Текст книги "Бесконечные мы (ЛП)"
Автор книги: Иден Батлер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 18 страниц)
– Возможно.
Она так хорошо пахла, и тепло между нами все усиливалось, формируясь в нечто, похожее на воспоминания – что-то знакомое, но то, что я не мог понять. Что-то древнее и первобытное, казалось, двигало ею, и она подсела еще ближе, опираясь на локоть, чтобы приблизиться настолько, что я смог уловить запах ее дыхания – мятный вкус зубной пасты или жвачки. И пытаясь определить это, я на долю секунды отвлекся от созерцания ее губ. Мы двигались навстречу друг другу как магниты. Притяжение было непреодолимым, неудержимым и неподвластным нашему контролю. Но, в последний момент, запах ее дыхания и близость тела вырвали меня из тех чар, под действием которых мы находились. Хватило один раз моргнуть, чтобы прояснить голову, и выйти из тумана, в который я погрузился, как только сел на диван.
Как будто воздух очистился, и ко мне вернулась способность мыслить. В конце концов, красивые женщины – это не такая уж и редкость в Нью-Йорке. Здесь есть модели и актрисы, и девушки, приезжающие со всех концов света, пополняющие плавильный котел20. Красивые женщины есть повсюду, и я сидел сейчас рядом с одной из них, но она была не той, кого я хотел. Во всяком случае, не сейчас. Не тогда, когда на меня столько всего навалилось. Да, она была красивой. А еще милой, странной и дерзкой, но она была не для меня.
Возможно, это было из-за того, что я отодвинулся, а может, чары развеялись и над ней, потому что она вдруг застыла на месте, словно осознавая наконец, где она находится и что делает. Затем она резко отдернула руки назад, уставившись на них так, словно они принадлежали кому-то другому.
– Я не…
Ее взгляд не отрывался от ее рук, как будто она ожидала, что из кончиков пальцев вот-вот ударит молния. Между ее бровями пролегла жесткая линия, и, когда она закрыла глаза, отпрянув назад, чтобы увеличить расстояние между нами, я подумал, что, возможно, я сделал что-то не так, или сказал что-то, что заставило ее так отреагировать.
– Ты в порядке?
– Что? – рассеянно сказала она, взмахнув рукой, с таким видом, словно хотела стряхнуть с себя что-то неприятное.
– Хочешь, чтобы я ушел?
Прежде чем она успела ответить, я поднялся с дивана, двигаясь медленно и осторожно, немного опасаясь, что она окажется истеричкой, которая начнет вести себя как дура, если все пойдет не по ее сценарию.
Она несколько раз моргнула, пока наблюдала, как я продвигаюсь к двери. После этого, она, наконец, встала на ноги, держась руками за свой живот, как будто ей необходимо было успокоиться.
– Прости…все дело в….твоя аура такая…
Она вздохнула, качая головой.
– В тебе есть что-то такое, что я не могу понять.
– Возможно, тебе так кажется из-за высказанного мной недовольства.
Я вновь кивнул в сторону проигрывателя. Он продолжал вращаться, и когда я указал на него, она подошла к нему и нажала на кнопку, чтобы выключить.
– Нет. Дело не в этом. Прости.
Она развернулась ко мне лицом, снова сцепив руки. Ее тело было скованным, и у меня возникло ощущение, что она специально сдерживается, чтобы не трогать меня. Я не понимал, почему меня это беспокоит, но не мог избавиться от этого чувства. Она сделала шаг навстречу, но ее тело все еще было напряженным, хотя глаза при этом вновь смотрели на меня жаждущим и пылким взглядом, и мне стало интересно, что она думает обо мне и почему выражение ее лица кажется мне таким знакомым.
– Честно говоря, я немного обескуражена, – сказала она.
– Из-за меня?
Я склонил голову, чтобы внимательно рассмотреть ее, не понимая, что я сделал, чтобы выбить ее из колеи.
Она наблюдала, как я делаю шаг к ней, при этом исступленное, но одновременно растерянное выражение не сходило с ее лица. В ее взгляде не было ни страха, ни беспокойства, но ее поза не изменилась, и она словно продолжала сдерживать себя. Костяшки пальцев побелели, когда она сжала руки в кулаки, будто опасаясь того, как отреагирует, когда я окажусь слишком близко.
Мне потребовалось все мое самообладание, чтобы не ухмыльнуться как последний придурок, при этой мысли.
– Из-за твоей ауры…и твоего…присутствия.
Она махнула рукой, указывая на что-то вокруг меня, а не на меня самого.
– Есть кое-что, во что я не могу просто ткнуть пальцем, чтобы продемонстрировать тебе.
Я не верил во все эти заморочки с аурой. Я знал, что у меня есть тело – прекрасное тело, над которым я трудился. Я знал, что где-то внутри него может находиться дух или душа – я не был уверен в разнице. Подозревал, что в этом мире есть что-то помимо нулей и единиц. И все еще надеялся, что являюсь частью такого мира. Но аура, ее очищение и вся эта хипповская чушь, в которую она, похоже, верила? Нет. Это было средством, предложенным ей мне в качестве помощи, но которое совершенно точно не было бы усвоено моим организмом.
Но это не мешало мне испытывать уверенность в том, что между нами происходит что-то необычное. Что-то даже сверх того, что я почувствовал за те полчаса, что провел рядом с этой сумасшедшей белой цыпочкой.
Мой наставник Роан всегда учил меня слушать свою интуицию. И прямо сейчас моя интуиция подсказывала мне, что не стоит бросаться в омут с головой. Пока не стоит.
– Ты…ты хочешь закончить с этим?
Я хватался за любую возможность задержаться в этой квартире. Все это джуджу дерьмо было очень странным, но ощущалось удивительно…приятным.
– Ну, знаешь, закончить с… – быстрый взмах рукой вокруг моего тела, с указанием на невидимое нечто, что, как я предполагал, должно было быть моей аурой, – джу…кхм… очищением ауры?
Белизна ее костяшек сменилась на первоначальный розовый цвет, и я немного расслабился, медленно возвращаясь обратно к дивану, садясь на него и широко раскидывая руки на спинке, приглашая снова заняться мной. Ее хмурый взгляд исчез, и она опустила руки по бокам, тоже расслабляясь и двигаясь ко мне.
Она встала передо мной на колени, по-прежнему совершая все движения осторожно и вдумчиво, перебирая пальцами на своем затылке, чтобы заплести в косу свои длинные каштановые волосы. Она двигалась быстро и ловко, перебрасывая длинные пряди за спину, переплетая их между собой, при этом не обращая на меня внимания.
– Не уверена, как хорошо все будет получаться теперь.
– Я не говорю, что верю во все это, – взмахнул я рукой, и усмехнулся, когда она закатила глаза, – но мне бы не хотелось, чтобы ты всю ночь горланила свою дребедень, потому что не смогла закончить работу.
Она улыбнулась, когда я пожал плечами, и я догадался, что она не купилась на мою показательную непринужденность.
– Просто ты выглядишь как девчонка, которая любит доводить все до конца.
Она намеренно проигнорировала мою неудачную попытку флирта и переместила руки на свои колени, усевшись прямо.
– Мне нравится решать проблемы.
Она была абсолютно серьезна.
– Думаешь, у меня есть проблемы?
– Алло, ты не можешь заснуть. Даже без моей «дребедени».
Она издала короткий, звонкий смех, и мне понравилось его звучание, даже несмотря на то, что она немного подтрунивала надо мной. Он напомнил мне звуки, издаваемые голубыми сойками, которых я слышал, когда ходил в парк в свой обеденный перерыв.
Она прервала смех, покачивая головой.
– Есть какие-то соображения на этот счет?
Она двигалась медленно, но, как и прежде, все присущие ей цвета и звуки сопровождали ее, пока она приближалась, и несколько прядей волос выбились из ее косы, когда она усаживалась рядом со мной на диване.
– Ты сам напросился. И да, возможно, мне действительно стоит закончить начатое.
– Кстати, я Нэш. Нэш Нэйшн.
Это вырвалось из меня с придыханием, как что-то, что я держал наготове, и решил наконец, выложить на всеобщее обозрение. Я понятия не имел, почему сказал это.
– О…хорошо.
Она начала что-то говорить, но я перебил ее, предваряя вопрос, который, как я уже знал, будет подобен тому, что я слышал на протяжении всей своей жизни:
– Нет, я не из Нэшвилла21. И даже никогда там не был. И не очень-то люблю музыку кантри. Нэш был лучшим другом моего дедушки на войне. Меня назвали в честь него, потому что он спас моего дедушку и все их подразделение в бою на побережье Нормандии.
Маленькая подушка возле моих ног была сине-красного цвета с маленькими сверкающими стразами по краю шва. Я взял ее, чтобы было чем занять свои руки, пока она смотрела на меня. Молчание затягивалось.
– А у тебя есть имя?
– Несколько, вообще-то.
Она не потрудилась извиниться за свой дерзкий комментарий, а я, в свою очередь, не потрудился призвать ее к ответу. Она была так уверена в себе.
– Хорошо, тогда, быть может, ты поделишься со мной хотя бы одним из них?
Она пожала плечами – небрежный жест, который я попытался не находить сексуальным. Но ее улыбка подействовала бы даже на монаха.
– Уиллоу.
– Как дерево22?
– Как фильм23.
На какую-то долю секунды, да что там, дольше, чем на долю секунды, с этим дразнящим взглядом, исходящим от этой смелой и, по сути, все же цветной женщины24, я подумал, что, возможно, ее улыбка и игривость заставят меня забыть о том, с какими женщинами я раньше встречался. Забыть о всех них.
Глава 2
Нэш
Никакое джуджу не действовало на меня. Именно это я твердил себе на протяжении целого часа, пока Уиллоу пыталась очистить мою ауру, и я оказался прав. Сон упорно не приходил. Бессонница этой ночью была чересчур навязчивой, но в этот раз в основном потому, что запах жасмина проник в мои носовые пазухи и сохранялся на коже, несмотря на долгий душ, который я принял, когда наконец вернулся к себе домой.
За все время я не прикоснулся к Уиллоу. Ни разу. Даже случайно. И все же мой нос и моя кожа пропитались благоуханием сексуальной девчонки-хиппи, которая пыталась убедить меня, что может помочь мне немного поспать.
После того случая я почти не видел ее. Она оставалась вне поля моего зрения, что, по правде, не давало мне покоя. Так продолжалось на протяжении недели, и я планировал и в дальнейшем оставить все как есть. Но Уиллоу была не из тех женщин, с которыми можно провести время без особого повода, а потом просто забыть о них. Она превратила мои и без того беспорядочные мысли в еще больший хаос, а ведь я провел с ней всего час. Когда я покидал ее квартиру той ночью, я убеждал себя, что мне не стоит думать о ней. А также о том, что она совсем не в моем вкусе, как бы хорошо ни пахла и как бы тепло ни ощущались ее прикосновения. Что я просто нафантазировал эту странную связь между нами, потому что был чертовски уставшим. Да, признаю, я прибегал к оправданию в виде недостатка сна всякий раз, когда вспоминал о ней.
Вот только, мы жили в одном здании. И, порой, происходили случайные встречи: мы сталкивались в вестибюле или у почтовых ящиков рядом с офисом управляющего. Бывало и так, что мы оказывались вместе в лифте, и неловкость при этом была сильнее, чем при любых других случайных встречах. Тем не менее, Уиллоу была не из тех женщин, которых можно игнорировать, памятуя о стуке в дверь, грохоте барабанов и очищении ауры. Я также убедился в этом, когда не менее трех разных мужчин пытались подкатить к ней за то время, которое потребовалось ей, чтобы достать свою почту из ящика.
Она отказала каждому, даже Майло Уилсону, семидесятипятилетнему уборщику, который наводил порядок в здании, в обмен на проживание в квартире площадью около пятидесяти квадратных метров, расположенную на первом этаже рядом с офисом управляющего. Да, даже он знал толк в красоте, когда видел ее воочию.
– Знаешь, – раздался ее голос из глубины лифта, когда я прошмыгнул внутрь, рассеянно листая ленту в своем телефоне, чтобы казаться занятым, и лишь притворяясь, что не заметил Уиллоу из-за своего плеча, когда миссис Уолтерс выходила на втором этаже.
– Что?
Она придвинулась ко мне, и на ее лице заиграла улыбка, когда она подняла на меня глаза.
– Я просто хочу, чтобы ты знал, что я прекрасно слышу тебя из своей квартиры.
– Это моя месть тебе за тех треклятых монахов, – пробормотал я, все еще глядя на экран телефона. Ей не понравилось, что я игнорирую ее, и это стало предельно очевидным, когда она выхватила мой телефон, лишая меня Инстаграма, и заставляя меня посмотреть на нее.
– Уиллоу…
– Я лишь пытаюсь объяснить, что слышу тебя. Ночью.
Она сунула телефон в карман моего пиджака, как будто была хорошо знакома со мной. Так, словно мы с ней друзья, а не просто соседи, которые встречались всего один раз. Я понятия не имел, почему не сказал ей, чтобы она шла лесом. Даже жасмин сам по себе не пах также чертовски хорошо, как на ней.
– Когда у тебя случаются твои…ну, ты знаешь.
– Мои что?
Мой рост составляет один метр восемьдесят восемь сантиметров, и я довольно крепкий. Жим штанги в тренажерном зале и периодические занятия кроссфитом25 – единственное, что не дает мне сорваться с катушек, когда работа становится слишком напряженной или мой деловой партнер Дункан чересчур наседает на меня. Клянусь, этот человек хуже самой ворчливой жены в мире. Но каким бы высоким и крупным я ни был, Уиллоу не уклонилась от моего взгляда и не уяснила, что я хочу, чтобы она не лезла в мои дела.
– Звуки, которые ты издаешь…из-за того, что не спишь. Я все слышу.
Я снова достал свой телефон из кармана, держа его в левой руке, чтобы Уиллоу не дотянулась до него.
– Ничего ты не слышишь.
– Еще как слышу.
Она говорила, как ребенок, и вела себя как ребенок, пытаясь выхватить мой телефон, который я все еще удерживал вне зоны ее досягаемости.
Я даже не смотрел на нее и ничего не предпринимал, а только наблюдал, как сменяются цифры этажей, в то время как она таращилась на меня. Моя реакция убивала ее. Я знал, что это так. Уиллоу не была похожа на человека, привыкшего к тому, что его игнорируют. Или на того, которому нравится подобное обращение.
Пара тяжелых вздохов, непрерывный пристальный взгляд на мое лицо, и вот мне приходится бороться с ухмылкой, которая заставляет подрагивать мою верхнюю губу.
Затем, наконец, она фыркнула:
– Я слышу, как ты вышагиваешь, Нэш. Туда-сюда, вверх и вниз всю ночь напролет.
– Откуда тебе знать, что я именно вышагиваю?
Один короткий взгляд сверху вниз на нее, и я позволяю ухмылке растянуть мои губы.
– Есть и другие вещи, которыми я мог бы быть занят – подразумевающие движения взад-вперед и вверх-вниз.
– Это не…
Ее щеки порозовели, а моя ухмылка переросла в полноценную улыбку.
– Ох…ты же не…
– Мне действительно доводилось совершать кое-какие движения туда-сюда, вверх и вниз…
– Нет. Ну…то есть, я уверена, что это не…
Я рассмеялся. Ничего не смог с собой поделать. Эти круглые, милые щечки после этого стали совсем красными, и я услышал от нее тихое ругательство, когда двери лифта открылись и я направился к своей двери.
– Тебе нужен отдых, Нэш. Я же вижу, – окликнула она меня. В отражении окон справа от меня я увидел ее, выходящую из лифта, с копной вьющихся волос, спадающих ей на лицо.
– Доброй ночи, Уиллоу.
– Я могу помочь тебе, ты же знаешь…
Последний звук, который я услышал, был ее возглас, когда в лифте прозвучал сигнал тревоги по поводу того, что двери оставались открытыми слишком долго. После чего наступила тишина. По крайней мере, на какое-то время.
Два часа спустя, «Left 4 Dead» и три партии в «Call of Duty26» так и не смогли угомонить меня. Дункан отправил мне два сообщения, пока я принимал душ, а затем еще одно, когда я готовил себе салат «Цезарь» в лаваше. Я не ответил ни на одно из них. Этот человек никогда не спал и всегда был погружен в работу, что и стало причиной двух разводов, которые он пережил, не достигнув сорока лет.
Возможно, мне следовало позвонить ему. Я думал об этом, размышляя о том, что нужно ознакомить его с новыми прогнозами, которые моя помощница Дэйзи получила от подрядчиков, проводивших бета-тестирование нашего программного обеспечения27. Мой план заключался в революционном изменении системы безопасности данных путем совершенствования технологий социальной инженерии28, которые не допускали взлома банков и финансовых учреждений. Подобное программное обеспечение десятилетиями распространялось бесплатно, но моя программа опиралась на интернет-провайдеров хакеров, подвергая их обратной атаке с помощью изобретенного мною вируса. Дункан планировал выйти с нашей компанией на международный рынок и его раздражало, что я не забочусь об этом так же сильно, как он. Но это было его работой. Моей же был только сам продукт и точка.
Позже, когда я лежал в своей кровати и пытался расслабиться, а саксофон Колтрейна проникал в мои уши, даже мое недовольство Дунканом не смогло удержать мои мысли от того, чтобы переключиться на Уиллоу. Черт, я даже пришел к выводу, что такой задрот с шорами на глазах29, как Дункан, был бы сражен Уиллоу и ее хиппи-энергией, если бы он когда-либо получил возможность встретиться с ней. Все были очарованы ею, и, черт возьми, меня это ужасно нервировало, что, в целом, выводило меня из себя еще больше.
Четыре часа спустя, я все еще бодрствовал, будучи совершенно вымотанным скукой. С прикроватной тумбочки на меня взирала бутылочка «Амбиена30», а голубой и розовый шрифт на этикетке дразнил меня, суля покой и безмятежность. Все, что нужно сделать, это положить в рот маленькую синюю таблеточку. Одна маленькая таблеточка уничтожит бессонницу. Но только на одну ночь. Бессонница вернется на следующую ночь и на все последующее – я слишком хорошо это знал. Чтобы избавиться от нее, мне пришлось бы принимать эти маленькие синие пилюли каждую ночь, вероятно, до конца своих дней. Цена была слишком высока, в особенности с учетом побочных эффектов: бешеного сердцебиения и лихорадки, возникающей из ниоткуда, вялости и опустошенности, которая не оставляла во мне никакого желания чувствовать что-либо вообще. В последний раз, когда я попробовал эту гадость, мне потребовалась неделя, чтобы преодолеть последствия. Нет, «Амбиен» должен был оставаться одноразовым средством, на самый крайний случай. Я еще не так далеко зашел. Пока еще нет.
На мгновение в моей голове промелькнула мысль постучаться в дверь Уиллоу, но я отверг ее так же быстро, как она появилась. Она не могла ничем помочь, как бы сильно она не верила в обратное.
Вместо этого, я встал с кровати, взял теннисный мячик с тумбочки в гостиной и отбил его от пола, пока направлялся к стереосистеме. Если Уиллоу могла включать свои монашеские песнопения на немыслимых громкостях, то ей стоило смириться с тем, что из моей акустической системы будет звучать Колтрейн. Обычно мне вполне хватало наушников, но, порой было необходимо, чтобы музыка заполняла собой весь мир.
Две долгие, тягучие ноты прозвучали в моих колонках, и, клянусь, я почувствовал, как глубоко, до самого нутра, они проникают в меня. После чего, я сосредоточился на стене и стал снова и снова ударять теннисным мячом по ее поверхности. Звучание саксофона все продолжалось и продолжалось, сглаживая слабый треск и шорох, доносившиеся из колонок – в этом легком шуме был намек на дыхание, чего не замечаешь, прослушав музыку всего пару раз. Но я был поклонником Колтрейна. И знал, когда раздавался каждый вздох, треск, и пауза перед длинными нотами, меняющимися между си, ля и соль-бемоль – миллион различных комбинаций исходили от этого инструмента. Я знал направление каждого аккорда и ровный ритм баса, который стучал и грохотал вместе с медленным, мягким звучанием саксофона. Композиция продвигалась вперед, за ней начиналась следующая, и я погрузился в забытье, даже не замечая, как каждый удар теннисного мяча о стену идеально совпадает с ритмом музыки. Так было до тех пор, пока не раздался стук в мою входную дверь.
– Дерьмо.
Это было единственным, что я смог сказать. Взгляд на микроволновку на широком мраморном островке открытой кухни подсказал мне, что уже очень поздно. Еще один сильный стук, и я отбросил мяч, и выключил стерео, прежде чем открыть входную дверь.
– Ты, верно, шутишь?
Уиллоу снова заплела волосы, не заботясь о том, что две косички придавали ей вид деревенщины.
– Ты же не можешь сознательно создавать весь этот шум?!
– Шум?
Мой тон был резким, и чтобы позлить ее еще больше, я встал в дверях, скрестив руки, прислонившись к косяку.
– Колтрейн – это поэзия, а не шум.
– Я имела в виду скачущий мяч.
Она попыталась оттолкнуть меня в сторону, но я не сдвинулся с места.
– Нэш, впусти меня.
– Зачем?
Она смотрела на меня и хмурилась, подавляя спокойную, легкую улыбку, которую демонстрировала всего несколько секунд назад.
– Потому что я могу помочь тебе уснуть.
– Неужели? И как же ты собираешься осуществить это?
Мой взгляд был нарочито внимательным, таким же проникновенным, как и мягкая, широкая улыбка, которой я одарил ее. Взгляд был намеренно тяжелым, скользящим от ее рта к ее телу сверху-вниз и достаточно долгим и медленным, чтобы быть оскорбительным. Это привело к нужной мне реакции.
– Не мог бы ты не вести себя, как озабоченный подросток?
– Я не озабоченный.
Мой смех прозвучал очень резко и стал еще громче, когда Уиллоу таки прошмыгнула в дверь.
– Я лишь немного дразню тебя.
– Ты самым беспардонным образом флиртуешь со мной.
– Ты в этом уверена, Ли-Лу?
По тому, как она наклонила голову и улыбнулась мне, я понял, что ей понравилось это прозвище. Оно возникло из ниоткуда, но казалось правильным, и я был вознагражден улыбкой, которой раньше еще не видел. Она очень шла ей.
– Абсолютно.
Я оставался в дверях, пока Уиллоу проводила осмотр моей квартиры, не оценивая, но, вероятно, отмечая, насколько скудно она была декорирована – лишь кучей постеров на моей стене, и больше ничем. Тупак31 и Диззи Гиллеспи32, Эйнштейн, цитаты из книг Лэнгстона Хьюза33 и Нила Геймана34, исполненные начинающими художниками. Но Уиллоу не рассматривала мои арты и постеры, она анализировала.
Она кивнула головой, соглашаясь в чем-то сама с собой, а затем развернулась ко мне лицом, стягивая с себя яркий желтый свитер, под которым оказалась белая футболка без рукавов.
– Итак. Диван подойдет.
– Для чего?
Она указала на него, не ответив мне, но бросив такой серьезный взгляд, что я почти поверил в то, что она искренне злится на мой флирт. Почти.
– Ложись.
Поскольку я не сдвинулся с места, Уиллоу использовала тон армейского сержанта и указала на мой диван из коричневой кожи.
– Сейчас же.
