Текст книги "Фрагмент (СИ)"

Автор книги: Илья Гвин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 19 страниц)

Глава 33 – Цена

После серяка запад стал тянуть сильнее. Раньше Крис шёл туда за понятной добычей: камнем, хорошим корнем, хотя бы чем-нибудь, что оправдает потраченную ночь. О том, что Ци можно получить от только что убитого зверя, он прежде даже не слышал. В миг смерти серяка шрам сам втянул чужую силу, и Крис ещё долго ждал расплаты. Грязная Ци забивала жилы, мутила собственный поток, расшатывала средоточие; после неё человека могло лихорадить, мутить или ломать от слабости, а нанесённый основанию вред иногда оставался навсегда.

Сам приток приятным не был. Шрам жгло, чужое тепло вошло короткими неровными толчками и ещё долго раздражало ладонь, словно под кожей осталась тонкая заноза. Но затем всё улеглось. Жилы не ныли, Ци по ним шла такой же чистой, как прежде, средоточие удерживало принятую силу, и даже к утру не пришли ни дурнота, ни лихорадочный жар, ни знакомая по рассказам ломота в жилах. Силы серяк дал немного – куда меньше хорошего камня, – однако она осталась внутри, и только позже, во время медитации, Крис почувствовал, что давление на следующий стык стало крепче.

Именно это не давало Крису покоя. С тех пор за каждым шорохом ему чудился ещё один такой приток, а до прихода корпуса оставались считаные дни, и мысль о том, что за них можно успеть пройти дальше, гнала в руины сильнее прежнего.

Днём он работал в поле, к вечеру выбирался на пустырь тренироваться с копьём, а ночью, когда в домах стихали голоса и уже никому не было дела, кто куда свернул за задними дворами, уходил в руины.

За несколько дней Крис обошёл почти все ближние развалины вдоль границ семейных секторов. Ненадолго заходил внутрь, замирал и прислушивался к отклику фрагмента: если Ци чувствовалась рядом, искал источник, если тянула из глубины – уходил. Попадалась в основном мелочь – пара слабых камней, несколько корней в которых было столь мало ци, что толку от них и не было, да всякая труха, на которую раньше он бы только сплюнул. Всё чаще, забрав находку, Крис не поворачивал назад, а продолжал слушать следующий проход, словно ждал отклика от чего-нибудь живого.

Однажды ночью он опять дошёл до завала за широким двором. Из-за осыпи пахло сухой пылью и старым зверем. Крис поставил ногу на нижний камень, перенёс вес и замер. Фрагмент молчал, впереди не чувствовалось ни Ци, ни свежего следа, но уходить, не заглянув за поворот, всё равно не хотелось. Крис постоял так ещё немного, затем убрал ногу с камня и пошёл назад.

Но дни становились только тяжелее: к полудню плечи наливались тупым жаром, к вечеру ладони горели так, будто он всё ещё сжимал древко. Пятый слой помогал выдерживать поле, тренировки и ночные вылазки, однако усталость никуда не исчезала, а просто копилась медленнее. Дома это заметили сразу. Ел Крис быстро и жадно, будто не ужинал, а наскоро забрасывал в себя то, что к утру всё равно сгорит без следа. Мира сперва ворчала, что он метёт за двоих, потом умолкла и стала чаще оставлять у печи лишнюю корку, миску каши или кувшин с водой, делая вид, что так и было. Сая однажды молча подвинула к нему остаток сушёных яблок, и Крис тогда чуть не выругался от неловкости.

Спал он тоже плохо: стоило лечь, как в голове снова вставал ночной путь по западной кромке – арка, широкий двор, завал, спуск. Иногда Крис просыпался ещё до света с ощущением, будто уже успел туда сходить и вернуться. Чаще всего вспоминались знакомые проходы, где он уже шёл быстрее, не задерживаясь перед каждой плитой. Потом Крис лежал в темноте и перебирал дорогу заново, пытаясь понять, не пропустил ли свежую царапину, шерсть в пыли или шорох за стеной.

Аптекарь замечал другое. Он первым делом смотрел на то, с чем Крис возвращался из руин, а потом – на самого Криса. В тот день Крис принёс под навес два клочка серого мха, сухой корень и слабый камешек, найденный уже дальше, за завалом. Старик осмотрел мох, надломил край корня, но, когда Крис шагнул ближе к столу, поднял взгляд.

– Опять за завал ходил?

– Ходил.

– По ноге вижу. Штанину подними.

– Она почти не болит.

– Вот и посмотрим, что у тебя там почти не болит.

Крис задрал штанину. След от зубов уже стянулся в ровную розовую полосу, но синяк рядом ещё не сошёл, только пожелтел. Аптекарь провёл пальцем возле укуса, надавил сбоку и дождался, пока Крис невольно перенесёт вес на другую ногу.

– Затянулось неплохо, – сказал старик. – Но ещё раз приложишься этим местом о камень – снова разойдётся. И не выпрямляй шаг через силу, от меня всё равно не спрячешь.

Он вернулся к столу, подцепил ногтем камешек и повертел его перед светом.

– Ци мало, но камень не пустой. На прорыв не рассчитывай, зато для спокойной медитации сгодится.

– Я и не рассчитывал.

– Конечно. Потому и смотришь на него так, будто он тебе шестой слой задолжал.

Крис промолчал. Старик положил камень рядом с корнем и вытер пальцы о тряпку.

– После этих вылазок уже пробовал медитировать?

– Пробовал. И с камнем, и без него.

– Камень как вошёл?

– Как всегда. Быстро.

– А без него много набрал?

– Почти ничего.

– Значит, ничего не изменилось, – старик вернул камень на стол. – После опасности внимание острее, но новой Ци от этого не прибавляется. Тебе всё равно нужны камни, трава, еда и сон. А если начнёшь искать драки ради одного только ощущения, до прорыва можешь просто не дожить.

Крис кивнул, и аптекарь вернулся к мху, давая понять, что разговор окончен.

В тот вечер Крис ушёл в кладовую со слабым мутным камешком и тонким высохшим корнем. Сначала он сел у стены и попробовал медитировать без подпитки, направляя к следующему стыку ту Ци, что уже держалась в открытых жилах. Давление ненадолго усилилось, но нового объёма не появилось. Тогда Крис взял корень. Сухой жар быстро прошёл по знакомому пути и почти целиком остался внутри; следом он втянул камень, который остыл в ладони за считаные вдохи. Так было всегда: внешнюю Ци Крис забирал быстро и терял совсем немного, только без камней и трав собственная медитация почти ничего не прибавляла.

Оставался вопрос, на который в кладовой ответа не найти. После смерти серяка Ци пришла сама, без камня или корня, но в суматохе боя Крис мог что-нибудь перепутать. Если шрам отзовётся на смерть другого зверя и новый приток снова не повредит жилам, тогда сомнений не останется. Поэтому во время следующих вылазок Крис прислушивался уже не только к отклику камней и трав, но и к каждому звериному шороху.

В следующую вылазку из узкой боковой ниши в служебном ходе под ноги бросилась мелкая серая тварь. Развернуть копьё в тесноте Крис не успел и принял первый удар на коротком хвате, едва убрав кисть от щёлкнувших зубов. Зверёк рванулся снова, уже к ноге, но Крис отступил к стене, пропустил его мимо наконечника и коротко ударил в основание шеи.

Шрам отозвался сразу. На этот раз Крис уже знал, чего ждать, и не двигался, пока короткий рваный приток проходил по открытым жилам. Он несколько раз провёл Ци от средоточия до стыка следующего слоя, проверяя весь открытый путь: нигде не появилось ни вязкой тяжести, ни жжения, ни ощущения, будто в поток подмешали песок. Сила зверька улеглась так же чисто, как после серяка. Только тогда Крис заглянул в нишу и нашёл среди трухи и мелких костей неровный камешек со слабым откликом. В деревню он вернулся под самое утро, со звериной вонью на рукаве и остатком чужой Ци внутри, зато теперь уже знал, что в первый раз не ошибся.

После этого Крис старался не превращать каждую вылазку в охоту. Забирал лишь то, что фрагмент чуял поблизости, и разворачивался, как только желание проверить следующий поворот становилось сильнее осторожности. Не каждая ночь давала добычу: однажды он находил корень, в другой раз – слабый камешек, но чаще замечал только свежую царапину на осыпи, шерсть в пыли или звериный запах в проходе, где вчера ничем не пахло, и возвращался с пустыми руками.

На следующий вечер Крис пришёл на пустырь позже обычного. Барт уже сидел у забора и ковырял землю концом палки.

– Я думал, ты сегодня не придёшь.

– С чего вдруг?

Барт поднялся и окинул его взглядом.

– Да лицо у тебя такое, будто остальное ещё где-то по дороге.

– На своё посмотри, умник.

– Моё хотя бы выспалось.

Крис выругался и первым поднял палку. Барт ухмыльнулся, но больше ничего не сказал. Они сошлись, разошлись, снова сблизились. В первые два раза Крис удержал длину, а на третьем не потянулся к нарочно открытому боку и дождался шага Барта. Укол вышел вовремя, только кисть в конце дрогнула: Барт сбил наконечник и ткнул его под рёбра.

– Всё, – сказал он и опустил палку.

– Ещё раз.

– Зачем? Я тебе уже дважды попал.

– Один раз.

– Первый ты не заметил. Это ещё хуже.

Крис нахмурился, пытаясь вспомнить, и Барт фыркнул.

– Вот и я о том же. Либо я за одну ночь стал страшным мастером, либо ты еле глаза держишь открытыми.

– Скорее первое.

– Ага. Совсем плох. Даже огрызаешься без огонька.

Барт сходил к забору, поднял свою флягу и бросил Крису. Тот поймал её левой рукой.

– Я не просил.

– Попей, потом вернёшь. Не разорюсь.

Крис сделал несколько глотков. Вода успела нагреться, но сухость во рту немного отпустила.

– Ты хоть спал сегодня? – спросил Барт.

– Спал.

– До руин или после?

Крис ничего не ответил.

– Ясно, – протянул Барт. – И ведь морда такая, будто всё правильно делаешь.

– Мне осталось одно место проверить.

– У тебя всегда что-нибудь одно остаётся.

– Это место я уже нашёл. Дойду, посмотрю и назад.

Барт помолчал, забрал флягу и закрыл её.

– Одно место?

– Одно.

– Ладно. Всё равно ведь пойдёшь. Только поешь сначала, а если по дороге заметишь свежий след – сделай вид, что не заметил.

– Сам бы оставил?

– Нет, – признал Барт. – Потому и говорю тебе. Вдруг хоть один из нас окажется умнее.

Они посидели у забора, пока дыхание не выровнялось. От выхода Крис не отказался, но слова Барта засели крепче, чем хотелось: за завалом он проверит только уже знакомый отклик и не станет сворачивать в другие проходы, что бы там ни почудилось.

До дальнего внутреннего двора он добрался быстро. Здесь можно было идти почти без мысли: вовремя ловить равновесие, заранее искать стену ладонью и притормаживать перед осыпью, однако за двором пришлось двигаться уже не по памяти, а на одном слухе. На этот раз Крис не полез в тесный проход, где недавно сцепился с серой тварью, а свернул правее. Ход постепенно уходил под землю, воздух холодел, и через несколько поворотов впереди открылся широкий дверной проём.

За ним лежала прямоугольная каменная камера – примерно пятнадцать шагов в длину, десять в ширину и немногим выше двух человеческих ростов. Крис стоял у середины ближней стены. Напротив, в дальнем правом углу, семь или восемь ступеней поднимались вдоль стены ко второму проходу. Его верх терялся в темноте.

Почти весь центр камеры занимал круглый резервуар шагов шести в поперечнике. Его борт поднимался Крису чуть выше колена, а сухое дно лежало на три ступени ниже пола. Эти ступени были вырублены во внутренней стенке со стороны входа. Между резервуаром и стенами оставался проход шириной в два-три шага. Четыре жёлоба пересекали его с разных сторон и заканчивались прорезями в борту, по которым вода когда-то стекала внутрь. Справа от ступеней торчал обломок стойки с почерневшим медным кольцом – должно быть, к нему крепили верёвку или ведро.

Тёмные полосы налёта тянулись по стенкам резервуара до половины его глубины. Под низким сводом любой звук оставался рядом, и Крис осторожно вошёл, прислушиваясь к проходу над дальней лестницей и к тому, который остался у него за спиной. У входа пыль лежала ровно, но от верхних ступеней к резервуару тянулась широкая стёртая полоса. У одного жёлоба Крис нашёл смещённую крошку, продавленный край налёта и тёмную жёсткую шерстинку. Кто-то не раз спускался из верхнего прохода к воде, но понять, насколько свежи следы, не получалось.

Несколько минут Крис простоял у ближней стены, не сводя глаз с тёмного проёма наверху. Оттуда не доносилось ни дыхания, ни скрежета когтей. Тихо было и за спиной. Можно было повернуть назад, как он себе и обещал, однако отклик Ци шёл уже откуда-то из резервуара. Крис решил только осмотреть его и сразу уйти.

Лишь потом Крис заметил на внутренней стороне борта две короткие насечки. Между ними оставался промежуток, будто кто-то побывал здесь дважды. Одних насечек для уверенности было мало: так могли отмечать поворот, удобную опору или просто пройденный участок, но пальцы всё равно крепче сжались на древке.

Крис подошёл ближе. Под самым бортом пыль местами была стёрта, словно человек опирался здесь коленом или ладонью, а чуть дальше, у обломанного края канавки, за выступ цеплялся тонкий старый ремешок – пересохший, с обтёртым краем, почти потемневший до цвета стены. На одном конце ещё держался маленький узел из светлой ткани, намотанный так, чтобы пряжка не звякала о кольцо. Крис замер: так делал Дарн.

Манеру эту Крис узнал раньше, чем успел одёрнуть себя. Дарн подматывал так ремни, перевязь, даже ведёрный крюк, лишь бы железо не стучало в темноте. Крис осторожно снял ремешок с кольца и убрал в мешочек, хотя понятия не имел, сколько тот здесь провисел – неделю, месяц или год, – и действительно ли принадлежал Дарну.

Но даже этого хватило, чтобы внутри снова шевельнулась старая тяжёлая заноза. На миг Крису показалось, что Дарн сейчас просто выйдет из темноты, заберёт ремешок, буркнет что-нибудь под нос и пойдёт дальше, ничего не объясняя. Под рёбрами свело так резко, что пришлось замереть: слишком долго он искал хоть какой-то след, чтобы спокойно пройти мимо такой мелочи.

Шрам на ладони снова потеплел, но отклик шёл не от ремешка, а снизу, из самого резервуара. На внутренней стенке напротив ступеней Крис заметил узкую светлую трещину: из-под минеральной корки проступал край Ци-камня. Отклик был сильнее, чем от слабых осколков, которые попадались у входов. Крис посмотрел на стёртую пыль вдоль жёлоба, затем на тёмный проём над дальней лестницей и выждал ещё немного. Наверху было тихо.

Он перелез через борт и спустился по трём ступеням на сухое дно. Вода и соль отполировали камень почти догола, поэтому даже несколько шагов до противоположной стенки пришлось делать медленно. Трещина уходила к самому дну, туда, где налёт был толще всего. Крис опустился на корточки лицом к стенке, положил древко поперёк коленей и повёл ножом вдоль края, снимая корку тонкими слоями.

Под лезвием тихо сыпалась сухая крошка. Потом над головой раздался другой звук – короткий скрежет когтя по каменному борту. Крис замер, и в наступившей тишине коготь царапнул снова, уже ближе. Он медленно поднял голову.

Зверь стоял на дальнем краю резервуара, прямо над Крисом, прижав длинное поджарое тело к борту. За его спиной оставались лестница и тёмный верхний проход. Вытянутая шея, короткие передние лапы, плоская, почти лисья морда – такой не станет давить весом, как серяк, а дождётся неловкого движения и только тогда ударит. До ступеней на другой стороне было шесть шагов по открытому дну, развернуться с копьём почти негде, зато на гладком камне зверю тоже будет трудно удержаться. Крис медленно перехватил древко и поднял наконечник.

Зверь прыгнул сразу, метя не в лицо или грудь, а в руки. Крис развернул копьё поперёк, принял удар на древко и плечо и отступил к стенке резервуара. Задняя лапа зверя скользнула по гладкому дну, тело повело боком, и Крис коротко ударил снизу под переднюю лапу.

Наконечник вошёл неглубоко, но тварь взвизгнула и сразу отвернулась. О новом броске она уже не думала: прыгнула к борту, зацепилась передними лапами за край и попыталась подтянуться наверх. Крис мог остаться у стены и дать ей уйти. Вместо этого он шагнул следом и ударил под основание черепа, прежде чем зверь успел перебросить через борт задние лапы.

Тварь обмякла и соскользнула с борта на дно резервуара. Почти сразу шрам отозвался новым притоком – сильнее, чем после мелкого зверька в служебном проходе, но слабее, чем после серяка. Ци прошла через ладонь, разошлась по открытым жилам и навалилась на следующий стык. Под грудью сжалось так, словно туда вбили ещё один клин, и несколько ударов сердца Крис мог только стоять, упираясь копьём в камень.

Когда сжатие немного отпустило, он посмотрел на зверя. Тот уже убегал, и последний удар не был нужен для защиты. В тот миг Крис не думал ни о том, что раненая тварь может вернуться, ни о том, что она приведёт других. Он увидел открытую шею и вспомнил тепло, которое приходит вместе со смертью.

Крис постоял над тушей ещё немного, потом вытер наконечник и вернулся к трещине. Ци-камень вышел с сухим щелчком и тяжело лёг в ладонь. По отклику он был плотнее всех мелких осколков, собранных за последние дни, и тратить его по частям Крис не собирался. Тушу пришлось оставить: мяса на поджаром звере было немного, до рассвета оставалось всё меньше времени, а пальцы уже дрожали после боя и долгой работы ножом.

Из резервуара Крис выбрался медленно. У верхнего прохода снова остановился послушать, затем вернулся тем же путём, которым пришёл. Пока опасность оставалась рядом, усталость почти не чувствовалась, но на знакомых развалинах навалилась разом: кисти ныли, плечи сводило, под рёбрами стоял сухой жар, и каждый ненадёжный камень приходилось проверять дважды.

Дом встретил его тишиной, но Мира не спала. Когда Крис вошёл с заднего двора, она уже сидела у печи в накинутой шали, будто вышла попить воды и так и осталась ждать. На этот раз она не спросила, где он был и что принёс, только посмотрела на его лицо, на руку с копьём и на то, как осторожно он переступил порог, стараясь не выдать усталость.

– Опять далеко забрался? – тихо спросила она.

Крис снял мешок с плеча и только после этого ответил:

– Дальше, чем раньше.

– И стоило?

Крис вспомнил ремешок, плотный камень и зверя, которого можно было отпустить.

– Стоило, – сказал он после паузы. – Но ещё раз так не пойду.

Она кивнула, подала ему воду и уже совсем тихо добавила:

– Ты даже дома теперь сидишь так, будто всё ещё слушаешь, не шевельнётся ли что-нибудь за спиной.

Крис взял воду и сел так, чтобы видеть дверь. Мира больше ни о чём не спросила.

Следующий день дался тяжело. На поле руки быстро налились тупой болью, и к вечеру Крис не пошёл ни на пустырь, ни в руины. Он закрылся в кладовой и разложил перед собой всё, что собрал: несколько слабых камней, плотный камень из водосбора и высохшие корни. По отдельности находки давали немного, но вместе их могло хватить на одну серьёзную попытку. Часть силы уже оставалась в открытых жилах после трёх звериных притоков, и давление на следующий стык не исчезало даже после сна.

Рядом лежал ремешок с вытертым узлом. Крис то и дело смотрел на него, хотя тот ничего не доказывал и не обещал ответа. За месяц запад дал больше, чем он рассчитывал взять, но забрал сон, силы и то спокойствие, с которым раньше можно было закрыть за собой дверь и оставить руины снаружи.

Ещё одна вылазка почти ничего бы не прибавила. Запас был собран, Ци уже давила на следующий стык, а перед прорывом нужно было дать рукам и голове хотя бы немного отдыха. Тянуть дальше не имело смысла.

Запад сделал своё.

Теперь очередь была за ним.

Глава 34 – Шестой слой

Крис шёл к Гильдии по затихшей деревне и то и дело находил взглядом две лампы над боковым входом. Они скрывались за крышами, снова появлялись между домами, и всякий раз хотелось прибавить шаг. Крис заставлял себя идти ровно. Силы ему ещё понадобятся.

Сумка с камнями и корнями тянула плечо, но пальцы держали ремень уверенно. Два дня назад, после водосбора, он не смог бы донести её даже до соседней улицы.

Тратить запас сразу Крис не стал. После водосбора и следующего дня на жатве он едва держался на ногах, пальцы дрожали, плечи ломило, а любая судорога могла сбить поток у стыка. До смотра оставался ещё один день. Крис отказался от вылазок и тренировок и решил потратить его на восстановление.

Пропустить работу он не мог: потеря дневного заработка ударила бы по дому. Утром Крис снова вышел на жатву, но Горн не дал ему серп и отправил носить снопы с поля под навес. Это был не отдых, однако носить снопы оказалось легче, чем снова и снова нагибаться с серпом. До полудня Крис ни разу не замер посреди работы и не поймал себя на том, что засыпает на ходу.

Когда работа закончилась, пальцы уже спокойно сжались в кулак, и Крис позволил себе проверить открытый путь. Ци без боли поднялась от средоточия через грудную, горловую, теменную и затылочную жилы, а у основания черепа снова упёрлась во вход позвоночной жилы, открывавшей шестой слой. Под лёгким нажимом стык едва заметно подался. Крис сразу отступил. Проверять его всерьёз следовало в комнате, когда весь запас будет под рукой.

Когда Крис вновь посмотрел вперёд, до бокового входа оставалось несколько шагов. Он поднялся по ступеням, вошёл в Гильдию и выложил перед дежурным писарем четыре серебряных. После этого от его личных накоплений осталась только горсть медяков. Писарь внёс имя в книгу, взял лампу и повёл его под восточное крыло.

Чем ниже они спускались, тем сильнее теплел камень под ногами. Короткий коридор под восточным крылом заканчивался четырьмя одинаковыми дверями.

Писарь провёл его к дальней двери и отпер комнату шириной всего в четыре шага. Внутри помещались потёртая циновка, кувшин да пустая миска, а за медной решёткой в дальней стене темнела широкая полоса камня. Через неё в комнату просачивалась Ци из подземного источника. Стоило Крису переступить порог, как вдоль открытого пути пробежало слабое покалывание.

– До предрассветного гонга, – напомнил писарь. – Станет плохо – дёрнешь шнур. К источнику не лезть, решётку не ломать. За порчу заплатишь отдельно.

Крис покосился на шнур у двери, а когда обернулся, зевающий писарь уже уходил по коридору. Его шаги быстро стихли.

Крис снял сумку и разложил запас у края циновки: корни, слабые Ци-камни и самый большой Ци-камень, который он оставил напоследок.

Кувшин с водой Крис придвинул так, чтобы дотянуться, не вставая. Потом коснулся шнура. Если ноги откажут, до него всё равно можно будет доползти.

Комната была нужна не ради дополнительной силы. Благодаря подземному источнику концентрация Ци здесь была гораздо выше, чем в обычном помещении, и накопленный в теле запас рассеивался медленнее. Крис мог делать паузы между попытками, не теряя запас слишком быстро.

Крис сел на циновку, выпрямил спину и нашёл средоточие. Прежде чем тратить запас, он ещё раз проверил открытый путь. Тонкая нить Ци ровно поднялась через грудную, горловую, теменную и затылочную жилы, а у основания черепа упёрлась в закрытый стык. Прикосновение сразу отозвалось тупой болью. Теперь Крис различал узкий вход и уходящий вниз путь, но стык пока не пропускал Ци.

Крис не стал давить. Сначала следовало наполнить уже открытые жилы, иначе до стыка дошёл бы слишком слабый поток. Он отступил и взял первый корень.

Стоило сжать сухой стебель в ладони, на языке появилась знакомая горечь. Тепло прошло через запястье и влилось в средоточие. Корень сделался ломким, и Крис переложил его направо. Второй отдал Ци резче, третий – слабее, зато ровнее. После каждого Крис проводил новый приток по грудной, горловой, теменной и затылочной жилам, пока сила не распределялась по ним равномерно.

Следом пошёл самый слабый камень. Несколько вдохов – и тот остыл, посерел, перестал отзываться на ладонь. Крис положил его рядом с пустыми корнями.

Новая Ци распёрла грудь, стянула горло и жаром поднялась к затылку. К тому, что дали корни и первый камень, Крис добавил силу, накопленную за месяц, и Ци, которую шрам втянул из трёх убитых зверей. Он провёл весь запас по открытому пути. Поток шёл ровно, нигде не застревал и не отзывался болью. Открытые жилы выдерживали весь накопленный объём. Теперь его можно было направить к стыку.

Крис подвёл накопленную Ци к закрытому стыку и понемногу усиливал давление. Пока боль оставалась в одной точке под основанием черепа, Ци упиралась точно во вход. Если же боль начинала расходиться к вискам, значит, поток соскользнул в сторону и давил уже на открытую затылочную жилу. Тогда нужно было сразу отступить, иначе жилу можно повредить.

Первые мгновения стык не поддавался. Затем его нижний край едва заметно сместился. Боясь, что он тут же вернётся на место, Крис слишком резко направил в эту точку больше Ци.

Слишком рано.

В затылке резко дёрнуло. Перед глазами вспыхнуло белым, боль полоснула к вискам. Крис рванул Ци назад, но тело уже качнулось вперёд. Он успел выставить ладонь и не ударился лицом о пол. Из носа на циновку упала капля крови. Потом ещё одна.

Крис зажал нос пальцами. Во рту появился железный привкус. Несколько вдохов он оставался на коленях, упираясь свободной рукой в циновку. Продолжать было нельзя, пока он не поймёт, повредил жилы или только перегрузил стык.

Крис медленно провёл Ци по открытому пути. Все четыре жилы отозвались, поток прошёл без провалов и жжения. Боль у висков ослабла, едва он снял давление, и теперь ныло только у потревоженного стыка. Значит, открытые жилы остались целы.

Шнур висел в двух шагах.

Можно было дёрнуть шнур, выйти наверх и через несколько часов прийти на смотр с пятым слоем. Шанс попасть в местные проводники у него всё равно останется. Если же продолжить и повредить открытую жилу, он лишится и этого шанса. Брать стык любой ценой было бессмысленно.

Крис опустил руку. Кровь почти остановилась. Он сел ровнее и посмотрел на оставшиеся камни. Попытку ещё можно было продолжить, но только без нового рывка. Второй такой срыв мог повредить уже не стык, а открытую затылочную жилу.

За время проверки часть собранной силы всё же рассеялась, но гораздо меньше, чем ушло бы в обычной комнате. Крис по-прежнему мог удерживать у стыка лёгкое давление. Поддавшийся край медленно возвращался на место, и пауза не заставила начинать всё заново.

Крис выпил два глотка воды. Потом взял следующий камень.

Слабые камни Крис опустошал один за другим, теперь уже не торопясь: втягивал Ци, распределял её по открытым жилам и лишь после того, как поток выравнивался, брал следующий. Продавить стык он больше не пытался – запас следовало восстановить полностью, чтобы следующая попытка стала последней. Справа медленно росла кучка пустых камней.

Затёкшие ноги уже почти не слушались. Крис распрямил одну, переждал колючую дрожь в ступне и снова сел, чувствуя, как влажная рубаха липнет к спине. Тепло пола под циновкой больше не ощущалось – его заглушал жар, поднимавшийся изнутри.

Последним остался самый большой Ци-камень.

Крис взял его и прижал к шраму. Ладонь заныла, и память сразу вернула его в водосбор: раненый зверь уже пытался выбраться из резервуара, когда Крис догнал и добил его ради нового притока Ци. Жалости к твари он не чувствовал. Неприятно было признать другое: последним ударом двигала не опасность, а желание забрать его Ци. Теперь эта сила была внутри Криса и нужна была для прорыва. Он крепче сжал камень.

Из камня Ци хлынула через ладонь густым непрерывным потоком, совсем не похожим на слабые толчки прежних находок. Средоточие быстро наполнилось, и ниже него поднялось знакомое тепло. Оно зацепило проходящий поток и потянуло часть Ци вниз, прочь от открытых жил. Давление в груди и горле ослабло, а Крис на мгновение потерял ощущение нижнего края стыка.

Только не сейчас.

Крис едва не разжал пальцы. Можно было прервать поглощение и переждать, пока тепло утихнет. Но поддавшийся нижний край стыка уже возвращался на место, а за новую паузу рассеялась бы ещё часть запаса. Этот камень он оставил именно для решающего захода.

Крис удержал камень и стиснул зубы. Тепло не зависело от его воли. С каждой новой порцией оно оттягивало часть Ци, и приходилось заново выравнивать поток в грудной и горловой жилах, одновременно удерживая внимание на стыке. Это сбивало концентрацию, но камень отдавал силу быстрее, чем тепло успевало её забирать. Ци снова распёрла грудь, сжала горло и тяжело ударила в затылок. Пальцы свело, камень быстро холодел в ладони, а поток всё не иссякал.

Открытые жилы уже переполнялись, и ждать дольше было нельзя. Крису оставалось либо разжать пальцы и снова потерять часть запаса во время паузы, либо сразу направить избыток к стыку.

Не разжимая пальцев, Крис повёл избыток вверх, через грудь, горло и темя к затылку. Тепло под средоточием продолжало тянуть поток назад, поэтому на каждом участке приходилось заново удерживать направление. Когда у стыка собралось достаточно Ци, шею выгнуло назад.

Крис выдохнул сквозь сомкнутые зубы и надавил.

Вход подался сильнее, чем в первый раз, но остался закрыт. Стык отбросил часть Ци назад. Крис не позволил ей ударить в темя: отвёл поток по открытому пути к средоточию, собрал заново и снова поднял к затылку. Так сила оставалась в жилах, хотя на каждом круге её становилось немного меньше.

Крис повторил проход, затем ещё раз. С каждым кругом сердце билось быстрее, пот стекал от виска к подбородку, а онемевшие ступни всё хуже чувствовали пол. Стоило прибавить давление, как мышцы у основания черепа сводило и вход снова сужался. Крису приходилось ослаблять нажим, ждать, пока отпустит шею, и начинать заново.

Перед очередным проходом Крис сжал пальцы и понял, что камень окончательно остыл. Нового притока больше не будет, а собранный запас с каждым кругом таял.

Не хватит.

Мысль пришла спокойно, почти без страха. Он полез слишком рано. Месяц поисков, все камни и корни, четыре серебряных – и всё равно не хватило самой малости. К утру останутся пустые куски породы и больной затылок. На площади писарь запишет ему пятый слой.

Но вход уже дважды поддавался. Если и дальше гонять поток по кругу, остаток силы рассеется без результата. Оставался один шанс: собрать у стыка всю Ци, которая ещё держалась в открытых жилах, и надавить сразу. Если боль снова уйдёт к вискам, придётся отступить.

Остановиться сейчас означало наверняка остаться на пятом слое. Последняя попытка ещё могла открыть вход. Крис собрал остаток Ци под основанием черепа и резко направил его в стык.

Боль ударила под череп, по спине прошла судорога. Поток качнулся к вискам. Ещё немного – и он повредит затылочную жилу, которую открыл всего месяц назад.

Крис остановился.

Он не отпустил Ци, только перестал толкать её вперёд. Резкий нажим не открыл вход, а повторять его значило повредить затылочную жилу. Крис сидел, мелко дрожа, и удерживал оставшуюся силу у стыка, не давая ей сразу рассеяться.

Крис разжал зубы. Попытался вдохнуть через нос и тут же поморщился: внутри саднило от засохшей крови.

Каждый раз, когда Крис давил на весь стык, мышцы под основанием черепа сводило, из-за чего вход сужался ещё сильнее. Но при первой, более осторожной попытке нижний край всё-таки подался. Значит, нужно было снова найти это место, а не давить на всю преграду сразу.