Текст книги "Леонид Слуцкий. Тренер из соседнего двора"

Автор книги: Игорь Рабинер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 26 (всего у книги 29 страниц)

Поэтому – какое предательство? Если бы Леонид Викторович пришел, предупредил заранее, у нас было бы время, чтобы решить свои проблемы и найти тренера… Ну, перешел и перешел – дальше что? Жизнь продолжается».

Вообще, слово «Зенит» применительно к Слуцкому звучит все чаще. Вот и Ткаченко считает:

«Думаю, после чемпионата мира-2018 Слуцкий возглавит «Зенит». Для меня это совершенно понятно. Другого тренера такого уровня в России больше нет. Думаю, сборная – это для него спасение. Сборная – это то место, где он после ежедневной рутины, пусть сильной и хорошей, перезаряжает аккумуляторы. За все время в ЦСКА ему не купили ни одного русского футболиста, которого он хотел – ни Смолова, ни Ионова, ни Шатова.

При этом сам он, считаю, является спасением для ЦСКА. Лео дает армейцам такой гандикап, что их минусы не успевают работать. Он настолько большой тренер, что своими плюсами эти минусы перебивает. Без него они рухнули бы».

Фёдоров, когда мы с ним затронули этот вопрос, предположил, что в «Зенит» и «Спартак» Слуцкий никогда не пойдет. И что вообще после сборной работать в России больше нигде не сможет. Что он всегда найдет добрые слова в адрес покойной «Москвы» и «Крыльев», но главное место в его жизни занимают два клуба – «Олимпия» и ЦСКА.

Но сам Слуцкий на мой вопрос, может ли он вообще представить себя на работе в «Зените» или «Спартаке», то есть в другом российском клубе помимо ЦСКА, ответил иначе, чем думает его друг:

«Могу. Я говорил, что очень привязчив и благодарен людям, которые ко мне хорошо относятся, но всякое же может быть. Меня, например, могут уволить из ЦСКА. И я не вижу проблем работать потом в «Зените» или «Спартаке», если такое предложение последует.

Как мне кажется, я никогда никого не оскорблял, с огромным уважением пытаюсь относиться и к футболистам, и к коллегам, и к болельщикам различных команд. Поэтому представить себе такое, повторяю, могу. Но могут ли себе такое представить люди, которые будут приглашать меня после ухода или увольнения из ЦСКА? Не знаю.

– Зависит ли ваше согласие от того, когда это произойдет – допустим, через двухлетнюю паузу на работу со сборной?

– Не знаю. Все зависит от конкретных обстоятельств».

А обстоятельства эти – штука ой какая зыбкая.

Еще месяца за два до назначения в сборную Слуцкий публично открещивался от такой перспективы как мог. От абстракций он в силу характера всегда бежал. А конкретики не было.

Потом, в разгар переговоров между ЦСКА и РФС, на вопросы журналистов по этому поводу резко отвечал: «Без меня меня женили».

В какой-то момент показалось, что переговоры затягиваются. А может, вернувшийся в кресло президента РФС Виталий Мутко, человек, подвластный эмоциям, ждал, чем закончатся матчи ЦСКА и «Спарты» в квалификации очередной Лиги чемпионов. Потому что назначать в национальную команду тренера, который только что проиграл «каким-то» чехам, вроде как не комильфо.

Хотя скорее Мутко с Гинером, посредником у которых был глава администрации президента России Сергей Иванов (что автоматически означало: отказ невозможен), просто согласовывали финансово-технические детали.

Но от судьбы, как оказалось, не уйдешь.

И от первого за 12 лет, со времен Газзаева (опять же – ЦСКА!), совмещения постов в клубе и сборной – тоже.

Сборная при Капелло на полном ходу летела в пропасть. И кому-то надо было поднять ее оттуда на чемпионат Европы. А кому еще?

Без малого десятилетие иностранных тренеров во главе сборной закончилось.

Настало время Слуцкого.

И я, не скрою, очень за него волновался.

Всю жизнь, всю карьеру он чего-то добивался и выигрывал вопреки.

Только теперь это предстояло сделать не в волгоградском или элистинском, а в национальном масштабе.

Глава VII

Открытая форточка в прокуренной комнате

…Заканчивалась весна 2010 года. Мы с новоиспеченным четвертьфиналистом Лиги чемпионов Слуцким уже несколько часов сидели за интервью в его тогда еще съемной квартире. Людмила Николаевна подлила очередную чашку чая. Пятилетний Дима явился в образе человека-паука. А я спросил его папу, ставит ли он перед собой задачу однажды возглавить сборную России.

«Безусловно, – ответил тренер. – Думаю, что высший уровень в нашей профессии – это тренировать свою национальную команду. Но, во-первых, сейчас мне настолько комфортно, что я хотел бы, чтобы нынешняя ситуация продолжалась как можно дольше. А во-вторых, пока все-таки я специалист далеко не того уровня, который должен возглавлять сборную».

Кроме Слуцкого, такую фразу из уст тренеров премьер-лиги (причем одного из ее ведущих клубов) не представляю ни у кого.

«Чего вы должны добиться, чтобы посчитать себя готовым к этому?» – уточнил я.

Ответ оказался коротким, но ясным: «Титулов».

«Постойте, но разве четвертьфинал Лиги чемпионов не круче, допустим, победы в Кубке России?»

«Может, и так, – сказал Слуцкий. – В детском футболе, в турнире дублеров у меня было много титулов. Но мне хотелось бы, чтобы и на уровне российской премьер-лиги и международных клубных турниров они у меня появились тоже».

Пройдет время, титулы появятся. Сборная, наконец, призовет. В более молодом возрасте, чем он, сборную России возглавил только Олег Романцев.

И Слуцкий поразит всех тем, что согласится доработать отборочный цикл без дополнительной зарплаты, только за возможный – и тогда еще далеко не гарантированный – бонус за выход в финальный турнир Euro-2016. Причем не какой-то персональный, как это было у Фабио Капелло, а абсолютно тот же, что прописан у всех игроков. И, более того, назовет такое положение вещей «нормальным и честным», хотя на фоне мегаконтракта его предшественника оно выглядело таковым очень условно.

Дмитрий Фёдоров вспоминает:

«Слуцкий мыслит только категориями сегодняшнего дня. Что сейчас есть – об этом и нужно думать. Мы никогда не говорили с ним о мечтах. Мне кажется, он старается не мечтать, а отталкиваться от того, что есть. Много раз общался с ним на тему сборной и был уверен, что она ему не подходит, потому что он клубный тренер и должен работать каждый день. Он отвечал: «Дима, я не задумываюсь на эту тему».

Последний год перед назначением я ему постоянно говорил: «После Капелло пригласят тебя». Он смеялся. Когда мы в июне проиграли дома австрийцам, он находился на отдыхе в Германии. Я ему позвонил и сказал: «Ну что, тебе Виталий Леонтьевич не звонил? Он рассмеялся: «А почему должен?» – «У меня нет ни малейших сомнений, что тебе со дня на день позвонят и пригласят в сборную». Так и получилось».

Людмила Николаевна рассказывает:

«Я ему часто говорила: «Лёня, наверное, ты будешь». Он отмахивался: «С чего ты взяла? Такого не может быть и никогда не будет». – «Да кто же, сынок, если не ты?»

Помню, мы с Димкой в Турции отдыхали. И по телевизору в программе «Время» прошла информация, что в сборную есть три кандидата – Слуцкий, Бородюк и кто-то еще. Приходим утром на завтрак, какой-то мужчина незнакомый подходит: «Я болею за вашего сына, тренером сборной должен быть он». Откуда узнал, кто я такая? Дня три-четыре была пауза, потом остались Слуцкий и Бородюк. И в какой-то день утром прихожу на завтрак, а все меня уже поздравляют. Но я-то не в курсе!

Бегу в номер, включаю телевизор. И целый день на всех каналах, включая турецкие, идет бегущая строка. Так было приятно, когда администрация отеля принесла цветы и нас отвезли в какой-то необыкновенный ресторан! Подарки принесли в номер, поздравляли все…

Сам Лёня в этот момент был в Австрии, в санатории для лечебного голодания. Ему туда позвонил Мутко и сказал, что он завтра утром должен быть в РФС. Сын там был с братом, они заехали к нему в Мюнхен, купили костюм, туфли. Потому что на отдыхе ничего, кроме шортов и шлепанцев, у него не было, а домой он никак не успевал. И прямо из аэропорта поехал в РФС. Мы, наверное, одновременно с ним узнали – я по телевизору, он из уст Мутко».

Сам Слуцкий в день назначения дал эксклюзивное интервью «Спорт-Экспрессу», в котором с каким-то прямо-таки детским восторгом выразил свою мотивацию:

«Считаю себя творческим человеком, для меня это новый повод для вдохновения. Как глоток свежего воздуха. Если у меня получается – ух, как круто! И сразу крылья вырастают за спиной. Я стремлюсь творить, познавать футбол и свои в нем возможности».

Слуцкий в сборной – он ведь действительно как восхищенный подросток, который познает мир и в глубине души верит, что для него в нем нет границ и пределов. Да, он, как всегда, сомневается в чем-то – но это здоровые движения души любого ищущего человека. И, мне кажется, вот этой тренерской свежести эмоций, полного отсутствия цинизма и эгоцентризма, чуть-чуть даже наивного горения делом в чистом виде как раз и не хватало игрокам, чтобы самим стать другими. Превратиться из добросовестно выполняющих задание роботов имени Капелло в жизнерадостных, отважных, играющих и творящих людей.

Фёдоров, знающий Слуцкого как мало кто другой, говорит:

«Леонид – настоящий патриот. Он в интервью не скажет: мол, безмерно люблю родину, поэтому возглавил сборную России. Но это действительно так. Его патриотизм – в том, что он очень хочет, чтобы его соотечественники жили так, как живут люди в благополучных странах. Чтобы никто ни перед кем не гнул спину. Слуцкий нигде и никогда не скажет, что ненавидит Америку или Европу. Потому что ненависть к патриотизму не имеет никакого отношения. Мы никогда не говорим о политике или любви к родине. Но я все время чувствую его боль из-за того, что происходит в стране. Об этом говорим. И часто».

За несколько дней до первого матча Слуцкого во главе сборной, дома против Швеции, я поймал себя на ощущении, что давно так не волновался перед отборочными матчами национальной команды. В Бразилии, конечно, нервы шалили еще сильнее, но то чемпионат мира – магическое словосочетание, от которого начинает трясти, едва его произнесешь. С нашей командой в итоге это и произошло – рассказывают, что ее во многом сгубил самый поздний старт из всех групп: смотрели, смотрели на великолепный уровень игры с первого же дня ЧМ-2014, и досмотрелись.

А вот чтобы в квалификации… Нет, это было совсем другое, давненько подзабытое нами чувство. Чувство, что эта сборная России – моя, твоя, наша, а не чужая. И не в гражданстве нового главного тренера здесь дело – при том же Гусе Хиддинке это ощущение тоже было, а при некоторых отечественных тренерах – пропадало. Но Слуцкий – специалист и человек, который всегда общался со всей страной и публикой не через губу, безо всякой фанаберии и самоощущения нимба над головой.

Причем, как показали первые же его действия, безо всякой зависимости от клубной принадлежности и прежних взаимоотношений. Кого Слуцкий сделал капитаном? На тот момент спартаковца Романа Широкова, а не армейца Василия Березуцкого, хотя последний заслуживал этого не меньше. Широков отплатит главным пасом цикла – пяткой на Смольникова в матче со Швецией, после прострела которого Дзюба забьет победный гол.

Вызвал ли Слуцкий в команду «своих» Набабкина и Щенникова, не говоря уж о молодых Головине и Чернове, приглашавшихся Капелло? Не вызвал. Позвал ли Мамаева, оказавшегося в ЦСКА единственным футболистом, к которому тренер не подобрал ключа, и Шатова, в последний момент перешедшего не в ЦСКА, а в «Анжи»? Позвал. Пригласил ли популизма ради лучшего снайпера в истории сборной Кержакова, который не провел предсезонку и не сыграл в сезоне ни минуты? Не пригласил.

Последнее он сделает лишь в марте 2016-го, когда Кержаков из «Зенита», где от него отказался главный тренер Андре Виллаш-Боаш, уйдет в аренду в «Цюрих», начнет там забивать и даже купит для швейцарского клуба медицинское оборудование, чтобы контролировать свое функциональное состояние. Слуцкий отреагирует сразу (на игру и голы, конечно, а не на покупку приборов) – и Кержаков получит приглашение на товарищеские матчи сборной с Литвой и Францией.

А все потому, что Слуцкий сразу же провозгласил принцип: «Никаких экспериментов! Играть будут только лучшие». Добавлю для пояснения: лучшие на конкретный момент. Верно любит говорить футболистам веселый черногорский тренер Миодраг Божович: «Футбол – как секс: нужно быть на высоте здесь и сейчас, а не рассказывать девушке, в каком порядке ты был когда-то».

Как Слуцкий, возглавив сборную, отнесся к спартаковцам? А так, что в команду попали не только Широков, но и Дмитрий Комбаров, и Артем Ребров, и Денис Глушаков. Так что спартаковский стадион (где Слуцкий уже дважды выигрывал в дерби, причем однажды с разгромным счетом) не должен был отторгнуть нового тренера. Хотя при Капелло сборная уже получала в Тушине и 1:1 с Молдавией, и 0:1 от Австрии…

И не отторг. И не засвистели спартаковские болельщики при объявлении фамилии Слуцкого. Просто так распорядилась судьба, что он оказался в ЦСКА, – но никогда тренер не переводил эту клубную вражду в личную плоскость. Как и с кем-либо еще. Почему он и способен был стать общенациональным тренером.

А еще потому, что Слуцкому никто не посмеет адресовать подозрения в протекционизме: вокруг него такие слухи никогда не роились, к тому же ЦСКА и российские агенты, которые только и могли бы этим заниматься, – это «две вещи несовместные». Как гений и злодейство.

И потому, что Слуцкий – такой человек, вокруг которого нет конфликта тренеров-отцов и детей. Все самые видные российские представители тренерского корпуса старшего поколения его назначение в сборную поддержали. Кто-то более искренне, кто-то сквозь зубы – но поддержали. Против не высказался никто. Правда, обмолвились – опять же единодушно, – что совмещение постов может стать серьезной помехой. Причем громче всех подчеркнули это как раз люди, которые сами через такое прошли: Олег Романцев и Валерий Газзаев.

Совмещение – штука, конечно, неестественная, но с 7 августа, когда голову Слуцкого стали забивать мысли не только о ЦСКА, но и о сборной, он выиграл дерби, прошел в Лиге чемпионов лиссабонский «Спортинг», уверенно победил «Амкар» и пусть с огромным трудом, в самых концовках, но обыграл «Ростов» и «Кубань». А все потому, что армейские игроки чувствовали: нет у их тренера никакого карьеризма, не стал он ощущать клубную работу досадной нагрузкой после назначения в национальную команду. Будь иначе – не было бы всех этих, на зубах одержанных, побед.

И в сборную проник тот не передаваемый никакими словами в раздевалке, но ежесекундно ощущаемый игроками дух, который Слуцкий, как человек чувствительный, перенес с драматичнейшего химкинского матча против «Спортинга». Не пройди ЦСКА в групповую стадию Лиги – настроение у него, как бы он от этого ни бежал, было бы совсем иным. И у четырех основных сборников – тоже.

• • • • •

При Капелло ощущение нашей сборной было только на самых первых порах, пока он не успел ее до конца приватизировать и навязать свои солдафонские – по отношению ко всем, начиная с игроков и заканчивая журналистами, – порядки. Пока нимб, на первых порах незаметный, не засверкал во всей своей ослепительности. В какой-то момент национальная команда стала не нашей, а его личной. Как родные люди порой становятся друг для друга чужими, так и сборная покрылась коростой отчуждения и равнодушия.

Многолетний пресс-атташе сборной Илья Казаков очень точно озаглавил текст в еженедельнике «Футбол» об Алане Дзагоеве и его перспективах в сборной при новом тренере: «Тот, кому Слуцкий разрешил ошибаться». И это ведь не только о Дзагоеве, который после смены тренера ожидаемо засиял и, верю, должен вернуться в сборной к своему состоянию времен Euro-2012. Это обо всей команде.

Когда-то Сергей Довлатов так охарактеризовал ответственного секретаря журнала, с которым сотрудничал: «Поиски ошибок стали для нее единственным импульсом. Не из атомов состояло все кругом! Все кругом состояло из непростительных ошибок… Любое проявление жизни травмировало ее. Помню, она возмущенно крикнула мне: «Вы улыбались на редакционном совещании!»

Именно такой была сборная России при Капелло. И перестала быть при Слуцком. Спустя пару месяцев народный артист России Валерий Баринов, давая интервью накануне своего 70-летия, скажет: «Меня вот спрашивают: «В чем секрет успеха Слуцкого в сборной?» Да просто он приоткрыл форточку. В душной, прокуренной комнате. На чемпионате мира в Бразилии наши бегали на деревянных ногах. Так это и тянулось – страх, неуверенность, боязнь ошибиться…»

Слуцкий имел все формальные основания вдрызг раскритиковать предшественника. Известен анекдот: уходящий тренер оставил своему наследнику три конверта с письмами, наказав вскрывать их, когда будет особенно тяжело. Вскрывает первый: «Вали все на меня». Второй – то же самое. Третий: «Пиши письма».

Но Леонид Викторович не сказал ни одного плохого слова о Капелло. И я не сомневался, что будет именно так. Во-первых, потому что он действительно уважает Капелло и провел много часов в беседах с ним. Во-вторых, потому что он человек, в принципе не способный к публичной порке коллег. В-третьих, потому что, прежде чем покритиковать, он ставит себя на место критикуемого. И даже если ему есть что сказать, оставит это при себе.

• • • • •

Впрочем, сопровождала приход Слуцкого в сборную и ложка дегтя, о которой я не могу не упомянуть. Недобровольная отставка пресс-атташе Казакова после ста матчей в национальной команде стала для меня крайне разочаровывающим решением тогда еще официально не избранного нового-старого руководства РФС во главе с Мутко – похоже, недобрые чувства они затаили еще со времен первого пришествия в футбольный союз.

Признаюсь честно: расстроило меня и то, что Слуцкий не смог своего товарища отстоять. В 2008 году он был на свадьбе у Ильи и подарил очень красивую фарфоровую статуэтку: пара новобрачных едет в карете, запряженной лошадьми.

Работал тогда Слуцкий еще в «Крыльях» – и не мог предполагать, что эти самые кони через какой-то год его нагонят. А за день 40-летия самого тренера Казаков ему позвонил и сказал: «Хочу тебя поздравить». – «С чем?» – «С 40-летием на Руси не поздравляют, поэтому поздравляю с тем, что сегодня – последний день твоего 39-летия». Слуцкий захохотал: «Ты в своем репертуаре. Меня еще никто так не поздравлял!»

То, что Казаков не остался в сборной при Слуцком, выглядело каким-то ужасным парадоксом: 10 лет с тренерами-иностранцами он отработал и не только выполнял свои прямые обязанности, но и своей интеллигентностью и контактностью привлекал к национальной команде множество людей из мира искусства. Облагораживал сборную и ее зачастую весьма неприглядный имидж. И тут, когда в команду приходит главный тренер абсолютно той же культурной волны, его если не друг, то близкий знакомый, – вдруг отставка.

Зависело ли там что-то от Слуцкого, мог ли он повлиять на решение футбольного союза – тайна, покрытая мраком. Кое-кто считает, что мог. Так, Ткаченко размышляет:

«У Слуцкого есть такая черта – приоритет работы над всем. Иногда это приобретает не совсем мужское, что ли, звучание: невыход из зоны комфорта начинает преобладать над дружескими отношениями. Если есть возможность голову на амбразуру не класть, особенно при угрозе какого-нибудь неприятного разговора с начальством, он никогда этого делать не будет.

Именно так он не боролся за Шустикова в ЦСКА и особенно Казакова в сборной. Хотя позиции Леонида были настолько сильны, что он мог потребовать назначить его на любую должность. Он просто промолчал, когда против Казакова выступили Виталий Мутко и Петр Макаренко (глава маркетинговой компании «Телеспорт», по неофициальным данным, имеющий огромное влияние на кадровую политику РФС после возвращения туда Мутко. – Прим. И. Р.)».

Но ведь тот же Фёдоров небезосновательно – была ситуация в его жизни – утверждает, что для друзей Леонид Викторович готов сделать все и даже больше. Так что вопрос тут спорный. Но не рассказать об этой истории, как бы к ней ни относиться, было бы нечестно.

Сам Слуцкий уже в марте 2016-го не отказался высказаться на эту щекотливую тему:

«Решение по Казакову было принято еще до меня. Оно, как я понимаю, было связано с какими-то старыми политическими моментами. Когда я изначально разговаривал с Мутко, он говорил, что тренерский штаб – это моя прерогатива (те же Балахнин, Семак, Овчинников), по всем остальным людям решает РФС. Я назначался на четыре игры, без контракта. И Илье сразу сказал: я не в том положении, чтобы была возможность за него впрячься. У меня и до сих пор, кстати, контракта нет.

При этом я сразу пришел к нему на большое интервью для «России-24». И в своих колонках для «Спорт-Экспресса» он почти по всем вопросам со мной консультируется. Мы с ним обсуждали и отъезд Давыдова в Чехию, и историю Широкова, и всё остальное. Как он был для меня другом, так и остался.

Но еще раз говорю: к сожалению, помочь ему было не в моей компетенции, о чем я ему тут же честно сказал. Что же касается возможности его возвращения в будущем, то если когда-нибудь у меня будет контракт со сборной, то о чем-то можно будет говорить. Но о чем речь, если сейчас я вообще не работник РФС?!»

Совершенно точно знаю одно: сам Казаков абсолютно не воспринял случившееся как предательство. Когда, собирая материал для этой книги, я в начале февраля, между вторым и третьим сборами ЦСКА, пришел к Слуцкому на беседу, он обедал с Ильей и между ними шел абсолютно открытый и непринужденный разговор таких же добрых товарищей, как и прежде. А месяцем ранее я спросил у Казакова о его отношении ко всей этой истории.

«Это было немножко сюрпризом, – в своей столь же интеллигентной, как у самого Слуцкого, манере ответил бывший пресс-атташе. – Знаю, что 3 августа Леонид Викторович ездил в РФС разговаривать по поводу сборной. Это был как раз мой день рождения. Он меня поздравил, и те разговоры, которые шли предварительно, вроде подразумевали, что я остаюсь с ним в сборной. Но этого не произошло. Насколько знаю, он несколько раз пытался решить вопрос – не удалось.

Это никак не повлияло на наши отношения. Да, было неожиданно, вызвало какие-то эмоции – но не боль. Мне кажется, и сам я, последнее время работая в сборной, задумывался над тем, что мой потенциал, связи, возможности простираются на нечто большее, чем ведение пресс-конференций и вывод игроков в смешанную зону. Десять лет – достаточно большой срок, который забрал много эмоций. Так что все, может, и к лучшему».

• • • • •

Чем ближе был матч, тем сильнее мое волнение. Я в меру сил пытался создать через собственные газетные материалы правильный эмоциональный фон – без ненужной и чрезмерной эйфории от смены тренера, но с теплом и поддержкой.

5 сентября, в день игры, «Спорт-Экспресс» выйдет с моим текстом, полным надежды и сопереживания, под заголовком «Слуцкий пришел, чтобы мы вновь могли сказать: «наша сборная». Закончил я его так:

«Все мы готовы к тому, чтобы не просто отстраненно смотреть, а жить новой сборной России. Никто не требует от нее чудес: как говорится, от осинки не родятся апельсинки. Если в принципе «апельсинки» и возможны, то их выращивание потребует времени. Но ведь последние полтора года сборная даже «осинкой» не была – а была пустыней, выжженной землей.

Очень хочется, чтобы для ее игроков сегодня трава «Открытие Арены» запахла так, как в дни матчей сборной не пахла уже давно. Чтобы игра за нее стала тем самым «глотком свежего воздуха», тем самым «ух как круто!», с которыми выйдет на скамейку их новый главный тренер, который не воспринимает их как посредственностей на фоне Ибрагимовичей и ван Бастенов – ведь с последними Слуцкому работать не доводилось. Удачи – и чтобы это «ух как круто» мы счастливы были воскликнуть после финального свистка!»

Когда Дзюба забьет, Акинфеев в добавленное время отобьет опаснейший удар – и решающая, как потом выяснилось, игра цикла закончится нашей минимальной победой, Леонид Викторович придет на пресс-конференцию. Увидит меня в первом ряду. И едва слышно, пока официальное общение еще не началось, полушепнет: «Спасибо за сегодняшнюю статью».

И это тоже – Слуцкий. Человек, который никогда не забывает о благодарности, даже когда ее не ждут. Даже в те минуты, когда другой бы на его месте надел бы корону и сел на трон.

После той одухотворенности, которая чувствовалась в игре нашей сборной против Швеции, возникло ощущение, что все происходившее со сборной России предыдущие год с лишним, начиная с ЧМ-2014, – миф, бред сумасшедшего, которого на самом деле не было. Какая-то вариация абсурдистской картины Сальвадора Дали «Сон, навеянный полетом пчелы вокруг граната, за секунду до пробуждения». С центром полотна в виде выхода юного Чернова, не проведшего ни единой минуты в премьер-лиге (!), на важнейший матч цикла против Австрии.

После Швеции показалось, что все это было то ли сто лет назад, то ли вообще возникло в чьем-то воспаленном воображении и каким-то образом внедрилось в общее сознание. Потому что этих чудес света, устроенных поздним Капелло, просто не могло быть.

Как основа сборной, например, могла существовать без Дзагоева? Глядя, как они на пару с Широковым мастерски вели созидательную игру россиян, вспоминая всеевропейский блеск Алана на Euro-2012, ты отказывался верить, что ни на чемпионате мира (без травмированного Широкова!), ни до, ни после он почти не был основным игроком. Такое могло быть в сборных Германии, Испании, Аргентины – но, черт возьми, не в России, где таких Дзагоевых раз-два и обчелся!

Но это было.

Нет, в первом матче при Слуцком мы, в общем-то, не улетели в какую-то заоблачную высь, не услышали соловьиных трелей, а просто убедились в элементарной, простейшей вещи. Сборная России может играть в пристойный симпатичный футбол, а ее игроки – не бездари, одновременно зажравшиеся и закомплексованные (из-за этого клише Слуцкий позже скажет, что футбол в России – «социальный изгой»). Сборная России может вызывать у людей положительные эмоции, способна хотеть и мочь, а не быть паралитиком бразильского и постбразильского образца.

Нахожу свой репортаж с июньского исполкома РФС, где президент федерации футбола Москвы Сергей Анохин еще давал 30 % на то, что Капелло выведет команду на Швецию, – и вздрагиваю. Вспоминаю, как сам итальянец после Австрии восседал в кресле пресс-зала на «Открытие Арены» и на вопрос: «Сколько матчей сборная должна еще проиграть, чтобы вы задумались об отставке?» – совершенно издевательски отвечал: «Спасибо за вопрос». И только. Опять же – не верю, что такое могло быть.

Да, Слуцкий не «как денди лондонский одет» (ах какая ослепительно белая, безукоризненная рубашка была на Капелло в том фильме ужасов против Австрии!), а носит банальный спортивный костюм. Вот только внутри этого костюма – не распираемая от ощущения собственного величия тень из прошлого, а стопроцентная адекватность, здравый смысл и искренняя вера в окружающих людей. Вера, их же и заряжающая.

И всех, кто вокруг. Помню эту череду улыбающихся, просветлевших лиц в перерыве. Помню Юрия Сёмина и Бориса Игнатьева в ложе для почетных гостей, пообщаться с которыми через десяток метров в шуме было невозможно, но их жесты и мимика говорили сами за себя: есть жизнь на этом футбольном Марсе! Сердца и бывших главных тренеров сборной, и их нынешних игроков, и всех вообще заледенели, как у мальчика Кая из «Снежной королевы».

Пока не попали к Слуцкому на разморозку.

При входе на «Открытие» я видел старенького дедушку, ветерана Великой Отечественной с орденскими планками. Как оказалось, на спартаковскую арену он попал впервые. И атмосфера на стадионе была такова, и команда играла так, что наверняка старик захочет прийти сюда еще не раз. Как и дети, которым в тот день впервые выпало пойти на футбол. Болельщик – он фальшь на поле чувствует моментально, и останься Капелло, на сборную, по крайней мере в Москве, стали бы ходить как на рядовые матчи ФНЛ.

Но появление Слуцкого вдохнуло надежду – и она оправдалась. И даже не счет был главным впечатлением дня. А ощущение, что сборная России восстала из гроба. Чувство реальной, пульсирующей жизни, которым веяло от этой команды, атаковала она или защищалась, прессинговала или контратаковала.

В тот вечер мы еще никуда не вышли. Нам еще оставалось – да и остается – бесконечно далеко до вершин. Но по крайней мере мы уже имели право думать, что не на самом дне. Да и снизу стучать перестали.

• • • • •

Спустя четыре дня его команда устроит феерию в Лихтенштейне, заколотив местным ребятам семь безответных мячей и повторив рекорд сборной, установленный в 1995 году при Олеге Романцеве против Сан-Марино. Дзюба станет первым футболистом в истории национальной команды, который забьет в одном матче четыре мяча (пять было у Олега Саленко на ЧМ-1994 против Камеруна, у остальных – не более трех), и все последние минуты главный тренер будет призывать команду играть на поймавшего кураж бомбардира.

После финального свистка на крохотном лихтенштейнском стадиончике Слуцкий ошеломит наших болельщиков тем, что пойдет к трибуне хлопать каждого из них по рукам. Это будет смотреться круто. Такие вещи, если на них обращать должное внимание, укрепляют невидимую духовную связь команды и ее болельщиков. Ту связь, которой так не хватало в последние годы.

В тот же день Австрия поможет России, разгромив на выезде Швецию, – и мы, перед приходом Слуцкого отстававшие от скандинавов на четыре очка, обгоним их и займем второе место, которое выводит на Euro напрямую, без стыковых матчей. За четыре дня и два матча выскочим, что называется, из грязи в князи. И обратно в грязь до конца отбора уже не рухнем.

Пройдет месяц, и Слуцкий поразит меня еще раз. Это случится в Кишиневе, где Россия одержит, пусть и со «скрипучим» счетом 2:1, третью победу подряд, и тренер за три матча наберет больше очков, чем Капелло за шесть.

После позднего (начало – в 21.45) и крайне нервного матча, после пресс-конференции и отъезда сборной в отель он пойдет нам навстречу и в четверть второго ночи (!) более десяти минут будет отвечать на вопросы нескольких российских репортеров. И, как всегда, не на уровне «да – нет», а дотошно разъяснив ход матча с Молдавией и свои шаги в нем.

Выглядеть при этом главный тренер сборной России будет очень уставшим, и нетрудно догадаться, что ему гораздо легче было бы отказаться от этого разговора, чем согласиться на него. И мы это прекрасно бы поняли.

У того же Капелло за три года работы в стране не было ни одной такой послематчевой встречи с отечественной прессой, более того, на ЧМ-2014 он с ней отдельно разговаривал вообще только в первый день сбора в Бразилии. А когда команда позорно вылетела, не счел нужным хоть как-то с нами отдельно объясниться, хотя мы о том очень просили. И пресс-атташе Казаков уговаривал итальянца как мог – бесполезно. Поэтому мы, отвыкшие от человеческого отношения, подзабыли даже, что такое бывает.