Текст книги "Вор без имени (СИ)"

Автор книги: Илья Соломенный

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 22 страниц)

Глава 29
Прыгун

Ослепляющая вспышка Компаса сжала виски. Не болью, а оглушающей пустотой, будто из головы выдернули все звуки и ощущения разом.

Грохот подбегающей стражи, яростный рёв Хэмли, крики Зефира – всё это оборвалось в один миг, сменившись звенящей, абсолютной тишиной. Меня рвануло куда-то назад – а затем швырнуло куда-то в неизвестность с силой катапульты!

Полёт длился недолго – я грузно приземлился на что-то твёрдое и холодное, больно ударившись локтем о каменные плиты. Воздух вырвался из лёгких.

Секунду я просто лежал, не в силах пошевелиться, пытаясь прогнать пляшущие перед глазами алые пятна. В ушах всё ещё стоял звон охранной сигнализации Хэмли…

Стоп… Где я⁈

С проклятиями я вскочил на ноги, всё ещё сжимая в потной ладони Компас. Сознание расплывалось, в голове стучало. Я тряхнул ей, пытаясь прийти в себя, и прояснившийся взгляд упёрся в нечто, от чего кровь застыла в жилах.

Я стоял в огромном круглом зале. Сводчатый потолок терялся где-то в темноте, а метрах в десяти передо мной находилась гигантская, идеально круглая дверь из полированного тёмного металла, испещрённая рунами и сложными замысловатыми замками.

И перед этой дверью, окаменевшие в немом изумлении, стояли двое.

Исполины в латах из матовой стали, в шлемах с закрытыми забралами. Их доспехи были лишены всяких украшений – простота и смерть… В руках они сжимали огромные алебарды с лезвиями, от которых веяло ледяным холодом даже на расстоянии. Они явно тоже только что опомнились от шока, ибо замерли в напряжённых позах – словно не понимая, что произошло.

В этом вы не одиноки, парни…

Я смотрел на них – а они на меня. Я буквально чувствовал, как их невидимые сквозь решётки шлемов взгляды оценивают меня. В воздухе повисла тяжеленная пауза – длиною, феррак, в вечность!

Правда, продолжалась она всего пару ударов сердца – прежде чем всё взорвалось.

Воздух заполонил пронзительный вой сирены, от которого задрожали каменные плиты под ногами! Один из стражей заорал:

– ГРАБИТЕЛЬ В КАЗНАЧЕЙСТВЕ! – его голос, усиленный металлическим шлемом, прокатился по залу, заглушая даже сирену.

Второй рванул вперёд, его латы громыхнули, а алебарда описала в воздухе смертельную дугу.

Я отпрыгнул назад, едва не угодив под удар! Сердце колотилось где-то в горле, мысленно я уже пытался нащупать металл их лат, ища слабину, уязвимое место – но времени не было…

Стальное лезвие снова со свистом рассекло воздух в ладони от моего лица…

И в этот миг Компас в руке опять взорвался ослепительным, всепоглощающим светом…

Меня снова рвануло куда-то в сторону, и алебарда, готовая разрубить меня пополам прошла сквозь грудь – клянусь, я видел, как это произошло!

Звон сирены, лязг стали и яростные крики стражей – всё это мгновенно сменилось давящей тишиной. Меня крутило и вертело в абсолютной пустоте – а потом вышвырнуло наружу.

На этот раз я упал во что-то мягкое и упругое, с глухим, приглушённым звуком. Воздух пахнул дорогими духами, вощёным деревом и сладковатым дымком благовоний. Где-то рядом с тихим потрескиванием пылал камин.

Я снова вскочил на ноги, инстинктивно закрутил головой… Глаза бешено метались по помещению…

Это были огромные, роскошные апартаменты. Высокие потолки, стены, обитые тёмно-бордовым шёлком, тяжёлые портьеры на окнах, массивная золочёная мебель. В дальней части комнаты возвышалась поистине гигантская кровать с балдахином, на которой замерла, застигнутая врасплох, странная группа: три обнажённые девушки с телами, словно выточенными из слоновой кости, и один немолодой, дородный мужчина с седеющей бородкой.

Одна из девиц, рыжеволосая, с широко распахнутыми изумрудными глазами, первой заметила меня. Её прелестный ротик приоткрылся в беззвучном изумлении, которое через секунду вырвалось наружу пронзительным, истеричным визгом!

Вопль стал сигналом. Две другие красотки тут же подхватили его, заливаясь оглушительным криком.

– УБИЙЦА! В ПОКОЯХ ГЕРЦОГА УБИЙЦА! СТРАЖА!

Я почувствовал, как меня сковал животный ужас.

Покои герцога, феррак… Вот уж попал, так попал…

Лицо мужчины перекосилось от ярости. Он спихнул с себя блондинку и скатился с кровати. Совершенно голый, герцог метнулся к прикроватной тумбочке, на которой среди хрустальных флаконов лежал изящный пистоль с перламутровой рукоятью. Движения грузного мужчины были на редкость отточенными, быстрыми – явно не первый раз в жизни он хватал оружие вот так…

Проклятье, да что происходит…

Я замер, парализованный невероятностью происходящего. Мысли путались, не успевая даже оценить угрозу! Я рванул в сторону, к двери, но она оказалась заперта…

Всё это длилось какие-то мгновения.

Я повернулся обратно к герцогу как раз в тот момент, когда он вскинул руку с оружием и поймал меня на прицел. В его глазах не было страха – только холодная решимость.

Раздался оглушительный хлопок выстрела, громовой раскат в замкнутом пространстве комнаты. Я инстинктивно дёрнулся в сторону, чувствуя, как что-то опаливает щёку…

И в тот же миг Компас в моей руке, всё ещё сжимаемый судорожной хваткой, снова взорвался ослепительным белым светом – который поглотил и крики, и запах пороха, и само пространство…

Свет не просто ослеплял – он выжигал всё вокруг, стирая мир в белый, беззвучный шум. Но на этот раз не было того ощущения бессильного падения, того удара о камень или ковёр.

Мои ноги, будто сами по себе, нашли упругую, пружинящую опору. Я стоял, пока мир медленно проявлялся из сплошной белизны.

Под ногами была мягкая, влажная трава, отдающая сладковатым запахом ночных цветов и свежести после дождя. Воздух был чистым, холодным и на удивление тихим после грохота выстрела и визга в покоях. Только стрекот цикад и далёкий шелест листвы нарушали эту благоговейную тишину.

И передо мной, не выражая ни малейшего удивления, стоял он.

Нералон.

Двухметровая громадина из мышц, костей и белоснежного меха. Его вытянутая волчья морда с умными, жёлтыми, как два расплавленных золотых слитка, глазами, была невозмутима.

Богатые, светлые одеяния, напоминающие рясу монаха, но прошитые крепчайшей кожей и стальными заклёпками, мягко ниспадали на мощный торс. На груди, на толстой серебряной цепи, висел амулет, который я уже видел – расколотая луна, холодно поблёскивавшая в ночи.

Вульфар смотрел на меня. Так же, как смотрел тогда, в мои первые дни в этом безумном мире, когда его знания помогли срастить сломанную руку.

Я почувствовал, как язык прилипает к нёбу. Компас в моей руке затих.

– Э-э-э… простите, я… – мои слова прозвучали сипло и неестественно громко в этой тишине.

Низкий, грудной голос вульфара перебил меня, не выражая ни удивления, ни раздражения:

– Ничего страшного, юный человек. Хоть ты и снова пришёл… Хм… Незадолго до Прилива… У тебя это становится… Хм-м-м… Привычкой…

Только сейчас я понял, что всё ещё в маске. Однако Нералон, судя по всему, узнал меня!

Феррак!

Наверняка по запаху…

Я сглотнул ком в горле.

– Я… Не собирался так врываться в вашу обитель. Я не… Не знаю, как я тут очутился.

Жёлтые глаза сузились, и мне показалось, что уголок пасти вульфара дрогнул подобием улыбки, обнажив острейший клык.

– Я же говорил, что ты не отсюда. Это ожидаемо. Ты ещё ничего не умеешь… Только учишься…

Я ничего не понял из этих слов, но абсолютное спокойствие вульфара было слегка пугающим. Будто каждый день во дворе его монастыря из воздуха вываливаются воры!

– И вам не… интересно?.. – не удержался я от глупого вопроса.

– Нет.

Ответ был предельно простым. В нём не было пренебрежения – лишь утверждение. Очевидно, мир Нералона был полон своих законов, и моё появление здесь было лишь мелкой рябью на поверхности огромного, тёмного озера.

Я кивнул (больше самому себе).

– Я могу идти?

– Конечно.

Перед тем как развернуться, я нахмурился и выдавил то, что висело между нами невысказанным грузом с того самого дня:

– Я помню про долг.

Нералон медленно склонил свою мощную голову. Амулет-луна качнулся на его груди.

– Мы тоже помним, юный человек. И придём за ним. Но не сейчас, – взгляд вульфара остановился на Компасе и на мгновение стал весёлым, и… Пронизывающим, будто видящим насквозь всё моё нутро, все мои недавние кражи и страхи, – Но ты на правильном пути. Как я и думал.

Он развернулся с удивительной для его размеров грацией и бесшумно растворился в тени огромного, причудливо изогнутого дерева, оставив меня одного на лужайке, с горящим от сотни вопросов лицом.

Дам’марак… Что это…

В следующий миг меня снова «дёрнуло». Ощущение было уже знакомым – будто крюк впился в пупок, а после накатила выворачивающая наизнанку тошнота.

Да чтоб вас всех! А-а-а-а-а!!!

На этот раз меня переместило тоже аккуратно – я просто очутился в другом месте, безо всяких падений, и совершенно бесшумно.

Это был просторный зал какой-то таверны, что ли? Низкие деревянные своды, всего одна люстра с огарками… Воздух спёртый, пахнет табаком и старым вином. В центре комнаты – массивный дубовый стол, заваленный картами, кружками и кувшинами. И за ним – двое.

Я узнал их мгновенно, по сотне услышанных в тавернах описаний.

Моё сердце ёкнуло и замерло.

Справа – Барон Нового Порта. Громадина, больше похожая на тюленя, чем на человека. Его тучное тело было облачено в камзол из самого дорогого бархата, который отчаянно трещал по швам при любом движении. Лицо жирное, одутловатое, с крошечными, словно у свиньи, глазками-щёлочками, утопающими в складках сала. Но в этих глазках горел холодный, цепкий ум, а короткие, толстые пальцы, унизанные перстнями с рубинами, нетерпеливо барабанили по столу.

Слева – Барон Вороньего Гнезда. Полная противоположность своего собеседника. Сухой, жилистый, словно высушенная на солнце ворона. Высокий, сгорбленный, закутанный в чёрное, потрёпанное пальто, из-под которого виднелась рукоять длинного ножа. Его лицо было узким с крючковатым носом и тонкими, бескровными губами. Но глаза… Глаза были двумя угольками, горящими в глубоких глазницах – острые, пронзительные…

– … Они уже слабы, Кайрон! Порам менять устоявшийся порядок! Послушай, мы с лёгкостью можем откусить у старика и этой сумасшедшей суки такие куски территории, что они… – тут говоривший что-то Барон Нового Порта замер на полуслове, словно что-то почуяв, и он повернулся ко мне…

Его маленькие глазки вылезли из орбит, заметив постороннего.

Барон Вороньего Гнезда тоже повернул голову с противным хрустом позвонков. Его угольки-глаза, напротив – сузились.

Наступила оглушительная тишина – молчаливое изумление, которое я уже сегодня встречал.

Впрочем, закончилась она так же быстро…

– Предательство! Здесь крыса! – просипел тощий Барон, вскакивая с места с неестественной скоростью. Его рука метнулась к ножу.

Толстяк тоже вскочил со стула – тяжко и грузно, но его короткие пальцы, усеянные перстнями, сложились в молниеносную фигуру. Воздух вокруг Барона затрещал, заряжаясь невидимой мощью…

Я не видел заклинания. Я почувствовал его – сокрушительную волну силы, сминающей кости и разрывающей плоть, что рванула на меня от тучного «теневого». Одновременно из теней у моих ног выросли острые, как бритва, тени-клинки – а это уже было творение тощего…

У меня не было времени на мысль, на страх, на попытку укрыться – но и на этот раз за меня всё сделал Компас. Будто насмотревшись на происходящее, он счёл, что с меня достаточно.

Мир снова взорвался ослепительным белым светом, который поглотил и ярость Баронов, и свист смертельной магии, и само помещение. Меня снова потащило в бездну.

Мысль выбросить проклятый артефакт молнией пронзила мозг, отчаянная и ясная. Но пальцы, будто чужие, намертво вцепились в гладкий камень Компаса!

Вот же дерьмо!

Сухожилия свело судорогой, я мысленно кричал им, приказывал разжаться – но рука не слушалась, парализованная той же силой, что таскала меня по Артануму…

И эта же сила снова безжалостно швырнула меня…

Я не упал, а лишь пошатнулся, упёршись подошвами в шероховатый камень под ногами. Резкий порыв ветра с залива чуть не сбил с ног, заставив втянуть носом воздух, густо замешанный на запахах дыма, перегара и влажной черепицы.

Крыша. Высокая, феррак…

Я стоял на самой макушке одного из самых высоких зданий в Вороньем гнезде – главной часовой башне в самом центре. Весь район лежал у моих ног, как грязное, перепачканное грязью и прожжённое огнями лоскутное одеяло. Где-то внизу гудели пьяные голоса, скрипели повозки, доносились обрывки чужой жизни. Но здесь, наверху, был только я, ветер и…

Тишина.

Никто не кричал. Никто не бросался на меня с оружием или магией. Я сделал глубокий, прерывистый вдох, пытаясь унять дрожь в коленях.

– Остановись, пожалуйста, остановись! – прошептал я, и слова унесло ветром.

Я боялся пошевелиться – кто знает, куда меня кинет в следующий раз⁈ Проклятый Компас никак не получалось выпустить из руки…

Но… Мгновение проходило за мгновением – и ничего не происходило. Я выдохнул, подумал, что надо осмотреться, найти спуск…

Компас в моей руке… повернул меня! Не я его развернул – он сам, будто живой, легким усилием повёл мою кисть, заставил крутануться на пятке и посмотреть туда, куда ему было нужно.

И я увидел.

На фоне чёрного, бархатного неба с двумя осколками луны, небо прочертил огненный след.

Падающая звезда!

Яркая, ослепительно-белая, с раскалённым оранжевым хвостом, она не просто падала – она горела, яростно и неистово, разрывая ночную тьму. Её свет был настолько ярок, что на мгновение осветил зубчатые края крыш, трубы и флюгеры Вороньего гнезда неестественным сиянием.

Она неслась вниз с немыслимой скоростью, беззвучно и грозно. А затем с гулким ударом рухнула – судя по всему, где-то в самом сердце Мёртвого района, среди бескрайних полей старого кладбища, где я когда-то учился гнуть железо…

Грохот утих, и тишина после этого показалась мне ещё громче.

Совпадение ли это? Нет, не думаю…

В тот же миг Компас снова разгорелся.

– Да хорош! – вырвалось у меня, прежде, чем долбаный артефакт снова вывернул душу наизнанку.

Меня снова швырнуло – с такой силой, что я влетел плечом во что-то мокрое и склизкое, и рухнул в грязь.

В лёгкие ударила густая, удушающая смесь гари, расплавленного металла и чего-то сладковато-трупного, отчего сразу захотелось блевануть.

На этот раз я не сдержался, успел сорвать маску – и опустошил желудок.

В ушах стоял оглушительный звон, и сквозь него пробивался низкий гул, исходивший от самой земли, будто под ногами стонал раненый великан.

Утерев губы, я натянул маску обратно (мало ли!) и кое-как поднялся на ноги. Да, это было кладбище… А в десятке метров от меня разверзлась сама бездна.

Там, где когда-то было заросшая высокой травой земля и кривые ряды могил, теперь зияла гигантская, дымящаяся рана в земле. Края воронки были оплавлены в причудливые стеклянные наплывы, кроваво-красные изнутри. Они потрескивали и шипели, выбрасывая в воздух едкие струйки пара.

Жар пёк лицо, заставляя щуриться. В глубине, в самом центре воронки, среди обломков почерневшего мрамора и уродливо переплавленных металлических оград, валялся огромный чёрный саркофаг, тускло тлели угли, отбрасывая на стены склепа, превращённого в груду щебня, прыгающие, похоронные тени.

И тут я почувствовал, как сведённая судорогой ладонь наконец-то разжимается. Боль, будто кости вот-вот треснут, отступила, сменившись покалыванием в онемевших пальцах. Компас – этот проклятый кусок колдовского камня! – чей свет наконец угас, лежал в ладони тяжёлым, безжизненным грузом.

– Свобода! – прохрипел я.

Первой мыслью было выкинуть проклятую вещицу, но…

Нет, нельзя. Кто знает, какие «чешуйчатые» здесь побывают (а они ТОЧНО побывают!)? Отыщут её – и найдут по какому-нибудь следу меня…

Нет-нет-нет, нельзя… Да и сёстры наверняка не обрадуются…

Сёстры? Да не до них сейчас!

Но выкидывать Компас точно нельзя!

Дрожащими от возбуждения руками я впихнул артефакт в специальный чехол у пояса, под куртку.

И тут же на меня накатила новая волна – на этот раз леденящего ужаса от осознания произошедшего.

Казначейство. Покои Герцога. Какая-то тайная встреча Баронов! Я, сам того не желая, словно сорвавшаяся с цепи псина, пронёсся по самым запретным местам города, подняв шум на весь Артанум!

Ох, проклятье…

В висках застучало.

Хорошо хоть маска не спала – лицо моё никто не видел! Никто, но… Нералон учуял мой запах. Однако странное дело – мысль о вульфаре не вселяла в меня паники. Отчего-то я был уверен, что он не выдаст мою тайну, не пойдёт «стучать», когда по городу пронесутся слухи о невероятном «чешуйчатом», забравшимся в самые охраняемые места города.

В конце-концов, я был ему должен…

И тем не менее – бежать!

Надо было бежать прямо сейчас, пока вся стража города, пока самые сильные «чешуйчатые» не слетелась сюда, на этот адский пожар, словно мотыльки на пламя.

Только тупой не поймёт, что это рухнуло – осколок Ураниоса…

Я уже оттолкнулся от скользкого камня, делая первый шаг к спасительной тьме, как из самой глубины пекла, сквозь шипение остывающего камня и вой ветра, донёсся хриплый, сдавленный, но на удивление бодрый голос:

– Эй, парнишка, ну ты чего замер⁈ Помоги, мать твою!

Глава 30
Да когда уже закончатся эти деловые предложения⁈

Голос из кратера прозвучал снова, и на этот раз с ноткой раздражения.

– Эй, я же вижу, как ты навострился ноги сделать! Не по-дружески это, парнишка! Своих в беде не бросают!

«Своих»? У меня от этого слова в животе всё похолодело. Какие, к демонам, «свои»? Я свой самому себе, и то не всегда!

Проклятье… После моих «прыжков» в городе уже наверняка объявили охоту веселее, чем на тварей Прилива. Стража, Бароны, «чешуйчатые»… А тут ещё этот голос, воронка размером с дом…

Бежать! Бежать нужно было немедленно, пока сюда не слетелась вся городская стража и полгильдии магов!

Я уже развернулся, подошва скрипнула по оплавленному шлаку, но я замер.

Проклятое любопытство!

Оно всегда было моим главным пороком, куда более опасным, чем жадность! Именно оно заставило меня следить за Элирой, оно же привело в дом Хэмли!

И сейчас тоже царапалось изнутри, шепча: «А кто там? А что там? А если это правда что-то важное?»

Да чтоб вас всех…

Компас под курткой был мёртвым грузом, но его недавняя мощь жгла мне бок как напоминание: сегодняшняя ночь уже вышла за все мыслимые рамки. Ограбление неприступной крепости, «прыжок» в спальню Герцога, визит к Баронам и в казначейство…

Добавить к этому диалог с гостем с Ураниоса? Да почему нет, чего уж теперь мелочиться…

– И кто ты такой, чтобы меня в друзья записывать? – просипел я в сторону дымящейся бездны, всё ещё не решаясь подойти ближе.

– Тот, кто видит тебя насквозь, прыгун! – тут же послышалось в ответ, и в голосе явственно прозвучала усмешка, – Сквозь землю и камень, мр-р-р-рак! Я же вижу, что твоя душонка трепещет, как птичка в клетке. Но глаза горят! Давай уже, не тяни время!

Феррак!

«Прыгун»! Он знал, что я перемещался по городу? Или догадывался?

Это меня и добило. Если незнакомец знает про это, то от него можно что-то выведать. Хотя бы понять, что за сила таскала меня по городу, как щенка.

А может…

С проклятиями я развернулся и, преодолевая животный страх, заставил себя сделать шаг к раскалённому краю. Жар бил в лицо, заставляя щуриться.

Я сполз вниз по оплавленному склону, цепляясь руками за острые выступы шлака, который больно впивался в ладони даже сквозь кожаную перчатку. Под ногами хрустело и оседало стекло, образовавшееся от плавления песка и земли.

В центре воронки лежал саркофаг. Он был огромным, выточенным из цельного куска тёмного, почти чёрного камня, испещрённого серебряными прожилками, которые странно напоминали узор на Компасе. Крышка была массивной, без видимых ручек.

– Молодец, парень. Теперь дело за малым. Сними эту дурацкую крышку, – прозвучал голос уже прямо оттуда, из-под камня. Он был приглушённым, но чётким.

Я подошёл ближе, ощущая исходящее от камня странное тепло – не обжигающее, а глубокое, словно от нагретой на солнце гальки.

– А ты меня не сожрёшь?

– Ты за кого меня принимаешь? мр-р-р-рак⁈

– Дай слово!

Проклятье, как же всё это нелепо!

– Да даю, даю!

– Как мне эту хрень открыть? Руками? – я потёр виски, где начинала стучать знакомая боль. Магия Тверди и так была на исходе после взлома сундука Хэмли.

– Не прикидывайся дурачком, прыгун! Я же чувствую я в тебе эту… металлическую жилку. Давай, удиви меня.

Я глубоко вздохнул. Руки сами потянулись к холодной поверхности саркофага. Ладони легли на шершавый камень. Я закрыл глаза, отсекая всё: и вой ветра, и шипение остывающей породы. Внутри было пусто и холодно. Камень Силы под ключицей отозвался тупой, ноющей пульсацией – он почти исчерпал свою силу.

Я искал металл – но его тут не было. Точнее, была его структура. Я представил себе крышку не как монолит, а как скопление миллиардов песчинок, сцепленных между собой. Моя воля, тонкая, как лезвие бритвы, скользнула в мельчайшие щели между ними. Это была не грубая сила, а убеждение. Просьба. Я уговаривал связи ослабнуть, забыть свою форму.

Сначала ничего не происходило. Только боль в висках нарастала, становясь невыносимой. А потом послышался тихий, высокий звон, будто сломалось стекло. По поверхности саркофага пробежала сеть тончайших трещин, светящихся тусклым синим светом.

И крышка поддалась.

Не со скрипом, а с оглушительным хрустом, будто ломались кости! Она сдвинулась с места на пару пальцев, и из щели вырвался клуб пара с запахом озона и… орехов⁈

Откат ударил по мне с сокрушительной силой.

Мир поплыл перед глазами, почернел по краям. Я рухнул на колени, едва успев упереться руками в горячий камень. Из носа хлынула тёплая, солёная струйка крови.

Меня трясло, как в лихорадке, каждый мускул горел огнём. Я видел лишь расплывчатые пятна и слышал оглушительный звон в ушах. Ещё секунда – и сознание уплыло бы в тёмную, бездонную пустоту…

Но я удержался. Сцепил зубы до хруста, вдохнул раскалённый воздух и заставил себя остаться в сознании. Быть в отключке рядом с неизвестным – верная смерть.

Какого дам’марака я вообще это делаю⁈

Когда зрение немного прояснилось, я поднял голову.

Крышка саркофага с тихим скрежетом сдвинулась в сторону, будто её изнутри толкнула невидимая рука. Из-под неё повалил густой, золотистый пар. И в этом паре, цепляясь за неровности камня, на край саркофага выбралось… существо.

Я замер, забыв о боли и истощении.

Это белка. Здоровенная белка! Существо размером с крупную собаку, покрытое пушистым мехом цвета тёмной бронзы. У него была острая, умная мордочка с длинными усами и огромными, совершенно круглыми глазами-изумрудами, которые светились внутренним светом.

Но самое невероятное – эта белка была одета. На ней был короткий, подпоясанный ремнем камзол из прочной, похожей на кожу ткани, а через плечо вилась лента с загадочными значками, отдалённо напоминающими инструменты.

Белка уселась на краю саркофага, глубоко вдохнула, поморщилась, отряхнула лапки, и её взгляд упал на меня.

– Ну вот, – произнесла она (он?) хрипловатым голосом, – Теперь гораздо лучше! А ты чего уставился, прыгун? Никогда белгарда не видел?

Мой рот открылся и закрылся. В голове крутилась сотня вопросов – но слова застряли в горле. Потому что ветер донёс до меня отдалённые, но отчётливые звуки.

Грубые окрики. Звяканье оружия и брони. И всё это приближалось. Быстро…

– Дерьмо! – выдохнул я, вскакивая на ноги. Мир снова качнулся, но я удержался, стиснув зубы, – Валим отсюда!

«Белка» не спорил. Его большие глаза сузились, уловив тревогу в моём голосе. Он ловко спрыгнул с саркофага, и я с удивлением отметил, что движется мой новый знакомый не бегом, а какими-то странными, скользящими прыжками, будто его лапки едва касались земли.

Мы выскочили из кратера, отчаянно цепляясь за оплавленные склоны, и рванули в спасительную тьму кладбища. Беспорядочные ряды склепов и надгробий тянулись перед нами, как мрачный каменный лес. Я бежал, почти не видя дороги, спотыкаясь о корни и проваливаясь в ямы. За спиной у меня шуршало и сопело пушистое существо.

– Налево, прыгун! Там, кажется, проход! – просипел его голос.

Я рванул налево, в узкую аллею между двумя склепами. Но не успели мы сделать и десяти шагов, как оттуда навстречу нам донёсся тот самый лай, теперь уже совсем близкий. Я развернулся, сердце колотилось где-то в горле.

– Другой путь! Правее!

Мы помчались правее, к полуразрушенной стене, огораживающей кладбище. Но и оттуда уже слышались приглушённые голоса и мерный топот. Фонари выхватывали из тьмы клубящийся туман и чьи-то тени.

Нас окружали. Плотным кольцом, загоняя обратно к месту падения…

«Вот сейчас бы…» – лихорадочно подумал я – … этому чёртову Компасу снова взбеситься и швырнуть нас куда подальше!'.

Но артефакт молчал. Ирония судьбы была горькой: таскал меня по всему городу, пока этого не требовалось а когда жизнь висела на волоске – лежал безмолвным камнем в кармане!

Отступать было некуда. Мы метались между памятниками, как загнанные звери, и с каждым поворотом петля сжималась.

Голоса становились всё отчётливее.

– … видел свет, точно сюда!

– Держите кольцо, нельзя чтобы…

В полной панике я вынырнул из-за огромного мавзолея с обвалившимся шпилем прямо на прежнее место, в нескольких десятках шагов от зияющей воронки.

Мы вернулись к началу. Проклятье!

– Бестолковая беготня! – проворчало существо, его мех взъерошился от возмущения, – Просто завали этих идиотов, чего тебе стоит?

– Заткнись! – прошипел я, хватая его за холку и затыкая ему пасть ладонью. Он издал удивлённый, но не слишком громкий писк, – «Завалить»⁈ Да если нас найдут, тебя раздерут на сувениры, а меня на части! Понял?

Я окинул безумным взглядом окрестности. В метрах пятнадцати от нас стоял небольшой, старый склеп, дверь которого была перекошена и заперта на здоровенный, покрытый ржавчиной висячий замок.

Последний шанс!

Подбежав к двери, я прижал к замку дрожащую ладонь. Откат после вскрытия саркофага ещё звенел в костях, выжигая сознание. Но деваться было некуда… И на этот раз Камень Силы отозвался не привычным холодом, а пронзительной, огненной болью, будто раскалённый гвоздь вогнали прямо под ключицу!

Я простонал сквозь зубы, но не отдернул руку. Собрал волю в кулак – вернее, в кровавый комок агонии – и послал в замок один-единственный, импульс.

Раздался оглушительный хрясь!

Замок не открылся – он разлетелся на куски. Я рванул на себя тяжеленную дверь, втолкнул «белку» в чёрную пасть склепа и ввалился туда сам, притянув дверь на место. Она встала криво, оставив широкую щель.

Внутри было тесно, пахло плесенью, пылью и тлением.

– Ну ты и варвар! – возмущённо прошептал белгард, отряхиваясь.

– Молчи! – приказал я, прильнув глазом к щели.

И вовремя.

К кратеру, появившись из теней, бесшумно вышли несколько фигур. Они были облачены в длинные чёрные плащи, сливающиеся с ночью. Движения их были плавными, точными – как у хищников. Эти не были стражей, не кричали и не суетились – просто встали полукругом, оглядывая дымящуюся воронку. Их было человек шесть.

И тогда один из них шагнул вперёд, в полосу лунного света. Лысая голова, мерцающие Камни Силы на ней, длинные заострённые уши, холодное, безразличное лицо с тонкими губами. Моё сердце на мгновение остановилось, а потом забилось с такой силой, что я боялся, его услышат снаружи.

Зубоскал.

Ледяная волна прокатилась по моей спине.

Мы были в ловушке!

Заперты в каменном мешке размером два на три шага, а снаружи – проклятый эльфийский маг. Даже мысли о попытке сражаться или бежать не возникало. Против него мои жалкие трюки с металлом были бы как плевок в ураган.

Оставалось только затаиться и молиться, чтобы эта дверь и густая тень склепа скрыли нас.

Я замер, стараясь даже не дышать. Существо рядом со мной, кажется, наконец осознало серьёзность положения и притихло, лишь его пушистый хвост нервно подрагивал.

Зубоскал неспешно обошёл край кратера, его безразличный взгляд скользил по оплавленным краям и дымящимся обломкам. Он что-то негромко сказал, и двое его людей спустились вниз. Они работали молча и эффективно. Вскоре раздался скрежет, и ведомый магией, могучий саркофаг, скрипя и цепляясь за выступы, медленно заполз наверх, на край воронки.

Один из людей Зубоскала, вооружившись ломом, поддел крышку и откинул её с лёгкостью, которая меня унизила.

И начался грабёж. Эти люди методично, без всякого благоговения, стали вытаскивать изнутри содержимое. Это были странные предметы: стержни из матового металла, испещрённые мерцающими точками; плоские кристаллы, в которых пульсировал свет; устройства, отдалённо напоминающие циркули и угольники, но сделанные из неизвестного сплава и явно служившие не для черчения.

– Разбойники! – прошептал белгард, – Это мой многозадачный кристаллограф! А это – эталонный гравиметр! Весь мой полевой набор! Они же ничего не смыслят в калибровке!

Я резко развернулся и прижал ладонь к его мордочке, сузив глаза в немом, но красноречивом предупреждении. Существо фыркнуло, но умолкло, лишь его глаза выражали крайнюю степень протеста.

Я снова прильнул к щели. Зубоскал наблюдал за процессом всё с тем же ледяным спокойствием. Его взгляд блуждал по саркофагу, и вдруг задержался на крышке. Он сделал шаг вперёд, провёл длинным бледным пальцем по её краю, где шли те самые трещины, оставленные моей магией.

– Тут была защита… А ты, Рольф, скинул её безо всякого труда…

– Д-да, господин.

– Значит, кто-то снял печати до нас… – Зубокал произнёс это тихо, но его голос, резкий и металлический, ясно донёсся до нашего укрытия.

Моё сердце упало куда-то в пятки. Зубоскал медленно поднял голову и обвёл взглядом кладбище. Его холодные глаза, казалось, просвечивали каменные плиты и склепы.

– Обыскать всё, – его приказ прозвучал ровно, но не терпя возражений, – Каждый склеп. Каждую щель, каждую могилу. Если кто-то выбрался изнутри – он не мог уйти далеко.

Тени в плащах замерли на мгновение, а затем бесшумно растворились в ночи, как будто их и не было. Их шагов не было слышно, но ощущение приближающейся опасности висело в воздухе густым, удушающим дымом.

До нашего укрытия они доберутся за считанные минуты…

– Нас найдут, – выдохнул я, отрываясь от щели, – Ты можешь что-то сделать⁈ Замаскировать нас, перенести?

Пушистый белгард фыркнул, его большие глаза расширились, уловив отблеск приближающегося фонаря.

– Я тебе колдун какой-то дешёвый что-ли⁈ Кто из нас «прыгун»⁈ – прошипел он, – Чего ты ждёшь? Переноси нас!

– Я не знаю, как! – огрызнулся я, чувствуя, как паника поднимается по горлу кислым комом, – Это не я прыгал, а компас!

Компас! Глупая, бесполезная, опасная штуковина, которая таскала меня против воли по всему городу. Может, сейчас она сжалится?