Текст книги "Там леший бродит 2 (СИ)"

Автор книги: Игорь Конычев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 15 страниц)

– Забава скоро вернётся и навестит тебя, – сказал я Олесе.

– Тогда можно я в гости приду? – с надеждой спросила та. – И ещё Варю позовём! Посидим девицами.

– Тогда уж и русалок пригласите, – подсказал я.

– И Ягишну, – быстро закивала Олеся. – Ты же видел, как она ловко Прохора с Мирошкой на частокол насадила? Хочу послушать, чего она ещё умеет.

– Едва ли она сможет много тебе поведать, – себе под нос пробормотал я, вслух же сказал. – Ягишна теперь неподалеку от меня живёт. По крайней мере, пока. Может она вас у себя соберёт? У неё не дом, а хоромы, хотя снаружи выглядит простой избой.

– Ух ты! – по-детски восхитилась Олеся. – Поскорее бы увидеть!

Попрощавшись с девушкой, я шагнул сквозь лес к обиталищу Лихо одноглазого. В этот раз тот оказался дома. Точнее рядом с ним. Долговязое существо сидело на ближайшей сосне, напоминая гигантского и уродливого чёрного палочника. Разве что вымокшие длиннющие патлы не способствовали сходству. А ещё голос. Палочники говорить не умели, а петь тем более. Лихо же умел. Не двигаясь и прикрыв единственный глаз, он издавал то очень низкий, то до боли в ушах высокий монотонный звук, чередуя тональность с нездоровой частотой.

– Гляжу, ты в бодром расположении духа, – крикнул я.

Лихо открыл глаз, глянул в мою сторону, но, к сожалению, «петь» не прекратил. Лишь когда грянул гром, словно ставя точку в его музыкальном шедевре, долговязый затих.

– Как тебе? – спросил он, поворачиваясь на древесном стволе головой вниз, словно гигантский паук.

– Ушераздирающе, – признался я.

– Может «душе?» – задумчиво предположил Лихо.

– Едва ли.

Одноглазый хохотнул, и неожиданно ловко спрыгнул вниз.

– С чем пожаловал, леший? – спросил он, опуская голову на неестественно длинной шее и заглядывая мне в глаза.

– Я хочу больше узнать о Яге.

– А что, если я не хочу больше говорить о Яге? – спросил Лихо и снова хохотнул.

– Это важно.

– Важно для кого? – снова задался очередным вопросом одноглазый. – То, что важно для тебя – для меня пустое. Для меня вообще всё пустое. Даже живот. Может, мне съесть кого? – взгляд Лихо резко стал плотоядным. Зачем-то попробовав на зуб дерево, на котором недавно сидел, одноглазый скривился и выплюнул мне под ноги солидный кусок коры. – И как лоси её жрут?

– Если хочешь, могу спросить, но едва ли их ответ тебе понравится.

– Почему? – Лихо склонил голову набок и отжал волосы.

– Потому что они не скажут ничего конкретного. Лоси, как и другие звери, устроены так, что они не знают иной пищи, кроме той, которую едят с детства.

– А коли лося накормить человечиной? – озадачился мой жуткий собеседник, и его напоминающий скрип несмазанной двери хохот разнёсся далеко над лесом.

– Он не станет есть. – Спокойно ответил я, выдержав пытливый взгляд.

– Ну и дурак, – брякнул Лихо и опять полез на дерево, быстро перебирая нескладными конечностями. – Человеческое мясо вкусное, сытное, жирное и наваристое, если его варить. Яга вот варила, а я так ел.

Я напрягся, а Лихо, не заметив этого, мечтательно продолжил:

– Эх, славные были деньки да ночки. Богатыри нам проходу не давали – ешь, не хочу. Из далёких царств скакали, лишь бы тут помереть, да нас насытить.

– Нас?

Лихо глянул на меня сверху вниз.

– Нас, – кивнул он. – Меня, Ягу, волколаков, упырей, утопцев. Всех, кто здесь до появления леса жил. Но как-то собралась рать большая и ударила разом. Живым лишь я ушёл. Остальные костьми в эту землю легли, а на их останках лес твой вырос. Может, кто и сбежал, не ведаю. Но Ягу я с тех пор-то не видел. Вроде пленили её, а может и померла. Кто знает? – удерживаясь вниз головой одними лишь ногами. Лихо развёл длиннющими руками и вдруг попытался меня схватить.

В тот же миг вырвавшиеся из-под земли корни обвили долговязого и вжали в сырую землю.

– Вот так потеха! – рассмеялся Лихо и, обратившись тенью, выпрямился, после чего вновь обрёл материальную форму. – А давай ещё! – он снова попробовал меня схватить, но теперь лишился руки, которую начисто отсекли мои острые кривые когти.

Несмотря на то, что происходило здесь и сейчас, я не спешил рваться в бой.

– Ха-ха! Гляди, как могу, – Лихо поднял конечность и помахал мне ею, после чего прислонил к бескровной ране и срастил с собою вновь. – Когда мне станет грустно, давай подерёмся? – предложил долговязый.

– Если не насмерть, то ладно, – кивнул я, понимая, что лучше этому созданию выплеснуть энергию под моим контролем, чем найти кого-то другого. – А ты мне ещё что-нибудь про Ягу расскажешь?

– Да чего ты всё заладил: Яга, да Яга⁈ – взвыл Лихо дурным голосом. – Надоел! Нет её больше и всё на том. И это для всех кругом благо. – С этими словами одноглазый перескочил на другое дерево, с него перебрался на третье, потом на четвертое, потом на гору и был таков.

Я мог преследовать его, но едва ли добился бы желаемого результата. Если Лихо не захотел говорить, он не проронит ни слова, что бы с ним не делали. Стоило дождаться подходящего момента и тогда попробовать расспросить его снова. Пока же лучше вернуться домой.

Зевнув, я шагнул сквозь лес, и пронёсшаяся мимо избушка на курьих ножках едва не втоптала меня в грязь…

16. По следам памяти

Увернуться от обезумевшей жилплощади на куриных конечностях было тем ещё испытанием. Я обратился проворной рысью и сиганул на ближайшую ветку, избегая участи оказаться втоптанным в грязь. Обострённый слух животного различил, как внутри стремительно удаляющейся избы бранится Ягишна. Помимо её голоса постоянно что-то гремело, падало и ломалось: избушка неслась вперед, не жалея ни окружения, ни своего собственного наполнения. У домишки даже крыша подскакивала, то и дело норовя сорваться. Для этого ей хватило бы зацепиться за какую ветку помощнее и всё, будет у Ягишны почти кабриолет.

Первым моим желанием было призвать силу леса и спеленать буйный домишко корнями. Вот только едва ли он при этом уцелеет – уж больно скорость высокая. О Ягишне, которая сейчас внутри, и говорить нечего – точно что-то, да сломает, и никакая магия не поможет. Но и позволять избушке носиться туда-сюда тоже нельзя.

Значит, будем действовать иначе.

Обратившись птицей, я полетел следом за жилищем Ягишны. Преследование неожиданно проворной избы в ливень было той ещё задачей. А чтобы приземлиться на крышку, мне и вовсе пришлось попотеть, пусть и образно, ведь у птиц и нет потовых желез. Избушка постоянно оступалась и поскальзывалась, лишь чудом сохраняя равновесие, так что зацепиться за неё и удержаться мне удалось не сразу.

Стоило птичьим лапкам коснуться крыши, как я тут же перекинулся в ловкую белку, чьи цепкие коготки существенно снижали риски сорваться вниз. Шустро перебирая всеми четырьмя конечностями, я пополз по непрерывно дергающейся кровле, юркнул под неё, зацепился за брёвна и перебрался к ближайшей застрехе – щели между верхними венцами сруба и нависающей крышей. Но тут меня ждала неожиданная преграда: видимо Ягишна не любила сквозняки, поэтому щель оказалась забитой, соседняя с ней тоже.

Недолго думая, я обратился малой белозубкой и всё же смог протиснуться между перекрученной тканью. Благо, меня никогда не мучила клаустрофобия, так что очередное испытание было пройдено без особого труда. Правда, из-за быстрого обмена веществ пусть и крошечного, но всё же хищника, мне дико захотелось есть. Чтобы не начать охотиться на жучков и мух, я быстро пробрался внутрь избы и принял свой человеческий облик. Причём сделал это как раз вовремя, чтобы поймать пролетающую мимо Ягишну.

Женщина попыталась зацепиться за печку, но не смогла и врезалась бы в стену, не окажись на её пути я. Чтобы самому устоять на ногах, мне пришлось увеличиться в размерах и упереться широко расставленными ногами в пол, а отращенными на левой руке когтями вцепиться в крышу.

– Моё соседство тебе настолько не по нраву, что решила уехать, не попрощавшись? – спросил я с невозмутимой улыбкой.

Чуть выпятив нижнюю губу, Ягишна сдула несколько прядей своих волос, который закрывали её лицо, и поглядела на меня с укором.

– Я все ещё на тебя злюсь, – сообщила она, – но врать не стану – ты появился очень вовремя.

– Тогда давай ты продолжить обижаться после того, как мы во всем разберёмся. Что тут у тебя происходит?

– А ты не видишь? – держась руками за мою шею, колдунья обвела взглядом ходящее ходуном жилище.

– Может, наколдуешь чего? – предложил я.

– И правда! Как я сама-то, дура, не догадалась? – Ягишна всплеснула руками, но при этом выпустила меня и чуть не упала, быстро вновь вцепившись в мои плечи. Наткнувшись на мой спокойный взгляд, колдунья вздохнула и сменила гнев на милость. – Не выходит у меня ворожба. Много сил на русло реки потратила, да и не слушается меня изба, а почему – не могу в толк взять.

– Давай я её остановлю: оплету корнями да ветвями. Правда, за сохранность при таком раскладе не отвечаю.

Ягишна ненадолго задумалась, а потом покачала головой.

– Нет. – Твердо заявила она. – Я хочу знать, куда она меня несёт.

– Думается мне, что навстречу смерти.

– Да брось, – поморщилась женщина, – всё не так уж пло-о-о-о-о!..

Избушка всё же споткнулась, и покатилась, судя по скорости, с горы.

– Держись! – рявкнул я, цепляясь за потолок и второй рукой.

– А я что, по-твоему, делаю⁈ – колдунья, как кошка, которую пытаются помыть, вцепилась в меня и руками, и ногами.

За лишившимися ставень окнами небо и земля несколько раз сменились местами. Подоконник треснул, внутрь дома полетела вода, комья грязи и другой сор. Вдоволь накувыркавшись, избушка проскользила по грязи, вскочила на ноги и понеслась дальше. По пути она врезалась в дерево, лишилась части стены, развернулась вокруг своей оси и продолжила стремительный бег.

Насколько я мог судить по мелькавшему пейзажу, двигались мы к южной границе Белоярского леса. Там, за горами, находилось большое озеро, за которым раскинулись степи кочевников. Избушка закладывала широкую дугу, чтобы обогнуть неприступные даже для неё склоны, но я был уверен, что потом она вернётся на прежний курс.

– Лучше бы я просто перенёс нас через лес, – крикнул я Ягишне. Несмотря на то, что мы находились вплотную друг к другу, гул вокруг стоял такой, что пришлось повышать голос.

– А ты знаешь, куда? – судя по сильно побледневшему лицу, колдунья уже поставила свою былую идею ехать в избе до конца под сомнение. Но упрекать её за это мне и в голову бы не пришло.

– В степи, – кивком головы я указал на юг. – Помнится, ты говорила, что бежала из тех краёв в эти, и тебя преследовали печенеги.

– Да? – Ягишна удивлённо уставилась на меня. – Я такое говорила?

Я кивнул. Колдунья же смутилась и пробормотала:

– Не помню… – эти тихие слова мне удалось скорее прочитать по губам, нежели услышать.

– Чего вообще твоя избушка удумала своевольничать? – чуть сменил я тему, чтобы не вгонять невольную спутницу в ещё большее уныние.

– Кто ж её знает? – вопросом на вопрос ответила Ягишна. – Я вернулась домой злая, кстати, на тебя, – колдунья не упустила момент и стрельнула в меня глазами. – Подумывала даже спалить твоё дерево или хотя бы прожечь в нём дыру.

Я недобро поглядел на собеседницу.

– Сказала же – просто подумывала, но не прожгла же! – тут же оправдалась та. – Женское сердце, сам понимаешь.

– Не понимаю.

– Оно и видно, – кисло улыбнулась Ягишна. – Позлилась я на тебя, потом поела и решил спать лечь. Но сон всё не шёл, и я долго ворочалась.

– Очень содержательный рассказ. – Вставил я.

– А ты торопишься куда? Нет? Тогда слушай, – продолжила колдунья, которая кажется, расположилась на мне вполне комфортно и теперь почти не обращала внимания на то, что мы находились внутри ополоумевшей избы и неслись неизвестно куда. – Вот случается у тебя такое, что вроде как спишь, а вроде как нет?

– Обычно я или сплю, или не сплю.

– Хорошо тебе, – не скрывая зависти, произнесла колдунья и вернулась к прежней теме разговора. – А я вот мучаюсь. И этой ночью тоже лежу, словно в забытьи. Вроде как всё вокруг вижу, но будто со стороны, а надо моим телом старуха склонилась…

Я тут же вспомнил иной облик Ягишны и уточнил:

– Уродливая?

– Ну, смотря с какой стороны посмотреть, – ушла та от прямого ответа. – Но не в этом суть…

– А может в этом? – настоял я. – Ты в этой старухе себя узнала?

– Леший, ты слепой что ли⁈ – тут же вскипела Ягишна. – Где старуха, а где я⁈

– Вопрос, который давно не даёт мне покоя.

– Да ну тебя! – незамедлительно обиделась женщина. – Будешь ворчать, ничего рассказывать не стану-у-у-у-у!..

Избушка опять споткнулась и покатилась вперёд, устраивая нам очередной нежеланный аттракцион. В этот раз крыша не выдержала и частично отвалилась. Благо балка, в которую я вцепился, всё ещё оставалась на месте. Повреждённая ранее стена перестала существовать, а вместе с ней серьёзные повреждения получили и соседние, включая перегородку. Некоторые доски пола тоже приказали долго жить, и теперь в прорехах то и дело мелькали шустро дергающиеся куриные ноги.

У меня не было идей, почему вся конструкция всё ещё сохраняет какую-никакую целостность, хотя должна была давно развалиться по брёвнышку. Колдовство, не иначе. Впрочем, сейчас именно эта ворожба играла нам на руку – пока цела избушка, целы и мы.

Словно прочитав мои мысли, куриные ноги начали отталкиваться от земли, переходя на длинные прыжки. Ветви скребли по остаткам крыши, брызгая в дыры дождевой влагой. Комфорта путешествию это не прибавило. Ягишна тоже так решила, поэтому самовольно забралась под мой плащ. Впрочем, из-за постоянных рывков туда-сюда, укрыться от вездесущих капель ей всё равно не удалось.

– Что-то я уже и сама не рада, – поделилась колдунья.

– Пока мы ещё в Белоярском лесу, то можем вернуться ко мне домой в любой момент.

Ягишна посмотрела мне в глаза, потом отстранилась и выглянула наружу.

– Если вернёмся сейчас, то я могу никогда не узнать своего прошлого. А я хочу всё вспомнить…

– Даже если тебе не понравится то, что ты узнаешь?

Колдунья решительно кивнула. Мне оставалось лишь обречённо вздохнуть и посоветовать ей:

– Тогда держись крепче и, – моя рука метнулась вперёд, схватила женщину за плечо и дёрнула на себя. Влетевший в дом обломок ветки рассек воздух там, где мгновение назад находилась голова Ягишны, после чего ударился о стену за нашими спинами и выпал наружу. – Не высовывайся, – закончил я.

Благодарно взглянув на меня, женщина прислушалась к совету, и остаток пути провела, прижимаясь ко мне. Когда неугомонная избушка всё же остановилась, от неё мало чего осталось, а у меня ужасно затекли руки и ноги.

– Приехали. Конечная, – сменив, наконец, позу, я с хрустом размял спину и поглядел сквозь дыру в крыше на медленно светлеющее небо.

– У меня перед глазами до сих пор всё скачет, – пожаловалась Ягишна, не спеша выпускать меня из своих цепких рук.

– Тогда сядь и посиди, – моя очередная попытка высвободиться всё же увенчалась успехом, – а я пока осмотрюсь.

– Я с тобой, – тут же вызвалась Ягишна, сделала пару неуверенных шагов и чуть не упала.

– Посиди, – повторил я, придерживая её за плечо.

– Нет, – заупрямилась колдунья. – Давай ты меня на руках понесешь.

– Нет, – теперь уже сказал я. – Если снаружи опасно, то мы оба будем уязвимы. Колдовская сила к тебе ещё не вернулась?

– Ко мне и обычная-то не вернулась, – Ягишна села прямо на пол и с наслаждением вытянула босые ноги. Опустив взгляд, она посмотрела сквозь ближайшую дыру в полу на землю, а точнее на короткую выцветшую траву. – Где мы?

– В степи, – неопределённо отозвался я, выглядывая наружу.

Слева и справа, на сколько хватало глаз, тянулись бесконечные вереницы невысоких холмов, а позади виднелись горы и мой лес. Путь до него теперь был неблизкий. Птицей я преодолел бы его быстро, но что тогда делать с Ягишной? Топать обратно на своих двоих не хотелось, а избушка едва ли выдержит ещё один марафонский забег. Разве что её как-то починить…

Я прислушался, но разобрал лишь подвывания ветра да слабеющий, молотящий по остаткам крыши дождь. Поблизости не было ни одной живой души и, если учесть, что судьба, а точнее одна неуёмная избушка, завела нас в земли печенегов, это была даже к лучшему.

– Сейчас вернусь, – сказал я спутнице и выпрыгнул наружу.

Дом колдуньи всё ещё стоял на облепленных грязью куриных ножках, так что мое приземление на мокрую землю спровоцировало кучу брызг. В ноздри ударил аромат грозы и прелой травы, но, стоило вольному ветру поменять направление, как запах свежести сменился вонью разложения.

– Фу, – Ягишна наморщила острый нос. – Чем это так воняет?

– Тебе лучше самой это увидеть, – произнёс я, замерев подле одной из куриных ног избы.

Идти дальше мне очень не хотелось.

– А что… – колдунья свесила голову и огляделась, – там… – выдохнула она без какой-либо интонации.

– Ничего хорошего, – коротко описал я увиденное.

А видел я ни много ни мало, целую пирамиду из белых черепов. Высотой жуткое сооружение было метров пять, не меньше, и площадь занимало значительную. Пространство вокруг пирамиды устилали кости, плавающие в какой-то мутной жиже, от которой и исходил неприятный запах. Сама вязкая жидкость вытекала из пустых глазниц черепов, словно жуткая и гротескная пародия на чистый лесной родник. Это напомнило мне то, чем стали присягнувшие Чёрному лесу лешие – отвратной противоестественной тенью самих себя.

Я ещё раз огляделся и произнёс:

– Теперь понятно, почему поблизости нет ни одной живой души. Никто в трезвом уме сюда не сунется.

– Никто, кроме нас, – тихо добавила Ягишна. – Поможешь спуститься?

– Прыгай, – сказал я, и легко поймал женщину, которая без вопросов доверилась мне и соскользнула с высоты в три своих роста. Поставив колдунью на ноги, я спросил. – Уверена, что нам нужно приближаться к… этому?

– Нет, – честно призналась она, но осторожно, будто шагала по минному полю, двинулась вперёд.

– Не нравится мне всё это, – озвучил я очевидную мысль, придержал спутницу за плечо и пошёл первым.

Всё моё естество противилось приближению к постаменту, символизирующему, кажется, саму смерть. Но желание во всём разобраться заставляло делать один шаг за другим. Здесь пахло так же, как рядом с сердцем Чёрного леса и, возможно, у меня получится найти здесь ответы…

…или свою смерть.

Второй вариант был менее предпочтителен, но, как назло, наиболее вероятен.

Остановившись на самом краю вонючей жижи, я опустился на корточки и вгляделся в напоминающую мазут субстанцию. Казалось, что она полностью поглощала солнечные лучи и не отражала ничего, растворяя в себе всё, до чего только могла добраться. Даже капли дождя каким-то непостижимым образом исчезали, так и не касаясь чёрной, будто оникс поверхности.

– Дай какую-нибудь палку, – попросил я Ягишну и, спустя несколько секунд, у меня в руках был кусок доски от избушки.

– Сгодится? – спросила колдунья.

– Вполне, – перехватив длинную щепку, я опустил её в жижу. Дерево тут же потемнело и от него начал валить едкий дым. Погрузив почти метровый кусок дерева в заливавшую землю субстанцию, я так и не смог нащупать этой самой земли. А стоило мне разжать пальцы, как щепка исчезла в вязкой темноте без следа.

– Тут лучше не купаться, – неловко пошутила Ягишна и нервно хихикнула.

Я посмотрел на спутницу и увидел, что та не мигая смотрит на пирамиду черепов. Сделав несколько робких шагов, женщина застыла на самом краю, почти касаясь пальцами ног мутной жижи. Ягишна выглядела сама не своей.

– Вот и не купайся, – как можно спокойнее произнёс я, медленно поднимаясь на ноги и внимательно следя за каждым движением колдуньи.

Та подалась вперёд, явно намереваясь шагнуть в неизвестность. Моя рука почти легла ей на плечо, когда я заметил, как плавающие в жиже кости начинают смещаться, складываясь в подобие моста.

– Это ты делаешь? – спросил я севшим голосом.

Ягишна замотала головой и, с выражением страха и отвращения на лице, всё же ступила на костяную опору. Я хотел удержать её, но женщина покачала головой.

– Не надо. Мне нужно знать…

– Тогда пойду с тобой, – я собирался последовать за Ягишной, но кости тут же расплывались за её спиной, не давая мне возможности приблизиться и отсекая женщине путь к отступлению.

– Нужно знать… – шептала Ягишна, делая шаг за шагом, – должна узнать…

Затаив дыхание я наблюдал за происходящим, готовый в любой миг прийти на помощь спутнице. Вот только за пределами леса у меня не получилось бы использовать всю свою силу, а без нее встречаться с неизвестностью крайне не хотелось.

Но выбора не было.

– Что дальше? – Ягишна замерла прямо напротив пирамиды и обернулась.

Я лишь плечами пожал.

– Может надо… – дрожащая рука колдуньи потянулась к ближайшему черепу.

Запах разложения в воздухе стал куда явственнее, а вытекающая из пустых глазниц жижа теперь вырывалась оттуда неровными толчками. Над жутким местом разнёсся замогильный многоголосый стон. Ягишна испуганно отдернула руку и хотела сделать шаг назад, но оступилась и едва не упала в мутную жижу, из которой стали вырываться чёрные руки со скрюченными судорогой пальцами.

– Яр! – пронзительно крикнула Ягишна. – Помоги! – она посмотрела на меня. Стоило женщине увидеть, как я пячусь назад, её глаза испуганно расширились. – Яр?..

– Прыгай! – крикнул я, отступив достаточно, для разбега.

– Я не допрыгну! – Ягишна оценила расстояние до берега и нерешительно переступила с ноги на ногу.

– Прыгай вправо! – я сорвался с места, на ходу обращаясь огромным серым волком.

Избушка вздрогнула и бросилась мне наперерез явно с недобрыми намерениями. Нервно сглотнув, Ягишна всё же доверилась мне ещё раз. Стоило её ногам оторваться от костяного моста, как тот исчез в чёрной жиже, а пирамида из черепов начала рассыпаться…