Текст книги "Искра (СИ)"
Автор книги: Инди Видум
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 18 страниц)
Короче говоря, я был уверен, что мы с Митей полностью готовы покорять зону. Стража на городских воротах посчитала так же, проводив меня весьма уважительными взглядами.
Еще бы: Митя громыхал как настоящий трактор, что, несомненно, говорило о его высоких боевых качествах, с точки зрения окружающих.
Твари в зоне решили так же, поэтому нападали исключительно на меня, полностью игнорируя Митю, даже когда он подбирался сзади и начинал пилить и рубить моего противника. Обращали внимание на моего механического паука, только когда я включал незаметность – тогда делили интерес на двоих. А вот если навык я не включал, то Митю как бы не видели. Даже не понять с ходу, полезное это умение или не очень.
Плевать он пока не плевал, потому что запас металла был небольшим, его стоило потратить с толком, и я приказал плевать исключительно по команде.
Я уже думал испытать на ком-то попроще и пойти на выход, когда наконец появились противники посерьезней: на нас выскочила группа механизмусов. Один был колесный, остальные на ногах-манипуляторах – возможно потому, что до колес пока не доросли, мелкие слишком. Но даже самый мелкий был раза в два крупнее Мити.
Вот на них он оторвался. Пока они пытались меня окружить, он подбегал сзади и плевался. Пробойная сила плевка оказалась впечатляющей. Один так вообще насквозь пробил механизмуса и полетел в меня. Еле увернулся. А вот механизмус свалился – похоже, Митя уничтожил у него управляющий центр. Металлический болван пару раз дернул ногами и застыл памятником себе самому, который неизвестные вандалы сбросили с пьедестала и немного на нем попрыгали. Точнее, много. Потому что Митя, обрадовавшись победе, вскочил на труп поверженного врага и исполнил на нем победный танец. Воспитание Валерона, не иначе.
При этом противников оставалась еще до фига. Митя наконец об этом вспомнил, слез с трупа и отправился плевать дальше. Больше таких удачных попаданий не случилось, но и мне не пришлось уворачиваться от дружеского огня. Вскоре заряд закончился, и Митя вернулся к привычному нарезанию врагов. Правда, в отличие от остальных обитателей зоны, механизмы резались очень плохо, если не попадать в сочленения, а мой металлический помощник был пока не слишком метким.
Я же использовал полностью весь спектр умений, причем стремился бить на дистанции. Заклинания, конечно, пока не оставляли от противника кучку пепла, но урон уже наносили, если попасть в правильное место.
Со стаей механизмусов пришлось повозиться, но оно того стоило: с них я снял восемь мелких кристаллов и два крупных, а еще множество различных запчастей, которые я сразу же приторочил к Мите, чтобы не уменьшать собственную мобильность. И даже не особо их перевязывал, чтобы не грохотали, потому что в звуках, которые издает Митя, любые грохоты потонут.
И лишь после этого я хлебнул зелья регенерации, хотя по-хорошему это нужно было сделать раньше – пару раз меня задели, хотя я вертелся как мог, чтобы не позволить себя окружить или зайти за спину. Но их на меня просто было много. А не торопился пить зелье я, потому что давал возможность подкачаться своей собственной регенерации.
До выхода из зоны я привлек к себе еще пару мелких тварей, преимущественно растительных, но им меня повредить уже не удалось, а вот снабдить дополнительными кристаллами – очень даже. Но я уже заметил, что все самое интересное выпадает далеко от границы и с серьезных тварей, поэтому рассчитывать на особо ценную добычу не стоило. Правда, в этот раз я ходил, исключительно чтобы проверить Митин навык и выбить нужный ингредиент для паука княжны. Оба пункта я вычеркнул из списка, так что поход удался.
– Быстро вы в этот раз, – заметил стражник при воротах.
– Я паука проверял в деле.
– И как он? Помогает? – заинтересовался второй.
– Помогает, – подтвердил я. – Но нужны улучшения.
Митя возмущенно громыхнул. Похоже, он заразился самомнением Валерона и считал себя идеальным. Ничего, как узнает, что буду улучшать, сразу решит, что ему это надо. Со стражниками долго разговаривать я не стал, направился домой, где разгрузил Митю от деталей механизмусов в сарае, а затем мы вошли в дом.
Валерон с ходу вывалил:
– Михайлов опять приходил. Я взял твою паучью заготовку и подергал ею перед окном, стукнулся в стекло, еще и повыл для пущего эффекта. Улепетывал он быстро. Мне кажется, теперь долго не появится. А еще мне кажется, что он от тебя теперь не отстанет.
– И что ты предлагаешь?
– Как что? Здесь неподалеку есть разрушенный сортир. Он при осмотре может в него свалиться и свернуть шею.
Он умильно посмотрел, как будто сразу после моего разрешения отправится сворачивать шею и топить в сортире продажного полицейского. На деле же это предполагалось делать мне, хотя я шеи сворачивать и не умею. Максимум – выпихнуть в окно подвернувшегося убийцу.
– Нам здесь пару месяцев осталось. Желательно это время не привлекать к себе внимания. Труп по соседству – привлечет.
– Он может и другие сортиры осматривать, подальше от нас, – не так уверенно предложил Валерон. – На предмет выливания всяких зелий, имеющих высокую алхимическую ценность. И у него наверняка есть куча недоброжелателей в Дугарске.
– Он на нас не покушается, – напомнил я. – Только на наше имущество.
– Это почти одно и то же. Мы, рискуя жизнью, добываем, а он хочет украсть.
– Его интересует имущество Павлова, – напомнил я. – Добывая его, мы жизнью не рисковали, в отличие от сегодняшней прогулки с Митей.
Переключить Валерона удалось.
– Как сходили? Как Митя плевался?
Митя ответил без меня, размахивая лапами и пытаясь выпятить грудь. Получалось последнее плохо – она была покрыта металлом и не расширялась.
– Хорошо плевался, – подтвердил я. – Даже механизмуса насквозь проплюнул.
– Маленького, наверное, – погрустнел Валерон, сразу прикинувший свои возможности и обнаруживший, что они довольно скромные.
Митя возмущенно заскрежетал, разводя свои лапы в стороны, совсем как рыбак, рассказывающий приятелям об огромной выловленной рыбе. Валерон принялся его расспрашивать, а я решил глянуть, что там с изменениями в моих навыках.
С зельем я не зря не торопился – регенерация отработала и подросла до шестого уровня. Остальное, скорее всего, я цепанул с тварей в битве: выросли гибкость, ловкость и меткость до седьмого, шестого и пятого уровней, соответственно.
Из магических навыков Искра поднялась на уровень до двадцать третьего, а Теневая стрела на два – до двадцатого. Мимикрия не выросла – похоже, вблизи границы этих тварей нет, сколько ни бегай. Каменная твердость неожиданно взяла аж два уровня и была теперь четвертого. Ощущение чужого внимания поднялось до восьмого, а устойчивость к зоне – до третьего. На этом улучшения закончились, и я приступил к изучению кристаллов.
И здесь меня ожидал сюрприз. Один из больших кристаллов оказался со сродством к Огню.
– Валерон, а что если выпадает такое же сродство, как уже есть? Что будет, если его использовать?
– У тебя учебник есть. – Валерон ткнул лапой в справочник по заклинаниям.
– Там только описание заклинаний, – напомнил я. – И никаких общих рассуждений. Так что будет? Или не знаешь?
– А что такое?
– В большом кристалле сродство к огню.
– Интересное дело… – Валерон задумался. – Никогда о таком не слышал. А если не слышал, то что?
– Что?
– Либо такого раньше не было, либо результат использования держат в тайне. Я подозреваю второе, потому что наверняка кому-то уже такое выпадало. А значит что?
– И что? – скептически спросил я.
– Будет двойное сродство, – уверенно ответил Валерон. – Все заклинания усилятся, вот увидишь. Предлагаю провести эксперимент.
– Вопрос: нужно ли выдерживать время для усвоения?
– Зачем? Этот сродство у тебя уже есть, ты его просто усиливаешь. Давай, используй.
Он хищно подался ко мне, напрочь потеряв интерес к Мите. А зря, потому что я на провокацию не поддался, просмотрел кристаллы с механизмусов и обнаружил там еще одну половину схемы «Железный паук», объединил кристаллы в Валероне и сразу изучил. Теперь я мог поставить пауку дополнительный блок, позволяющий высоко прыгать.
Валерон радостно потер лапы.
– Слыхал, Митя? Твоя прыгучесть будет повышена.
Я продолжил проверять кристаллы с механизмусов и обнаружил одну четвертую схемы сверлильного станка (теперь у меня их стало две из четырех нужных), одну вторую схемы «Малой складной сковородки». Когда я сообщил о второй схеме, Валерон на редкость возбудился, посчитав ее появление подтверждением теории о малых, больших и огромных посудинах для приготовления еды. Проверить это было пока невозможно, поскольку у нас наличествовали только части схем.
И все же вишенкой на торте оказалась деталь из кристалла под названием «Голосовой блок», а это означало, что Мите я смогу поставить сразу два блока: с прыжком и голосом. Оба они оказались довольно сложными и требовали разводку сигнала либо по проволоке из механизмусов, либо из алхимического зелья.
Руки чесались заняться немедленно, но я решил сначала просмотреть остальные кристаллы, тем более что их было не так уж и много. Повысил Искру до двадцать четвертого уровня, Теневую стрелу – до двадцать первого и Теневой кинжал до восьмого. Остальное я либо не определил, либо отправил в запас до того времени, когда смогу использовать. Хотя в необходимости использовать все навыки, обнаруженные на кристаллах, я сомневался. Потому что все сразу поднимать я не смогу, а навыки нужно не только растить в уровнях, но и испытывать в реальном деле.
Хотя Каменный голем – кристаллов с которым вместе с сегодняшним у меня уже было два – штука наверняка интересная. Также добавился кристалл с Цепкими лапками – их у меня теперь стало пять. Добавился кристалл с огненной плетью. Выпала половина алхимического рецепта с «Умной бомбой».
Валерон, как услышал название, сразу заявил:
– Это намек, что необходимо продолжить заниматься алхимией.
– Только половина рецепта.
– Так и сродства пока нет. Нет тренировки – нет сродства. Давай. Зелье регенерации у тебя перспективное. За него навык дали.
Я хмыкнул. От этого навыка польза для меня практически нулевая.
– Давай сначала Митю улучшим, потом второе сродство используем, а уж потом попробую отыскать в себе алхимический талант.
– Тогда давай сначала сродство, – предложил Валерон. – Усиление себя должно быть на первом месте.
Зря я с ним согласился. После использования кристалла меня накрыла такая волна боли, что я опять отключился.
Глава 22
Очнулся я от того, что мне в лицо кто-то лил регенерирующее зелье. В рот тоже что-то попадало, но очень мало, основная часть почему-то приходилась на глаза. Я поднял руку и помотал ей, показывая, что пришел в себя и больше меня поливать не надо. В руку тут же ткнулась бутылочка, не открывая глаз, я отхлебнул зелье.
Чувствовал себя я ужасно. В жилах бушевал самый настоящий огонь, который утихал, но очень уж медленно и, как мне показалось, совершенно независимо от зелья регенерации. Происходило это волнами: он то усиливался, то ослабевал.
– Зачем в глаза лили? – спросил я, не рискуя их пока открывать.
– Через слизистую быстрее впитывается, – тявкнул Валерон. – Ты зубы сомкнул намертво, поэтому я Мите скомандовал лить туда. Ты как?
– Хреново, – честно ответил я. – Можете воды принести, чтобы глаза промыть?
– Это зелье для глаз безобидно, – возразил Валерон, в то время как Митя куда-то загрохотал. – Можно не смывать.
– Щиплет, – пояснил я.
Вскоре Митя ткнул мне в руку кружку с водой. Воды там было максимум половина, но мне хватило, чтобы вымыть остатки зелья из глаз, после чего я их открыл и обнаружил, что моя одежда местами прогорела, а сам я лежу в луже куда более обширной, чем казалось раньше. Одним бутыльком зелья столько не выльешь.
– Что со мной было?
Голос вырывался с хрипами, как будто ему приходилось пробиваться через баррикады в горле.
– Похоже, зря ты этот кристалл использовал. Ты немного загорелся, – тявкнул Валерон. – Мы тебя обливали, но это не сильно помогло.
Я поднял руку к голове и обнаружил проплешины и там. Ресницы вроде остались целыми, и то хорошо. А вот стригся я однозначно напрасно – сейчас придется все сбривать, чтобы не выглядеть зараженным лишаем. Я с трудом приподнялся и сел, облокотившись о стену. В голове будто набат забил.
– К целителю бы тебе, – обеспокоенно тявкнул Валерон.
– Не дойду, – покрутил я головой.
– А если Митю с запиской отправить? Я проконтролирую.
– Не напишу. Горит всё.
Я поднял руку, на кончике пальца вспыхнул огонек. Записку я только выжечь могу, и то не факт, что получится что-то понятное – руки дрожали как у запойного пьяницы.
– Ага. Ты горячий как печка и кое-где дымишься, – поддержал меня Валерон как мог. – Пол под тобой местами обуглился, но не загорелся нигде. Мы с Митей бдим, тушим сразу. Может, на улицу? Там холоднее.
Предложение показалось дельным. Встать я смог только на четвереньки, да и на них двигался пошатываясь, но до крыльца дополз. Там с трудом сел. Огонь внутри периодически то ослабевал, то усиливался. Но улучшений не было, временами я сваливался в полузабытье, отчаянно боясь, что не удержу огонь в себе и спалю собственное жилище. Митя и Валерон вокруг меня суетились, но помочь ничем не могли.
Повезло, что в одно из просветлений ко мне заявился Прохоров.
– Петр, че с тобой? – заорал он с улицы.
Валерон благоразумно испарился, а Митю я отправил открыть калитку. Он справился, хоть и не с первого раза – засов был не из легких.
– Петь, че с тобой? – повторил Прохоров, тронул меня за руку, тут же отдернул и затряс своей.
– Целитель нужен, – прохрипел я еле слышно. – Второе сродство к Огню принял сдуру.
Прохоров сбросил рядом с крыльцом гору вещей, с которыми почему-то пришел, и рысью рванул на улицу. Надеюсь, за целителем, а не от меня подальше.
Отключился я после его ухода почти сразу, а включился от ощущения прохладного потока, смывающего жар с измученного тела. Приоткрыв глаза, я увидел перед собой целителя – одного из тех, кто был на ужине у Куликова. Я даже имя вспомнил – Тимофей Иванович. В этот раз лицо целителя казалось не столь благодушным, как на ужине. Сурово сведенные брови намекали, что мой случай не такой уж и простой. Увидев, что я открыл глаза, целитель сказал:
– Прохоров мне сообщил, что вы использовали сродство к Огню, хотя у вас одно уже было. Неужели это правда?
– Да бредил он, – уверенно бросил Прохоров. – Я ж вам так сразу и сказал, что бредит и чушь всякую несет. Где это видано, чтобы второе сродство нашлось? Я ни разу не слышал.
– Мало ли чего вы не слышали, Григорий, – заметил целитель. – Такое случается, хоть и очень редко. Так как, Петр Аркадьевич, правда ли, что вы использовали кристалл со сродством к стихии, которая у вас уже была?
– Правда.
Мой голос был тихим и хриплым, но теперь скорее из-за того, что ужасно хотелось пить. А еще я начал ощущать уличную прохладу. Ветер бодряще задувал в недавно прожженные вентиляционные отверстия моего облачения.
– Тимофей Иванович, а не зайти ли нам в д-дом.
– Что, холодно стало? – ехидно спросил он. – Эх, Петр Аркадьевич, дурья ваша голова. К чему такой риск? Нельзя использовать второе сродство, если хотя бы одно заклинание из его группы не достигло пятидесятого уровня. У вас достигло?
Я зачем-то решил глянуть на Искру, как самое высокоуровневое заклинание. Ее уровень у меня не изменился. Зато Модифицированная удача хапнула сразу два и стала девятого уровня. Похоже, я чуть не загнулся. Сродство к Огню стало теперь усиленным, но проверять заклинания не тянуло – Огонь внутри только начал успокаиваться, и любое его использование может привести к срыву.
– Нет, – честно ответил я.
– И к чему было так рисковать?
– Чтобы кристалл не пропал, господин Бочаров, – сказал Прохоров. – Не видно ж, что там, пока не используешь, а там уж вариантов два: либо слить как мелкий, либо рискнуть. Я бы рискнул.
– Ну-ну, – хмыкнул целитель. – Рискнул бы он. Смотрю, здесь клуб самоубийц намечается. Петр Аркадьевич только чудом не умер до моего прихода. Я его еле вытащил. И он чудом дом не сжег.
– Меня Митя поливал.
– Митя?
– Механический п-паук, – по телу прошел озноб, и я клацнул зубами.
– В дом его надо, а то простынет еще, – заявил Прохоров.
Слово у него с делом не расходилось: он поднял меня, как будто я ничего не весил, а поскольку я двигался с трудом, так он еще и дотащил до кровати.
– Чай поставить? Для сугрева надо бы, – сказал он и, не дожидаясь моего ответа, двинулся к чайнику.
Мое «Ставь» было совершенно формальным и служило скорее для сохранения лица, чем для разрешения.
Целитель прошел за нами, встал надо мной и провел диагностику, пока Прохоров гремел чайником, заварником и жестянкой с чаем.
– У м-меня малина в клети есть. Ее бы тоже добавить, Гриш, а?
– Тимофей Иванович, – повернулся он к целителю. – Малину Петру можно?
– Нужно, – решил Бочаров. – Вроде бы успокоилось, – пробурчал он себе под нос. – Посижу еще с полчаса, погляжу на динамику, но кажется, кризис преодолен. И запомните, Петр Аркадьевич, вы только чудом не сгорели вместе с домом. – Он кивнул на грязную лужу, где вода смешалась с сажей. – Тоже Митя поливал?
– М-митя, – подтвердил я, чувствуя теперь себя замерзшим. Жар, который уничтожал меня изнутри, сменился весьма неуютным холодом.
Прохоров, который как раз подошел, понятливо кивнул и укрыл меня одеялом, из-под меня же и вытащенным. После чего потопал в клеть искать малину. Валерон сейчас, наверное, злится от невозможности проконтролировать. А может, и контролирует, только в бесплотном виде, кто его знает.
– Какой полезный Митя, – с интересом посмотрел на паука целитель. – И сколько такой будет стоить под заказ?
Под кроватью раздалось воодушевленное шебуршение. И это точно был не Митя – Валерон решил не тратить пока энергию и поиграть в прятки традиционным способом. Целитель на шум внимания не обратил и смотрел на меня, ожидая ответа. А я задумался над ценой. С одной стороны, металл для меня ничего не стоит, а с другой – я своей жизнью рискую, его выбивая. И вообще, свою работу обесценивать нельзя. Вон за одежду для зоны какие цены ломят или за зелья, а последние делаются вообще быстро. Если, конечно, есть сродство к алхимии. Тогда да: бросил щепотку нужных травок на пару литров, пробормотал нужные фразы, заправил магией – и разлил по флаконам.
– Зависит от комплектации, Тимофей Иванович, – наконец ответил я. – Минимальная – сто пятьдесят рублей.
– Минимальная – это?
– Как Митя, но без оружия на передних лапах.
– А максимальная ограничивается оружием? – насмешливо спросил целитель.
– Нет, не ограничивается. Митя еще умеет плевать расплавленным металлом. На остальные улучшения у меня пока нехватка деталей. То есть они запланированы, но не проверены. Поэтому говорить о них не стоит.
Было видно, что целителя заинтересовал механический помощник, который оказался заботливым и понятливым. О направляющей роли притаившегося Валерона знать Бочаров, разумеется, не мог. Но это и не страшно: железный паук – существо самообучающееся. Не думаю, что целитель справится с этим делом хуже, чем Валерон.
– Если я решусь заказать, то как долго вы будете делать, Петр Аркадьевич?
– Сроки точно сказать не могу, потому что на третьего паука у меня деталей нет, а как скоро выбьются – это непредсказуемо. Но я бы на вашем месте с заказом не торопился. У меня сейчас разводка алхимическим зельем, а должна быть проволокой из металла механизмусов, иначе придется постоянно восстанавливать. Вот выбью Кузнечное дело – и изделие будет вечным.
– Кузнечное дело? Да вы оптимист, молодой человек, – рассмеялся Бочаров. – Вы знаете, с какой вероятностью падают большие кристаллы? А с какой вероятностью из них может выпасть Кузнечное дело? Да вам всей жизни не хватит.
– Проверим. Я каждый день хожу и пытаюсь выбить.
– Он упорный, он выбьет, – уверенно поддержал меня Прохоров. – Совсем как я.
Бочаров посмотрел на него, потом на меня, покрутил головой и заявил:
– Петр Аркадьевич, категорически не рекомендую вам в ближайшую неделю ходить в зону и использовать заклинания стихии Огня. Иначе последствия будут весьма плачевны – останетесь без магии. Лучше вообще магию в ближайшую неделю не практиковать. Во избежание.
Он поднял палец, акцентируя важность момента. Прохоров счел это намеком на чай и вручил ему одну из двух чашек, которые принес. Вторую протянул мне. Пить лежа я не стал, со второй попытки сел, дрожащими руками ухватился за чашку и наконец смог утолить жажду. Кажется, одной чашки мне будет мало.
Прохоров наполнил мою чашку еще раз. С каждым глотком мне становилось лучше и лучше.
– Петр Аркадьевич, – серьезно сказал целитель, – надеюсь, вы внемлите моему предупреждению, иначе останетесь без магии. Жизни вашей больше ничего не угрожает, а вот магия ваша – под ударом. Малейшее перенапряжение – и вы с ней расстанетесь навсегда. Вам это понятно?
– Понятно, – кивнул я, соглашаясь. – В зону не ходить, магию не использовать.
– Коломейка же вернется, – всполошился Прохоров. – У нас занятия по артефакторике.
– Сколько там вы используете магии? Крохи, – махнул рукой целитель. – Немного можно, но без напряжения. И не раньше чем через два дня.
– Коломейка раньше и не приедет, – пробурчал Прохоров, причем на его лице появилось сомнение в том, что Коломейко приедет в принципе.
– Я оставлю вам зелье. Будете принимать дважды в день по глотку. Перед сном и после оного.
– Благодарю вас, Тимофей Иванович, за спасение моей жизни. Сколько я вам должен за визит и зелье?
Я приготовился просить отсрочку платежа и весьма удивился, услышав:
– Ничего не должны. Вы входите в список князя. Лица, в нем находящиеся, получают исцеление полностью за счет казны.
– Но у меня не совсем страховой случай, Тимофей Иванович, – напомнил я. – Я влип по собственной глупости. Нет чтобы подумать и почитать учебник.
– Да уж, будьте любезны подумать в следующий раз, – насмешливо сказал целитель. – И не переживайте, в вашем возрасте глупость – тоже страховой случай. Пожалуй, я пойду, но если что…
– Я за вами сразу же прибегу, – сообщил Прохоров.
Честно говоря, меня его сообщение скорее напрягло, чем обрадовало, поскольку из него следовало, что Прохоров собирается задержаться у меня надолго.
– Я могу Митю отправить, – предложил я. – Тимофей Иванович его не боится.
– Не боюсь, – подтвердил целитель, – и, пожалуй, не прочь завести такого питомца и себе. Я посмотрю, какие у вас будут еще улучшения. Плевки металлом мне не слишком нужны, а при моей работе могут быть и опасны. Да и цена, признаться, высоковата…
Это явно было намеком, но я не успел ничего сказать, как вмешался Прохоров:
– С чего вдруг цена высоковата, господин Бочаров? Механизм сложный, работа тонкая. Это вам Петр из уважения цену назвал, так-то за такую штуковину никак меньше двухсот брать нельзя. Это ж не просто игрушка, а боевой товарищ и помощник, правда, Петя?
– Правда, – согласился я.
– Я подумаю, Петр Аркадьевич. Все равно вы в ближайшее время в зону не пойдете, так что и выполнить заказ не сможете, – решил целитель.
Глаза у него заинтересованно поблескивали, а уж когда я отправил Митю его проводить и закрыть калитку, стало понятно – целитель хочет такое устройство себе. Собственно, если бы не Прохоров, мы бы условились на цену пониже – для человека, спасшего мою жизнь и спасающего постоянно чужие, мне скидку сделать не жалко. Думаю, без посторонних мы быстро договоримся.
– Гриш, спасибо от всей души. Если бы ты не привел Бочарова, я бы умер.
– Ну дык привел же, – смущенно ответил он. – Одному жить-то плохо. Вишь, даже некому за целителем сбегать в случае чего. Во, держи. – Он протянул мне новую кружку с чаем и продолжил: – Так что не переживай. Я у тебя поживу, присмотрю, если что.
Я аж поперхнулся от его последней фразы.
– Спасибо, Григорий, но не стоит идти на такое самопожертвование.
– Да какое пожертвование? Меня все равно со съемной комнаты выставили. Я к тебе че пришел-то? Хотел узнать, не пустишь ли ты меня пожить. А тут такая удача.
– Не назвал бы это удачей, – заметил я. – И нет, не пущу пожить. Сам посмотри: у меня места в доме вообще лишнего нет. Ты видишь здесь вторую кровать? Вот именно. Ее нет и ставить ее некуда.
– Ты не переживай, у меня спальник с собой, я его на полу разверну и высплюсь, – жизнерадостно сказал Прохоров.
Я почувствовал, что мне стало намного лучше – настолько лучше, что появились силы и желание спорить. Правда, сил и желания выставить незваного гостя у меня пока не было.
– Григорий, я сказал – нет. Я тебе очень признателен за помощь, но мой дом неприкосновенен.
– Петь, ты пойми, у меня ситуевина ваще безвыходная, – жалобно сказал он. – И по твоей вине.
– С чего вдруг? – удивился я.
– Ну дык. Ежели б не ты, я бы сродство не получил к артефакторике-то. А если бы не получил сродство, меня бы из съемной комнаты хозяин не выставил. Заявил, падла, что артефактору не сдаст ни угла своего дома. Причем сразу, как я с зоны пришел, так и выставил с вещами-то. Я потыкался, да никто не сдает артефакторам-то.
– А как же Уваров с Никитиным?
– У Уварова с артелью свое жилье, там они свои порядки устанавливают. Никитину с хозяином повезло: хоть деньгу с него дополнительную дерут, но из комнаты не выставляют. Но комната та – одно название, раза в четыре меньше твоей. Спальник бросить некуда.
– У меня тоже некуда. Я против того, чтобы у меня кто-то жил. Так что прости, Григорий, но тебе придется уйти.
– Дык поздно уже. Куда я на ночь глядя-то пойду, – заявил Прохоров. – Против так против, понял, принял. Завтра уйду, сразу утром искать дальше, – он тяжело вздохнул. – Но седня ночевать мне на улице, если ты не сжалишься. Я ж по твоим делам бегал, времени сколько потратил. Никак не успею седня угол найти.
Он скривил жалобную рожу, которая у него вышла так себе. И все же он действительно бегал по моим делам, отчего упустил возможность найти другое место для ночевки, поэтому скрепя сердце, я разрешил ему перекантоваться эту ночь у меня, но с условием, что завтра утром он уйдет.
– Я и ужин могу сварганить, – щедро предложил он.
– Варгань, – махнул я рукой, понимая, что сейчас он беспокоится больше о себе, чем обо мне. – Из всего, что найдешь в погребе.
Глава 23
Ужин Прохоров честно приготовил, и включал тот не только нажаренную картошку, но и нарезанные грузди. Последние он от души заправил луком и чесноком и полил подсолнечным маслом, отметив его ароматность. Приготовил он две миски, но внезапно из-под кровати вылез Митя, держащий в манипуляторах красненькую Валероновую миску.
– Ему тож надо? – удивился Прохоров. – Он рази ест?
– Переработка пищи в магическую энергию, – с ходу придумал я.
– И гадит поди?
– Безотходное производство, – пояснил я и самостоятельно положил порцию Валерону: и картошки, и груздей.
– Предупредил бы, я бы больше сделал, – сказал Прохоров, грустно осматривая оставшуюся часть.
– Это сложно. Он не всегда выражает желание получить энергию альтернативным путем.
Митя благодарно скрежетнул и полез с миской опять под кровать.
– А че он там жрет? – спросил любознательный Прохоров.
– Стесняется. Ест неаккуратно, – пояснил я.
Из-под кровати раздалось чавканье, не слишком похожее на металлический лязг. Я постарался его заглушить, принявшись расспрашивать Прохорова, как прошел его последний поход в зону, параллельно гремя чайником и с шумом передвигая табуретку.
– Да сиди ты, сам поставлю, – рявкнул на меня Прохоров. – Видно же, что не восстановился, двигаешься как калека. А мне не тяжело.
Чайник он у меня отобрал, заполнил водой и водрузил на плитку. Валерон, похоже, намек понял и не издавал ни звука. Через некоторое время Митя выбрался из-под кровати и протянул мне пустую посудину.
– Добавки не будет, – сурово сказал я. – Хватит некоторым и моей энергии.
– Какой твоей? Заполнять вздумал? Сдурел? – сразу возмутился Прохоров. – Те че целитель сказал? Беречься. Пусть лучше картошку жрет. Ее у тя много. К сырой, кстати, он как?
– Отрицательно, – ответил я.
– Ниче, зато жрет не больше нас, – оптимистично сказал Прохоров. – Хотя… Он же мельче намного… Тяжелый, зато.
Рассуждая о причинах повышенной обжористости Мити, сам Прохоров ел с хорошим аппетитом и не думал откладывать часть своей уменьшившейся порции в протянутую миску. Впрочем, как и я. От удара, нанесенного моей магии, я уже частично оправился, и организм требовал восстановить потраченные на кризис ресурсы.
После ужина Прохоров воспылал желанием отмыть пол, на котором была размазана грязная сажа. Вообще, пол, наверное, скоблить придется, чтобы убрать места, превратившиеся в уголь, так что я с чистой совестью делегировал Прохорову это грязное дело, а сам надел жилетку с подогревом и пошел в дальний конец участка.
Как я и думал, Валерон появился там очень быстро – не пожалел своей энергии на бесплотный вид.
– Готовит Прохоров хорошо, – воодушевленно тявкнул он. – Можно оставлять.
– Где я его оставлю? У нас нет места.
– Курятник освободился, – напомнил Валерон. – Там места полно. Можно даже две комнаты разгородить при желании. Митя все вымел, поэтому там почти не воняет.
– Вряд ли Прохоров согласится жить в курятнике и для тебя готовить.
– Почему? Хорошее, большое, удобное помещение.
– Неотапливаемое и вонючее. Уже сейчас прохладно, а скоро в таком долго находиться будет вообще невозможно.
– Можно что-то с отоплением придумать, – неуверенно сказал Валерон. – Соорудить что-нибудь на скорую руку.
– Чтобы он мне сарай сжег, если вдруг согласится?
– Не выдумывай, там все доски с алхимической обработкой. Их нужно жечь и жечь, пока не загорятся. Ты вон даже дом прилично обуглить не смог, – огрызнулся Валерон. – Тоже мне, повелитель Огня, какую-то хижину не смог испепелить.
– Короче, я сказал – нет. Прохоров не приблудная кошка, чтобы его оставлять, – жестко сказал я.
– Конечно, не кошка. За кого ты меня принимаешь? Я бы никогда не предложил кошку оставить, – оскорбленно сказал Валерон. – Кошки готовить не умеют.
– У них другая задача – мышей ловить.
– Мышами сыт не будешь, в отличие от пирогов.
– Вряд ли Прохоров умеет делать пироги.
– Зато он, если что, всегда может сбегать за целителем.
– Если что, не пришлось бы бегать за целителем, если кто-то – не будем показывать на него пальцем – не предложил бы использовать кристалл со сродством.
– Моя вина, – вздохнул Валерон. – Но кто знал о дурацком ограничении в пятьдесят уровней? Ты просто недостаточно быстро их повышаешь.
Я дослушивать его не стал, завершил свои дела в самом маленьком строении на участке и вернулся в дом. Прохоров как раз заканчивал домывать пол, вытащив из-под кровати чемодан, в который я незадолго до этого сложил купленную одежду. Все же хорошо, что я почти загорелся в старом тряпье, а то было бы обидно остаться без вещей сразу после покупки – то, что было на мне при использовании кристалла, годилось только на половую тряпку.
