Текст книги "Искра (СИ)"
Автор книги: Инди Видум
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 18 страниц)
– Наверное. А почему вы не сообщили своей семье, что живы? Тоже не доверяете?
На этом вопросе я испытал чувство вины, потому что мои родные со стороны маменьки наверняка обо мне страдали, и сильно. Мои чувства по отношению к семье настолько переплелись с чувствами прошлого Пети, что я не мог не переживать ни о маменьке, ни о Ниночке. Даже Юрию Владимировичу и Лене доставалась часть моих размышлений о том, что я поступил не совсем хорошо по отношению к людям, которые меня любили.
– Я опасался, что в следующий раз могут пострадать и мои близкие. Кроме того, зная маменьку, я был уверен, что она не сдержит эмоций и отпишет обо всем Вороновым, – пояснил я. – Отчиму я бы открылся, но возможности такой не было. Я решил умереть для всех. Временно.
– То есть вы скрываетесь здесь от Вороновых? – не скрывая насмешки, спросил Куликов.
– Именно так, – обескураженный его тоном, ответил я. – Пока они уверены, что я погиб, я в безопасности.
– Петр Аркадьевич, – уже безо всякой паузы между именем и отчеством сказал Куликов, – они уверены в обратном. У каждого княжеского рода есть артефактное фамильное древо со всеми живыми носителями княжеской крови. И если вы оттуда не пропали, то Вороновы в курсе, что вы живы. Если, конечно, это именно они заказывали покушения на вас.
– Вот черт! – не удержался я. – Выходит…
– Выходит, вы лишились семьи, не получив ничего взамен, – жестко сказал Куликов. – Юрий Владимирович Беляев мог бы обеспечить вашу защиту.
– Он и без того очень много для меня сделал, – ответил я. – Было бы несправедливо сваливать на него проблемы, связанные с первым мужем его супруги. Я разберусь сам.
– Ох уж эта молодость… – насмешливо сказал Куликов. – Глупо не использовать возможности семьи.
– Но и подставлять семью под удар нельзя.
Он кивнул, соглашаясь, отпил чай и тоже поморщился. Возможно, лично ему здесь подавали что-то поприличней, а сейчас он распорядился на меня не тратиться, но страдал и сам.
– Итак, Петр Аркадьевич, что вы собираетесь делать?
– Зависит от того, можно ли получить с упомянутого вами артефакта информацию о том, где я нахожусь.
– У артефакта нет такой функции, искать вас будут по старинке.
– Тогда задержусь в Дугарске и получу профессию артефактора, по возможности параллельно усиливаясь как боец, Василий Петрович. Если, разумеется, в ваших планах нет передать информацию обо мне Вороновым.
Спросил я прямо, потому что Куликов не похож на интригующего за спиной. И если он заявит, что не будет хранить мое пребывание здесь в тайне, придется срочно линять. Конечно, я уже прижился в Дугарске, обзавелся знакомствами и кое-каким имуществом, но лучше остаться без дома, чем без головы.
– В моих планах такого нет. Ни с прошлым князем, ни с нынешним мы в дружеских отношениях не состоим. Врагами нас не назвать, нет. Скорее речь идет о некой постоянной напряженности.
Куликов отпил из чашки, скривился и окончательно отодвинул ее в сторону.
– Не буду скрывать, Петр Аркадьевич, что ситуация в городе не просто опасная, а становится опасней с каждым днем. Если история с глубинником правдива, то Дугарск вскоре накроет зона.
– Коломейко нам пообещал вести занятия до лета.
– В таком случае раньше он не уедет. Разве что выдаст всем слушателям бумагу об обучении, – усмехнулся Куликов. – Если не секрет, Петр Аркадьевич, где вы взяли деньги на обучение и покупку дома?
– Я же говорил, Василий Петрович, на меня дважды нападали наемные убийцы. Вот с них и получил первоначальный капитал.
Куликов недоверчиво усмехнулся, а потом захохотал.
– Говорите, с собственных убийц деньги сняли? Любо, Петр Аркадьевич. Уважаю.
– Но они уже все растрачены.
Я тяжело вздохнул, но Куликов не проникся.
– Если вы рассчитываете, Петр Аркадьевич, что я аннулирую сделку по продаже воробьевского имущества, то зря. Эта тысяча уже расписана на нужды княжества. Единственное, что могу пообещать: информировать вас о любых новых лицах, которые раньше в Дугарске не появлялись. В знак признательности за поддержку нашего княжества.
– Благодарю, Василий Петрович, эта информация будет для меня очень полезной.
И не просто полезной, а жизненно необходимой: сейчас в Дугарске посторонних не могло быть – слишком опасно само нахождение в городе. Приезжали только по делу, стараясь не задерживаться.
– А нам, Петр Аркадьевич, очень полезен собственный механик. Собственно, в княжестве вы остались один.
Последнее Куликов сказал весьма грустно, вспомнив, что и от княжества у него, считай, ничего не осталось.
– Я надеюсь, что все изменится, и моя инвестиция в воробьевское имущество окажется не напрасной, Василий Петрович, – подбодрил я его.
– Как вы сказали? Инвестиция? – он опять рассмеялся, но не обидно. – Хорошо, Петр Аркадьевич, раз уж мы все выяснили, можете быть свободны.
Мы попрощались, и я вышел из княжеской конторы. Идти на занятия Коломейко смысла не было. Все равно оно уже почти закончилось, а чуть позже ко мне придет Прохоров и расскажет, о чем там говорилось.
Поэтому я решил зайти к Демину, вернуть свои контейнеры. Тот моему приходу обрадовался.
– Петр, забрал у нас всё алхимик-то. Твоя доля. – Он протянул мне вексель на предъявителя на сумму аж в две тысячи рублей и продолжил: – На Мятное мы завтра пойдем. Не хошь с нами-то?
– Хотеть-то хочу… – я задумался. – Но занятия у меня по артефакторике. А я и без того сегодня пропустил из-за княжеского вызова.
– Про глубинника спрашивал? Сумлевается князь-то.
– Работа у него такая – сомневаться.
– Эт да, – Демин вздохнул, – потому как ежели глубинник совсем рядом – зона скоро скаканет. Мож, на холод притормозит, но весной – все. Мы с мужиками думаем, толь перебираться куды, толь вообще с этим делом завязывать – находились уже. До зимы соберем, что сможем, а тама уж решать будем.
За стеной раздался сдавленный всхлип – страдала деминская баба, поскольку если он завяжет с зоной, то и ей места в его жизни больше не будет. Уверен, в обиде она не останется и сможет начать новую жизнь где-нибудь подальше. Еще и басню сочинит о храбром муже-артельщике, погибшем в зоне. Но здесь и сейчас она расставаться с Деминым не хотела, хотя и прекрасно понимала, когда с ним связывалась, что связь эта временная, пусть и надеялась, что станет постоянной.
Демин всхлип тоже услышал, поморщился и спросил:
– Завтрева пойдешь али как?
Против занятия у Коломейко вставала необходимость получить сродство к кузнечному делу, кристалл с которым падал только с механизмусов, причем вероятность выпадения была тем выше, чем дальше от границы. Рядом я его вообще могу выбивать хоть до морковкина заговенья.
– Пойду, – решился я. – Скажу Коломейко, что один день пропущу, и пойду.
– Жду утречком тады, – обрадовался Демин.
Мы попрощались, и я отправился к Коломейко в надежде получить короткую инструкцию по занятиям на сегодня и завтра. Мои согруппники уже разошлись, оставался один учитель. Взъерошенный и озабоченный, он приоткрыл дверь и сразу радостно объявил:
– Петр, на неделю занятия отменяются, мне нужно срочно уехать по делам.
– Вещи вывезти? – предположил я.
Взгляд его стал неприятно-колючим.
– А хоть бы и так. Не хочу, чтобы тварям все мной нажитое досталось. Самое ценное вывезу, чтобы если что – удирать налегке. Потом-то подводу не найти будет, а сейчас можно все до ближайшего города с оказией доставить. Кстати, может, еще что купите из учебников? Весь ассортимент – к вашим услугам. Даже мои личные отдам, если понравится что, – внезапно расщедрился он.
Это было понятно: книги тяжелые, а знания из них уже давно должны были перекочевать к Коломейко в голову. Мое подозрение доказывало и то, что все книги были свалены в углу комнаты и явно не собирались упаковываться. Наверняка все важное было уже отложено, а весь этот книжный развал, по мнению Коломейко, ценности не представлял.
– Похоже, книги вы вообще забирать не планируете, Фрол Кузьмич.
– Почему не планирую? Планирую. Но в последнюю очередь. В первую очередь вывезу то, что полегче и поценнее, – ответил он. – И не смотрите на меня так, Петр, у меня семья, я обязан о них позаботиться. И без того привычный уклад жизни у них был нарушен. А Дугарск весной надо будет покинуть, мой вам совет.
– А как же обещание проводить занятия?
– Я от него не отказываюсь, но в другом городе. Но знаете, что я вам скажу, Петр… Первый толчок я вам дал, а дальше артефактор развивается уже сам.
– Может, тогда и документ мне выдадите об окончании вашей школы?
– С радостью. Как только сдадите мне пять артефакторных изделий по десять экземпляров, так и выдам. Уверяю, труда вам не составит.
Он расплылся в необыкновенно противной улыбочке, а я задумался.
– Только те, что вы даете?
– Не только. Но это должно быть настоящее артефактное устройство, а не одноразовая поделка. И заклинание там должно быть вложено минимум десятого уровня. Разумеется, если это не схема с кристалла.
Схема с кристалла отличалась тем, что уровень там зависел только от исходного материала и умения артефактора, а не от уровня заклинаний, которыми последний владел. Коломейко думал, что ставит мне невыполнимые требования. Возможно, это и так, потому что целая артефакторная схема из кристалла у меня была всего лишь одна, и я до сих пор по ней ничего не собрал. Но пара месяцев у меня было и чтобы выбить нужные схемы, и чтобы заполучить документ от Коломейко.
Глава 7
После просмотра коломейкиной литературы я пришел к выводу, что все полезное у него уже купил – из показанного, разумеется. Среди развалов нашелся трехтомник по бытовым артефактам, но был он скорее справочником, потому что схемы давались, а вот заклинания – нет, зато расписывались варианты замен с плюсами и минусами. Коломейко захотел за него сущую безделицу – три рубля, по рублю за том, и я решил приобрести.
– Думаете, остальное брошу? – спросил он, когда понял, что больше ничего не возьму. – Сожгу, как есть сожгу, так что подумайте, Петр, если чего еще надо, берите сразу.
– Фрол Кузьмич, вы серьезно считаете, что я приду обворовывать ваш дом? – удивился я. – Для меня в предложенных вами книгах нет ничего интересного, я и трехтомник про бытовые заклинания взял исключительно из уважения к вам. Для меня сейчас он тоже интереса не представляет, а будет ли представлять дальше – еще вопрос.
– Зря вы так, Петр. Это редчайшее издание, которое автор запретил переиздавать.
– Отзывы, поди, плохие были?
– Не без этого, потому что ценность справочника без приведения заклинаний – невелика. Но он ценен другим. Своим подходом к компоновке заклинаний.
Коломейко говорил пафосно, но расстался бы он со столь ценным изданием, если бы считал его полезным? Ни за что. Я уже обратил внимание, что продает он либо типовое – то, что можно купить по каталогу или съездив в ближайший город, либо то, что считает ненужным для себя – купил по случаю, а потом понял, что пользоваться этими знаниями не будет.
– Именно поэтому я и решил взять этот трехтомник, Фрол Кузьмич, – примирительно сказал я. – Остальное либо перекликается с тем, что у меня уже есть, либо мне неинтересно.
– Я еще гляну, что у меня есть в запасе по книгам, но потом, – решил Коломейко. – Сейчас у меня нет на это времени. Эти книги из тех, что я собирался продавать ученикам, а я посмотрю среди тех, что покупал себе. Но по приезде. Сейчас нужно собираться. И вы пока, если хотите мне сдать артефакты для получения документа, собирайте большие кристаллы под светильники. Без светильников не подпишу ничего, ясно? Тогда действуйте.
Он намекающе посмотрел, и я попрощался.
Коломейко не благотворитель, он даже сданными ему ученическими артефактами торгует. Но тратить большие кристаллы на ненужные светильники? Расточительство. Я лучше наберу прозрачных деталей с механикусов и наделаю из них плафонов. Он же не говорил, что нужно в точности выполнять по схеме. Сказал, что любые, но качественные. Ту же живую печать можно будет сдать – она всяко дешевле выйдет, чем если бы я использовал большие кристаллы.
Ею я и собирался заняться сразу, как вернусь домой, но жестоко обломался, поскольку у калитки прохаживался Прохоров, торопившийся улучшать свои артефакторские навыки.
– Где ходишь-то? – начал он с наезда.
– Меня князь вызывал, – напомнил я. – Долгий разговор вышел.
– Да уж, князю не откажешь, – согласился он. – Я седни как Коломейке сказал, че у меня сродство проявилось, он поначалу не поверил, решил, шучу. А кады понял, аж выпучился и ротом принялся так смешно воздух хватать. Я про тебя не говорил.
– Спасибо, – обрадовался я. – А то сам я не додумался попросить, чтобы ты не говорил никому.
– А оно мне надоть? Ежели к тебе все коломейкины ученики попрутся, нехорошо выйдет. Я сказал, че повторял и повторял, а про то, че делал это рядом с тобой – не сказал. Сказал токмо, что мы на зачаровывание договаривались щепок-то. Да че мы языками трепем? Делом заняться нужно.
– Я не ел еще.
– А я уже поел, – гордо сказал Прохоров. – Че время-то терять?
– Мне не до еды было, – я уже понял, что от Прохорова отделаться не выйдет, и предложил: – Может, чаю попьешь, пока я подкреплюсь.
– Мож, я лучше рядом с тобой артефакты разовые делать буду? Ты обедаешь, я работаю.
– Не лучше, – сразу отказал я. – У меня на столе заготовка под артефакт выложена. Не дай бог, ты ее мне испортишь. На улице будем работать.
– На улице так на улице, – легко согласился Прохоров, огляделся и предложил: – Мож, я пока щепок настрогаю?
– Настрогай, – согласился я. – Я быстро.
В доме меня встретил злющий Валерон.
– На фига ты его приваживаешь? – тявкал он тихо, но агрессивно. – Нам и без него проблем хватает.
– Он полезный, нам гусеницы приволок под снегоход, – напомнил я.
– Нам снегоход без рун на треках не поможет, а для них нужно сродство к ковке.
– За ним завтра с Деминым пойду, опять к озеру.
Говорил я, быстро разогревая прихваченный из подпола суп. Использовал я при этом не артефактный котел, а плитку, которая была мне продана вместе с домом. Но разогревала она быстро и хорошо. Конечно, если не забывать ее вовремя подзаряжать.
– Тогда еще ничего, – признал Валерон. – Я останусь на охране, а то зачастили всякие подозрительные лица.
Я спохватился, вытащил осколок реликвии и вернул ее в Валерона – понадежней будет, чем с собой таскать. Попробовал согревшийся суп, перелил в тарелку и принялся хлебать.
– Говорю, зачастили всякие подозрительные лица, – повторил Валерон уже с нажимом и лапой в меня потыкал на случай, если я не проникнусь и во второй раз.
– Кто?
– Михайлов. Ходит и словно обнюхивает все здесь, скотина, – выплюнул Валерон с отвращением. – Я сначала думал: случайно его сюда занесло, но нет, кружит и осматривает подходы.
– Думаешь, Астафьева ищет?
– Источник дохода потерял, факт, поэтому злой. Смотрит, на кого злость слить можно. Боюсь, один он не полезет, только с подстраховкой.
– Не все же полицейские продажные.
– Ему и не полицейские сойдут. Еще артельщик какой-то мутный крутился рядом.
– Не факт, что они вместе и полезут в дом.
– Не факт. Но если полезут, могут не только что-то украсть, но и подкинуть. Потом вполне законно все реквизируется и таинственно исчезает из склада вещественных доказательств, – проворчал Валерон. – Если один полезет, можно будет угрозу ликвидировать, если вдвоем – не справлюсь. Разве что они по очереди будут лезть? Но нам бы внимания не привлекать: крови с Астафьева для активации хватит, а новые таинственно растворившиеся в нашем доме люди нам не нужны. Что там на себе полицейский принесет? Даже артефакты казенные, слабые совсем…
– Постараюсь замок сегодня доделать, – решил я.
– Уж постарайся, – проворчал Валерон и грустно положил морду на лапы. – Не люблю незапланированные траты энергии. – А с князем что? Сообщит он Вороновым, что ты выжил?
– Они и без того знают, – вздохнул я. – В княжеских семьях есть артефакт фамильного древа, показывающий всех живых представителей семейства.
– Засада…
– Согласен. Но им все равно придется меня искать, потому что, где я, артефакт не показывает.
– И то хлеб, – фыркнул Валерон. – Но я бдю, чтобы лишних рядом не было. Михайлов – зло местное, а неместного никого не было.
Выглядел он скорее смешно, чем воинственно, и приходилось напоминать себе, что это не милая декоративная собачка, а демон в ее обличии, с сомнительными моральными ценностями.
– Спасибо.
Пока я выхлебал суп, закипела вода под чай, так что на крыльцо, где Прохоров сосредоточенно строгал полено, я вышел с дымящейся чашкой.
– Ну наконец-то, – обрадовался Прохоров. – Здоров ты жрать. За такое время кабана умять можно.
– Увы, кабана у меня нет, – сообщил я, присаживаясь рядом с Прохоровым.
– Токмо ты чай допей и за работу принимайся, – потребовал он, – потому как иначе у меня не сработает.
– Гриш, ты не наглей, а то выставлю и аванс не верну. Он не столь большой, чтобы я высунув язык бегал твои хотелки исполнять, – отрезал я. – Нечего меня строить.
– Че ты, дом, чтобы тебя строить, – проворчал он. – Я че, не понимаю? Погодю, покеда ты чай попьешь.
Соседство Прохорова было раздражающим, поэтому, несмотря на заваренный по всем правилам да с нужными травками чай, удовольствия я не получил. А тут еще и Михайлов появился: подчеркнуто в форме – мол, служебные обязанности выполняет.
– Чем занимаемся, граждане? – спросил он через калитку, и я пожалел, что и забор, и калитка – крупнощелевые. Нужно такие ставить, чтобы никто носа не смог сунуть на мою территорию. А то вон любопытный глаз то в одну сторону зыркнул, то в другую – так и норовил углядеть чего неположенного.
– Дык это, заданья от Коломейки делаем, – жизнерадостно ответил Прохоров. – Че случилось-то, Поликарпыч?
– Нашел Поликарпыча, – ощерился он. – Я при исполнении. Здесь люди пропадают, проверить надо. Воронов, открывай, неча за калиткой прятаться.
– Я разве прячусь? – удивился я. – Сижу, чай пью, окрестностями любуюсь.
Калитку я открыл, после чего нежданный визитер ворвался ко мне во двор и затормозил лишь у крыльца.
– Поумничай мне! – рявкнул Михайлов. – Показывай давай, че у тебя в доме творится.
– А разве у вас есть право обыскивать дом мага без его разрешения? – удивился я. – И вообще, есть право обыскивать без каких-либо бумаг?
Потому что я точно знал: сам Михайлов к отделу, занимающемуся магами, отношения не имел, а значит, действовать мог только с моего разрешения. В том числе – и осматривать мое жилище.
– Противодействуешь, значит, – не без удовольствия сказал Михайлов.
– Петь, лучше покажь ему, а то как развоняется, спасу не будет, – пробурчал Прохоров. – И че приперся-то?
– А что вы хотите у меня найти?
– Говорят, вещи алхимические ты присвоил.
– С княжеского разрешения. У меня бумага есть. И негоже вам тыкать, если сам князь Куликов ко мне на «вы» обращается.
При этом известии Михайлова перекосило, потому как понял он: забрать ничего не удастся. Легально, во всяком случае.
– Покажите бумагу, Петр, – скомандовал он.
– Петр Аркадьевич, – поправил я.
Он зло выдохнул:
– Покажите бумагу, Петр Аркадьевич, иначе я решу, что вам есть чего скрывать.
Что ж, за бумагой я сходил, но для себя решил, что она и остальные документы, в том числе купчие на дома, будут храниться в Валероне – он сейф несгораемый, в отличие от дома. Очень уж нехорошо Михайлов посматривал на деревянные стены.
– Действительно, – процедил полицейский, внимательно изучив бумагу и даже на свет ее просмотрев зачем-то. – Передали вам вещи, которые, вообще-то, являются вещественным доказательством.
Михайлов потер пальцы друг о друга. Намекал то ли на взятку, то ли на то, что вещественные доказательства у него сохранятся лучше. А то ведь не нажрался еще, зона наступает, скоро придется бежать, подняв хвост, а в другом месте в полицию могут и не взять, если в этом мире не практикуются переводы.
– Дык, оно никуда не денется из дома Петра-то, – вмешался Прохоров. – Стоит себе, есть-пить не просит, место у вас свободным сохраняет. Да и ноне это не вещественное доказательство, а собственность Петра. Документ княжеский на то есть.
Я протянул руку, и Михайлов нехотя вложил в нее документ от Козырева. Делать вроде ему было здесь больше нечего, но и просто так уйти, не уронив собственный престиж, он не мог, поэтому прокашлялся и сказал:
– Петр Аркадьевич, я гляну, что там осталось от Павлова? И точно ли от Павлова, а то мало ли… Забирать ничего не буду. Опись – это такая морока…
– Гляньте, – согласился я и прошел вперед, предлагая ему следовать за мной и надеясь, что Валерон, который наверняка подслушивал, сориентируется и спрячется.
Михайлов прошел к мешкам, которые так и стояли неразобранные, за исключением вытащенной горелки для вчерашнего опыта с зельем. От взгляда Михайлова это не укрылось.
– Осваиваете наследство, Петр Аркадьевич? – ухмыльнулся он.
– Попытка была, – признал я. – Не слишком удачная.
Михайлов покрутился возле мешков, вытащил пару книг, убедился в наличии экслибриса, позыркал по сторонам, явно пытаясь найти следы Астафьева, и ушел, ничего не прихватив. Но спокойнее от этого не стало, даже когда я закрыл за ним калитку.
– Вредный он тип, – сказал Прохоров. – Ежели че задумал, прет буром. Ты ему где-то дорогу перешел, не успокоится, пока не отомстит.
– Вот спасибо, поддержал, – хмыкнул я. – Давай делом займемся, а то скоро темнеть начнет, да и холодает уже к вечеру.
Прохорова дважды просить не пришлось: тут же начал мастерить свои хилые целительские артефакты, я тоже балду не пинал —чередовал колокольчик и шар Света. И то и другое удалось поднять на уровень, но заготовок я потратил много – уже не слишком выгодно становится так повышать. Разве что рассматривать как прокачку артефакторики в целом? Но она меня пока ничем не радовала.
Прохоров ушел, когда уже начало темнеть, а сам он ошибался через раз – усталость свое брала.
– Тяжела участь артефактора, – сказал он на прощанье. – Когда еще заработаешь, а семь потов сойдут сейчас.
– Тяжело в ученье, легко в бою.
– А как же. То-то Коломейко за все подработки хватается. Как думаешь, вернется он?
– Вряд ли он все вывезет за раз.
– Разве что. Ну до завтрева, Петь.
– Завтра я в зоне до вечера, – спохватился я. – С деминскими до Мятного иду. Заказ-то мы от алхимиков не выполнили.
– Послезавтра?
– Давай с утра? – предложил я. – А после обеда я у границы зоны пройдусь. Механизмусов поищу.
– Какие там механизмусы? – пренебрежительно бросил Прохоров.
– Мелкие, – согласился я. – Но я и устойчивость к зоне потихоньку прокачиваю.
– Получил? Или ждешь?
– Получил. Аккурат после глубинника.
– Тут да, не сдох – значится, годен для зоны, – заржал Прохоров. – Тады послезавтрева приду утром.
Дома я обнаружил очередную безголовую курицу на столе, уже закопченную, но не разделанную. Ругать Валерона я не стал – меня самого раздражал курятник под боком. Меньше кур – меньше шума, а птицеводство не подходило ни мне, ни моему помощнику. Подозреваю, что наш вариант этого занятия не устраивал и кур – иначе с чего они так заполошно орали постоянно?
Валерон выставил рядом трофейный котел, куда я забросил курицу, отмытую, выпотрошенную и порезанную, вместе с почищенной картошкой. Сметана, увы, закончилась, так что будет курица практически в собственном соку, если не считать картофельного.
А пока она тушилась, я занялся доведением артефакта до готовности. Валерон, проникшийся важностью моего дела, не бухтел под руку, а гипнотизировал котел. Хотя, может, он опасался, что без присмотра тот может исчезнуть? Потому что конкретно с этим котлом такое уже было, когда он покинул прошлых владельцев.
Как бы то ни было, до ужина завершить артефакт я не успел, но вот после него, когда мы с Валероном не оставили в котле ни капли, чтобы тому легче было самоочищаться, и я добавил себе хорошего настроения парой чашек с ароматным чаем, за полчаса был добит рабочий вариант.
На выходе получил полноценный артефактный замок в виде демонического лица, которое дышало огнем на того, кто пытался его несанкционированно вскрыть. Настраивался артефакт на владельца, после чего этот замок открывался лишь теми, кому владелец давал доступ. Ну и создателем, разумеется.
Артефакт выглядел достаточно серьезным противником для любого домушника, поэтому меня заинтересовало, как он будет выглядеть на уровне втором.
Валерон накладку на дверь осмотрел, чуть ли не на зуб попробовал и вынес вердикт:
– Годно. Только для воробьевского имущества их придется делать много.
– Зачем?
– Как зачем? А окна? Это у нас окна мелкие, через которые никто ни влезть, ни вылезть не сможет, а у купца наверняка окна были нормальных размеров, а значит, если мы не захотим, чтобы в наше отсутствие оттуда что-то сперли, нужно ставить на все окна. Ингредиентов должно хватить, а вот насчет времени не уверен. Может, стоит приступить к изготовлению следующего артефакта немедленно?
– Не стоит.
Валерон насупился.
– Аргументируй.
– Во-первых, мне надо выспаться перед походом. А во-вторых, стоит подождать, пока схема соберется до второго уровня. Возможно, там будет вариант поинтересней.
– И подороже, – намекнул Валерон. – Уйдет куда больше ингредиентов, а тебе Коломейко артефакты сдавать.
– Для Коломейко вернемся к первому уровню.
Я зевнул, но спать не пошел, пока не не убедился, что артефактный замок работает как часы. И только после этого с чистой совестью направился в кровать, где меня уже заждался боевой топор – в последнее время ложиться спать без оружия мне казалось если не признаком дурного тона, то признаком идиотизма – однозначно.
Глава 8
Утром перед уходом я полюбовался на результат собственной работы, а заодно выяснил, что без допуска Валерон через дверь в бесплотном виде пройти не может. Правда, может пройти через стену, на которую влияние артефакта не распространялось. Но про умельцев проходить через стены я не слышал, поэтому решил, что нахожусь в относительной безопасности. Как и Валерон: даже если Михайлов припрется в мое отсутствие, то пройти в дом не сможет.
Одежду удалось привести в относительный порядок: бахрома не висела, но местами прочность значительно проседала. Нужно подумать над заменой. На эту неделю хватит, если ходить вблизи границы, а вот дальше – только менять. Хотя… Сегодня проверю, тогда и буду думать.
Пустыми контейнерами разного типа я забил рюкзак под завязку, разве что контейнер под стихийный элементаль брать не стал. А смысл? Мне пока его ставить некуда, а контейнер долго не удержит. Пристроил на пояс трофейную фляжку, в третье отделение которой налил чай – как выяснилось оперативным путем, температуру там можно было в каждом отделении выставлять свою. Вообще, на редкость удобная фляжка оказалась. Видно, специалист был не только по убийствам, но и по правильному оборудованию. В качестве еды взял те же плитки почти без запаха, которые мне Демин рекомендовал брать на длительные походы, когда нормально поесть можно было только в убежищах.
Пришел я вторым, и пока ждали остальных, Матвей делился со мной премудростями мастера топора. И оружие у него было под стать навыкам. Хотя что говорить – ходил в зону он куда дольше меня и учился использовать оружие против тварей, а не тренировался в красивых дуэльных поединках.
Вышли мы даже чуть раньше, чем собирались, причем мешки у всех не висели, как в прошлый раз, а топорщились, распираемые разнообразными контейнерами – все решили подготовиться по максимуму. У Демина алхимия в мешок не влезла, и вокруг пояса появилась батарея разнообразных пузырьков.
Сегодня я тоже решил качать незаметность не постоянно, а то включая, то выключая. Причем чем дальше от границы зоны, тем реже я выключал незаметность, иначе пришлось бы нам безостановочно отбиваться: там намного выше плотность тварей. Причем тварей посерьезней, чем те, к которым я уже привык. В основном летели на нас твари некрупные, глушили их с одного-двух ударов и собирали обычно только кристаллы, редко что еще.
В один из периодов отключения на меня вынесло глазастика. Несмотря на милое название, это была огромная змееподобная тварь с мордой размером в бочку, где могли попарно поместиться любые из нашего отряда. Глазастиком же тварь именовали из-за множества глаз, рассеянных хаотично по всей морде, а не потому, что ее глаза отличались размером и красотой.
Земля дрогнула, потом послышался шелест, как будто кто-то протащил по камням мешок с костями, да не один мешок – связку. Морда вынырнула из-за камня и уставилась на нас, выбирая жертву. Определилась она почти сразу: все ее глаза уставились на меня, а рот раскрылся, обнажив полный набор острейших зубов, с которых капала дымящаяся слюна. Я спохватился и опять врубил незаметность, чтобы казаться как можно более неаппетитным для выкормышей зоны.
Глазастик пока медленно, но неотвратимо пополз в нашу сторону, переливаясь при каждом движении, как бриллиантовое колье, и скрежеща, как моток колючей проволоки. Если бы не звук – зрелище было бы завораживающим.
Тихон среагировал первым, и его болт воткнулся в один из глаз. Глаз лопнул, как сгнивший помидор, разбросав вонючие ошметки по окрестностям. Тварь злобно зашипела и недовольно мотнула мордой, не обрадовавшись нежданному украшению. Болт покачался и отвалился – не удалось пробить кость.
Зато удалось заставить змеюку поменять цель: тварь обидели – и она решила в первую очередь расправиться с обидчиком. А потом дело дойдет до остальных: еды на поддержание такой красоты требуется много, а сейчас блюда своими ножками пришли, осталось только заглотить.
Бросок был молниеносным, но Тихон увернулся, а подскочивший Матвей рубанул топором по подставившемуся брюху. Топор засверкал и прорубил как чешую, так и плоть монстра. Брызнула черная слизь. Змеюка взвыла, но не от боли, а от ярости, и крутанулась к новой цели, одновременно подставившись под удар Демина. Тот не оплошал – и на боку появился новый порез.
Я в ближний бой решил не лезть и принялся методично отстреливать глаза: авось видимость снизится, и змея почувствует себя неуверенно. Попадал не всегда, потому что цель постоянно двигалась, и заклинания иной раз лишь чиркали по коже.
– В глотку, в глотку бей! – рявкнул Демин, явно уже врубивший артефакт.
Не знаю, мне ли он орал или кому другому, но я переключился на открытый рот монстра и принялся запускать заклинания туда: то Искру, то Теневую стрелу. Даже зуб змеюке выбил, отчего она разъярилась окончательно и начала безостановочно метаться, пытаясь если не проглотить, то хотя бы раздавить противника, для начала привести его в состояние отбивной. Пока все уворачивались, в отличие от самой твари, которая украсилась многочисленными порезами, а чешуя так вообще перестала сверкать, измазанная прилипшей к слизи грязью.
