально добавил: – Возможностей у него только мало.

– Какие возможности? – занес служащий перо над регистрационной книгой.

– Полет и уход в невидимость.

– И всё? – подозрительно уставился он на меня.

– Всё, – подтвердил я. – Это, конечно, тоже хорошо, но пространственного кармана у него нет. Да и вообще ничего нет из боевого. Хотя сам он, конечно, и сам по себе оружие грозное: кого хочешь затопчет.

– Имя?

– Элиаптос.

С Птосом мы договорились, что запишу его под другим именем, поскольку когда я стал узнавать, как происходит регистрация, выяснилось, что записывают не только приметы призрачного помощника, но и его имя. Записать правильное – в моем случае всё равно что признаться в убийстве императорского кузена.

– Даже не переживай, – заявил мне Птос. – Ты будешь не один, кто не укажет правильное имя в записи. Почему-то среди людей бытует мнение, что если узнать истинные наши имена, то получите над нами власть.

– А это не так? – заинтересовался я.

Птос посмотрел на меня, как будто хотел спросить: «А с какой целью интересуешься?», потом ответил:

– Разумеется, не так, Ваше Сиятельство. Кто же вам истинные имена сообщает? У каждого есть имя именно для посещения вашего мира. У меня просто получится два, такое тоже бывает. Договор в нашем случае привязывается не к имени, а к сущности. Имя – исключительно для удобства.

В результате мы сошлись на имени Элиаптос, поскольку «-птос» у них было распространенным окончанием имени для летающих призрачных помощников, а менять короткое имя не хотелось – к этому уже привыкли все. И сейчас новое имя я с чистой совестью сообщал служащему.

Тот вписал, оформил документ с печатью и сообщил:

– Полеты над Святославском запрещены, Ваше Сиятельство. Единственное исключение: когда вы залетаете в город и вылетаете из него. Будете нарушать – встанет вопрос о лишении вас призрачного помощника. Иногда сразу, даже без предупреждения.

– Такие помощники же не опасны? – удивился я.

– Я вас предупредил о недопустимости. Разрешено это только членам императорской фамилии.

Говорить о том, что Птос может перемещаться порталами, я, разумеется, не стал. Для регистрации эта информация была избыточной, а еще она была избыточной для моих противников, которые не должны были знать лишнего. Я бы и регистрировать не стал, но мне было необходимо легализовать свое быстрое перемещение между городами. Дирижабли-то мне теперь недоступны…

– И исключений не бывает?

– Нужно специальное императорское разрешение, Ваше Сиятельство, – ответил служащий, всем своим видом показывая, что не будет у меня этого специального разрешения никогда.

В остальном регистрация прошла быстро и беспроблемно. Подозреваю, присутствие рядом отца Афанасия сыграло свою роль. Пока я его отвозил, мы продолжали беседу об автомобилях – очень уж заинтересовало моего пассажира наше транспортное средство. Быстрое, удобное, защищенное от жары и холода. Думаю, начальству он непременно расскажет. Возникла мысль подарить один автомобиль патриарху – и это будет не такая уж большая плата за помощь. Без бумаги от него сегодня я бы не смог отвертеться от опекунства великого князя.

Решено. Как только выдастся свободное время, начну делать премиальный вариант для патриарха. Это и с точки зрения рекламы будет полезно. Но сейчас, разумеется, мне было не до того. Вернувшись домой, я сообщил Птосу о том, что он теперь – лицо легальное в нашей стране, и попросил слетать за Наташей, а заодно намекнуть Валерону, что у нас здесь дела ждут.

После чего позвонил отчиму – договариваться с маменькой проще казалось через него. Он ответил, что отправит домой записку, поскольку находится в конторе, и перезвонит мне, как получит ответ от супруги.

– Есть необходимость переговорить лично, Петя, – намекнул он.

– Я с Наташей могу подъехать, – предложил я. – Но ненадолго.

Честно говоря, больше всего сейчас мне не хотелось куда-то бежать и что-то решать, а хотелось просто лечь и ничего не делать. После беседы с патриархом я чувствовал себя полностью опустошенным. Возможно, навыки служителей Церкви, хоть и отличались от уже привычных мне, были достаточно серьезны.

Пока было время, я решил просмотреть собственные навыки, чтобы понять, что в них изменилось после беседы с патриархом и активации реликвии. Раньше как-то не доходили руки.

Не зря мне казалось, что я выдержал настоящую битву. Модифицированная удача выросла на два пункта, до тридцать восьмого уровня, интуиция – на три, до тридцать шестого. Удивил внезапно прорезавшийся иммунитет к магии Скверны, который не просто появился, но и стал сразу десятого уровня – похоже, это как раз результат не встречи с патриархом, а жертвоприношения при активации. Жирный такой намек, что чем больше скверников уйдет на восстановление реликвий, тем меньше на меня можно будет воздействовать магией Скверны. Этак очень легко самому превратиться в монстра, жаждущего силы. Возможно, именно этого от меня и хотел бы мой божок, с которым стоит встретиться самому, если уж он сам от переедания не в состоянии двигаться.

Еще поднялся иммунитет к магии Воздуха до третьего уровня. Вообще, обнаружился рост пассивных навыков, в том числе немагических. Подросло Блокирование боли до седьмого уровня, что навело меня на мысль о принадлежности Астафьева, с которого я этот навык получил, к скверникам. Мелким, конечно, но не зря же остатки его артели потом пытались использовать именно адепты Скверны.

Выросла Выносливость до седьмого уровня, Острое зрение до третьего, а Острый слух – до четвертого. Сила подросла аж до тридцать первого, Скорость – до двадцатого, Уклонение – до четвертого, Чувство направления – до одиннадцатого. А вот Регенерация поднялась всего на уровень, до одиннадцатого.

Увеличились Ночное зрение, Нюх на магию и Устойчивость к зоне – до двенадцатого, девятого и двадцать пятого соответственно. Никаких новых навыков, кроме иммунитета к магии Скверны, не появилось. Но и тот, возможно, был не стащен Модифицированной удачей, а получен при активации реликвии как вознаграждение. Всё же реликвия была артефактом, созданным стороной противников скверников. Было бы логично, давай она дополнительные плюшки за уничтожение игроков чужой команды. Да еще и сильных игроков, которыми являлись Базанин и кузен императора.

Долго размышлять мне не дали. Появился возбужденный Валерон и выпалил:

– Птос предполагает, что сможет пройти через охрану дворца и провести меня.

– Но не внутрь здания, – скептически сказал я. – Он там не проявится, только снаружи. Разве что в каком-нибудь бальном зале.

Валерон энергично кивнул, отчего его уши взметнулись и опали, как знамя при порыве ветра.

– В точку зришь. Он бальный зал и предлагал. Там как раз никого не будет до подготовки самого зала. Пара дней у нас есть. Я просто стащу сейф великого князя – и сразу назад. С сейфом мы уже здесь разберемся. Яша говорит, что он ничем не прикреплен.

– Так, давай без самодеятельности, – бросил я. – А если защита сигнализирует, кто проходит? Как-то странно будет, если после смерти императорского кузена защита сообщит о его возвращении. Да еще и после того, как я зарегистрировал летающего помощника, по размерам подходящего под того, что был у нынешнего трупа.

– Но в сейфе наверняка есть что-то для нас полезное, – вздохнул Валерон.

– Птос там ни разу не проявлялся. Ошибется немного – и застрянет в стене, – продолжил я добивание. – Этот риск не стоит того, что мы получим с великого князя. Хотя проследить за ним и за теми, кто к нему приходит, нужно. Продумайте с Яшей, как это сделать наиболее незаметно.

– Еще Птос сообщил, что у великого князя есть поместье.

– Он там вообще появляется? – скептически спросил я, потому что у меня создалось впечатление, что дядя императора в столице сидит постоянно, чтобы не упустить ничего и успеть подхватить власть в свои руки, если она вдруг выпадет из чужих.

– Редко.

– И зачем оно нам тогда нужно?

– Как это? – вытаращился на меня Валерон. – А компенсация? Он нам столько уже задолжал, что поместья не хватит. Ну и вообще, финансово ослабляя врага, мы затрудняем ему деятельность. Птос говорит, что на доме там защита слабая, для меня будет проходимая, а за ограду, пока следы прошлого хозяина остаются, пройти может.

– Вы с ним на долю, что ли, сговорились? – удивился я такой внезапной активности Птоса.

– Ну… Ты же обещал ему контейнер побольше, когда эти заполнятся? А у великого князя там две парных золотых напольных вазы. Это всё-таки посолидней подсвечников. Будет ему за работу. Может, что еще, если там ценностей хватит. А вообще, я предлагаю вычистить под ноль поместье. Чтобы там самой мелкой монетки не осталось. Тебе же княжество восстанавливать.

– Монетки там вряд ли будут, если великий князь там не живет. А превращать в монетки столь приметные вещи, как там, – прямой путь в тюрьму.

– Для монеток я предлагал сейф из дворца забрать. Дело в том, что на всё это у нас не больше недели времени, – пояснил Валерон. – Потом это будет сложнее, а урон нам нужен сейчас. Пусть решит, что это сообщники после смерти княжича испугались и слиняли. Я могу в поместье скверников прихватить. Всех, кого найду.

Валерон воодушевленно расхаживал по столу передо мной, радуясь, что появилась возможность очистить карманы того, кого я считаю врагом. Причем карманы эти нехило так набиты ценностями. Это же, можно сказать, звезды сложились в нужную комбинацию. Такое грех упускать.

– Я не хотел бы, чтобы вы лезли во дворец. А если у меня потребуют Птоса для проверки и найдут следы энергии княжича?

– Чтобы не нашли, тебе нужно будет закачать побольше своей энергии в него, – предложил Валерон. – Выдашь ему энергетический аванс. Твоя энергия вытеснит энергию трупа, и никто ничего не найдет. Не бойся, всё пройдет как надо.

– Ограбление дворца не оставят без последствий. Даже подозрений хватит, чтобы на меня обратили внимание еще и императорские службы. Так что не суйтесь во дворец, понял?

Я говорил вполне серьезно, поскольку подозревал, что там хватает ловушек против подобных существ. А еще не исключал, что пребывание Птоса засечет кто-то из других призрачных помощников императорской семьи. И вот они точно поймут, что Птос раньше работал с совсем другим хозяином.

– Значит, против поместья ты не возражаешь? – обрадовался Валерон. – Тогда мы туда быстренько сгоняем и проверим.

– Стоп! – стукнул я рукой по столу. – Птос Наташу привез?

– Пока она собиралась, я быстренько решил поставить тебя в известность о появившихся возможностях. Потеряем мы всего две вазы, зато сколько приобретем, – вдохновенно сказал Валерон. – А вазы так себе, уродливые. Один плюс – большие и золотые.

Похоже, на экскурсии Валерон там уже побывал и даже что-то приметил. И что самое интересное – не отделял себя от меня, а себя от Птоса, напротив, отделял, хотя и успешно использовал. Хотя там они оба знатные манипуляторы.

– Птос сказал, что там недавно обновили все спальни, – продолжал намекать Валерон. – В Камнеграде неплохо было бы тоже обновить.

– Ага, на мебель члена императорской фамилии.

– Ты думаешь, он помнит, что у него там было? Да он ни разу не видел новых комплектов. В конце концов, постельное белье мы брать не будем, а на остальном нет вензелей. Если что, скажешь, что так и было после ухода зоны, а кто туда чего натащил – мы знать не знаем. – Он принял совершенно невинный вид и склонил голову набок. Я скептически хмыкнул, тогда он сразу переключился на другие волнующие его вопросы: – Встает, конечно, вопрос: сжигать или не сжигать потом, чтобы замаскировать ограбление. Мы бы могли с двух сторон поджечь…

Он умильно посмотрел. Кажется, идея взять второго призрачного помощника оказалась не самой удачной. Сейчас как нахватаются они вредных привычек друг у друга, получится взрывчатая смесь. Хорошо еще, у Птоса нет пространственного хранилища.

– Сжигать ничего не надо.

– Красиво же горит. А урон врагу какой выйдет, – намекнул Валерон.

– Он с этого здания дохода не имеет. Нам нужно как-то перекрыть источники его финансирования.

– Для этого их надо выяснить.

– Про что я тебе и говорю. Нужно запланировать операцию по выявлению всех его контактов. Паучков у нас нынче хватает. Митя по сети с ними может общаться, если близко. Метки на всех можно поставить, хотя и старые не развеялись до сих пор.

И похоже, не развеются. А еще они получились неубираемыми – то есть снять я их не мог, сколько ни пытался. Похоже, модифицированность метки в этом и заключалась – в вечности и неубираемости. Неплохо было бы получить возможность ставить и обычные, но это либо к божку, либо выбивать где-то самостоятельно.

– Ладно, тогда мы с Птосом сначала до поместья великого князя, а потом я сгоняю за Митей и паучками, – решил Валерон.

– На всё про всё я вам часа два даю, – решил я. – Потому что дольше я в Верх-Ирети оставаться не могу, у меня слишком много дел, чтобы там просто так торчать. Я бы вернулся в Святославск сразу после разговора с отчимом.

– Ну если поджигать не разрешаешь… – вздохнул Валерон, глядя на меня с искренней надеждой. – Птосу бы тоже не помешало развлечься…

– Никаких поджогов, – резко сказал я и хлопнул ладонью по столу. – Понятно?

– Куда уж понятней.

Он вздохнул и собрался еще что-то сказать. Но позвонил отчим с сообщением, что маменька не просто согласна, а уже успела договориться о пошиве, осталось только привезти Наташу.

За этим дело тоже не стало: Птос с моей супругой появился буквально через пять минут.

Глава 8

В Верх-Иреть мы отправились сразу же, и тем же способом: сначала Птос переправил меня, потом Наташу. Чисто теоретически он мог переправить сразу двоих: одного в седле, второго в лапах. Но я не стал бы рисковать ни собой, ни, тем более, супругой. Второй же человек на спине у Птоса, может, и поместился бы, но мешал бы ему двигаться, поэтому такой вариант тоже отпадал.

Впрочем, через проколы пространства Птос перемещался практически мгновенно, и мы с Наташей практически без задержки после моего прибытия отправились в дом Беляева, а Птос с Валероном – наносить материальный ущерб нашему врагу. И заодно – прибыток нам.

Маменька уже была на взводе и при нашем появлении бросилась с пылом коршуна, голодавшего пару дней и наконец заметившего жирную жертву.

– Боже мой, дети, вы такие безответственные. Как можно было откладывать столь важное дело на самый последний момент!

– У нас не было приглашения.

– Но понятно же, что оно должно было появиться. Ты – князь. Боже мой, – она прижала руки к груди и восторженно продолжила: – Боже мой, Петенька, не могу поверить, что все мои мечты сбылись самым неожиданным образом. Нет, я не могу сказать, что ты недостоин титула, но, увы, титулы раздаются не за достоинства, иначе Юрочка тоже был бы не последним дворянином.

– Я работаю над тем, чтобы Юрий Владимирович получил дворянство, – правильно понял я ее.

– Петенька, ты всегда был таким чутким. Боже мой, я счастливейшая из женщин. Чего мне теперь желать? Разве что спокойной старости в кругу внуков.

– Маменька, тебе рано говорить о старости. Ты настолько замечательно выглядишь, что…

Я запнулся, подбирая слово, и Наташа подхватила:

– Что нас с вами можно принять за подруг.

– Боже мой, боже мой, – продолжала радоваться жизни маменька. – Сам князь Болдырев прислал нам поздравления и поблагодарил нас с Юрочкой за прекрасное воспитание. Нам непременно нужно устроить прием по этому поводу. Ты бессовестно пренебрегаешь светскими обязанностями, Петенька. Наташенька, душенька, скажи ему, что тебе необходимо…

– Маменька, нам не до приемов, – прервал я ее водопад слов. – У нас очень мало времени.

– Петенька, тебе всегда должно быть дело и до приемов, и до меня, – не сбилась маменька с намеченной линии. – С твоей стороны было жестоко не сообщить мне лично.

Страдать, добиваясь намеченной цели, она могла долго, а выслушивать все эти дальние подходы у меня не было ни времени, ни интереса.

– Наташа, кажется, нам придется заказывать тебе платье без помощи маменьки.

– Нет уж, – сразу приняла маменька серьезный вид. – Это слишком ответственное дело, чтобы пускать его на самотек. Но прием ты нам должен, Петенька, потому что это нужно если не тебе самому, то твоей семье. И еще у меня к тебе будет личная просьба. Юрочка выступает резко против, но если это будет твоим подарком, он и слова не скажет. Пообещай мне выполнить просьбу.

– Смотря какую, маменька.

– Ах, Петенька, тебе это почти ничего не будет стоить, – вздохнула маменька и поднесла к глазам кружевной платочек. – Ты же знаешь, как я люблю Валерончика.

– Валерона не подарю, – отрезал я.

Чуть грубее, чем привыкла маменька в разговоре со мной, поэтому она скорбно округлила рот и простонала:

– Я бы никогда о таком тебя не попросила. Юрочка мне сказал, что он приносит тебе удачу. Я бы хотела такого, как у императрицы.

– Какого такого, маменька? – чуть более мирно спросил я.

– Из псарни Симукова. Ходят слухи, что все его активы в ближайшее время уйдут с молотка. Я хотела бы, чтобы ты купил мне там щеночка, потому что говорят, на аукцион будут допускаться только князья или их представители. И только то, что им не подойдет, уйдет потом на другие аукционы.

– Ты думаешь, собак будут распродавать?

– Боже мой, Петенька, сам подумай. Симуков нынче под арестом, кто будет заниматься его псарнями? Говорят, у семьи денег нет вообще. А это совершенно новая порода, которая требует особого ухода и содержания.

У меня появились определенные подозрения.

– Маменька, а где ты видела эту собачку?

– В газете, Петенька. Вот.

Она извлекла из висящей на руке сумочки аккуратно сложенную вырезку из газеты. Качество изображения было так себе, но достаточным для опознания одного из «детей Валерона». Наташа тоже узнала щенка и сейчас кусала губу, чтобы не рассмеяться. Маменька же была совершенно серьезна и озабочена только желанием добыть правильного щенка.

– Говорят, какая-то новая порода. Императрица лично ездила выбирать себе щенка и остановилась на этом. Разумеется, с нее Симуков денег не взял, подарил, но говорят, стоимость щенков должна быть запредельной. Ходят слухи, что пока такой щенок есть только у рода Щепкиных. Петенька, ты же это сделаешь – сделаешь свою маменьку счастливой? Ты не представляешь, насколько я хочу заполучить этого щенка.

Сделать мне это было нетрудно – один щенок продолжал оставаться без хозяина. Но, радуя маменьку, я тем самым огорчал бы отчима. Поэтому нет, щенку будем искать другие руки. Не столь любящие.

– Маменька, ты забываешь, что Юрий Владимирович страдает от аллергии на собак.

– Но на Валерона у него не было реакции. Возможно…

– Валерон, маменька, это исключение. На остальных у Юрия Владимировича аллергия. Ты же не захочешь передаривать щенка одной из своих подруг, если выяснится невозможность его проживания в вашем доме.

По лицу маменьки было понятно: не захочет. Нет у нее таких подруг, которым не жалко было бы передать собаку, родственную собаке императрицы.

– Но вдруг Юрочка уже совсем излечился? – сделала она последнюю попытку.

– От таких заболеваний излечиться невозможно, маменька, – твердо сказал я. – Так как вы едете к модистке или нам придется искать кого-то другого?

– Едем. Не любишь ты меня, Петенька, – грустно сказала она.

– Маменька, иногда любовь проявляется в нежелании потакать капризам, вредным для окружающих. Подари я тебе такого щенка, вы с Юрием Владимировичем непременно поругаетесь, чего я никак не могу допустить.

– Не нужны нам никакие собаки, – заявила внезапно выскочившая из-за угла Мотя. – Нам нужны щипцы и утюжок, а без бестолково гавкающих существ мы обойдемся. Какая от них польза?

– Они не для пользы, а для красоты, – трагически возразила маменька. – У Ниночки хотя бы Мотя есть, а у меня?

– Давай я тебе тоже сделаю паука? – предложил я.

– Я красивая, – намекнула Мотя.

– Я хотела что-то теплое, меховое, дружелюбное… – вздохнула маменька.

– На меховое у Юрия Владимировича аллергия.

– Ах, Петенька, ты всё болтаешь и болтаешь, а дело стоит. Наташенька, как ты с ним вообще можешь жить? Поехали же наконец. Нас уже ждут.

Она посмотрела на меня так, как будто задержка случилась исключительно по моей вине. Как будто это я их не отпускал и маменька вынуждена была тратить свое время на пустую болтовню, чтобы не обижать сына, которого видит так редко.

Они уехали в коляске, я же, хоть и мог попросить меня подвезти до конторы Юрия Владимировича, отказался с ними ехать. Маменьке я сказал, что хочу прогуляться, но на самом деле я просто отвык от ее манеры общения и долго ее терпеть оказалось тяжеловато. Наташе я сочувствовал, но к ней маменька имела куда меньше претензий, чем ко мне, так что ей наверняка будет легче.

Можно было взять извозчика, но контора отчима действительно находилась недалеко, поэтому я, убедившись, что дамы уехали, быстро зашагал в нужном направлении и через двадцать минут был уже на месте.

Стоило мне появиться в конторе, как меня сразу же провели в кабинет отчима – видно, приказ был отдан. Отчим выставил из кабинета людей, с которыми что-то обсуждал, сказав, чтобы нас с ним никто не беспокоил, а затем внезапно выставил на стол артефакт явно против прослушки и включил.

На мой взгляд, это было признаком серьезной озабоченности, хотя выглядел отчим, как всегда, невозмутимым.

– Петя, на Старцева вышли, – сказал он. – Старцев дал мне об этом знать, но клятва его чуть не уничтожила. Я отправил его в отпуск для поправления здоровья, но теперь опасаюсь, что он был не единственным в моем окружении, кто находится под клятвой. Как я понял, у тебя есть возможность это проверить?

– Юрий Владимирович, всех ваших людей я не проверю, их слишком много, – не стал я скрывать свои возможности.

– Я чувствую себя сидящим на пороховой бочке, к которой со всех сторон лезут с факелами. Хотя приказ Саморядова, насколько я понял, касается непосредственно тебя, – сказал отчим. – Сам понимаешь, дальнейшие расспросы Старцева бы убили, а точного ответа я бы не получил. Он и без того сказал всё, что смог.

– На него вышел сам Саморядов?

– Именно так.

Я вздохнул. Саморядова придется убирать до того, как я собирался это сделать. Но теперь уже не было возможности не привлекать к себе внимания. Впрочем, а когда я его не привлекал? Скверники с самого начала знали о моей связи с богом из другой команды. Не уверен, что любое исчезновение свяжут со мной, но подозревать будут.

– В течение пары дней решу с ним вопрос.

Потому что мой решальщик деликатных вопросов сейчас занят: грабит великого князя. И отвлекаться ради какого-то Саморядова не станет. Это же специально нужно тащиться далеко. Хотя… У нас же теперь есть Птос, а у него – непременно должна быть точка выхода где-то рядом с Саморядовым. Не рядовой он скверник, судя по клятве не кому-то из людей, а целому богу (или как там правильно называется эта сущность). А значит, у Птоса должна быть точка выхода рядом с ним. А возможно – и информация по его активам. Не то чтобы я придерживался мнения Валерона, что убивать ради артефактной вешалки убыточно, но если есть возможность получить деньги с преступников на развитие своего княжества, то грех будет не воспользоваться этой возможностью.

– Желательно раньше. Потому что Старцевым занимается не врач, а целитель, а значит, будет подозрительным, если он вскоре не вернется к обязанностям.

– Отправьте его посмотреть, что там со стройкой, – предложил я. – Это фактически воспримется как выполнение приказа Саморядова. Только пусть едет как можно дольше, и всё.

– Но за пару дней вопрос с Саморядовым точно решится? Потому что Старцеву могли оставить приказ и на уничтожение предприятия. И вообще на мелкие диверсии в твоем княжестве. Если клятва не снимется, его к тебе отправлять опасно.

– Значит, Саморядова придется устранять, а не приносить в жертву, – вздохнул я. – Но допросим хотя бы, чтобы иметь представление о раскладе.

– Старцев для меня очень ценен, – сказал Беляев. – Я не хотел бы, чтобы он пострадал.

– Возможно, и к лучшему, если уберем Саморядова сразу, – решил я. – Тогда вы со Старцева возьмете клятву и сможете рассказать ему всё, а уж он, в свою очередь, сможет обеспечить вашу безопасность намного лучше, чем я. И вопрос с дворянством надо решать. Мне нужен точный адрес любой вашей собственности в моем княжестве, чтобы я указал в документах, который отправлю в канцелярию, когда буду оформлять вам дворянство.

– Сейчас попрошу подойти человека, который этим занимается, заодно и посмотришь его на клятвы другим людям.

Или не людям. Но отчиму этого точно говорить не стоит. Да и не станут скверники с клятвами богам выполнять столь мелкую и недостойную работу, как слежка.

– Да, так будет правильно, Юрий Владимирович.

Отчим вызвал человека, отвечавшего за покупку недвижимости. Тот принес не только документы, но и карту Вознесенска с указанием всех купленных зданий. Состояние их было пока неизвестным, подбирались они в одном районе, считавшемся в дозональные времена приличным. Часть домов к этому времени оказались вымороченным имуществом и была куплена у государства – по ним проблем не возникнет, а вот по двум из тех, где имелись наследники, уже намечались судебные дела.

– Верните, – предложил я. – Только пусть вам вернут не только деньги, но и уплаченную при оформлении государственную пошлину. Еще неизвестно, выиграют ли они в результате, потому что часть домов разрушена и не факт, что не конкретно эти. Заниматься сутяжничеством с потенциальными жителями моего княжества я считаю неразумным. Нужно будет указ выпустить, что все дома, которые останутся нежилыми в течение пяти лет, уйдут на баланс княжества. Ну и обязательства прописать по благоустройству. Еще сами прибегут продавать.

– Разумно, – признал отчим и посмотрел на меня с вопросом.

Я покрутил головой. На этом человеке не было ни клятв, ни Скверны. Проявитель тоже ничего не показал, поэтому я предпочитал считать его условно непричастным. Потому что полностью в этом нельзя быть уверенным: люди предают не только под клятвой, но и за деньги, идею или под угрозой шантажа.

После представителя отдела недвижимости отчим вызвал своего главного бухгалтера. Тот тоже оказался без лишних отметок в ауре. Выдал полный расклад по средствам, которые можно будет привлечь в ближайшее время на строительство, а в конце разговора неожиданно спросил: