Текст книги "Хранитель Пути Зверя. Том 2 (СИ)"

Автор книги: Игорь Маревский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 17 страниц)

Из еды у меня ровным счётом не осталось ничего, кроме пары глотков чая во фляжке и пропахшие солониной бамбуковые листы. В животе заурчало ровно в тот момент, когда ступил на ровную поверхность тропы и устало поправил лямки рюкзака. Да, путешествие в этот раз получилось незабываемым. Уходило семь человек, а возвращается только один. Четверо сгинуло в горах, двое вообще очнулись у подножья хребта и лишь я, задержавшись в гостях у ворчливого отшельника, устало переставлял ноги и плёлся домой. Представить только выражение лица Саида, когда расскажу, что его дружки оказались наёмными убийцами, а загадочным артефактом вполне живой и полноценный практик. Интересно, поверит ли он мне или решит, что я перегрелся на солнце?

На пути к первому перевалу наткнулся на жменьку Ху Цао из которой получалась удивительная лечебная мазь и немного горной ромашки. Толку от неё было мало и подходила исключительно для бодрящего чая, но в последнее время я настолько привык, что на груди постоянно болтается тыквенная фляжка, что уже перестал представлять поход без капли травянистого напитка.

Через два часа спуска вернулся на первый перевал, который выглядел довольно странно. Со стороны показалось, что над долиной нависла невидимая гнетущая туча. Даже моллюски, которые выбирались наружу исключительно ночью попрятались в своих норах, будто опасались, что их постигнет ужасная участь. Даже моё место силы, которое манило своей загадочностью в этот раз осталось молчаливо. Я всё ещё ощущал его присутствие, но оно было каким-то далёким и отстранённым.

Нутро подсказывало, что здесь лучше не задерживаться и, учитывая, что желудок начинал урчать всё чаще и чаще, я согласился, собрал несколько веточек Кровавой ягоды и продолжил спуск, в этот раз остановившись только за мхом. Пришлось карабкаться намного выше чем раньше, но по сравнению с предыдущим заходом, где лезть пришлось больше двух сотен метров – это показалось детской шалостью.

Однако несмотря на все усилия, кажется жила мха всё же иссякла. Я срезал последний ковёр на шесть дзин и упаковал его на дно своего рюкзака. Видимо всё же придётся искать другой источник мха или наварить достаточно припарок и оставить часть себе для личного пользования. Кто знает, где и главное когда мне понадобится вытягивать яд из собственной раны, так что стоит запастись.

Вернулся я в деревню, когда над пустыней водрузился ало-золотой диск солнца, меланхолично заходивший за горизонт. Жители сворачивали лавки, бродили из стороны в сторону и тянули за собой гружённые товаром тележки. Мимо пробежал коренастый невысокий рикша в широкополой бамбуковой шляпе, подвозя какого-то тучного сановника. Тот увлечённо пялился в раскрытый свиток, напомнив, что вскоре и мне придётся вгрызаться в гранит науки.

Я первым делом направился по адресу заказа Яо Ху. Лучше разобраться с ним как можно быстрее и по крайней мере узнать, что мне придётся доставлять. Судя по описанию, требуемая посылка находилась в кузнечном районе деревни, где постоянно стоял отчётливый запах горящей стали. Побывать там мне приходилось всего дважды, пускай и тогда этим телом заправлял истинный владелец, но я накрепко решил воспринимать все воспоминания как собственные.

Тогда, ещё с живой матерью и отцом, мы проходили мимо лавки старого кузнеца, который, судя по рассказам родителей, ковал одни из лучших мечей всей деревни. Интересно, он всё ещё жив? Насколько помню, уже тогда он с трудом держал молот и не мог похвастаться долголетием практика. Обычные люди жили, старились и, если повезёт, умирали ещё до того, как отказывали ноги. Не у всех был талант к прорыву, и лишь немногие могли похвастаться тем, чего сумел достичь я. По крайней мере так мне рассказывал отец.

Я добрался до кузнечного района за несколько минут до того, как мастер закрыл свою лавку. Он уже потушил печь, отнёс инструменты внутрь и в целом готовился отужинать с семьей. Пришлось дважды настоять на том, чтобы забрать заказ сегодня, и тот нехотя, но всё же согласился. Однако, как только он увидел скрученный в свиток пергамент, в слова которого вчитывался с особым интересом, пулей метнулся в кузницу и возвратился уже с длинным, обмотанным в ткань предметом.

Это, без сомнений, был меч. Длинный, узкий, классический Цзян с пушистыми кисточками, которые крепились у навершия. Откуда я это знал? Скорее, по тому, с каким недоверием на меня смотрел кузнец и долго колебался, прежде чем отдавать мне оружие. Да и когда оно оказалось в моих руках, даже завёрнутое в ткань с удобной бечёвкой, чтобы перебросить через плечо, я ощутил, что держу нечто дорогое и искусно выполненное.

Меч – это оружие настоящих воинов, и зачастую обладание им говорило не просто о высоком происхождении, но и о некотором уровне достатка. Обычному крестьянину оно без толку, а учитывая, что стоило сие удовольствие от двух сотен цен и выше, он лучше променяет его на кобылку, мешок риса и хорошую мотыгу. В хозяйстве явно будет сподручнее, чем какая-то острая железяка.

У меня сразу возник вопрос, зачем Яо Ху понадобился настоящий меч. Ведь если мне не изменяет память, Кемату он убил именно духовным оружием, которое буквально материализовал в своей ладони. Так на кой чёрт ему понадобилась эта железяка? Подарок? Решил тем самым меня испытать? Как бы то ни было, я извинился на поздний визит, перекинул верёвку через плечо и отправился в лавку травника.

Помимо всего прочего, мне требовались фиалы. Фиалы, фиалы и ещё раз фиалы. Клиенты не станут принимать результаты моей работы, если я стану наливать им зелья прямиком в ладошки. Пришлось отдать половину мха и добавить пару веточек Кровавых ягод в обмен на пятнадцать фиалов с мутным, пузыристым стеклом. Сквозь него невозможно было рассмотреть то, что находилось внутри, и обычно в этом случае эликсиры отличали по запаху. К счастью, у меня был угольный карандаш, с помощью которого, при желании, можно было наскоблить едва различимый иероглиф.

Остатки ресурсов пойдут исключительно для личного пользования, конечно, после того, как отдам заказ лекарю. Поэтому, закончив с травником, пока солнце не скрылось за горизонтом, спешно отправился к врачевателю, спеша закончить этот затянувшийся день. Он, в отличие от кузнеца, работал чуть ли не круглосуточно, невзирая на комендантский час. Так или иначе, кто-нибудь всё равно его нарушал и прибегал за отваром от поноса или, наоборот, разжижающим корнем.

Мне же удалось встретить его подмастерье у входа, когда тот сворачивал высохшее бельё, на котором всё равно оставались запёкшиеся кровавые пятна. Я на мгновение представил, сколько грязных задниц повидали эти простыни, и, поморщившись от случайно забредшей в сознание мысли, окликнул его.

– Мастер внутри?

Юноша испугано повернулся, посмотрел мне в глаза и молча кивнул.

Пугливый какой-то, неужели подумал, что я собираюсь его убить? Я не стал разбираться в загадочном поведении подмастерья и зашёл внутрь лечебницы. В воздухе, как обычно, витал запах алкоголя, трав и отчётливая кислинка человеческого тела. После нескольких дней чистого горного воздуха вся деревня пахла для меня довольно странно. От яркого букета ароматов и зловоний у меня кружилась голова, и даже на улице казалось, что на меня давят стены ближайших зданий.

– А, вернулся-таки, – устало произнёс врачеватель, отмывая покрытые кровью руки в тазу.

– Как и обещал, причём не с пустыми руками, – ответил я, отвязывая мешочек с цветками от заплечного рюкзака.

– О-о-о, ну давай посмотрим, что там кот наплакал, – удивлённо протянул лекарь, вытирая руки чистой тряпкой и швыряя её на стол.

Я аккуратно выложил ровно семь цветков Ян И и, наконец, свободно выдохнул. Сумел донести каждый из них в идеальном состоянии, попутно не лишившись ни лепестка. Пожилой мужчина устроился на стуле, надел маленькие округлые очки и принялся внимательно рассматривать их чуть ли не под микроскопом.

– Да те, те, Ян И Хуа, как и просил, – спешно произнёс я, ощущая, как желудок начинает прилипать к позвоночнику.

– Терпение, юноша, – проговорил врачеватель, внимательно рассматривая заказ. – Я говорил тебе, что это деликатный цветок, и он требует особого ухода. Присаживайся, дай усталым ногам немного отдыха. Эй, мальчик, – обратился он к вернувшемуся подмастерью. – Налей-ка нам воды и смени повязки новому пациенту. Я закончил с ранами.

– Кого-то опять порезали? – спросил я, устраиваясь на стуле на другом конце стола.

– Угу, – промычал в ответ лекарь. – Постоянно кого-то режут, крови всегда много, но этого только поколотили. Видимо, перешёл дорогу кому-то серьёзному, на вид явно расправа личная.

Я нахмурился и, сделав глоток воды, задумчиво спросил:

– Надеюсь, это не те, кого я тебе в прошлый раз принёс?

Он поднял голову и, прищурившись, спросил:

– Кто? А-а-а, эти двое. Нет. С ними же всё в порядке, или опять успели угодить в какую-нибудь передрягу?

– С этими двумя иначе не бывает, но в целом да, с ними всё хорошо. Наверное, сейчас на пути в СунЦин, возвращаются домой.

– СунЦин, значит? Неужели члены местного содружества? А на первый взгляд так и не скажешь. Ладно! – резко выпалил лекарь, положив цветы на глиняную тарелочку. – Вроде всё на месте и в целостности, так что держи заслуженные тринадцать цен!

– Тринадцать? Мы ведь договаривались о пятнадцати! Ты же сам только что сказал, что всё идеально.

– Так и есть, – согласно кивнул мужчина. – А два цен я возьму с тебя за постой. Ты в окно смотрел? С минуты на минуту начнётся комендантский час! Если хочешь провести ночь за решеткой, это, конечно, выбор твой, но я предлагаю тебе мягкую кровать, если, конечно, не чураешься смрада смерти.

– Спасибо за приглашение, но, думаю, я ещё могу успеть добраться домой или заглянуть к старику Лао, – ответил я с улыбкой и сразу заметил, как изменилось выражение лица лекаря. – Что?

Он нахмурил свои густые растрёпанные брови, бросил короткий взгляд на миниатюрный алтарь ИнЛона и приглушенно ответил:

– Точно, ты же всё это время в горах был, а я подумал, что ты уже знаешь…

– Что знаю? Что я должен знать?

Лекарь посмотрел на меня так, словно мысленно извинялся, а затем нашёл в себе силы и всё тем же голосом пояснил:

– По деревне прошёл слух, что на лапшичную старого Лао напали. Если бы не больные в критическом состоянии, я был сходил и сам проверил, но поговаривают, что там не обошлось без жертв… Подожди, стой! Куда ты?

Глава 5

Я спрятался за старой телегой, которую не сдвигали с одного и того же места уже несколько недель. Проходившая мимо пара людей, лениво позвякивая пластинами брони деревенской стражи, о чём-то меланхолично болтала, заступая на ночную смену. Вся деревня будто по щелчку пальцев превратилась в безлюдную пустыню. Единственное, что выдавало в ней жизнь, – это горящие повсюду огоньки в окнах небольших хибар и лачуг.

Рисковать провести ночь в местном околотке в компании крыс и смрада немытых тел мне хотелось в последнюю очередь, но оставить всё как есть и дожидаться утра я попросту не мог. Слова лекаря не просто шокировали меня, но и заставили задуматься. Почему я был настолько спокоен и оставил дедушку и старика Лао под присмотром ЛинЛин? Неужели думал, что в случае атаки она сможет их защитить? Хотя нет… Скорее, думал, что никакой атаки и не последует.

Мне ещё предстоит выяснить, во сколько обошлось моя недальновидность и что на самом деле произошло в лапшичной. К тому же не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться кто за этим стоит. Неужели Бык решил рискнуть своим положением имперского служащего и открыто замарать руки крестьянской кровью? Вряд ли… Он бы скорее послал Бибу и Бобу, но два… скажем так, прихлебателя были слишком трусливы без своего хозяина. Значит, воспользовался услугами наёмников.

А вот это уже плохо.

Насколько мне известно, отец Быка обладал немалым богатством, и уж ему-то не требовалось ходить в горы, чтобы свести концы с концами. Такой человек мог самостоятельно собрать и, более того, профинансировать экспедицию, поэтому оплатить услуги парочки дуболомов и при этом не запятнать себя кровью крестьян для него было проще простого.

Если Бык-старший узнал о проблеме своего сына и лично вмешался – то наша жизнь в деревне превратится в ад. Даже если выплачу семейный долг, толстяк не успокоится, пока не сживёт меня со свету, фактически не оставляя мне другого выбора. С этой мыслью я крепко сжал рукоять ножа Кори и, стиснув зубы, мысленно подгонял медленно плетущихся стражников.

Ну же, паскуды, шевелись!

С каждой проведенной в тени секундой, словно снежный ком, внутри нарастало чувство гнева и тревоги. Ощущение, когда не терпится выяснить, что случилось с твоими близкими, но отсутствие связи и неудачно вставшая пробка заставляли нервно кусать собственные локти. На мгновение мне захотелось выскочить из тени и короткими ударами оборвать жизни обоих стражников.

От проскользнувшей в голове мысли на лбу выступила холодная испарина, а пальцы инстинктивно разжались и отпустили рукоять. Нет, я не доставлю Быку такой радости и не стану вот так глупо ставить крест на собственной жизни. Мне обязательно удастся дожить до того момента, когда мои пальцы окажутся на его жирной шее, а глаза жадно будут наблюдать за тем, как его жизнь покидает его отвратительно тучное тело.

Мысль о неизбежной мести помогла справиться с эмоциями и на время утолила мою жажду крови. Я спокойно позволил стражникам пройти мимо, а когда они скрылись за углом, убедился, что улица чиста, и на согнутых коленях побежал. Рюкзак пришлось оставить у лекаря под честное слово. Он пообещал, что придержит его до моего возвращения, и даже предложил скидку, если вдруг понадобятся услуги лекаря.

Я свернул с пыльной дороги в узкий переулок и набрёл на ту самую булочную лавку, куда несколько дней назад зазывала меня ЛинЛин. Недалеко от неё находился тот самый амбар, в котором мы провели ночь, а совсем рядом, буквально за углом, было место, где в свое время я впервые встретил Быка. Знал бы в тот момент, что лёгкая потасовка закончиться кровью, повёл бы себя иначе.

Хотя… Повёл бы? Ублюдок заслуживал каждую оплеуху, каждый мой презрительный взгляд, а после того, что он сделал с лапшичной старика Лао, явно претендовал на большее. Я для себя решил, что не стану рубить с плеча, по крайней мере, до тех пор, пока не выясню что стало с близкими мне людьми, поэтому, придержав мысль, прошмыгнул меж домов и оказался на улице трактирщиков.

Лапшичная старика Лао находилась ровно по середине, и ещё издалека я заметил поваленную на землю вывеску. Жители в страхе наказания за нарушение комендантского часа позакрывали свои лавки и отправились домой. Лишь лапшичная осталась открытой, и меня удивлял тот факт, что вокруг не было стражи.

Со стороны могло показаться, будто местным органам было попросту плевать. Ну разнесли и разнесли, что теперь, посреди ночи выяснять кто? А вдруг ещё случайно найдём виновного… А вдруг этим виновным окажусь я сам? Мысли каскадом проносились в моей голове, оставляя лишь гадать о личностях исполнителя и заказчика. Кем бы они ни были, меня это волновало в последнюю очередь, а вот состояние дедушки не позволило сидеть на месте. Я ещё раз убедился, что вокруг нет стражи, и короткими перебежками добрался до лапшичной.

Поваленная вывеска оказалась наименьшей проблемой. Внутри когда-то процветающего трактира царил разгром. Столы были перевёрнуты, деревянные лавки разбиты в щепки, глиняная посуда лежала на полу в виде заострённых осколков, а кухня превратилась в настоящий бардак.

Я зашёл внутрь, держа ладонь на рукояти ножа, и внимательно осмотрелся. Единственным источником освещения служил одинокий масляный фонарь на нетронутом столе у деревянной лестницы на второй этаж. Ещё совсем недавно здесь гудели голоса, выпивали завсегдатаи, а самым ходовым блюдом был фирменный стариковский ламен с наваристым говяжьим бульоном. Теперь всё превратилось в разруху, будто совсем недавно здесь прошёлся ураган, а самого владельца так и не было видно.

Вдруг я заметил, что на поручне остался кровавый отпечаток чей-то ладони, а за ней тянулся след вплоть до второго этажа. Я резко сорвался с места, пулей взлетел наверх и ворвался в открытую дверь покоев хозяина таверны. На кровати лежал избитый старик Лао. Он всё ещё был жив, но это могло измениться в любой момент.

Лао попытался подняться, когда я вбежал в комнату, но резкая боль в боку заставила его свалиться на кровать и лишь беспомощно дышать.

– Что, скоты, пришли закончить начатое? – прохрипел он, давясь собственной кровью. – Я скажу вам то же самое, что говорил и раньше. Пошли вон, суки, пока кочергой по хребтам не отходил!

Кажется, он меня не узнал, что неудивительно. Оба его глаза заплыли разбухающими лиловыми гематомами, кусок лицевой кости торчал словно заноза, а разбитые в кровь губы едва шевелились в такт его тяжелого дыхания.

– Старик Лао, – произнёс я чуть ли не шепотом. – Это я – Рен!

– Пацан вам, сукиным детям, покажет, насколько высоко небо и как глубока земля! – процедил он сквозь стиснутые зубы, хватаясь за сломанные рёбра. – Оба будете жрать её!

– Старик Лао, это я – Рен!

Трактирщик в ужасе отпрянул, когда я подошёл ближе и попытался взять его за руку, однако через мгновение успокоился и задумчиво протянул:

– Рен? Это правда ты? Ты вернулся?

Я сел на колени рядом с кроватью и немедля спросил:

– Что здесь случилось? Кто это всё устроил?

– О, Рен… – с явным сожалением в голосе прошептал тот. – Зря ты вернулся, мальчик. Бежать тебе надо из деревни, и старика своей хватай.

– Что здесь случилось? – продолжал я стоять на своём, слегка повысив при этом голос.

– Беда случилась… – не успел Лао продолжить, как закашлялся, и из его рта фонтаном хлынула кровь.

Я схватил лежавшую на прикроватном столике тряпку, вытер его лицо и поднёс к губам стакан с водой.

– Не надо, – отмахнулся старик, словно не хотел попросту расходовать влагу. – Они забрали мою внучку, мою НаНа.

– ЛинЛин? Кто забрал её? Кто приходил сюда, старик?

– Имперский служащий, сборщик, кажется. Он пришёл с указанием от градоправителя и заявил о благородном праве Сюансиу. Я сначала не знал, радовать ли мне или плакать, ведь внучка станет наложницей самого градоправителя, самого богатого человека нашей деревни. Ей больше не придётся вкалывать в трактире и ухаживать за стариком. Кхе-кхе, – он выхаркнул новую порцию крови, и во мне стали возникать смутные сомнения.

– Она тоже где-то здесь? – спросил я, вытирая кровь с губ старика.

– Нет, она ушла ещё вчерашним утром, вместе с тем приданным, что я смог наскрести, а вечером… Вечером пришли они.

Старик Лао резко закашлялся и попытался перевернуться набок. Я сумел ему помочь и вовремя подставил таз, когда вместе с кровью он выхаркнуть и содержимое собственного желудка. Вот это уже плохо. Я видел нечто подобное, когда вытаскивал человека после аварии. Он до приезда медиков постоянно харкал кровью, а в итоге ею же и задохнулся. Потом выяснилось, что одно из его ребер проткнуло ему лёгкое, и он попросту бы не доехал до больницы.

Происходящее со стариком слишком сильно напоминало то же самое.

– Я отнесу тебя к лекарю, – произнёс, пытаясь аккуратно поднять трактирщика.

– Брось, мальчик, – резким движением он попытался оттолкнуть меня назад, но сумел лишь коснуться кончиками пальцев моего плеча. – Ты и сам прекрасно понимаешь, что сегодня утром я встал с этой кровати в последний раз. Послушай меня внимательно, Рен, послушай и выполни мою просьбу!

– Старик, ты…

– Нет! – резко выпалил он, выхаркнув очередную порцию крови, и схватил меня за ворот рубахи. – Твою же мать, малец, ну дай старику перед смертью сказать! Обещай мне! Нет, смотри в глаза, в глаза, говорю, смотри мне и обещай! Обещай, что заберешь своего деда и найдёшь для вас обоих безопасное место. Можешь забирать всё, что найдешь в моём трактире, куда уж церемониться. Правда, думаю, все деньги они забрали.

– Я не буду брать твои медяки, даже не проси, и хватит со мной спорить, ты сейчас же отправляешься в больницу! – я вновь попытался его поднять, но Лао остался непреклонен.

– Хватит, оставь жалкие попытки сохранить мне несколько дней жизни. Лучше пообещай, что не будешь искать мести, Рен. Пообещай умирающему старику, что не станешь искать виновных и не закончишь жизнь как я – побитый, усталый и униженный…

Пообещать ему я так и не успел. Слова старика Лао оборвались на полуслове, и после очередного приступа кашля его пожилое сердце не выдержало, и ЛинЛин осталась сиротой. Я ещё некоторое время смотрел в его пустые и безжизненные глаза, а затем кончиками пальцев закрыл ему веки и коротко прошептал: «Да обретёшь ты покой среди чертогов своих предков, старик».

Почему-то мои слова прозвучали как молитва, и в момент произнесения в голове всплыл образ каменной статуи ИнЛона. Я решил не предавать этому значения и медленно выдохнул.

Значит, дуболомы Быка не просто ограбили и разнесли трактир, теперь на их совести как минимум один труп. И это труп человека, который был достаточно добр, чтобы приютить меня под своей крышей и дать работу. Такие узы, скованные на протяжении нескольких лет, просто так не рвутся, и пускай со старым Лао я был знаком фактически несколько дней, его смерть оставила в груди противный отпечаток.

Оставлять вот так старика было бы слишком неуважительно по отношению к нему. Поэтому я завернул его окровавленное и худощавое тело в простыню, с легкостью закинул плечо, словно походный рюкзак, и спустился на первый этаж. Шуршать по трактиру и обчищать то, что осталось, мне не позволила совесть, к тому же невесть откуда у меня сложилось такое впечатление, что я вижу это место в последний раз. Возможно, так и оно и было, но сейчас лучше об этом не думать.

Если бы дедушка был здесь, то перед смертью Лао бы обязательно об этом обмолвился. Не думаю, что Бык успокоится и не станет трогать моего родственника, а значит, придётся как можно скорее его отыскать. Но сначала передать тело в надёжные руки и убедиться, что его похоронят как следует.

Единственный человек, кому я мог доверить такую ношу, оказался далеко не Саид. Ему и без того вскоре придётся узнать о смерти его старых товарищей и о результате экспедиции. К тому же, что он знает о погребении? А вот лекарь, с которым я более-менее нашёл общий язык, может оказать мне эту услугу.

Я бросил прощальный взгляд на разрушенный трактир, на мгновение остановился на своей старой рабочей станции и вышел наружу. Слева послышались далёкие шаги, которые могли принадлежать исключительно стражникам. Мне пришлось вновь скрываться в тенях и возвращаться к лавке лекаря примерно тем же путём. Получилось немного дольше, так как на улицах всё чаще и чаще появлялись вооруженные люди, но в конечном счёте всё же удалось добраться без приключений.

Несмотря на время суток, двери врачевателя всегда были открыты, поэтому я вбежал внутрь так быстро, что аж разбудил мирно посапывающего паренька-подмастерье. Он привычно взвизгнул, подскочил на месте и едва не напрудил в штаны. Я положил тело старика Лао на свободную койку, усевшись рядом на стул, схватил оставленный на столе свой недопитый стакан воды и залпом осушил содержимое.

– Е-е-е ещ-щ-ё? – испуганно промямлил паренёк.

Я протянул ему стакан и коротко согласно кивнул.

– Кого это ты мне принёс? – из соседней комнаты показался пожилой лекарь. – Ты ведь знаешь, что людям нужно дышать? Зачем ты замотал этого бедолагу как мумию?

Я принял стакан воды от паренька, залпом выпил содержимое и, выдыхая, ответил:

– Этот уже надышался. Мне придётся удалиться, поэтому я хочу тебя попросить о нём позаботиться.

Густые брови старика сошлись у переносицы.

– И что же в моих словах натолкнуло тебя на мысль, что я избавляюсь от трупов? Если ты его убил, то…

Я резко встал, обернулся и сквозь стиснутые зубы процедил:

– Он был хорошим человеком, никогда никому не отказывал в помощи и кормил половину этой обоссанной деревни. Так что прояви к нему хоть каплю уважения!

Лекарь удивлённо поднял брови.

– Это старый Лао? О, великие боги, кто же его так? О, великий бог-хранитель ИнЛон, да как же так?

– Вы были знакомы? – спросил я уже обычным голосом, наблюдая, как он подходит к телу и разматывает окровавленную простыню.

– Я ходил к нему каждый третий день. Каждую неделю, никогда не пропускал. Ты меня не помнишь, потому что я всегда садился у крайнего стола и заказывал маленькую порцию лапши и маринованную в остром соусе репу.

– С мелко нарезанной острой капустой, – продолжил я за него, замечая, как в голове всплывали картинки заказа. – Я помню.

– Ну что, мой старый друг, – огорчённо прошептал лекарь. – Вот ты меня и опередил. Замолви там за меня словечко перед ИнЛоном, а как только буду готов, мы вместе ещё раз поедим твоей лапши. Я позабочусь о нём, Рен, тебе не стоит за это переживать.

– Эм, ши-и-фу? – прошептал паренёк, указывая в сторону лечебного помещения. – Там больной вновь…

– Смени ему компресс на лбу, – задумчиво приказал лекарь, а затем вновь обратился ко мне. – Рен, помоги моему ученику, пока я тут разбираюсь.

Я молча кивнул и последовал за пареньком. Как только шагнул за порог, в нос ударил резкий кислый запах немытых тел. Будто этого было мало, смрад испражнений, который день за днём паренёк вычищал из-под больных тел, смешивался с алкоголем и терпкими травами.

Койки были составлены в три плотных ряда. Они стояли насколько близко к друг другу ради экономии места, что вполне могли оказаться одной большой кроватью. Я заметил, что некоторые из больных выглядели совсем плохо и вряд ли смогут увидеть первые лучи рассвета. Бледная кожа, синяки под глазами и откровенный запах гноя, будто их внутренности не просто умирали, а превращались в трижды перегнивший компост.

Я старался особо не прикрывать нос и следовал за подмастерьем, для которого этот запах был привычным делом. Мы обошли первый два ряда, попутно схватив ведро со свежей водой, и дошли до самой последней койки. На ней лежал пожилой человек, повёрнутый ко мне спиной. Даже отсюда я видел, как сильно было исполосовано ранами его худое и немощное тело. Паренёк внимательно осмотрел свежезашитые раны, убедился, что они вновь не раскрылись, и повернул человека на спину.

В этот момент я едва не лишился дара речи. Этим бедолагой оказался мой дедушка. Мой родной дедушка! Его лицо было обезображено не только синяками, но и неглубокими порезами, которые мог оставить только больной на всю голову ублюдок. Они были закрыты свежими кусками ткани, которые уже успели пропитаться кровью и густой бурой мазью. Паренёк спокойно опустил компресс в холодную воду, промокнул и положил на лоб моего последнего родственника.

– Кто… кто… – ощущая, как внутри вспыхивает пламя, едва сумел выдавить я.

– Не знаю, – пожав плечами, ответил парень. – Мы с шифу нашли его в таком состоянии, когда уходили от травника. Он лежал в подворотне недалеко за лавкой мясника и сначала подумали, что обычный пьяница. Если бы не лужа крови, я бы вообще прошёл мимо, но шифу настоял на том, чтобы мы его осмотрели. Он уже был без сознания, так что его имени не знаю, если ты меня об этом спрашиваешь.

Вдруг паренёк, мирно рассказывающий историю, словно мы с ним делили бутылку выпивки в местном трактире, обернулся и заметил моё выражение лица. Внезапно его кожа побледнела, а сам он стал похож в одного из подопечных, за которыми ухаживал по велению мастера. Я смотрел на него так, будто собирался вспороть глотку и вырвать язык собственными руками. От увиденного подмастерье беззвучно зашлёпал губами и спешно пробубнил:

– Ч-ч-ч-то, что ты так на меня смотришь? Ты что, знаешь кто это?

– Это мой дедушка, – холодно процедил я и, убрав ладонь с рукояти ножа, спешно поинтересовался. – Где, говоришь, его нашли?

– З-за за лавкой мясника, недалеко от улицы ремесленников. Ну, знаешь, где ещё статуя такая стоит, Сун… Сан… Сон… Поэту, в общем, из секты Каменного кулака. Это точно твой дедушка?

В комнату вошёл и сам лекарь. Мужчина явно выглядел поникшим, но сразу заметил, как я на него смотрел, и задумчиво спросил:

– Ты его знаешь?

– Это… это… – промямлил за меня паренёк сиплым голоском. – Это его дедушка.

Выражение лица врачевателя изменилось. Он обошёл больных, по пути вымыл руки в тазу и, подойдя вплотную, нащупал пульс на запястье. То, как он поджал нижнюю губу, мне не понравилось сразу, но то, что он сказал следом, было ещё хуже:

– Он слаб. Мы нашли его вчера. Я собирался пустить молву и попытаться выяснить кто это, но судьба сложилась так, что ты сам ко мне пришёл.

– Значит, когда я принес тебе заказ и ты рассматривал цветочки, он всё это время лежал здесь?

Лекарь молча кивнул.

– Да, на самом деле, тогда я как раз закончил штопать его раскрывшиеся раны. Он стар и худощав, кожа на спине совсем растянулась, и скрепы держатся плохо, – он перевёл на меня взгляд и недоумевающе спросил. – А чего ты так на меня смотришь? У него же на лбу не написано чей он родственник. Я позаботился о нём как мог, так что скажи ещё спасибо, что не оставил его в луже собственной крови за лавкой мясника.

Ну всё, сука. Бык теперь точно умрёт. Мало того, что он разнёс трактир, так ещё и каким-то образом сумел выбить СюанСиу для ЛинЛин, искалечил моего деда и фактически убил старика Лао. Как там учили древние заповеди? Подставь вторую щёку? Ну уж нет, это точно не про меня. Если мне отвешивали пощёчину, я сначала ломал эту руку, а затем методично превращал человека в калеку, так что то же самое предстояло и Быку.

Я ощущал, как нарастающая ярость пробуждала во мне самые тёмные, самые запретные желания, и, признаться, в тот момент они не казались мне столь уж плохими. Напротив, я накрепко решил, что наша затянувшаяся вражда закончится смертью одного или другого. После того, как Бык откровенно пересёк черту и пролил кровь близких мне людей, обратной дороги нет. Пускай он и был имперским служащим, пускай являлся сыном влиятельного члена гильдии, простить его за совершённое я попросту не мог.

– Эй, Рен, ты меня вообще слышишь? – голос лекаря звучал глухо сквозь пелену белого шума. – Слышишь, что я говорю?

Месть – это блюдо, которое подают не холодным, а с холодным и расчётливым разумом. Именно по этой причине я решил, что всё тщательно распланирую, когда эмоции не будут иметь надо мной власти, и попытался немного притушить разбушевавшуюся стихию.

– Да, я вас слушаю, – спокойно ответил я, медленно выдыхая.

Лекарь заметил моё состояние, поэтому отыскал в себе достаточно терпения и повторил:

– Состояние его стабильное, но он не приходит в себя. Я могу дать ему отвар, чтобы насильно попробовать привести в сознание, но это опасно. С другой стороны, находиться без сознания в таком возрасте длительное время может привести к глубокому сну, из которого он уже не выйдет.