Текст книги "Там леший бродит 2 (СИ)"

Автор книги: Игорь Конычев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 15 страниц)

12. Омут памяти

Солнце опустилось за горизонт, и лес погрузился во тьму. Смолкли певчие птицы, успокоились дневные звери. Теперь тишину нарушали лишь тихие шорохи да отрывистое уханье филинов. Иногда в темноте раздавался шум их крыльев и тихий писк пойманной жертвы: кому-то повезло, а кому-то нет. Такова жизнь.

Мне вот везло не так, как хотелось бы, и вместо заслуженного отдыха приходилось бродить туда-сюда в не самой приятной компании. Хотя, стоило отдать Ягишне должное – свои нелепые подкаты ко мне она всё же прекратила. То ли ей они тоже надоели, то ли просто решила дать мне передохнуть. А может готовилась к чему-то ещё. Я больше склонялся к третьему варианту.

Пока мы бродили по лесу, она крайне придирчиво осматривал каждое из предложенных мной деревьев, но ничего поблизости её не устраивало: и крови-то мало пролито, и древесина трухлявая, и цвет не тот, и, цитата, «кривое какое-то». Вот и пришлось уходить дальше от дома, чтобы удовлетворить все запросы придирчивой колдуньи.

– Была бы у меня ступа, не пришлось бы столько бродить, – в очередной раз жаловалась Ягишна, повисая на мне и разглядывая свои ступни.

– Она у тебя и была, но ты сама её в лаве утопила, – меланхолично отозвался я. – А теперь капризничаешь и не можешь выбрать подходящее дерево. Сколько мы их уже посмотрели? Дюжину?

– Больше, – вздохнула колдунья. – Но толку-то? – она покосилась на меня. – Мне кажется, Яр, ты не полностью понимаешь смысл слов «зловещее» и «кровавое». То, где медвежонку лапку капканом поранило и на травку пару капель крови капнуло – не годится!

– А то, к которому парню руку ножом пригвоздили? – вспомнил я едва ли не первое дерево, которое показал колдунье.

– Вот если бы его самого к нему пригвоздили, скажем, копьем, – мрачно пропела Ягишна, – а лучше тремя, для верности, было бы другое дело.

– Ты же вроде память потеряла. Откуда тогда знаешь, что надо?

– Кое-что я вспомнила, когда коснулась другой себя, – нехотя призналась спутница. – Но это касается лишь ворожбы.

– Тёмной?

Ягишна наморщила острый носик.

– Ворожба не бывает ни тёмной, ни светлой, леший. Всё зависит от того, кто её творит. Чары – что нож: можно игрушки деткам мастерить, а можно глотки резать. – Женщина выразительно провела указательным пальцем по своему горлу. Али ты запамятовал, как моя ворожба нас из-под горы спасла?

Я покачала головой.

– Не запамятовал. А ещё не забыл, по чьей вине мы там оказались.

– Да ладно тебе, – колдунья толкнула меня крутым бедром, – кто старое помянет, тому глаз вон! – в этот раз её палец чуть опустил нижнее веко под правым подведённым углём глазом.

– А кто забудет, тому оба, – буркнул я.

– Ты всегда такой ворчливый?

– Только когда приходится заниматься не тем, чем хотелось бы, – я даже не взглянул на выступившую вперёд женщину.

Ягишна развернулась ко мне лицом и пошла спиной впёред, заложив за нее руки.

– Прогулка под луной с красной девицей – это разве не то, чего желает каждый мужчина? – кокетливо поинтересовалась она.

– Простые мужчины, может, и желают, но я – леший и предпочёл бы баньку, пиво и сон. И… Погоди. Вот! – остановившись, я указал на некогда вырванное с корнем дерево. Ветер повалил его ещё до моего прибытия в этот мир. Теперь же старая ель снова стояла на своём месте, вот только лишилась большей части ствола, да и основная корневая система находилась скорее над землёй, чем под ней. – Это дерево знает, что такое человеческая кровь.

– Ах, – губы Ягишны изогнулись в жестокой улыбке. – Казнь выворотнем. Её я помню. Знаешь, как всё происходит? – женщина подошла к дереву и «пробежала» по одному из корней пальчиками.

– Догадываюсь, – хмуро отозвался я.

Видимо, такой ответ не удовлетворил колдунью. Расхаживая вокруг того, что осталось от старой ели, она любовно поглаживала её сухой ствол ладонью и говорила:

– Сначала, разумеется, нужен тот, – колдунья ненадолго задумалась, – а может и та, кто заслуживает столь суровой расправы. Вина должна быть доказана, хотя, не думаю, что последнее так уж важно, – Ягишна печально улыбнулась. – А потом люди ищут подходящее дерево, как это, – она окинула сосну взглядом. – Недавно вырванное бурей вместе с корнями, но всё ещё цепляющееся ими за землю. Виновного связывают и кладут туда, где прежде находились корни, а потом отрубают большую часть ствола, корни, которые ещё цепляются за землю, тянут дерево обратно и раз! – колдунья звонко хлопнула в ладоши.

Эхо разлетелось по ночному лесу. Ягишна же рассмеялась.

– Уверена, если вновь опрокинуть дерево, то в земле можно увидеть белеющие косточки! – с непонятным восторгом сообщила она.

– Если тебе так нравится идея рыться в земле ради костей, то в следующий раз попрошу тебя Пирожка выгулять. – Скептически произнёс я. – У вас с ним много общего.

Красивое лицо Ягишны исказила гримаса отвращения.

– Сам гуляй со своей блохастой псиной!

– Точно, ты же кошатница, забыл.

– Я – ведунья!

– И она тоже, да, – я подошёл к дереву. – Так что, это годится?

Закусив губу, Ягишна трижды обошла ствол против часовой стрелки, а потом покачала головой:

– Нет.

– На тебя не угодишь.

– За то если угодишь, – она сверкнула глазками, – то…

– Поблизости мы больше ничего не найдём, – мне хотелось поскорее закончить с этим походом. – Как-нибудь в другой раз отведу тебя на заброшенный хутор, там ещё погост рядом, где упыри живут. Возможно, у них чего отыщем.

– Пойдём сейчас! – оживилась Ягишна.

Поднял глаза к тёмному небу, я нахмурился. Почти полную луну стремительно затягивал низкие тучи. В воздухе отчётливо пахло дождём. Вот-вот начнётся. Мокнуть в дороге мне не слишком-то хотелось.

– До хутора далековато и…

– Так перемести нас, – тут же нашлась Ягишна.

Я понял, что она имеет ввиду мой аналог телепортации по Белоярскому лесу.

– С людьми не сработает.

– А ты попробуй. – Продолжила настаивать колдунья. По её интонации было понятно, что она от меня не отстанет. – Я же не простой человек.

– Непростой, – я вздохнул, – это уж точно.

В принципе, мне ничего не мешало послать Ягишну куда подальше и пойти домой отдыхать. Но внутреннее чутье подсказывало, что эта неугомонная колдунья продолжит поиски сама, и тогда уж точно жди беды. Беды мне не нравились, так что…

– Пошли, – не успел я договорить, как ведьма оказалась рядом и схватила меня за руку так, как ни один утопающий не хватался за спасательный круг.

Шаг и…

…мы оказались у заброшенного хутора.

– Хм, – Ягишна задумчиво постучала чёрным ногтем по острому подбородку. Выглядела она скорее задумчивой, нежели удивлённой. – А ведь удобно. Как ты это делаешь?

– Само получается, – без раздумий ответил я, высвобождая ладонь из цепких коготков спутницы. – Просто представляю то место, куда мне нужно, и оказываюсь там. Но лишь в пределах своего леса. Он помогает.

– Леший, – неопределённо пробормотала колдунья и зашагала вперёд, к покосившемуся частоколу заброшенного хутора. Ни темнота, ни зловещая атмосфера этого места её нисколько не смущали.

Там, где врытые в землю заострённые брёвна покосились, одно за другим появлялись серые лица упырей. Сверкая красными глазами, они внимательно наблюдали за незнакомой женщиной. От атаки этих существ останавливало лишь то, что они знали – моя кара будет стремительной и беспощадной.

– А тут миленько, – Ягишна направлялась к ввалившимся воротам так, словно гуляла по парку. – Может мне велеть избушке прийти сюда?

Я пожал плечами.

– Если тебе так понравился вид. Но всё равно не советую.

Стоило женщине пройти за частокол, как упыри окружили её плотным кольцом. Впрочем, её это нисколько не смущало. Ягишна держалась уверенно и спокойно.

– Пожалуй, ты прав, – кивнула она, оглядывая хутор поверх голов его мёртвых обитателей. – Мрачновато тут, да и соседи назойливые. Ещё и пахнут плохо.

Упыри недовольно заворчали. Некоторые оскалили клыки. Чтобы исключить неприятный исход событий, я растолкал их и догнал колдунью, по пути отвесив пару отрезвляющих оплеух особо распалившимся кровососам.

Колдунья захихикала, но ей тоже досталось. Правда, на словах. Пока.

– Не задирай их, – сурово велел я Ягишне.

Я ожидал вопроса в духе «или что?». Но его не последовало. Колдунья лишь хмыкнула и пошла дальше. Первой целью она выбрала ближайшее дерево между двумя брошенными избами. Крыша первой обвалилась, а от второй постройки остался один остов, часть которого, будто устав, завалилась на изогнувшийся под такой тяжестью ствол.

– Не подходит, – даже не дойдя до дерева, решила Ягишна и сменила курс.

– Чего не подходит-то? – тихо спросила невесть откуда появившаяся рядом со мной Олеся. Она внимательно следила за каждым движением моей спутницы и хмурила брови.

– Дерево, – пояснил я. – Ей для ступы нужно.

Олеся нахмурилась сильнее.

– У тебя в лесу что, деревьев мало?

– Нужно особое, милочка, – не оборачиваясь, произнесла Ягишна, теперь гулявшая по некогда яблоневому саду. – Так, ты, кыш отсюда, – с видом хозяйки, колдунья замахала ладонью на неторопливого старого упыря, который ковылял ей навстречу.

– Ш-ш-ш-ш-ш, – древний даже для нечисти упырь попытался что-то сказать, но так и не смог. Вытянув руку, он сделал ещё один неуверенный шаг вперёд, но тонкая нога подвернулась, и старик начал заваливаться на женщину.

– Фу, – Ягишна отступила, а, когда упырь растянулся перед ней на земле, просто прошла по нему, словно по коврику.

Старик закряхтел. Судя по хрусту, одно из его ребёр не выдержало и сломалось. Над хутором повисла гнетущая тишина, в которой отчётливо прозвучал голос дремучеё нечисти.

– … такой и осталас-с-с-сь. – Прохрипел он.

Все, включая Ягишну, ошеломлённо уставились на едва шевелящегося упыря.

– Что ты сказал? – колдунья щёлкнула пальцами, и лежавшее на земле тело взмыло в воздух, вытянувшись перед ней чуть ли не по струнке. Упырь зашипел и попытался пошевелиться, но не смог – его руки и ноги будто удерживали невидимые кандалы. – Что ты сказал, стручок трухлявый? – с нажимом повторила свой вопрос Ягишна, чьи глаза опасно сузились.

– Ты… такая же… – прошелестел упырь и вдруг непонимающе захлопал глазами. – Какая? Ш-ш-ш-ш…

Ягишна повела бровью, и невидимые путы ещё сильнее растянули тело её пленника. С неприятными щелчками начали выкручиваться суставы.

– Оставь его в покое! – попыталась вступиться за знакомца Олеся, но я удержал её за плечо:

– Не вмешивайся. – Неожиданно для самого себя велел я.

Мне хотелось узнать всё, что можно, из столь непритязательного источника информации. Что же до здоровья упыря – ему всё равно ничего не будет. Завтра ночь проснётся, как новенький, если так о нём, конечно, можно сказать. Да и наверняка за свою долгую жизнь он сгубил немало заблудившихся в лесу людей. Пусть немного побудет в их шкуре.

Олеся благоразумно замерла, а вот близнецы Прохор и Мирошка никогда здравомыслием не отличались. Они, как дикие псы, бросились на Ягишну. И не успел я воспользоваться своей силой, чтобы защитить колдунью, как та сделала всё сама. Один взмах руки и рассечённый тонкой тенью Прохор упал на землю, бестолково уставившись на свою нижнюю половину, которая теперь была отделена от верхней ровным срезом. Брат-близнец упыря без видимой причины взмыл в воздух, комично дёрнул ножками, и с жалобным воплем насадился на один из кольев частокола.

Подобная демонстрация силы остудила даже самые буйные головы. Обитатели старого хутора замерли в нерешительности. Ягишна же обвела их мрачным взглядом ставших абсолютно чёрными глаз.

– Ещё кто-то хочет мне помешать? – в её обычно томном голосе заскрежетала сталь. Первая молния грядущей бури озарила её лицо, которое на миг стало уродливой физиономией безобразной старухи.

Упыри отступили от Ягишны.

– Я думала, что всё это сказки, – пробормотала Олеся, инстинктивно прячась за меня.

– Что за сказки? – слух у колдуньи оказался отменным.

Удерживаемый Ягишной старый упырь выдал неразборчивый набор звуков, за что был отправлен на соседний с Мирошкой кол.

– Что за сказки? – Ягишна решительным шагом направилась к Олесе, но перед ней встал я.

– Успокойся, – в моём голосе не звучало угрозы, лишь холодное предупреждение. – У тебя здесь нет врагов. Но сейчас ты можешь их себе нажить.

Первые капли дождя застучали по покосившимся крышам. Зашуршали ещё оставшиеся на деревьях редкие листья. Налетевший ветер всколыхнул поседевшие волосы колдуньи, а когда порыв прекратился, те вновь стали иссиня-чёрными. Ягишна вернула облик привлекательной женщины и поправила платье.

– Немного увлеклась, – абсолютно не виновато улыбнулась она и показала пальцем на вяло шевелящихся на кольях упырей. Сейчас те напоминали насаженных на иглы жуков. – Снять их или сами справитесь?

– Сами, – быстро ответила Олеся.

– Как хотите, – Ягишна пожала плечами. – Так про какие сказки ты говорила, милочка?

Я тоже повернулся к Олесе.

– Про бабу Ягу, – тихо произнесла та. – Нас ей в детстве пугали.

Некоторые упыри согласно закивали.

– Кто пугал? – учтиво спросила Ягишна, едва сдерживая нетерпение.

– Старый Могута и пугал, – прохрипел Прохор, подползая ближе.

– А он?.. – взгляд Ягишны скользнул по толпе.

– Вона висит! – Прохор указал пальцем на торчавшего на колу рядом с его братом старика. – Но только он ещё когда жив был последний разум растерял. Сейчас и вовсе околесицу одну несёт.

– Я заметила, – сухо проронила Ягишна, миновав меня, и подошла вплотную к Олесе. – И что же говорили вам про эту бабу Ягу?

– Что у неё костяная нога, – пролепетала отчего-то смутившаяся Олеся и отступила на шаг.

– Бред, – заявила Ягишна, намереваясь вновь сократить расстояние, но моя рука легла ей на плечо.

– Спокойнее, – напомнил я колдунье, и та нехотя кивнула, оставшись на месте. Я же обратился к Олесе. – Может, вспомнишь что-нибудь ещё?

Девушка хотела что-то сказать, но потом прикусила язык и быстро замотала головой. А вот Прохор языка не прикусил.

– Говорили, что ты детей крадёшь и жрёшь! – осклабился он так, будто нашёл в кармане что-то вкусное. Например, чьё-то сердце. – А ещё молвили, что тебе ведомо, где дорога в мир мёртвых!

– Да ты полна сюрпризов, – на всякий случай я сильнее сжал пальцы на плече вздрогнувшей женщины – неизвестно, что она может выкинуть в этот раз.

– Это все неправда, – покачала головой Ягишна, после чего обернулась и посмотрела на меня с надеждой. – Не правда же, да?

Ответить я не успел, так как Прохор не унимался.

– А ещё говорят, что ты страшная, как смерть! И…

Плечи Ягишны затряслись. Глаза влажно блеснули.

– Достаточно. – Поняв, что не услышу ничего, кроме детских страшилок, я оттолкнул половину тела упыря ногой.

Прохор возмущённо хрюкнул.

– Подожди! – попросила Ягишна. – Я хочу знать… – судя по её голосу, правда пугала женщину до чёртиков. Сейчас она выглядела так же, как при виде своего мёртвого двойника – потерянной, ошеломлённой и уязвимой.

– Сегодня ты узнала уже достаточно, – я потянул её на себя.

Ягишна не сопротивлялась, и прижалась спиной к моей груди. Но сейчас ей и в голову не пришлось вновь домогаться или отпускать сальные шуточки. Женщина лишь дрожала всем телом и часто дышала. Её сердце то замирало в груди, то билось быстрее.

– Должна, – шептала она едва слышно, – должна узнать… Должна вспомнить.

– Позже, – решительно заявил я и зло глянул на вновь открывшего было рот Прохора.

Все без исключения упыри знали, что означает такой мой взгляд, поэтому отпрянули. На месте осталась только сбитая с толку Олеся. К ней я и обратился.

– Расспроси своих. Узнай всё. Что сможешь. Завтра, как стемнеет, приходи.

Олеся с готовностью кивнула и покосилась на уставившуюся в пустоту Ягишну. Колдунья стояла без движения. Тяжело дышала и повторяла одно и то же:

– Должна вспомнить… Должна…

– Что с ней? – осторожно спросила Олеся.

– Хотел бы я знать, – ответил я и задумчиво повторил. – Хотел бы я знать…

13. Как из ведра

Начавшийся вчера вечером ливень отчего-то решил, что он тропический, и шёл не только всю ночь, но и не собирался заканчиваться даже днём. Причём темп он не сбавлял – большие капли падали часто и быстро, выбивая хаотичную барабанную дробь на любой твердой поверхности.

Задумчивая Ягишна сидела на верхнем этаже моего дома-дерева и потерянно глядела в пустоту перед собой. Иногда её затуманенный взгляд скользил по низким свинцовым тучам, но такое случалось лишь при вспышке очередной молнии.

Позабывшая свой страх Дуся сидела рядом с колдуньей и трагично вздыхала, изредка поглаживая женщину по ноге. Кузьмич же приносил гостье уже седьмую или восьмую кружку отвара на основе ромашки. На горячий напиток он заботливо дул сам, так как в нынешнем состоянии Ягишна могла меланхолично пить кипяток, не меняясь при этом в лице.

Так колдунья себя вела с самого вчерашнего вечера, когда я перенёс нас сюда из брошенного хутора. Судя по мешкам под глазами, она не спала всю ночь и, возможно, даже плакала – точно сказать я не мог, так как сам после полуночи задремал и мало что слышал из-за шума дождя.

Почуявший общий настрой Пирожок поборол свой страх перед лестницами и тоже поднялся наверх, чтобы растянуться в уголке. Поначалу он попробовал было пару раз ткнуться носом в бедро Ягишны, но, не увидев результата, решил не тратить время зря.

На первом этаже остался только Ганя, которого мало интересовали чужие проблемы. Он как уснул вчера на лестнице, так, кажется, даже позу не сменил. Всем приходилось перешагивать его пушистую тушку, рискуя быть покусанным в случае неверного движения. Меня кот не трогал и, едва заслышав шаги, всё же соизволил сменить место дислокации, устроившись на шкафу неподалёку.

Спустившись вниз, я наведался к баннику. Васька дремал на рабочем месте, а рядом с ним в тепле лежало яйцо чёрного змея. Никаких изменений в нём я не обнаружил, поэтому быстро умылся водой из родника и вернулся наверх.

Тут тоже всё оставалось без изменений. Разве что Ягишна решили внести хоть немного разнообразия и, время от времени, начала грустно вздыхать.

– Ты чего с бабонькой-то сотворил? – вполголоса спросил меня Кузьмич.

– Ничего, – честно ответил я, глядя на неспешно плывущие тучи. Их раздутые, наполненные влагой животы, казалось, вот-вот заденут макушку моего дома-дерева и прорвутся, залив всё вокруг ещё сильнее.

– А чего тогда она такая? – короткий палец домового указал на лицо колдуньи.

– Спроси у неё.

– Сам спрашивай! – тут же отрезал Кузьмич. – Это твоя гостья. И ещё, – он взял с пенька-столика пустую кружку – отвар надо другой. Этот не работает. Она, – домовой вновь кивком указал на Ягишну, – почитай ведро целое выглохтила, а сна ни в одном глазу.

Я окинул взглядом импровизированный балкон и произнёс:

– Оставьте нас наедине.

Кузьмич тут же недоверчиво прищурился, но подошедшая Дуся буквально вытолкала его на лестницу. Пирожок зевнул, сонно огляделся и решил тоже спуститься на первый этаж, так как там было куда теплее, чем наверху, да и ветер не дул.

Подойдя к Ягишне. Я коснулся её плеча. Женщина вздрогнула и медленно повернула голову.

– Я не ела детей, – прошептала она, и ветер тут же схватил слетевшие с её губ слова и унёс их прочь, куда-то в грозовое небо.

И пусть памятуя о костях под избой колдуньи, я мог бы допустить многое, но сейчас было не время для обвинений. Вместо них я сел рядом и сказал:

– Это могут быть просто сказки.

– А могут и не быть, – в тон мне ответила Ягишна, и её плечи вздрогнули, но вовсе не от холода. – Что, если?.. – она замолчала, будто набираясь сил. – Что, если это правда? – губы колдуньи предательски задрожали, в глазах заблестели слёзы.

В этот раз о маске или притворстве не шло и речи. Я был в этом уверен.

– Не тревожься раньше времени, Ягишна. Мы во всём разберёмся.

Колдунья смахнула слёзы и отвела взгляд.

– Не смотри на меня, – попросила она. – Не хочу, чтобы меня видели такой.

Я демонстративно отвернулся и подошёл к краю смотровой площадки. Ветер тут же попытался сорвать с меня плащ, но у него ничего не вышло, отчего по нашим с Ягишной ушам ударил разочарованный вой.

– Не думал, что тебя можно выбить из колеи, – сказал я собеседнице.

– Совсем не понимаю, что со мной творится, – всё также тихо ответила та. – Я сама не своя. Ты же видел, что вчера с упырями сталось? А ведь я не хотела, но разум словно затуманился… Вот и думаю теперь, а что, если у меня и прежде не получалось собой владеть? На что я вообще способна в таком состоянии?

– Поживём – увидим, – философски рассудил я.

– Не хотелось бы.

– Жить или видеть? – я повернулся к женщине.

Ягишна помедлила с ответом.

– Наверное, и то, и другое, – выдохнула она.

– Хм… – пройдя по площадке туда-сюда, я остановился перед колдуньей. – Даже не знаю, что хуже – видеть тебя такой или сносить твои былые пошлые намёки.

– Мне бы твои проблемы, – улыбка Ягишны вышла печальной. – Говорю же, я словно сама себе не хозяйка. Будто потеряла себя где-то в Подземном мире, а теперь по частям ищу. Как отражение в разбитом зеркале. Понимаешь?

Врать я не стал.

– В полной мере – едва ли. Такое не понять, не испытав на своей шкуре.

Ягишна поджала губы.

– Тогда лучше и не понимать вовсе. Никому бы такого не пожелала.

– В таком случае, то не так уж ты и плоха, как думаешь, – ободряюще улыбнулся я.

И пусть та ответила на улыбку, но голос её оставался печальным.

– Как бы ещё хуже не оказаться. – Ягишна встала и пошатнулась.

Я едва успел её удержать.

– Голова кружится, – часто заморгала женщина, касаясь виска. – И ноги подкашиваются…

– Тебе нужно отдохнуть, – подхватив колдунью на руки, я отнёс её вниз и уложил на кровать. – Поспи хоть немного. Если что-то понадобится, то позови меня или Кузьмича.

Кикимора тут же оказалась подле меня, дёрнула за штанину и указала пальчиком себе на грудь. Выглядела она при этом весьма недовольно.

– Или Дусю, – добавил я. – Но тут уж на свой страх и риск.

Маленькая помощница незамедлительно сильнее надула губы и ущипнула меня за ногу.

– Вы славно ладите, – заметила Ягишна. – А я вот и не помню, как с тобой обходилась, – она поглядела на забравшуюся на край кровати кикимору. – Наверняка дурно, да?

Дуся неопределённо пожала плечами и уселась, свесив ноги. На Ягишну она теперь поглядывала пусть и настороженно, но без страха. Эх, умела бы она говорить…

Видимо, колдунья подумала об этом же, так как осторожно спросила.

– Скажи, я… вредила детям?

Когда Дуся задумалась, глаза Ягишны испуганно расширились. Кикимора же вновь пожала плечами.

– Не помнишь?

Дуся замотала головой.

– Она не знает, – пояснил я и сам обратился к маленькой горе-помощнице. – Ты давно знаешь Ягишну?

Утвердительный кивок.

– До того, как она пришла в эти края?

Отрицательный ответ.

– Вы познакомились, когда лес уже вырос?

Кикимора снова кивнула.

– Сколько зим минуло с тех пор? – решила зайти с другой стороны Ягишна. Но, несмотря на находчивость, её ждало лишь разочарование, ведь Дуся не умела считать, поэтому сделала жест, словно показывала, какую огромную рыбу она поймала на рыбалке.

– Очень много, – перевёл я.

Дуся обрадовано закивала.

– Да уж, – выдохнула Ягишна и без сил откинулась на подушки, – каши с тобой не сваришь…

– Это ты зря сказала, – пробормотал я, глядя вслед стремительно удаляющейся кикиморе.

– Куда это она? – озадаченно спросила колдунья.

– Очевидно же, – мою речь ненадолго прервал звук разбившегося на кухне горшка, – варить кашу. Она… – и снова что-то разбилось, а потом послышались торопливые шаги Пирожка. Значит, на полу оказалось что-то съестное. Следом за псом на кухне оказался и Кузьмич.

– Дурында! – заорал он таким тоном, будто кричал «полундра». Хотя, в случае со взявшейся за дело кикиморой, морское или пожарное предупреждение об опасности тоже вполне подходило.

Бам!

И вновь мой импровизированный глиняный сервиз понёс очередную потерю.

– Пора переходить на деревянную посуду, – пробормотал я.

Ягишна же рассмеялась, причём не томно, наигранно или зловеще, а чисто, звонко и от души. У неё на глазах даже слёзы выступили, причем вовсе не от горя.

– Весело тут у вас, – сквозь смех произнесла колдунья.

– Ага, обхохочешься, – скептически отозвался я, вполуха слушая, как Кузьмич упражняется в красноречии, реагируя на очередной «бабах».

Но тут мои обострённые чувства уловили, как вода в подземной пещёре всплеснулась не так, как прежде. Всплеск повторился, а затем раздался взволнованный голос Богуша.

– Яр! Яр, беда!

Ягишна вопросительно уставилась на меня, но я жестом велел ей оставаться на месте, и, коротко бросив:

– Разберусь, – пошёл встречать очередного гостя.

С Богушем мы столкнулись уже на лестнице. И, раз водяной отрастил ноги и вышел на сушу, дело действительно было серьезным.

– Что стряслось?

– Гена пропал! – выпалил застывший на деревянных ступенях Богуш. – Запруду его, которая у горы, ливнем размыло. Теперь ума не приложу, где его искать!

– Не было печали, – я бросил взгляд через плечо и увидел появившуюся в дверном проёме Ягишну.

– Здравствуй, красавица, – тут же расплылся в широченной улыбке водяной. Его слова свидетельствовали о том, что и владыка рек прежде не был знаком с колдуньей. Богуш же шутливо толкнул меня в плечо и заговорщически подмигнул. – А ты времени даром не теряешь, а?

Услышав это, я подумал, что едва ли вынесу, если прежняя Ягишна с её пошлыми шуточками объединится с Богушем. Но, к счастью, водяной живо вернулся к своей проблеме, отчего его взгляд стал донельзя жалобным.

– Помоги Гену найти, а?

Я ещё раз посмотрел на Ягишну.

– Со мной всё будет в порядке, – заверила та.

– Ладно, – сказал я Богушу, – пошли искать твоего горемыку.

И мы пошли. Водяной переместился через воду, а я шагнул сквозь лес. У запруды под Белой горой мы оказались почти одновременно. И если раньше тут был небольшой живописный прудик, то теперь разлилось едва ли не целое море. Суетящиеся на дальнем берегу бобры едва увидели меня, тут же пожаловались на то, что непогода поломала их плотины.

– И это я ещё реку вспять повернул, – закивал Богуш. – Иначе тут и вовсе бы всё затопило.

– Дела-а-а, – протянул я, ощущая, что за считанные секунды уже вымок до нитки.

Дождь действительно лил, как ненормальный. Я такие разве что в прошлой жизни видел, когда в конце сентября ездил в отпуск в Пхукет и застал там настоящий тропический шторм. Воспоминания не самые приятные, ведь тогда стихия разбушевалась не на шутку и отель эвакуировали. Надеюсь, здесь и сейчас всё обойдется.

– Ге-е-е-е-ена-а-а-а! – заорал Богуш мне прямо на ухо.

– Он всё равно не сможет тебе ответить, – поморщившись, проворчал я, прочищая заложивший орган слуха. – Он же крокодил.

– И что? – изумился водяной. – Вдруг он услышит и хвостиком так по лужице вдарит.

Меня такое объяснение не вдохновило.

– Можно подумать, при таком ливне мы с тобой услышим.

– А ведь правда, – озадачился Богуш. – Тогда давай, зови своих сорок.

– В такую погоду все звери попрятались, – я покосился на работящих бобров, которым ливень был до лампочки – они всё равно находились в своей стихии, и знай себе таскали в воду сломанные ветром ветки. – Ну, почти все. – Наблюдение за бобрами натолкнуло меня на мысль. – Эй, трудяги, – обратился я к ним. – Большую ящерицу не видали тут?

Выбравшись на берег, бобры одновременно указали короткими лапками влево.

– Спасибо, – я толкнул Богуша плечом. – Пошли.

– Давай лучше поплывём, – предложил водяной.

– Тебе надо, ты и плавай, – я шагнул сквозь лес, совершив незначительный скачок в пространстве и оказавшись с другой стороны стихийного водоёма. В иной ситуации мне ничего не стоило обратиться птицей, но в таких погодных условиях летать – не лучшая затея.

– Дальше куда? – Богуш вынырнул из воды и, как матёрый кит, выпустил изо рта струйку воды.

– Хороший вопрос, – я обратился сначала волком, потом медведем, затем рысью, но так и не смог учуять крокодила – ливень и ветер делали своё дело. Но даже они не смогли спрятать один весьма узнаваемый запах. Я принял человеческий облик и нахмурился.

– Чего не так? – от нетерпения Богуш начал плавать кругами.

– Много чего, – неопределенно отозвался я и велел водяному. – Жди здесь.

– А?.. – договорить Богуш так и не успел, поскольку общаться ему теперь было не с кем.

Мне же понадобилось четыре шага сквозь лес, прежде чем удалось приметить между голых темных деревьев долговязый силуэт. Лихо сидел на сломанном непогодой дереве и разглядывал крокодила Гену, которого небрежно удерживал за хвост двумя пальцами.

– Развлекаешься? – вместо приветствия спросил я, приближаясь.

– Диковинный зверь какой-то, – поделился со мной одноглазый. – Сколько на свете живу, а такого впервые вижу.

– Это крокодил из далекого Хитая, – сообщил я. – И, кстати, ему не нравится, когда его держат за хвост.

Словно в подтверждение моих слов, Гена попытался цапнуть Лихо, но лишь клацнул зубами рядом с его лицом.

– Ничего, потерпит, – Лихо, словно желая подразнить рептилию, потыкал её в брюхо длинным пальцем. – Как его сюда занесло-то? – спросил он меня.

– Богуш его в наши края притащил. – Я подошёл ещё ближе не зная, что ожидать от непредсказуемого соседа. – Это вроде как его приятель теперь. Геной звать.

– И имя чудное, – пуще прежнего озадачился Лихо. – И какой с него толк? Он кроме как зубами щёлкать умеет чего?

– Лучше у Богуша и спроси, – посоветовал я. – А крокодильчика лучше отпусти, пусть гуляет.

Лихо поглядел на меня, будто раздумывая, как ему поступить. Ну или он решал, чего хочет на ужин. Не знаю. На лице этого существа почти не проступало эмоций, а единственный глаз завсегда светился мудростью, злобой и безумием.

– Ладно, – решил наконец Лихо, – всё равно он скучный и скользкий, – с этими словами он разжал пальцы, и крокодил совершенно не грациозно шлёпнулся в залитую водой траву.

Едва освободившись, Гена ещё раз щелкнул зубами и поспешил в сторону Белой горы. Как раз где-то там его и дожидался Богуш. Я же решил задержаться, и попросил поднявшегося было со своего места Лихо.

– Подожди. У меня к тебе есть вопрос.

– М? – склонив голову набок, одноглазый уставился на меня.

– Знаешь что-нибудь о бабе Яге?

Лихо кивнул, но не проронил ни слова. Выругав себя за постановку вопроса, я изменил формулировку.

– Что именно тебе о ней известно?

Принятые мною меры не слишком-то помогли, потому что Лихо ответил так:

– Она жила. Давно. Потом умерла.

– Не слишком-то информативно, – пробормотал я себе под нос.

Лихо снова склонил голову набок, но в этот раз на другой.

– Какой она была?

– Сначала живой, а потом мёртвой, – ровно ответил одноглазый и глупо хихикнул – кажется, наш разговор его очень забавлял.

Мне же было не до веселья.

– Она совершала зло?

– А кто из нас его не совершал? – продолжая говорить, Лихо зашагал куда-то по своим делам.