Текст книги "Там леший бродит 2 (СИ)"

Автор книги: Игорь Конычев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 15 страниц)

– Направо!

Повиляв по коридорам, мы оказались в пещере, как две капли воды похожей на ту, что недавно покинули. В ней мне тоже удалось отыскать небольшой проход. И едва не оглохнув от воплей узников Подземного мира, мы с Ягишной продолжили безумную гонку. Один тоннель сменялся другим, каждой из них вёл в новую пещёру, коим я вскоре потерял счёт. Но в одной из них Ягишна встала, как вкопанная. Она подняла голову и указала пальцем под потолок, где болталась единственная пустующая клетка.

– Это моя, – выдохнула колдунья.

Я уже собирался снова тащить её за собой, как вдруг кое-что понял и спросил:

– Ты бежала отсюда?

Ягишна кивнула.

– Почувствовала, что появилась лазейка и выскользнула. Но как – не помню.

– Это уже не важно, – порыскав по потолку внимательным взглядом, я нашёл то, что искал – крохотную щель, сквозь которую и дул знакомый мне ветер, принося едва уловимый аромат присущий Валдайскому лесу.

Пахло одуванчиками.

Ветер усилился, словно вдыхая в меня былое могущество.

– Плоть не даст тебе сбежать, – раздался за нашими спинами резкий и властный голос. Он доносился из тоннеля, а вместе с ним оттуда пахло кровью и смертью. – Твоё место подле меня!

Колдунья прижалась ко мне. Я же обратился медведем и уже собирался встретиться с таинственным противником лицом к лицу, но потом передумал. Кем бы ни был наш преследователь, Подземный мир – его территория. Здесь он обладает преимуществом, тогда как я более язвим.

Решение пришло само собой, вместе с новым порывом ветра.

Обратившись гигантским орлом, я схватил Ягишну и захлопал широкими крыльями. Поднимаясь в воздух. Клетки задрожали, их обитатели испуганно заголосили, а из тёмного тоннеля донёсся лязг покидающего ножны меча. В клочьях чёрного тумана я успел заметить долговязую фигуру в ониксовых доспехах и с волнистым мечом в руках. Лицо нашего преследователя скрывал шлем с маской-черепом, увенчанный короной.

– Пади ниц и трепещи! – велел неизвестный.

От звуков пробирающего до костей голоса Ягишна задергалась, словно в приступе эпилепсии. Я же не собирался выполнять чужих требований и, неистово работая крыльями, приближался к тонкой расселине, ведущей в верхний мир. По мере того, как я набирал высоту, крохотный проём становился всё больше.

Но тут меня потянуло вниз. Тени из Пучай-реки вцепились в ноги Ягишны. Прямо на моих глазах они меняли свою форму, обращаясь в детей. Колдунья тоже видела это и замерла от ужаса.

– Бабушка Яга, – тоненькими голосками лепетали детишки, – помоги нам! Не бросай нас тут. Ведь кабы ты нас не съела, то мы бы сюда вовек не попали! – не замолкая ни на миг, замаскированные тени цеплялись друг за дружку, тогда как самая проворная ухватила Ягишну за щиколотку. Колдунья же, со слезами на глазах, пыталась извернуться, чтобы схватить руку лже-ребёнка и подтянуть его повыше.

– Держитесь! Держитесь! – кричала женщина, заливаясь слезами.

Тряхнув головой, я обратил её в человеческую и обратился к Ягишне.

– Не верь им! Отпусти прошлое!

– Но как же?.. – женщина подняла на меня полные слёз глаза.

– Отпусти прошлое или никогда не увидишь грядущего!

– Это же дети! – заупрямилась Ягишна.

– Посмотри на них! – захлопав крыльями изо всех сил, я совершил мощный рывок вверх, навстречу свету.

Могучие корни прорывались сквозь толщу земли, увеличивая дыру, через которую в Подземный мир пробивались солнечные лучи. Стоило им коснуться преследующего нас тумана, как тот съежился и отпрянул, а тени, зашипев, приняли свой истинный облик.

Ягишна вскрикнула и двумя ударами ноги по уродливому лицу сбросила вниз карабкающуюся по её щиколотке тень. Остальные сорвались следом. Лететь сразу стало легче, и я наконец вырвался наверх. Стоило мне это сделать, как земля внизу с грохотом сошлась, оставив на месте разлома лишь уродливый рубец, который быстро зарастал полем одуванчиков. Среди них стояла стройная девушка с рыжими, словно пламя, волосами и приветливо махала мне рукой.

– Давно не виделись, мишка! – звонко крикнула она и широко улыбнулась. – Чем занимаешься?

19. Одна голова хорошо

Мы сидели у землянки под раскидистым дубом. Бывшее жилище лешего Валдая теперь напоминало дом лишь отдалённо, представляя собой бесконечное переплетение ветвей, корней и цветов, на которые распался кокон Забавы. Всё это питало лес, совсем недавно расширивший свои границы в обе стороны, и только благодаря этому нам с Ягишной удалось выбраться.

Теперь Валдайский лес не только занял часть территории бывшего Чёрного леса, но и практически сросся с моим. С одной стороны, столь скорое и непрошеное соседство не слишком-то меня радовало, но, с другой стороны, открывало и новые перспективы вкупе с силами. Например, я мог управлять Валдайским лесом и передвигаться по нему, как по своему собственному, но лишь потому, что Забава была не против. Сама же новоявленная лешачиха крутилась вокруг меня и совершенно сбитой с толку Ягишны едва ли не приплясывая.

– Я только уму разуму наберусь и перестану тебе докучать! – уже в третий раз обещала она, доверительно заглядывая мне в глаза своими небесно-голубыми глазищами, в которых теперь появились необычные жёлтые искорки.

– Она всегда такая? – устало спросила Ягишна, растягиваясь не шелковистой и не по погоде зелёной траве.

– А что не так? – тут же отреагировала Забава и спохватилась. – Я же гостям ничего не предложила, вот ведь бестолковая! Дедушка, дедушка! – позвала она.

– Чегось? – из землянки показался взъерошенный и недовольный Кузьмич.

– Можешь что-нибудь на стол сообразить? – молитвенно сложила ручки на груди лешачиха.

Домовой почесал затылок.

– Сообразить-то могу, но не думаю, что кто-то станет жёлуди жевать. У тебя тут не дом, Забавушка, а невесть что. – Через плечо он поглядел на убранство землянки и покачал головой. – Сюда не то, что гостей звать, тут самой жить нельзя. Как так вышло-то?

– А я и не знаю, – виновато улыбнулась лешачиха. – Проснулась незадолго до твоего прихода.

– Так я и прийти смог, потому как ты проснулась, – Кузьмич снова почесал голову.

– Значит, за наше чудесное спасение и тебя надо благодарить? – я посмотрел на старичка, который тут же гордо подбоченился. Впрочем, ответил он без всякого самодовольства.

– Да я ничего и не сделал толком, просто рассказал, что тебя куда-то избушка утащила и попросил Забавушку подсобить, чем может.

– А я благодаря Валдайскому лесу тебя почувствовала! – подхватила Забава.

– Стало быть, мы у вас в долгу, – я глянул на Ягишну. – Ты, может, хоть спасибо скажешь?

– Спасибо, – кисло улыбнулась колдунья. – Позвала бы вас в гости и угостила чем-то вкусным, коли моя изба была бы в целости.

– Ещё одна бездомная на нашу голову, – вздохнув, Кузьмич бросил на меня многозначительный взгляд и скрылся в землянке. – Погляжу, что тут есть…

– В каком смысле на вашу голову? – Ягишна села и уставилась на меня.

– Да, в каком? – Забава встала рядом с колдуньей.

Мысленно «поблагодарив» гостеприимного коротышку, я всё же не мог с ним не согласиться. В конце-концов, когда я только оказался в Белоярском лесу, то жил в чужом доме. Что бы со мной сталось, если бы не избушка Ягишны? Кто знает. Вздохнув, я произнёс:

– У меня дома места на всех хватит. Можете пожить, пока что-то не придумаем.

– Спасибо! – молодая лешачиха тут же повисла у меня на шее.

– Ей, значит, можно, да? – с укором спросила Ягишна, снова растягиваясь на травке.

– Что можно? – невинно захлопала глазами Забава, которая в свои действия не вкладывала того смысла и умысла, который имелся у черноволосой колдуньи.

– Не бери в голову, – посоветовал я девушке. – Просто Ягишна сегодня не в духе. Как, наверное, и всегда.

– Будешь тут в духе, когда кругом непонятно что происходит, – заворчала колдунья, ерзая на мягкой зелёной подстилке и глядя на посветлевшее после дождей небо. – Я прошлое-то вспомнить не могу, а в настоящем такое творится, что голова кругом!

– Не переживай, душенька, – Забава опустилась на колени рядом с колдуньей и погладила её по волосам. – Белояр мне помог с недугом справиться, и тебе поможет! А коли он один не сдюжит, так я подсоблю.

Глаза Ягишны опасно сузились.

– Откуда ты взялась, такая доброжелательная? Милая, аж зубы сводит! – едва договорив, колдунья провела языком по зубам, словно опасалась, что те станут железными и ржавыми. Этого не произошло, и женщина немного успокоилась.

Забава озадаченно посмотрела на меня, но я только плечами пожал. Мне хотелось расспросить Ягишну о том, откуда она знает о правилах помощи утопающему, но лучше сделать это без лишних свидетелей и когда колдунья немного придёт в себя после пережитого. Да и мне самому не помешал бы отдых. Забава, видимо, это чувствовала, так что не лезла с расспросами.

Из землянки снова показался Кузьмич. Он тихо бранился, пытаясь достать из волос и бороды клочья паутины. Когда это ему относительно удалось, домовой доложил:

– Есть тут нечего.

– Значит, пойдём домой. – Решил я.

Кузьмич с готовностью кивнул, щелкнул пальцами и исчез. У домового имелись свои фокусы и лазейки в пространстве, позволяющие ему мгновенно перемещаться между жилищами, которые он считал своими. Это было что-то сродни моему шагу сквозь лес, но не ограничивалось протяженностью оного. Кроме того, домовому требовалось одобрение хозяина дома, чтобы беспрепятственно приходить и наводить порядок. Мне же в своих владениях ничье дозволение не требовалось.

– Только не говорите, что надо пешком идти, – простонала Ягишна, вставая на ноги.

– Могу покатать! – Забава топнула ножкой и обратилась косулей, которая тут же увеличилась в размерах, чтобы выдержать вес взрослого человека.

Изобразив улыбку, которая напоминала вежливую лишь очень отдалённо, Ягишна покачала головой:

– Давай в другой раз.

– Тогда погуляем? – предложила Забава, возвращая себе человеческий облик. – Небо чистое, воздух свежий!

Оптимизм, которым буквально светилась молодая лешачиха, действовал на колдунью как солнечный свет на обитателей Подземного мира. Ягишна разве что не шипела и не пыталась забиться в какой-нибудь тёмный угол. Выглядела она при этом крайне недовольной и усталой. Я сжалился над натерпевшейся за сегодня женщиной и взял её за руку.

– Пойдем сквозь лес.

Ягишна благодарно кивнула.

– Хорошо! – Забава взяла колдунью под локоть. – И раз!..

Валдайский лес полетел нам навстречу и в долю секунды сменился Белоярским. Стоило нам оказаться перед моим жилищем, как лешачиха восхищённо ахнула.

– Ух ты! – она подалась вперёд и задрала голову, оглядывая высокое и сильное древо. Не удовлетворившись увиденным, Забава обратилась ласточкой. Взлетев ввысь, она принялась кружиться над билобой и радостно чирикать.

– Вот ведь неугомонная, – Ягишна выпустила мою ладонь и помассировала виски. – Мы с ней едва знакомы, а я уже всерьез задумываюсь над тем, чтобы вернуться в Подземный мир. – Поймав на себе мой суровый взгляд, колдунья улыбнулась. – Да шучу я. Просто впервые вижу кого-то настолько жизнерадостного.

– Ты привыкнешь.

– Поскорее бы, – пробормотала колдунья и поплелась к дому. Выглядела она так, что подуй ветер сильнее, её унесло бы прочь, как и сухие листья.

Слетевшая с ветки билобы ласточка ударилась о землю, обратилась Забавой и заботливо подставила женщине плечо. К моему удивлению, Ягишна приняла помощь без ворчания. Вероятно, у неё просто не осталось сил на то чтобы язвить и возмущаться.

Впрочем, терпеть общество молодой лешачихи колдунье пришлось совсем недолго. Дверь распахнулась и из нее выскочил целый комитет по встречам. Самым первым вырвался Пирожок. Огрызок его хвоста метался из стороны в сторону с такой скоростью, что напомнил мне лопасть вентилятора. Радостный пёс облизал руки и лицо смеющейся Забавы. Даже Ягишне досталось, чему она была не слишком-то рада и отогнала Пирожка небрежным жестом. Тот ту же поспешил ко мне за заслуженным почёсыванием за ухом.

Кикимора, кажется, одинаково обрадовалась обеим гостьям. Забаву она приветствовала радостным писком, а вот Ягишну сочувственно погладила по ноге, за что удостоилась такого же поглаживания, но по непослушной шевелюре.

Последним нас встретил Ганя. Проходя мимо колдуньи, он как бы невзначай потёрся о неё боком, но, стоило Ягишне попробовать коснуться его, как тут же выгнулся и едва ли не ползком прошмыгнул к Забаве. Ей он разрешил погладить себя ровно три раза, после чего ушёл на ступеньки и принялся демонстративно умываться, чем очень повеселил лешачиху. Колдунья же просто фыркнула и первой вошла в дом.

– Кто-то даст мне чего-нибудь попить? – произнесла она, не обращаясь ни к кому конкретно.

Тут же подсуетившаяся кикимора подала Ягишне деревянную кружку.

– Не люблю квас, – поморщилась брюнетка, но кружку взяла, сделала небольшой глоток, после которого её брови поползли вверх. – А ты знаешь, что нужно уставшей женщине, – с толикой уважения сказала она Дусе, после чего подмигнула ей и сделала второй, намного продолжительнее первого, глоток.

– Что там? – тут же заинтересовалась Забава.

– Пиво, – ответил я, проходя мимо нее, и обратился к кикиморе. – Мне…

– Вот! – тут же рядом появился Кузьмич и протянул мне точно такую же, как у Ягишны, кружку. – Ты лучше меня проси. Не знаю, как так происходит, но кикимора только по просьбам Ягишны ничего не ломает.

Дуся тут же показала домовому язык.

– А можно мне тоже? – Забава глядела то на меня, то на колдунью, которая заметно повеселела.

– Что-нибудь сломать? – улыбнулась она, отдавая пустую кружку кикиморе, и жестом прося повторить. Новую порцию она получила незамедлительно.

Забава же замотала головой.

– Пива! – заявила она.

– Мала ещё, – пройдя на кухню, я опустился на лавку и с наслаждением вытянул ноги.

– Мала⁈ – лешачиха едва не задохнулась от возмущения. – Да коли не хворь, меня бы отец уже замуж выдал! А ты говоришь… – она вдруг осеклась и рассеянно повторила. – Отец. И братья ещё, они же волнуются до сих пор.

– Так и есть, – я сделал ещё один глоток прохладного бархатистого напитка.

– Мне надо к ним, – решительно произнесла Забава и зачем-то жалобно посмотрела на меняю. – Можно?

– Зачем ты меня-то спрашиваешь? – удивился я.

– Чтобы через твой лес пройти, – пояснила Забава.

До меня только сейчас дошло, что она-то мне позволила сквозь свой лес ходить, а от меня такого разрешения не получала. Благосклонно кивнув, я одобрил, так сказать, заявку:

– Можно.

– Спасибо! – порывисто подавшись вперёд, Забава чмокнула меня в щёку, помахала Ягишне и выбежала за дверь, где и исчезла в ворохе жёлтых листьев.

В этот момент в комнату влетела Дуся с кружкой пива, которую держала над головой. Видимо, она спешила дать её Забаве, но опоздала. А вот догадка Кузьмича полностью подтвердилась – стоило кикиморе выполнить просьбу не Ягишны, как у неё все опять получилось из рук вон плохо. Дуся споткнулась и едва не облила пенным напитком домового. Но вмешавшаяся ведьма щелкнула пальцами и заставила и кружку, и вылившееся из неё пиво застыть на месте.

– Удобно, – уважительно оттопырил нижнюю губу домовой. Он аккуратно взял висевшую в воздухе кружку, собрал ей всё, что разлилось, и залпом выпил сам. Довольно крякнув, Кузьмич вытер рукавом седые усы и удалился, похрустывая сухарём. – Еда готова, – напоследок бросил он, исчезая за углом.

Мы с Ягишной синхронно повернули головы и увидели ломящийся от яств стол. Постарался домовой на славу, но немного переусердствовал. Я и колдунья, конечно, вымотались и проголодались, но, судя по количеству и объему блюд, Кузьмич собирался накормить человек десять, не меньше.

– Когда он всё успел? – потрясённо пробормотала Ягишна, подходя к столу.

– У каждого свои секреты, – я многозначительно поглядел на неё, но женщина была слишком увлечена выбором первого блюда и не обратила на это внимания.

Пока колдунья накладывала в тарелку всего понемногу, я, с присущей мне практичностью, остановил выбор на тушёной капусте, почти свежем хлебе и свином окороке. Правда, немного подумав, присовокупил к нему пирог с яйцом и луком – уж больно хорошо они у Кузьмича получались. Дуся считала так же, поэтому, сцапав сразу два пирожка, уселась на лавку и, беззаботно болтая ногам, принялась откусывать то от одного, то от другого.

– Раздобреешь и перестанешь быть такой проворной, – сказала ей Ягишна, усаживаясь рядом.

Кикимора озадаченно поглядела на неё, потом на два надкусанных пирожка, потом вновь на колдунью и снова на еду. Кивнув своим мыслям, Дуся положила остатки одного пирожка на тарелку Ягишны и довольно осклабилась.

Колдунья вскинула соболиную бровь.

– Хочешь, чтобы я раздобрела?

Кикимора отрицательно затрясла головой, схватила с тарелки женщины пирог и положила в мою.

– Ну да, одному мне не суждено быть стройным, как кипарис, – пробормотал я, меланхолично работая челюстями.

– Смирись, – язвительно улыбнулась Ягишна.

Но у меня на этот счёт имелся свой вариант. Взяв кусок пирога, что от щедрот сердечных пожаловала мне Дуся, я опустил его под стол, где остатки выпечки мгновенно исчезли в челюстях одного вечно голодного пса.

– Пирожок съел пирожок, каннибализм какой-то, – Ягишна хихикнула, словно студентка-первокурсница, но быстро взяла себя в руки и сделала вид, что прочищает горло.

Я бы не стал заострять на случившемся внимание, если бы не одно резанувшее по ушам слово, которое ни разу при мне в этом мире не звучало.

– Откуда ты знаешь, что такое «каннибализм»?

– А я и не знаю, – судя по выражению тёмных глаз и сердцебиению, Ягишна не лгала. – Просто на ум пришло. С колдовством также порой бывает или со сменой характера… – она вдруг нахмурилась. – А что такое характер? Тоже чудное словцо, да? – она толкнула сидевшую рядом Дусю локтем и та, улыбаясь, закивала.

А вот мне было не до улыбок. Но пока я решил не углубляться в подробности. Да и имелись более важные темы для обсуждения. Например:

– Кто преследовал нас в Подземном мире? – спросил я у Ягишны.

Женщина сразу же помрачнела лицом.

– Не знаю, но от одного его присутствия меня бросало то в жар, то в холод. – Она с трудом проглотила кусок хлеба и поспешно запила его, словно тот встал поперёк горла. – Мне одновременно хотелось и бежать от него со всех ног, и быть с ним рядом. Понимаешь?

– Понимаю, – с серьёзным видом кивнул я. – Если учесть, что тебя держали в заключении в Подземном мире, то всё это напоминает стокгольмский синдром. Знакомое словосочетание?

Ягишна покачала головой.

– Первый раз слышу.

Теперь нахмурился уже я. Не знаю, откуда колдунья знает выражения из моего мира, но она определённо произносит их случайно. Если учесть изменения её личности, то, вполне возможно, что в бардаке внутри её хорошенькой головки есть нечто близкое мне куда больше, чем я думал. Точнее близкое мне прошлому. Или Ягишна такая же, как я?

– И почему каждый раз, когда мне кажется, что всё начинает проясняться, всё становится лишь запутаннее? – задумчиво пробормотал я.

Колдунья и кикимора посмотрели на меня, потом переглянулись и одновременно пожали плечами. Пирожок под столом ткнулся в мою руку мокрым носом, и я рассеянно отдал ему кусок мяса вместе с костью.

Донельзя довольный пёс тут же схватил угощение и побежал в другую комнату, будто кто-то тут мог отнять у него еду. Но Пирожок прогадал, ведь настоящий враг ожидал его на лестнице и, судя по шипению, настроен был весьма серьёзно. Спустя несколько секунд лая, крайне расстроенный пёс вернулся на кухню и с почти человеческим вздохом растянулся у моих ног. Дуся тут же схватила самый большой кусок мяса, старательно подула на него и пошла успокаивать мохнатого, который, едва поняв, что происходит, разом позабыл обо всех своих проблемах.

Жаль, что остальные так не могли. Судя по тяжёлому взгляду Ягишны, она подумала о том же…

20. Под лежачий камень

Утром, ни свет ни заря, ко мне заявился Богуш. Он вышел из подводной реки и, разводя сырость, притопал на кухню. Водяной был явно не в духе, так как сходу попросил хреновухи, да побольше, квашеной капусты и хлеба. Благо Кузьмич уже бодрствовал, так что в кратчайшие сроки организовал всё необходимое.

– Не рановато для хреновухи-то? – я поглядел в окно, где над лесом только поднимался золотистый солнечный диск.

– А тебе чего, жалко? – раздражённо огрызнулся Богуш.

– Мне для гостей ничего не жалко, – спокойно парировал я.

Перехватив мой дружелюбный взгляд, водяной устало вздохнул и помассировал виски.

– Прости, друже, – выдохнул он. – Дождь этот проклятый столько забот на меня вывалил, что продыху нет. Залило всё и везде. Еле сдюжил. Думал, хоть ты подсобишь, а тебя и след простыл. – Богуш посмотрел на меня с укором.

– Были неотложные дела.

– А, ну да, ну да, – тут же надул губы водяной, – это ты у нас занятой жутко, а я так, дурью маюсь. – Едва договорив, он одним махом опрокинул в себя порядочную порцию хреновухи, словно хотел утопить в ней и усталость, и досаду одновременно.

Увы, это так не работало.

– Прости, друг, – я налил гостю ещё, а сам отпил горячего сбитня, – спасибо, что лесу помог. Но у меня действительно не было никакой возможности поучаствовать.

По моему взгляду Богуш сообразил, что я не отлынивал, да и делами занимался серьёзными.

– Чего такое-то? – спросил водяной, аппетитно хрустя квашеной капустой.

Не зная, с чего начать, я решил сразу обозначить главную проблему:

– Нас с Ягишной затянуло в Подземный мир.

Богуш перестал жевать, замер с открытым ртом и даже уронил на стол немного недожёванной капусты. Глаза его при этом стали напоминать блюдца, по размеру сравнимые с тем, из которого он эту самую капусту и уплетал.

– Выпей, – посоветовал я, подвигая небольшую кружку ближе к гостю.

Водяной коротко кивнул, выпил, судорожно проглотил и в этот раз обошёлся без закуски.

– Это как так-то? – севшим голосом спросил он.

Немного поразмышляв, а не настало ли самое время для хреновухи, я всё же остановился на сбитне и поведал товарищу о наших с Ягишной приключениях во всех подробностях. Умолчал разве что о её памяти касательно моего старого мира – для собеседника сути это не меняло, а подробностей и вопросов прибавляло существенно.

К концу моего рассказа Богуш уже уговорил почти кувшин хреновухи и вовсе не потому, что я медленно говорил, а потому что он слишком быстро пил. Кузьмич едва успевал подливать. Богуш и слушал, и пил, и ел одинаково жадно. Так он вёл себя, когда очень волновался. Бедняга даже побледнел и начал потеть, что случалось с ним крайне редко, так как водяной по своему естеству влагу терять очень не любил и берёг каждую её каплю.

– Ну дела, – только и пробормотал он, уже без всякого стеснения допивая хреновуху сразу из горлышка кувшина. В этот раз закусить Богушу всё же захотелось, вот только со стола он всё уже смёл, поэтому просто занюхал седой головой Кузьмича.

– Теперь тиной вонять буду, – обреченно выдал домовой и пригладил волосы вместе с бородой. – Попросил бы чего пожевать, я бы сразу и…

На кухню буквально влетела Дуся с куском теста в крохотных ручонках. На ходу кикимора приветливо улыбнулась нам, а потом, по своему обыкновению споткнувшись, прокатилась по комнате кубарем, впечатавшись в противоположную от входа стену.

– А я всё думал, – протянул Богуш, – чего тут не хватает. – Он посмотрел на поднимающуюся с пола Дусю. – Но теперь вот всё на месте, по-старому.

– Ты чего удумала, болезная? – спрыгнув с лавки, Кузьмич пошел разбираться с отчаянно жестикулирующей кикиморой.

– Что ещё за кофя⁈ – вопрошал он. – Не знаю ничего такого. А второе что? Кура…круваса… тьфу ты! – домовой в сердцах сплюнул и топнул короткой ножкой. – Так и говори – булка! Не просто булка? Тогда пусть сама идёт и печёт, что душе угодно.

Дуся зашипела. Кузьмич зашипел в ответ, чем совершенно сбил кикимору с толку. На шум пришёл Ганя, посмотрел на шипящую парочку как на умалишённых (впрочем, он много на кого так смотрел), раздражённо дернул хвостом и удалился.

– Ничего не понимаю, – поделился со мной Богуш, пытаясь разобраться в предмете спора домашней нечисти.

А я вот понимал. Но просто сменил тему.

– Что тебе известно о Подземном мире?

– Ну и вопросы у тебя, друже, – запыхтел водяной. – То про Чёрный лес расспрашиваешь, теперь вот про Подземный мир. Тебе чего дома не сидится?

– Ещё как сидится, да только посидеть не дают, – я услышал шаги на лестнице. Забава ещё не вернулась от отца, значит, спускалась Ягишна. Спустя несколько мгновений я учуял исходящий от неё горьковатый аромат полыни, чабреца и ночной фиалки.

– И кто же тебе мешает, скажи на милость? – прищурился Богуш.

– Очевидно, что я, – слух у Ягишны был не хуже животного. Войдя на кухню в своём эффектном чёрном платье, она изобразила вежливую улыбку. – Доброго утра, леший и… как тебя там? – тёмные глаза обратились к водяному.

– Богуш, – улыбка моего друга была предельно сальной, но не произвела на колдунью никакого впечатления.

– Точно, водяной, – Ягишна потёрла сонные глаза. – Я должна была догадаться по запаху.

Тут к женщине подбежала Дуся и начала отчаянно жестикулировать, размахивая куском теста. Подоспевший следом Кузьмич принялся ворчать и спорить. Ягишна смотрела на них удивлённо.

– Чего я попросила?

– Кофья какого-то и булку с мудрёным имечком, – упёр руки в боки домовой.

– Когда я такое просила? – Ягишна перевела недоумённый взгляд на кикимору.

Дуся замаха руками вдвое быстрее и издала целую череду похожих на улюлюканье звуков.

– Говорит, во сне, – перевёл на человеческий Кузьмич.

– Не помню такого, – колдунья покачала головой.

Кикимора сурово сдвинула брови.

– Вот же дурёха! – сообщил её Кузьмич и тут же получил лепёшкой из теста точно в физиономию. – Ах ты маракуша!

Показав обидчику язык, Дуся убежала, а домовой припустил за ней.

Проводив суетную парочку задумчивым взглядом, Ягишна зевнула, потянулась и сказала:

– Шумно тут у тебя, Яр. – Порывшись в ящиках, она уселась за стол с сухарями и кружкой, в которую без спросу налила часть приготовленного для меня сбитня. – О чём толкуете?

Мне не хотелось омрачать утро колдуньи больной для неё темой, но водяной успел брякнуть:

– О Подземном мире.

Вопреки моим ожиданиям, Ягишна лишь кивнула и меланхолично захрустела сухарём, чуть позже запив его тёплым напитком.

– Могли бы тему поприятнее выбрать, – произнесла она, когда молчаливая пауза затянулась.

– Могли бы, – согласился Богуш, заискивающе заглядывая женщине в глаза. – Но Яр настоял.

– Это он умеет, – кивнула колдунья и покосилась в мою сторону. – Так до чего договорились?

– Пока не до чего, – буркнул я, чувствуя, как настроение понемногу портится. – Богуш, ты так и не ответил на мой вопрос.

– А чего тут отвечать? – Богуш запрокинул голову и попробовал вылить в рот остатки хреновухи из кувшина. Остатков было ровно две капли, которые быстро исчезли на синем языке водяного. Состроив кислую мину, Богуш вздохнул. – Гиблое это место. Ещё больше гиблое, чем Чёрный лес. Из того-то никто не возвращался, а уж из-под земли…

– Можно, – вставила Ягишна и вновь захрустела сухарём.

– Да ладно? – водяной поглядел на колдунью со смесью невольного страха и уважения.

– Угу, – подтвердила та с набитым ртом.

От моего внимания не укрылся тот факт, что женщина вела себя куда расслабленнее. К ней вернулись румянец и уверенность во взгляде. Сердце билось ровно, движения стали привычно плавными. Речь вновь стала томной, без излишней нервозности и истеричности. Может, ей всё же удалось принять себя? Или это сказываются те две кружки успокаивающего отвара, которым я её вчера напоил?..

В любом случае беседа продолжилась. Разразившись целой тирадой нечленораздельных и донельзя печальных звуков, Богуш всё же перешёл к рассказу. Начал он, по своему обыкновению, издалека.

– Вы же знаете, что светило в небе всему живому жизнь даёт. – Богуш выглянул в окно, где осеннее солнце уже встало над лесом. – Тепло его даже под водой чувствуется. А вот под землю оно не достаёт, только сверху пригревает, но не вглубь.

Ягишна протяжно зевнула, прикрыв рот ладошкой.

– Прости, – совершенно не виновато проворковала она Богушу. – Это вовсе не из-за того, что ты скучно рассказываешь. – Колдунья улыбнулась, но, наткнувшись на мой суровый взгляд, быстро прикусила острый язычок.

Богуш сокрушенно вздохнул и пожаловался мне:

– Верно говорят, чем красивее баба, тем ехиднее.

Я скривился.

– В таком случае краше нашей лесной колдуньи никого не сыскать.

– Вот! Наконец-то ты… Погоди! – Ягишна задумалась. – В толк не могу взять: мне обижаться или радоваться?

– Молчать, – подсказал я.

Женщина фыркнула и сосредоточилась на завтраке. Водяной же продолжил:

– Но даже там, где свет не греет, всё же жизнь теплится. – Он вдруг нахмурился. – Или холодеет?

Мне уже всерьез начало казаться, что пить с утра хреновуху было не такой уж и плохой идеей. Но, взяв себя в руки, я направил мысли собеседника в нужное русло.

– Это не важно, Богуш. Давай ближе к делу.

– Ну а что ближе-то? Твари всякие в Подземном мире живут, жуткие да мерзкие. Говорят, они тех, кто скверно жил, к себе утаскивают, чтобы те тоже тварями стали. А ещё питаются тамошние жители болью да скорбью. Лучше подальше и от их жилья, и от них самих держаться. Вот и весь сказ. – Богуш замолчал и самодовольно улыбнулся.

– Погоди, – я поднял руку. – Это всё, что ты знаешь?

– Ага, – гордо кивнул водяной.

– Ты же о реках всё знаешь, так? – нашёлся я. – Что насчёт Пучай-реки?

– Это не моя вотчина, – Богуш столь рьяно замотал головой, что его вечно мокрые волосы прилипли к одутловатому лицу. – Моё дело – живые воды, а там мёртвая течёт. Ни в одном месте она на землю не выходит, а полнится от пролитой крови, что вниз стекает.

– Ладно, – я решил зайти с другой стороны. – А кто тем миром правит?

– Кто-то злой, – скорее предположил, чем заявил Богуш. – Зуб даю, с ним лучше не связываться. Вот даже не думай, Яр!

Где-то внизу залаял Пирожок. В ответ ему пару раз клацнули мощные челюсти.

– Гена соскучился, – спохватился Богуш и начал собираться. – Спасибо за угощение, Яр, как-нибудь ещё посидим. – С этими словами водяной удалился.

Судя по тому, что Пирожок пришёл на кухню за наградой за защиту хозяйского дома от склизкого чудища, Гена убыл вместе с хозяином. Взяв со стола сухарь, я отдал его псу, и тот тут же захрупал где-то под столом.

– Этот твой приятель, – Ягишна окинула взглядом растекающиеся по полу мокрые следы. – Говорил много, а ничего толкового так и не сказал. Одна вода, – колдунья хихикнула, но быстро стала серьёзнее. – Может ещё у кого спросишь?

– Может, – неопределённо отозвался я, прикидывая, кто в лесу знает что-то о Подземном мире.

Из всех кандидатов выделялся разве что Лихо. Но он ничего не скажет, коли будет не в духе. Ещё упыри, так как меж жизнью и смертью застряли, могут что-то знать о Подземном мире. Ну и волколаков тоже лучше спросить, а то мало ли.