Текст книги "Леонид Слуцкий. Тренер из соседнего двора"

Автор книги: Игорь Рабинер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 29 страниц)

На самом деле никакая комиссия, по словам Эпштейна, не заседала. Но психоз в клубе, никак не защитившем команду в медийном пространстве после Грозного, творился уже такой, что его руководству требовалось находить хоть каких-то козлов отпущения. Вот и публиковалась на сайте такая открытая дезинформация.

Команда при этом «горела» матч за матчем. И было бы большой ошибкой списывать это только на невыплату зарплат и премий. В «Рубине», в конце концов, тот сезон тоже закончился с трехмесячным (не годовым, конечно) долгом по окладам, но это не помешало казанцам выиграть чемпионат.

Гремучая смесь долгов с навязанной сверху нечестностью и проросшая на этой гнилой почве опустошенность – вот что превратило отличную команду в пепелище. Оставалось только вздыхать, вспоминая восхищенные слова уезжавшего в Казахстан Тихонова об атмосфере в «Крыльях» образца предыдущего года.

На фоне коллективной депрессии, накрывшей «Крылья» с лета 2009-го, Слуцкий пригласил туда из «Рубина» Адамова, который стал в казанском клубе чемпионом России, а в золотом матче с «Сатурном» забил гол и отдал результативную передачу. Стабильного места в казанском стартовом составе, впрочем, у воспитанника Слуцкого не было – вот он и согласился уйти в аренду к своему учителю.

Но ничего хорошего это, в отличие от «Москвы», не принесло. Адамов рассказал, что в Самаре они со Слуцким единственный раз в жизни серьезно поссорились и не разговаривали месяцев семь.

Правда, причину называть игрок не захотел. Сказал только: «С этим переходом все получилось спонтанно, скомканно. Это был неразумный переход с моей стороны, и приглашение мое в Самару тоже было неразумное. Из-за этого у нас в какой-то степени и сложилось недопонимание».

Тренер же, услышав это, хмыкнул:

«С Адамовым все очевидно. Где-то я его не поставил, и он обиделся. Классическая ситуация. Есть люди, с которыми ты можешь дружить, можешь работать, можешь делать и то и другое. Что касается Адамова, то он великолепный друг. Наверное, лучший человек, с которым только можно дружить. А вот в плане работы, учитывая его яркость, эмоциональность, взрывные свойства натуры, это очень сложный персонаж».

Все же думаю, что конфликт с Адамовым спровоцировала не только и не столько какая-то частная ситуация, но общая атмосфера в команде. Хотя, с другой стороны, форвард говорит:

«Слуцкий там был точно таким же, как и прежде. В Самаре у него был тот же стиль, который я бы определил так: доброжелательная атмосфера и отношение друг к другу – но на этом фоне требовательность в работе. Потому что чем больше человек кричит, тем меньше его собеседник слышит».

Заметим: все это было уже после Грозного. Но Слуцкий, пусть и находился в более чем подавленном состоянии, не собирался бросать весла.

«Сколько усилий было приложено в летнее трансферное окно, чтобы ни один футболист не ушел из команды! – восклицает Слуцкий. – Оно было в августе, а зарплата не платилась с января. Все же могли спокойно уйти через Палату по разрешению споров. И просто чтобы оставить всех этих людей – нужны были нечеловеческие потуги».

Хоть и был после матча в Грозном большой перерыв в чемпионате, команду он морально надломил. Тем более что денег игрокам по-прежнему не платили и не собирались. Раздражение переходило всякие границы – и людям было уже не до футбола.

А может, футбольный бог расплачивался с клубом и за Грозный…

«Двумя самыми болезненными ударами стали поражения на Кубке в Челябинске и в квалификации Лиги Европы от ирландского «Сент-Патрик’са», – рассказывает Эпштейн. – Мне запомнилась фраза Слуцкого, когда мы ехали из Челябинска.

Он говорил мне: «Понимаете, что сейчас происходит? Когда мы были честны по отношению к футболу, в той же «Москве», допустим, то даже когда плохо играли, нам часто везло. Где-то выковыривали очки, которых не заслуживали, где-то соперники ошибались. Мы брали много очков, которых не должны были брать. А сейчас все происходит наоборот. Мы получаем то, что заслуживаем и не выигрываем даже те матчи, которые вроде бы не можем не выиграть».

«Сент-Патрик’c» – это вообще была какая-то фантастика. Ирландские клубы – самое что ни на есть футбольное захолустье. В первом матче проиграли в гостях 0:1, хотя всю игру «висели» на их воротах. А те провели одну контратаку минут за 15 до конца и забили. Так они потом полсезона продавали рингтоны с записью фрагмента радиорепортажа, когда был забит этот гол.

Дальше – ответный матч в Самаре. Первый тайм играем плохо, но перед перерывом забиваем. Начинается второй тайм – вроде сбросили все напряги, забиваем еще два. Ведем 3:0, создаем кучу моментов. Тогда невозможно было и представить, чем все закончится.

А потом Антон Бобёр забивает в свои ворота. В штрафной нет ни одного их игрока, навес, у него срезка – и мяч попадает в «девятку». Проходит еще несколько минут, и ирландцы проводят единственную за весь матч нормальную атаку – 3:2. После матча они у нас одалживали деньги на то, чтобы их представитель мог на следующий день полететь на жеребьевку!»

Это уже была катастрофа. И для «Крыльев» в целом, и для Слуцкого в частности. Все, кто годами завидовал ему или просто хотел найти жертву на заклание, отплясывали гопака на его костях.

Но это были не кости. Это был живой человек.

И он это доказал.

После Грозного в его карьере пошла такая черная полоса длиной в несколько месяцев, что хуже, пожалуй, ничего уже не может случиться. То, что он это пережил и не сломался, говорит о его огромной внутренней силе.

• • • • •

С каждым месяцем всем пассажирам этого неуклонно шедшего ко дну «Титаника» становилось все невыносимее. Арнольд Эпштейн вспоминает:

«Мы с пресс-атташе «Крыльев» Максимом Съестновым – фактически двое из медийного мира Самары, кто только и поддерживал Слуцкого в те месяцы, – между собой все время сравнивали его поведение с поведением Гаджи Гаджиева в 2005 году, когда в клубе творилось примерно то же самое. И были солидарны в том, что если Муслимыч был как скала и благодаря ему команда не рассыпалась, то Леониду Викторовичу вот этой твердости за пределами футбола и тренировочного процесса не хватало.

И вот мы с Максом все время думали – посоветовать ли Слуцкому, оказавшемуся в аналогичной ситуации, позвонить Гаджиеву? Тот – такой человек, что может сказать три фразы, и у тебя сразу мышление меняется в правильном направлении. Но – не решились.

И я до сих пор об этом жалею, потому что, может, это и самому Слуцкому помогло бы, и команде пошло бы на пользу. Видно было, как он страдает. Ему было плохо. Он оказался, на мой взгляд, не совсем готов к стрессовой ситуации, которая сложилась за пределами команды. Любой конфликт внутри коллектива, любую чисто футбольную ситуацию он к тому времени уже разрулил бы на раз-два. А тут – нет.

И я даже не знаю, насколько он смог бы проявить себя в такой ситуации сейчас. В ЦСКА-то в этом плане все стерильно. А вот там, где нужно что-то большее, чем просто быть классным тренером, – смог ли бы удержать все на плаву. У меня нет ответа на этот вопрос.

Но дело даже не в этом. Просто Слуцкий такой человек, что ему очень важно чувство внутренней гармонии. Он должен работать там, где будет счастлив. Там, где вокруг – добро.

Я – небольшой поклонник сборной и связанного с ней ура-патриотизма, тем более перед домашним чемпионатом. Но Леонид Викторович, в отличие от меня, сборную очень любит. Когда в 2008 году летом «Крылья» были на сборах в Австрии, он ездил за 300–400 километров на все наши матчи, причем на трибунах надевал футболку сборной. Кого еще из тренеров вы можете представить себе на трибуне в футболке сборной?

За эти годы он наверняка в чем-то изменился, и если так, то это мое пожелание будет адресовано скорее не нынешнему Слуцкому, а тому, которого я помню по Самаре. Мне хотелось бы, чтобы он возглавил какой-нибудь нормальный западный клуб. Пусть даже это будет клуб второй волны – но чтобы там была человеческая, семейная, добрая обстановка, где он будет чувствовать себя комфортно.

И думаю, что это однажды произойдет. Имя Слуцкий себе уже заработал, скауты, уверен, внимательно за ним следят и понимают: это человек, который, во-первых, может выжимать из своей команды максимум, а во-вторых, заставлять прогрессировать даже очень опытных футболистов. Более убедительного примера, чем Коллер, не найти…»

• • • • •

Президент Завьялов, о котором долгие месяцы в клубе не было ни слуху ни духу, внезапно согласился ответить на вопросы болельщиков на официальном сайте «Крыльев». Правда, своими речами, даже изрядно смягченными пресс-службой, ошалевшей от присланного ей текста, только усугубил враждебное отношение фанов к руководству клуба.

В частности, на вопрос об оценке деятельности тренерского штаба в сезоне он ответил одним словом: «Неудовлетворительно». И даже не счел нужным оговориться, что в условиях, когда почти год не платят, выполнять поставленную им высокую задачу несколько сложновато…

Что же до чудовищных долгов, то ответы Завьялова сводились ко всем знакомому рефрену: «Всё хорошо, прекрасная маркиза»: «Государственная корпорация Ростехнологии сформирована полтора года назад, поэтому она только набирает свою силу и мощь. Я не вижу проблем с дальнейшим финансированием команды».

«Отсутствие» этих проблем приведет к тому, что перед стартовым матчем следующего чемпионата против «Зенита» на мобильник форварда Евгения Савина придет эсэмэска от знакомого болельщика: «Идем на «Металлург» с бутсами. Откажетесь играть – сами выйдем!»

Угроза забастовки будет витать в воздухе до последнего момента. Парой дней ранее команда долго не могла вылететь в Самару со сбора в турецкой Анталье – предназначенный для этого бросовый чартер не проходил ни по каким требованиям безопасности: ни спасательных жилетов, ни кислородных масок.

Все словно вернулось в первую половину 1990-х, когда, например, московские армейцы летали на матчи первой Лиги чемпионов военным бортом на деревянных скамейках. Но турки вылету такого чартера категорически воспротивились, и пришлось гнать из России другой. Вся эта бодяга продолжалась девять часов. Почти как на омской пересадке «Уралана», когда ему не на что было дозаправиться…

Сами сборы оказались ненамного лучше. Другие команды потешались, глядя на то, какая «сборная клубов» выходит у самарцев на тренировки. Dream Team – так их называли. Игроки появлялись на занятиях в майках уже умершей к тому времени «Москвы», «Алании», «Сатурна». Доходило даже до… маек «Боско» с российской олимпийской символикой.

Долги по зарплатам и премиальным к этому времени будут составлять порядка 15–16 миллионов евро, причем окажется, что премиальные не выплачивались еще с… октября 2008 года. Даже не 2009-го – а 2008-го! В итоге на старте сезона произойдет смена собственников клуба, и Ростехнологии вмиг забудут о «Крыльях Советов».

К счастью для их бывшего главного тренера, он в этот момент уже работал в ЦСКА и готовился к матчам 1/8 финала Лиги чемпионов против «Севильи»…

Об эпилоге своей самарской драмы Слуцкий рассказывает:

«Уже осенью я дважды подряд писал заявления об уходе. Первое не приняли. А через неделю написал еще раз – когда мы точно обезопасили себя по очкам, что не вылетим. Уже просто физически не мог работать. Настолько было тяжело.

Я по-прежнему до конца не знаю, как вести себя в такой ситуации. С одной стороны, единственный вариант – уходить. С другой – тогда входишь в противоречие с игроками, это претит моему основному внутреннему постулату. Из-за того у меня в Самаре все и затянулось. То есть мне надо было значительно раньше принимать это решение, но именно по отношению к футболистам я чувствовал очень высокий уровень ответственности. И лишь когда программа-минимум на сезон была выполнена – наконец решился. Предварительно посоветовавшись с игроками.

При этом после игры, когда мы выполнили задачу, у меня был очень тяжелый разговор с генеральным директором. Потому что при более чем годовой задолженности руководители, что называется, перешли в контратаку, стали обвинять нас, что мы плохо играем. Я сказал: «Вы действительно не понимаете, в чем проблема? Покажите хоть одного человека, который будет хорошо работать в условиях, когда перед ним год, год (!) не выполняют обязательства».

Считал, что делаю доброе дело, пытаясь в такой безнадежной ситуации хоть как-то оставлять клуб на плаву, добиваясь какого-то результата. Но услышал прямо противоположное: оказывается, это я делаю что-то не так. Это меня и спровоцировало подать заявление.

Будучи наемным работником, старался максимально поддерживать людей, которые меня пригласили и дали работу – и не выносил сор из избы. А вдруг завтра все наладится? Работал на ужасном надрыве, каждый день пытаясь мотивировать игроков самыми невероятными способами. И это удалось: занять 10-е место в той финансовой ситуации и сохранить всю команду было нереально. А оказалось, что я что-то делал не так. Это и стало последней каплей.

При этом, если вы спросите, пожму ли я при встрече руку гендиректору Юрию Макееву, отвечу: «Да». Руководители тоже оказались в ситуации, когда не знали, как себя вести, не рассчитав свой финансовый уровень. Да, была определенная неадекватная защитная реакция, при том что абсолютно никто их там активно не атаковал, не хватал за грудки и не требовал отдать деньги. При этом у меня сохранились с ними совершенно нормальные отношения.

Более того, когда я принял решение уйти, встретился и с Макеевым, и с президентом клуба Завьяловым. Объяснил всю свою ситуацию, что у меня просто больше нет внутренних энергетических сил, а если тренер не может ничего отдавать игрокам, то он не должен работать. Был потрачен даже НЗ, неприкосновенный запас. Не осталось ни-че-го.

Я просто попросил их отпустить меня по собственному желанию, без каких-либо компенсаций, мне ничего не нужно было. Они вошли в положение. Понятно, что я мог просто написать заявление об уходе и через две недели уйти по КЗОТу без всяких встреч. Но посчитал невозможным так поступить.

Благодарен за то, что мы цивилизованно разошлись – и никогда не буду раскрывать внутреннюю кухню того, что там происходило. Потом было общее собрание, руководители клуба в присутствии игроков благодарили меня за работу, говорили, что очень приятно было сотрудничать. Я сказал, что и мне тоже.

В тот момент у меня было просто огромное желание отдохнуть. Такое, как никогда раньше. Уверен был, что до конца сезона никаких приглашений не будет. А дальше… Насчет топ-клубов никаких мыслей не было, но была уверенность, что на каком-то уровне буду востребован».

«Каким-то уровнем» оказался ЦСКА.

Через три недели.

Глава VI

От похода за отставкой – к двум чемпионствам

Начну эту главу с маленькой «бомбы». Если не ошибаюсь, об этом не сообщалось еще нигде. Слуцкий мог стать главным тренером ЦСКА в конце не 2009-го, а 2008 года, когда Валерий Газзаев объявил об уходе из армейского клуба. Но тогда от предложения президента клуба Евгения Гинера он отказался.

Что же произошло?

Мы с Гинером сидим в его кабинете в офисе ЦСКА на Ленинградском проспекте, он раскуривает сигару. Знаю, как непросто ему было выкроить время для беседы, да и вообще интервью он дает крайне дозированно. И то, что он согласился поговорить о Слуцком для книги, по-моему, вполне ясно дает понять, как самый успешный в истории глава армейского футбольного клуба относится к своему тренеру.

Гинер рассказывает:

«Я действительно разговаривал с Леонидом Викторовичем, когда он работал в «Крыльях Советов». Думаю, не получилось, поскольку он сам понимал, что еще не готов принять топ-клуб. Хотя я бы пошел на этот эксперимент, на то, чтобы он пришел.

Точных его слов и объяснений не помню. Возможно, он просто попросил отложить этот разговор на другой раз. Или сказал, что у него есть обязательства перед «Крыльями Советов». Лезть человеку глубоко в душу было некрасиво и неправильно. Допытываться: «А почему ты считаешь, что не готов? А в чем – тактически, психологически? Или тебя смущает, что это топ-клуб?»

Так можно дойти до абсурда. Человек же сам чувствует, может он что-то делать или нет. Это очень серьезный и ответственный вопрос. И когда человек умеет дать себе в этом отчет – уже плюс, огромный плюс. И мне очень это понравилось. Потому что, когда тренер имеет возможность перейти из простого клуба в топ-клуб, работать в совсем других условиях, бороться за трофеи, – это большой соблазн.

Бояться и понимать, что ты еще не готов, – две разные вещи. Ведь на кону – вся дальнейшая карьера. Не получилось – и дальше что? Всё, карьера закончилась. Поэтому слова Леонида Викторовича о том, что нужно еще подождать, считаю большим плюсом.

Понравилось мне и то, как он в тот момент поступил по отношению к «Крыльям Советов». Кстати, я благодарен Игорю Завьялову, что они этот бутон еще больше раскрыли. А Слуцкий пошел к Завьялову, и Игорь Николаевич мне звонил, у нас с ним дружеские отношения. Но все это было не за спиной, а открыто и честно».

Слушаю Гинера – и поражаюсь, насколько по-разному порой видят мотивы действий руководителя люди со стороны и как объясняет их он сам. Обыватель скажет: если президенту ЦСКА отказали – да он на всю жизнь обиду должен затаить и больше к этой кандидатуре никогда не возвращаться! А для самого Гинера тот отказ Слуцкого стал лишь штрихом, добавившим серьезности к восприятию молодого тренера. И меньше чем год спустя приглашение повторилось.

«В этом сила Гинера, – говорит Герман Ткаченко. – Самое крутое – что после того, как Слуцкий ему в 2008 году отказал (не знаю уж, потому ли, что испугался топ-клуба и самого Женю, или, как он говорил, ему было так комфортно в Самаре), он не обиделся и меньше чем через год вернулся к его кандидатуре во второй раз».

Почему же Слуцкий тогда отказался? Он объясняет:

«Я никогда об этой ситуации не рассказывал, но на самом деле все очень просто. Я был тогда настолько счастлив в «Крыльях»… Просто счастлив. Это было то же, о чем я говорил вам применительно к «Олимпии»: если бы Чувальский меня не уволил, то я с ощущением внутреннего комфорта и счастья работал там до сегодняшнего дня.

После такого сумасшедшего первого года в «Крыльях», когда все получалось, при таком карт-бланше руководства, при таких отношениях с командой, которую я сам же и собрал… Нет. Это было невозможно. Причем куда угодно.

Мы с Евгением Ленноровичем встречались несколько раз. И я прекрасно понимал, что такое предложение может не повториться. Но для меня всегда важнее всего было чувство внутреннего комфорта и ответственности перед людьми, которых я приглашал и с которыми работал. Это все перевесило».

Дмитрий Фёдоров размышляет:

«Моя версия – на тот момент они были абсолютно разными людьми. И Гинер не понял, что Леонида Викторовича нужно убедить, наладить с ним душевный контакт. Для него переход в ЦСКА был очень высоким прыжком, он должен был понять, что это не просто подписание контракта, но и некоторая личностная поддержка. Возможно, тогда Евгений Леннорович этого не сделал.

Но потом Гинер, как тончайший психолог, как человек, у которого, как любит выражаться Николай Толстых, была сложная школа жизни, очень хорошо понял Слуцкого. Понял, что все противоречия нужно снимать через беседу, общение. Что в сложных ситуациях всегда нужно сказать: «Я поддерживаю тебя». И в конце концов они стали гораздо большим, чем тренер и руководитель. Думаю, что больше ни у кого в отечественном футболе нет такой «химии». Наверное, когда-то она была у Валерия Филатова и Юрия Сёмина в «Локомотиве», но те намного больше общались. Как я понимаю, Гинер и Слуцкий общаются значительно меньше. Но взаимное уважение у них невероятное».

Чем стало для Слуцкого повторное приглашение, происшедшее в самый неожиданный и самый тяжелый для него момент? Его слова, думаю, говорят обо всем:

«После Самары я был настолько уставший! Даже не предполагал, что варианты до конца сезона вообще будут. А тем более – ЦСКА. И в момент, когда я был в низшей точке эмоционального состояния, вдруг услышал: «Ты – главный тренер ЦСКА». И это всколыхнуло все, что было там, внизу. Меня подняли каким-то самым большим подъемным краном в мире и за одну секунду вынесли на самый эмоциональный верх. Это было грандиозно.

В голову такое не могло прийти. О разговоре с Гинером в предыдущем году я уже и забыл. К тому же в ЦСКА был приглашен Хуанде Рамос, человек с мировым именем, недавний победитель Кубка УЕФА во главе «Севильи». Менять Рамоса на Слуцкого – я о таком вообще не думал. А потом был звонок. «Приезжай». Я приехал, пообщались. На следующий день уже объявили о моем назначении».

На сей раз контракт с ЦСКА он подписал молниеносно – взглянул только на срок, предложенный ему Гинером, и не стал вносить поправок. А тем более заверять документ у нотариуса, как поступают иные его прагматичные коллеги. Более того – тренерская копия контракта осталась лежать в клубе, Слуцкий не забирал ее оттуда три года.

У мамы тренера в тот день, как всегда, сработала интуиция. Вернее, даже чуть раньше – когда ЦСКА проиграл предыдущий матч. Людмила Николаевна вспоминает:

«Был футбол, я сидела перед телевизором. Тренером ЦСКА тогда был Хуанде Рамос. Команда проиграла. И тогда я вдруг подумала: «Лёня будет назначен главным тренером ЦСКА». А потом он заходит и говорит: «У меня новости». – «А я знаю, какие». – «Какие?» – «Тебя назначили главным тренером ЦСКА» – «А что, объявили уже?» – «Да нет, ничего не объявили. Это я тебе объявляю!» Вот так у меня чутье работает».

Еще одна ирония судьбы – в том, что последний матч при Хуанде Рамосе ЦСКА проиграл… «Москве». Бывший клуб Слуцкого за пять туров до исчезновения из футбольного мира той победой фактически привел его на должность, которая принесет ему все российские трофеи.

• • • • •

Учитывая то, в каком психологическом состоянии находился Слуцкий к моменту назначения, нельзя было не поинтересоваться у Гинера, зависело ли его предложение Слуцкому работать в ЦСКА от их разговора – или президент для себя все решил заранее.

«Мы разговаривали до этого, и Леонида Викторовича я уже знал, – сказал Гинер, не ответив напрямую, но дав понять, что правильный ответ – второй. – Настроение у него, особенно вначале, часто бывало подавленное. Когда не получалось, он не чувствовал в себе уверенности. Вот здесь, считаю, моя обязанность и ответственность заключалась в том, чтобы человека поддержать. Я и по возрасту старше, и лбом о дверь в жизни бился, наверное, чаще. А потом научился ее открывать.

Передать свой опыт, спокойствие, уверенность – это очень важно. Знаете, вокруг много говорили о матче «Терек» – «Крылья Советов». Не знаю, было ли там что-то или нет. Опять же, лезть человеку в душу неправильно. А вот поддержать, а когда он считает нужным посоветоваться – подсказать, правильно и очень важно. После этого мы очень со Слуцким разговаривали. Когда ему нужно – приходит и советуется. Я, конечно, не психотерапевт, но старше и рассудительнее в каких-то чисто жизненных вопросах.

На что я рассчитывал, приглашая Слуцкого? Предположить, что мы выиграем еще столько титулов, мне было бы удивительно. А вот то, что Леонид Викторович отработает здесь столько лет – нормально. Если человек нам подходит, а мы ему – почему нет?»

И тут Гинер обозначил краеугольный камень своей менеджерской философии:

«Знаю мало тренеров в мире, кто работает по 15–20 лет. Фергюсон, Венгер… У них есть возможность полностью менять команды. В какой-то момент тренер все равно приходит к ситуации, когда с этим составом больше ничего не может сделать. И тут надо менять или состав, или тренера.

Большинство клубов предпочитают поменять тренера. Возможно, это действительно лучше. Но я предпочитаю стабильность. В этом случае понимаю, чего мне ждать. Что я дал тренеру, а он – команде. Для меня долгая работа людей в клубе, а не постоянная смена тренеров и менеджеров – приоритет. Если люди меня устраивают, то я не буду искать от добра добра».

Вот по этой-то причине, помноженной на интуицию Гинера, ЦСКА и выиграл за 15 лет его правления пять чемпионатов (и когда я пишу эти строки, рвется к шестому титулу), семь Кубков России, шесть Суперкубков и Кубок УЕФА. А «Спартак» за 12 лет под руководством Леонида Федуна, менявшего тренеров, как ловелас девушек, – ноль.

Людмила Слуцкая говорит:

«Думаю, что Гинер – умнейший человек и не один день наблюдал за Леонидом. Может, скажу высокопарно, но умный человек тянется к умному человеку. Евгений Леннорович просто в нем этот ум увидел. А ситуация в Грозном никак не повлияла на его отношение к моему сыну, потому что на таком уровне люди знают, как все это происходит. Президент ЦСКА прежде всего смотрел на него как на тренера и человека».

Слуцкий – человек не только умный, но и с высокой степенью самоиронии. С некоторых пор замечено, что команды, в которых работал этот тренер, после его ухода либо вовсе умирали, либо сталкивались с серьезными проблемами. И «Уралан» из-за безденежья прекратил свое существование, и «Москва» после отказа финансировать ее со стороны «Норильского никеля» скончалась, и «Крылья Советов» встали на грань пропасти. И если бы не распоряжение тогдашнего премьер-министра Владимира Путина о помощи «социально важному» клубу – несомненно, туда бы рухнули.

В 2010 году Слуцкий рассказывал мне:

«Я так себя и называю – «черная вдова». И сказал по этому поводу Евгению Ленноровичу Гинеру: «Здесь есть два варианта. Либо меня нельзя приглашать в клуб, но если уже пригласили – нельзя увольнять. Потому что, когда я работал во всех этих командах, они существовали. А не стало их уже после моего ухода…»

В том же разговоре Слуцкий признался, что шутить не рискует только над Гинером. Судя по этой цитате – вполне себе рискует. С первых же дней. Только делает это аккуратно и уж точно не бравирует этим на публике.

Илья Казаков убежден:

«То, что Леонида мама растила в одиночку, конечно, повлияло на его характер. Ребенок, выросший только в женских руках, достаточно мягок в своих реакциях и взаимоотношениях с окружающей средой. Мне кажется, Слуцкий окончательно и основательно повзрослел уже в ЦСКА. Там он принял несколько важных и, наверное, тяжелых для себя решений, сделал шаги, которые раньше были ему не свойственны. То, что Гинер на характер Леонида Викторовича повлиял, – вне сомнений».

Несколько лет назад Слуцкий признавался тому же Казакову, что на первых порах работы в ЦСКА, когда на его мобильном телефоне высвечивалась фамилия Гинера, он внутренне сжимался – становилось страшно. Боится ли он президента клуба сейчас, будучи двукратным чемпионом и главным тренером сборной? Слуцкий отвечает неожиданно:

«На мой взгляд, Гинера невозможно полностью не бояться. За исключением считаных людей, любой человек Евгения Ленноровича в глубине души боится. Просто если раньше это было совсем-совсем, то сейчас чувство трансформировалось. Теперь это больше уважение. Но если Гинер вдруг чуть-чуть захочет, чтобы я или кто-либо другой его забоялся, он это очень легко может сделать».

Когда-то в интервью для «Разговора по пятницам», одной из самых популярных рубрик «Спорт-Экспресса», Гинер признавался, что изначально на любого человека смотрит сквозь темные очки. Предпочитает потом радоваться тому, что ошибся в человеке, нежели разочаровываться в нем.

В Слуцком – уж точно не ошибся и не разочаровался. Хотя и рисковал изрядно. Верно говорит Казаков, в дожурналистской жизни болевший за ЦСКА и оттого испытывавший особые чувства в связи с приходом в этот клуб своего товарища со времен работы того в «Москве»:

«Я был очень рад, что Слуцкий получил такой шанс и не мог предположить, ЧТО у него получится с ЦСКА сделать. На тот момент такой результат абсолютно не выглядел как что-то обязательное или даже очень реальное, потому что у Гинера не получилось попаданий ни с Зико, ни с Хуанде Рамосом. Слуцкий тогда казался просто кризисным вариантом, и никто не мог себе представить, что это через несколько лет принесет такие плоды».

• • • • •

Когда-то о патриархе «Спартака» Николае Петровиче Старостине говорили, что у него глаз-алмаз – тренеров, идеально подходящих его родному клубу, он умел распознавать каким-то необъяснимым внутренним чутьем. Так, например, он увидел в только что закончившем карьеру Никите Симоняне тренера, который приведет красно-белых к двум чемпионским званиям в первенстве СССР, – и тут же его, с еще, образно говоря, не высохшей игровой майкой, назначил. Так же Старостин разглядел будущего тренера-рекордсмена по числу чемпионских званий в Олеге Романцеве – хотя что, казалось бы, можно было увидеть по работе во второй лиге («Красная Пресня») и середняке первой («Спартак» из Орджоникидзе)?

Вот и о Гинере говорят с удивлением: как он их видит? Что это – анализ, интуиция, советы с проницательными и знающими футбол людьми? Я спросил.

Президент ЦСКА со слегка сардонической улыбкой ответил:

«Можно было бы сейчас надуть щеки и сказать, что я прямо такой сильный специалист, который насквозь видит, что Леонид Викторович или кто-то другой может вырасти в большого тренера. Но это будет неправдой. Мне кажется, в спорте все – эксперимент. Может получиться, может – нет.

Поэтому если сейчас я скажу, что разглядел Слуцкого как будущего успешного тренера ЦСКА в волгоградской «Олимпии», «Уралане» или даже «Москве», то слукавлю. Просто мы за ним следили. И в какой-то момент решили попробовать. Где-то, может быть, интуитивно, где-то в порядке эксперимента. Это равносильно тому, как берут молодого футболиста. Он показывает, что у него есть какие-то качества. А вырастет он дальше в звезду или нет – никто не знает. Так же и с тренерами. Не попробовав, не поймешь.

Берешь, пробуешь, смотришь. И вот уже когда изнутри многое видишь и знаешь – можно определиться, то или не то. Заслуг у Леонида Викторовича никаких не было. В смысле – трофеев, выигрышей чемпионатов и Кубков, не говоря о еврокубках. Но сейчас, заметьте, многие клубы в Европе берут молодых тренеров. Тех, что обратили на себя внимание работой в каких-то клубах не высшего уровня. А дальше уже у кого-то получается, у кого-то нет.

Чтобы прямо что-то конкретное подтолкнуло к его кандидатуре – не скажу. А что меня подтолкнуло выбрать Зико? Может, просто было интересно с Белым Пеле поработать? В этом случае результата мы не добились. В отличие от Слуцкого. Ни с кем на эти темы я не консультировался. Тем более кто может дать мне совет, не зная, что внутри клуба происходит?

Думаю, что за время совместной работы у меня ни разу в мыслях не было увольнять Леонида Викторовича. У нас нормальные взаимоотношения и взаимопонимание. А без терпения не бывает ничего. Меня часто удивляют разные клубы, которые меняют по шесть-восемь тренеров за год, два, три – и при этом хотят какой-то результат. Так не бывает. Встряхнуть команду таким способом, наверное, можно. А вот что-то построить – нет. Даже за полгода. Надо дать время».