Текст книги "Моя свекровь – дракон, или Попаданка с характером (СИ)"

Автор книги: Ида Фьорд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 8 страниц)

Глава 10
Подстава

Глаша влетела на кухню, наступила на подвернувшийся половик, поскользнулась и чуть не упала.

– Она ходила к аптекарю! – выпалила Глаша, всё ещё держась за косяк. – Ночью! Я сама видела!

Карина стояла у стола, месила тесто для пирогов.

– Кто ходил?

– Любава! – Глаша перешла на шёпот, хотя на кухне, кроме них, был только Аверьян, который в углу чистил картошку, и поросёнок, мирно спящий на лежанке. – Вы не серчайте, я просто хотела узнать, проследила, а она… она ему деньги дала, а он ей – мешочек. И сказал: «Половины хватит, чтобы все гости до утра из нужника не вылезали».

Карина наконец повернулась и посмотрела на Глашу. Та стояла красная, вспотевшая, выдохшаяся, но с горящими глазами.

– Из нужника? – переспросила Карина.

– Да.

Карина молча положила тесто обратно в миску и задумалась.

– Она хочет, чтобы гости… – Аверьян замялся, поискал слово, не нашёл и закончил жестом – показал на дверь, за которой был нужник.

– А виновата буду я, – сказала Карина, вытирая руки о фартук. В университете за такие пакости отчисляли с волчьим билетом. А здесь – добро пожаловать в средневековье, дорогая, ты теперь повар и если что – отвечать тебе. – Я повар. Испортила обед – моя голова с плеч.

– А если мы не будем готовить? – робко спросил Аверьян.

– Тогда она скажет, что я сорвала приём. Сама не справилась, испугалась, сбежала. И тот же результат.

Поросёнок, который всю эту болтовню проспал в углу на тряпках, вдруг приподнял голову, навострил уши и замер. Потом шумно вздохнул и уткнулся носом обратно.

Даже хрюн понимал, что всё плохо.

– Так, – сказала Карина. Она подошла к окну, выглянула во двор – там Фомка таскал дрова. – Что мы знаем об аптекаре?

– Старый и жутко страшный, – затараторила Глаша. – У него глаз стеклянный, а второй косит. А зелья сильные, из всех в округе у него берут. У кого живот, у кого… ну… приворот там…

Карина слушала, не перебивая. Потом сказала:

– Понятно. Значит, пойдём с ним договариваться. Может, подкупить получится.

Поросёнок вскочил мгновенно, подбежал к Карине, ткнулся носом в её щиколотку и громко хрюкнул.

Карина посмотрела на него сверху вниз.

– Ты-то чего?

– Бери его с собой, – посоветовал Аверьян. – Пусть идёт. Он аптекаря напугает.

Карина вздохнула. Нащупала в кармане монету – одну, серебряную. Потом подумала и взяла ещё одну, из тайника под половицей. Если лекарю нужно платить, пусть платит тот, кто заказывает музыку.

– Глаша, – сказала она, накидывая плащ. – Если бульон начнёт выкипать – подлей воды. Не много, на два пальца.

Она вышла во двор. Следом, цокая копытцами по каменным плитам, бежал поросёнок.

༺༻ ༺༻ ༺༻

До аптекаря было минут десять ходу – через двор, мимо конюшни, потом вниз по грязной улочке к окраине, где дома кончались и начиналось поле с редкими кустами.

Изба стояла криво, прилепившись к земле как гриб-поганка. Покосившаяся дверь, окошко под самой крышей, затянутое бычьим пузырём. Дым из трубы не поднимался, но пахло травами и кислой капустой.

Карина подошла к крыльцу, подняла ногу на ступеньку – и чуть не улетела носом вперёд, потому что доска была косой, скользкой, а поросёнок, зараза, перемахнул её без проблем и уже толкал пятачком дверь.

– Погоди ты, – шикнула Карина, но дверь уже открылась.

Она тяжело вздохнула и вошла.

– Убери свою свинью, – сказал голос из темноты. – Она мне весь товар перероет.

– Не перероет, – ответила Карина. – Он у меня воспитанный.

Когда глаза привыкли, Карина разглядела старика. Он сидел на низкой лавке, поджав под себя ноги. Лицо изрезано морщинами, один глаз смотрел на неё, а второй стоял стеклянный, уставившись в потолок.

Карина шагнула к прилавку – доске на двух кадках – и выложила монету.

– Чего пришла? – спросил аптекарь.

– Хочу знать, что покупала у вас вчера ночью женщина в зелёном платье.

– А ты кто такая будешь? – усмехнулся аптекарь.

– Та, кто будет готовить обед для королевы. И я хочу, чтобы гости остались довольны.

– Иногда желания не совпадают с нашими возможностями, – сказал старик.

– Я готова заплатить за информацию. – Карина не убирала монету. – Вы не расскажете, что было в том мешочке?

Аптекарь помолчал. Потом, кряхтя, поднялся, прошаркал в глубь избы – Карина услышала, как зашуршали мешки, как звякнули склянки. Вернулся, бросил на доску маленький узелок из тёмной ткани.

– «Весельчак». Сильное слабительное. Щепотки на котёл хватит – все гости до утра будут бегать на горшок. А эта дамочка взяла три таких мешочка.

– Зачем столько?

– Щедрая душа, – усмехнулся старик. – Или кому-то одному очень сильно насолить хочет.

Карина взяла мешочек, понюхала. Ничем не пахло.

– Нейтрализатор есть?

Аптекарь снова усмехнулся, теперь шире, показывая жёлтые, редкие зубы.

– У меня всё есть. Нейтрализатор стоит дороже. Ещё монету.

Карина не спорила. Выложила вторую серебряную.

Аптекарь достал пузырёк – тёмное стекло, внутри что-то мутно-жёлтое, с осадком – и протянул ей.

– Протри котёл до варки, потом сполосни, тогда зелье не сработает.

Карина сунула пузырёк в карман. Поросёнок вылез из-под лавки с сушёной рыбой в зубах.

– Он у тебя всегда такой? – спросил аптекарь.

– Переходный возраст, – сказала Карина и направилась к выходу.

В дверях старик бросил ей в спину:

– Скажи своей даме – пусть больше платит в следующий раз.

– Сами скажете, – не оборачиваясь, ответила Карина. – Не о чем нам с ней разговаривать.

༺༻ ༺༻ ༺༻

На кухню она вернулась, когда солнце уже стояло высоко. Аверьян сидел на табурете и тупо смотрел в стену, а Глаша помешивала бульон.

– Ну? – спросила она, как только Карина переступила порог. – Получилось?

– Аптекарь продал нам противоядие.

Карина подошла к котлу, постучала ногтем по краю. Чугун, толстый, чёрный, в копоти. Если нейтрализатор не сработает – гости проведут ночь в нужнике, а она в лучшем случае вернётся в темницу.

– Глаша, принеси тряпку. Чистую. И ведро горячей воды.

Карина протёрла котёл сама. Налила нейтрализатор на тряпку – завоняло уксусом и ещё чем-то химическим, как в дешёвом чистящем средстве. Прошлась по дну, по стенкам, по краям – туда, где бульон может плеснуть при закипании. Потом ещё раз. И ещё.

Глаша стояла сбоку и молчала.

Когда котёл был чист, Карина сполоснула его кипятком и поставила на огонь.

– Всё.

Аверьян, до этого молчаливый, спросил:

– Если они отравятся, нас казнят?

– Слабительное не смертельное, – пробормотала Карина, бросая на него изучающий взгляд. – К тому же ты его попробуешь перед подачей.

Аверьян побледнел. Глаша хихикнула.

Через час бульон был готов. Карина зачерпнула ложку, протянула Аверьяну.

Тот подул. Попробовал.

– Суп как суп, – сказал он.

Карина удовлетворённо кивнула и подготовила блюдо к подаче. В зал она повезла тележку с тарелками сама, чтобы никто из «помощников» Любавы не испортил готовое блюдо.

Родион коротко кивнул Карине и улыбнулся. Она не поняла, что это значит, но её сердце екнуло при одном взгляде на него.

Глеб – крупный, красноносый, с руками, вечно мокрыми от пота – уминал суп так, будто не ел три дня. Его помощник, молодой парень с жидкой бородкой, вторил.

А Любава не притронулась. Сидела, отодвинув тарелку, теребила край платья и косилась на дверь.

– Вы не голодны? – громко спросил Родион.

– У меня слабый желудок, – улыбнулась Любава. – Я предпочитаю лёгкую пищу.

Карина, проходя мимо, тихо сказала:

– А я предпочитаю ту, которую не нужно проверять на яды.

Любава побледнела, но ничего не ответила.

Прошёл час. Гости пили вино, смеялись, и никто никуда не бежал. Любава сидела белая как мел и всё чаще смотрела на дверь.

Карина стояла в углу и улыбалась.

В конце вечера, когда гости уже наелись и пошли танцевать, Карина вышла на улицу, чтобы подышать свежим воздухом. На крыльце сидел поросёнок и с удовольствием жевал чей-то ботинок.

Карина не стала его ругать. Только сказала:

– Ты бы хоть спросил.

Поросёнок довольно хрюкнул и продолжил.

За спиной послышались шаги.

– Вы знали, что суп отравлен? – спросил Глеб, подходя ближе.

– Что вы, – Карина подняла бровь. – Я повар. Моя задача – готовить вкусно, а травить – это к аптекарям.

Глеб усмехнулся.

– Я этот привкус знаю, – усмехнулся Глеб. – Горьковатый. У меня в команде парень так отравился в другом городе – потом два дня с палубы не вылезал.

– И что с ним сейчас?

– Жив. Но суп с тех пор не ест, – усмехнулся Глеб. – А вы умная женщина, словно не здешняя совсем. Я и сам, признаюсь честно, не совсем из этого мира.

– И откуда же? – насторожилась Карина.

– Уже не важно, – тяжело вздохнул Глеб. – Важно, что я смог приноровиться. Уверен, и у вас получится.

Он ушёл, насвистывая какую-то песенку под нос, а Карина осталась стоять с поросёнком, который с увлечением дожёвывал ботинок.

༺༻ ༺༻ ༺༻

Вечером Любава подловила её в коридоре.

– Ты как это сделала? – спросила она тихим, злым голосом.

– Что именно? – Карина не двинулась с места.

– Не прикидывайся!

– А, вы про обед? – Карина усмехнулась. – Вам стоило аптекарю заплатить за молчание. Он продал вас с потрохами. И нейтрализатор тоже продал.

– Ты… – Любава побагровела от злости.

– Я просто делала свою работу, – перебила Карина. – А все эти ваши придворные махинации с ядами – это вообще не ко мне.

– Ты пожалеешь об этом, наглая выскочка!

– Возможно, – Карина пожала плечами. – Но сегодня я пойду спать с чистой совестью. И вам советую то же самое – говорят, полезно для нервов.

Она развернулась и пошла в свою комнату, не обращая внимания на буравящий взгляд Любавы.

༺༻ ༺༻ ༺༻

Ночью, когда Карина уже лежала в постели, Тихон запрыгнул на подушку и выплюнул что-то из пасти прямо ей на грудь.

Засохший цветок. Чёрный.

– Это что? – спросила она вслух.

Кот мурлыкнул и спрятал морду в лапах, довольно мурлыча.

Карина повертела цветок в пальцах. Лепестки осыпались и тут же превратились в чёрную пыль.

– Завтра разберёмся, – сказала она и задула свечу.

Глава 11
Знак из прошлого

После обеда с отравленным супом Карина наконец-то смогла выдохнуть.

Она сидела на кухне прямо на лавке, положив ноги на перевёрнутое ведро, и пила травяной чай, который заварила Глаша. Глаша вообще в последнее время взяла за правило поить всех чаем – от простуды, от усталости, от плохого настроения. Фомка говорил, что это потому, что Глаша тайком влюблена в Аверьяна и пытается его приворожить. Аверьян ничего не замечал, потому что был занят более важными, по его мнению, делами.

– Тише вы, – сказала Карина, когда Фомка и Глаша начали спорить о том, сколько соли нужно добавлять в кашу. – Дайте допить чай, потом убьёте друг друга.

Фомка обиженно замолчал, Глаша фыркнула. Поросёнок, который дремал в углу на мешке с мукой, во сне вздрогнул, похрюкал и перевернулся на другой бок.

– Хоть бы кто его на колбасу пустил, – мечтательно сказал Аверьян. – Жирный уже. Наверное, вкусный.

Поросёнок, словно услышав, открыл один глаз, посмотрел на Аверьяна с нескрываемым презрением и снова заснул.

Карина допила чай и поставила кружку на стол.

– Ладно, – сказала она. – Завтра нам всем рано вставать. Давайте-ка расходиться и спать.

Она поднялась и пошла к себе, но не успела улечься, как на кровать запрыгнул Тихон.

– Ты чего? – спросила Карина, поглаживая кота по гладкой шерстке. – Соскучился?

Кот мурлыкнул, а потом ткнул её лапой в щеку.

– Может, ты есть хочешь?

Тихон спрыгнул с кровати, прошёлся по комнате, остановился у двери и громко мяукнул.

– Что ты хочешь мне показать?

Она встала, накинула халат и вышла в коридор. Кот побежал вперёд, то и дело оглядываясь, проверяя, не отстала ли она.

Карина прошла за ним до конца коридора, потом спустилась по лестнице. Тихон ждал её у двери на кухню. Дверь была приоткрыта.

– Что ты там нашел опять? – спросила Карина шёпотом.

На кухне было тихо. Луна светила в окно, и в её бледном свете всё выглядело призрачным: и стол, и печь, и даже спящий на лежанке поросёнок.

Тихон запрыгнул на стол, и что-то хрустнуло под его лапой.

На столе лежал цветок.

Чёрный. Засохший. Точно такой же, как тот, что кот принёс ей раньше.

– Откуда это здесь? – Карина осторожно взяла его в руки.

Кот сидел на столе и смотрел на неё немигающим взглядом.

Карина повертела цветок. Лепестки были сухими, ломкими, но пока держались. Она вспомнила, как предыдущий рассыпался в чёрную пыль, стоило его коснуться.

– Ладно, – сказала она. – Завтра разберёмся. Кто-то ведь должен знать, что это за трава.

Она сунула цветок в карман фартука и вернулась в комнату. Тихон потрусил за ней, запрыгнул на кровать и улёгся на подушку, свесив лапу.

༺༻ ༺༻ ༺༻

Утром Карина первым делом направилась к травнице.

Глаша рассказала о ней ещё вчера – живёт на окраине, знает всё про коренья, про цветы, про вытяжки. К ней ходят даже знатные дамы, когда лекари бессильны.

– Только она странная, – предупредила Глаша. – Говорит загадками, а ещё у неё коза злющая-презлющая.

– Коза?

– Ага. Охраняет старуху от призраков вроде как.

Карина не стала спрашивать, от каких призраков и почему коза, а не собака или хотя бы петух. В этом мире она уже ничему не удивлялась.

Дом травницы стоял у самой опушки, кривой, покосившийся, но крепкий. Коза и правда была – чёрная, рогатая, с белыми злыми глазами.

– Ты козу не тронь, – сказала старуха, появляясь на пороге. – Она кусается и плюётся. Характер у неё хуже моего.

Карина не стала спорить. Достала цветок.

– Не подскажете, что это за растение?

Бабушка взяла цветок, повертела в сухих коричневых пальцах, понюхала.

– «Чёрная незабудка», – сказала она. – В народе «кошачья смерть» зовут. Редкая зараза. Растёт только в одном месте – на старом кладбище за рекой. Цветёт раз в семь лет.

– Зачем его срывают?

– А затем, – бабушка усмехнулась, – что из лепестков делают вытяжку, которая стирает память. Или отнимает рассудок, если с дозой переборщить.

Карина почувствовала, как по спине побежал холодок.

– Если цветок засох и почернел, – продолжала бабушка, – значит, кто-то его сорвал и оставил в тёплом месте. Такие цветы не хранят, они высыхают за день и рассыпаются в прах. Где ты взяла этот?

– Кот принёс.

Бабушка посмотрела на Тихона, который сидел на крыльце и умывался. Кот, почувствовав взгляд, замер на секунду, потом продолжил.

– Хороший кот, – сказала бабушка. – Чувствует плохое. Ты его слушай.

Карина поблагодарила, сунула рассыпающийся цветок обратно в карман и пошла к выходу. Коза проводила её злым взглядом.

На полпути к замку Карина остановилась, вспомнив, где видела это растение раньше.

Покои королевы. У неё на подоконнике стоял горшок с красивыми цветами, по форме напоминающими этот.

Тогда Карина не обратила внимания, подумала – мало ли какие цветы разводит у себя драконица.

Теперь она поняла.

В покоях королевы росли «чёрные незабудки».

༺༻ ༺༻ ༺༻

Она вернулась на кухню, когда солнце уже поднялось над деревьями и залило двор жёлтым жидким светом. Фомка растапливал печь – дым валил в помещение, потому что он забыл открыть заслонку. Глаша перебирала крупу, отбрасывая камушки и чёрных жучков. Аверьян сидел на лавке и доедал вчерашний пирог с капустой – отщипывал кусочек, жевал долго, будто не решаясь проглотить.

– Я тут подумала, – сказала Карина, захлопнув за собой дверь. – Кто в замке занимается травами? Кроме лекарей.

– Никто, – сказал Фомка из облака дыма. – Л-лекари в-всё делают. Остальным н-не положено.

– А почему в покоях королевы растут цветы, которые память стирают?

Глаша перестала перебирать крупу.

– Это её личное, – сказала она медленно. – Она вообще много странных растений выращивает. Говорят, мази себе для суставов делает.

На кухню влетел поросёнок. Проснулся, понял, что его не кормили, и решил, что это катастрофа мирового масштаба.

– Отстань, – сказала Карина. – Покормите его кто-нибудь, не до него сейчас.

Фомка кинул хлебную корку. Поросёнок почему-то обиделся и корку есть наотрез отказался. Улёгся прямо посреди кухни – бочком, распластавшись, перекрывая проход к полкам с посудой.

– Он вредный, как тот козёл у травницы, – вздохнул Аверьян, наконец проглотив кусок пирога.

– Коза, – поправила Карина. – Козёл был бы лучше.

– Почему?

– Козлы умней, – она тяжело вздохнула и встала. – Ладно. Работаем дальше.

Карина разложила на столе список продуктов на неделю и раздала всем указания, что делать. Перед тем как уйти, она осторожно достала чёрный цветок и бережно положила на стол.

– Если увидите у себя в вещах такой, – сказала она, – не трогайте. Ко мне несите. Поняли?

Глаша кивнула. Аверьян попытался прочитать список покупок вслух, споткнулся на слове «черемша», покраснел и уткнулся в бумажку.

༺༻ ༺༻ ༺༻

Вечером Карина долго не могла заснуть.

Она лежала на кровати и гладила Тихона – он свернулся клубком у неё на животе и тихонько урчал.

Странные цветы росли в покоях королевы. Кто-то явно хотел, чтобы она их нашла. Слишком много совпадений. А она в совпадения не верила – с тех пор, как в прошлой жизни чуть не подписала договор, который оказался мошенническим.

– Жаль, что ты говорить не умеешь, – сказала она коту. – Так бы рассказал, откуда натаскал эти цветы. И что всё это значит.

Глава 12
Война котелков

Фомка влетел на кухню как ошпаренный – щёки красные, глаза вытаращены, передник съехал набок. Он даже не поздоровался, что само по себе было тревожным знаком, потому что обычно парень начинал любой разговор с вежливого «здрасте» и только потом переходил к делу.

– Всё, – выпалил Фомка, хватая ртом воздух. – Дороги п-перекрыты. Враги окружили замок. Никто н-не проедет. Ни дядя Кузьма, н-никто.

Карина отставила ложку, которой мешала кашу, и медленно повернулась к нему. Сзади закашлялся Аверьян, Глаша выронила тряпку, а поросёнок, который только что пытался стащить со стола кусок хлеба, замер с открытым ртом и забывчиво выронил добычу.

– Как окружили? – уточнила Карина, чувствуя, как внутри всё холодеет. – Когда? И главное – зачем?

– Ночью, – ответил Фомка, подходя ближе и понижая голос до испуганного шёпота. – Любава их привела. Ну, т-то есть не сама, а её жених – в смысле тот купец, с которым она уехала, – оказался разбойником. Теперь они т-требуют выкуп и замок себе хотят. А королева в ярости. Лорд Родион собрал солдат на стенах.

Новость ударила как обухом по голове: неожиданно, больно и совсем не вовремя. Карина прислонилась к столу, потому что ноги стали ватными.

– Любава, значит, – протянула она. – Красивая дура, каких поискать. Сбежала с купцом, а купец оказался не богатым женихом, а бандитом.

Аверьян, который до этого сидел на лавке и с надеждой смотрел на кашу, вдруг побледнел ещё сильнее обычного и зашептал, обводя кухню испуганным взглядом:

– А если они ворвутся? Что с нами будет? Меня-то первого убьют, я слабенький совсем и постоять за себя точно не смогу.

– Ты не такая важная шишка, – успокоила его Карина, хотя голос звучал не слишком уверенно. – Если что, спрячем тебя в кладовой или за печкой.

Поросёнок, наконец осознавший, что вокруг происходит что-то необычное, издал громкое требовательное хрюканье – мол, пусть весь мир катится к демонам, но его-то покормить надо вовремя.

– Так, – сказала Карина, выпрямляясь и расправляя плечи. – Паника отменяется. Глаша, перестань трястись. Фомка, бегом к лорду Родиону, скажи, что я срочно хочу с ним поговорить. Аверьян, ты идёшь со мной на стену.

– Зачем на стену? – простонал Аверьян, но послушно поднялся, потому что спорить с Кариной было себе дороже.

༺༻ ༺༻ ༺༻

Карина, кутаясь в старый плащ, который одолжила ей Глаша, смотрела вниз, на вражеский лагерь, раскинувшийся в долине за рекой. Аверьян стоял рядом, поджавшись, и то и дело чихал – ветер дул прямо в лицо, пробирая до костей.

В лагере было около двух сотен человек, судя по количеству палаток и костров. Вокруг них суетились люди в потрёпанной одежде и ржавых доспехах.

– Смотри, – сказала Карина, кивая вниз. – Они явно не очень богаты и, возможно, голодные.

Аверьян прищурился, вглядываясь, и вдруг оживился:

– Точно! Вон там, видите, один солдат вылизывает пустой котёл. А тот, в синем плаще, дерётся с другим за ложку. Это не армия, это толпа бродяг.

В подтверждение его слов снизу донёсся громкий крик – двое мужчин в кожаных куртках схватились из-за горшка с жидкой похлёбкой, и их пришлось разнимать третьему, который заодно прихватил горшок себе.

– Родион, – сказала она, обращаясь к лорду, который неслышно подошёл и встал рядом, опираясь руками на каменный парапет. – Посмотри, у них нет еды. Совсем. Может, попробуем не сидеть в осаде, а накормить их так, чтобы они сами захотели сдаться?

Родион хмуро посмотрел на Карину, потом снова на лагерь. Ветер трепал его тёмные волосы, и на лице застыло выражение усталой решимости: он взвешивал риски, прикидывал шансы и явно не был уверен в успехе.

– Ты предлагаешь отдать врагу наши запасы? – тихо спросил он с недоумением в голосе. – У нас самих еды на неделю. А если осада затянется?

– Если мы не накормим их, – сказала Карина, поворачиваясь к нему, – они придут голодные и злые, переубивают половину замка и всё равно заберут все наши запасы.

Родион молчал, и Карина видела, как внутри него идёт борьба.

– Сколько тебе нужно времени? – спросил он наконец.

– Вся ночь, – ответила Карина, чувствуя, как внутри поднимается горячая волна облегчения. – К утру будет готово. А ты приготовь телеги и людей, которые помогут вывезти еду за ворота.

– Я не отправлю тебя одну, – сказал Родион. – Мы поедем вместе.

Аверьян сзади горестно вздохнул и прошептал, обращаясь, кажется, к самому себе:

– Ну вот, опять в самое пекло. Мама будет плакать.

– Мама будет тобой гордиться, когда ты освободишь город от набега разбойников, – парировала Карина, не оборачиваясь.

– А если меня убьют?

– Не убьют. Просто держись позади и не лезь на рожон.

Аверьян зажмурился и начал тихо молиться всем известным ему богам.

༺༻ ༺༻ ༺༻

Всю ночь на кухне кипела работа. Глаша чистила овощи, сложив их целыми горами на столах, и успевала ещё подкладывать дрова в печь. Фомка месил тесто в огромном чане, и по его красному, потному лицу было видно, что этот процесс доставляет ему не меньше страданий, чем любые военные действия.

Поросёнок носился по кухне, путаясь под ногами и пытаясь стащить всё, что плохо лежит. Он уже умудрился вылизать миску с тестом, за что получил от Фомки тряпкой, и теперь бродил вдоль печи, водя носом и жадно втягивая воздух.

В полночь Карина выставила на стол первые караваи свежего хлеба. Корки были румяными, хрустящими, а над буханками поднимался ароматный пар.

– Попробуй, – велела она Аверьяну.

Аверьян отщипнул кусочек, пожевал, закрыл глаза и сказал:

– Я, конечно, не спец в выпечке, но это божественно. Если враги такое съедят, они сразу сдадутся.

– Надеюсь, – усмехнулась Карина и снова взялась за тесто.

К трём часам ночи были готовы огромные котлы каши с мясом – густой, наваристой, такой, что ложка стояла. Фомка зачерпнул полную тарелку, попробовал и, не выдержав, навалил себе вторую. Глаша молча вылила ему на голову ковш холодной воды, чтобы остудить пыл.

К пяти утра выпекли и пирожки – с капустой, с яйцом и луком, с картошкой. Поросёнок, который тихо спал в углу, внезапно открыл глаза, поднял голову и с благоговением уставился на печь, откуда тянуло такими запахами, от которых можно было с ума сойти.

Утром, когда солнце только-только показалось из-за леса, золотя верхушки деревьев и разгоняя утренний туман, ворота замка открылись.

Родион сидел на коне, сбоку от телеги – высокий, в чёрном плаще, с переброшенным через плечо арбалетом. Карина стояла рядом, держа в руках свежеиспечённый каравай, от которого валил пар, и чувствовала себя одновременно героиней древней саги и посмешищем.

«Ну вот, – подумала она. – Приехали. Где мои лекции по бухгалтерии и где я сейчас».

За её спиной ехали три телеги, доверху гружённые едой. Фомка сидел на первой, бледный, но решительный. Глаша – на второй, с опухшими от недосыпа глазами. Аверьян – на третьей, с перекошенным от страха лицом и тихо постанывающий в такт тряске.

Вражеский лагерь замер, когда они приблизились. Солдаты вылезали из палаток, щурились на солнце, потягивались и, увидев телеги с дымящимися котлами, застывали как вкопанные.

– Что это? – послышался голос из толпы.

– Еда, – сказала Карина громко и ясно, так, чтобы слышали все. – Свежая и горячая. Мы не хотим воевать. Мы хотим есть. И вы, похоже, тоже.

Из самой большой палатки, стоявшей в центре лагеря, вылез командир – толстый, красномордый мужик с повязкой на глазу. Он окинул взглядом телеги, потом Карину, потом Родиона, выпрямившегося в седле, и сально усмехнулся.

– Это ловушка, – сказал он хриплым голосом, сплёвывая на землю. – Они отравят вас, дураки! Не подходите!

Никто не двинулся. Солдаты смотрели то на него, то на котлы, из которых шёл пар, то на свежий хлеб, румяный и хрустящий.

– Откуда нам знать, что в этой еде нет яда? – крикнул молодой парень с жидкой бородкой.

– Попробуй сам, – предложила Карина, протягивая ему каравай.

Парень оглянулся на командира, потом снова посмотрел на хлеб. Командир зарычал, сжал кулаки, но ничего не сказал – он понимал, что сейчас каждый лишний звук может спровоцировать бунт. Солдаты уже начали перешёптываться и нетерпеливо переступать с ноги на ногу.

– Демоны, – сказал командир. – Будь по-вашему.

Он подошёл к телеге, отломил кусок хлеба, сунул в рот, прожевал. Глаза его на миг закатились, на лице отразилось блаженство.

– Вкусно, – выдохнул он.

А потом случилось то, чего никто не ожидал.

Солдат с ржавым шлемом, стоявший ближе всех, вдруг сорвал с головы каску, бросил её на землю и сказал громко, чтобы все слышали:

– А пошли вы! Я не собираюсь воевать за того, кто три дня кормил нас варёной кожей. Я хочу есть нормальную еду!

И он первым подошёл к котлу, протягивая свою миску.

Это стало сигналом. Солдаты бросились к телегам, как стая голодных волков.

Командир стоял в стороне, сжимая кулаки, и смотрел на своё разваливающееся войско. А потом развернулся, сплюнул на землю и ушёл в палатку.

– Командир им больше не нужен, – сказал Родион тихо, обращаясь к Карине. – Его армия только что дезертировала.

༺༻ ༺༻ ༺༻

Когда они вернулись в замок, на пороге их встречала Анисья.

Королева стояла, скрестив руки на груди, и поджав губы. Она смотрела на Карину так, будто никакой победы не было.

– Ты испортила мою репутацию, – сухо сказала Анисья. – Теперь все будут знать, что королеву спасла какая-то кухарка с её пирожками.

– Не кухарка, – поправила Карина. – Главный повар. И не пирожками, а стратегией.

Анисья фыркнула, но ничего не сказала. Только махнула рукой и ушла в свои покои, и уже перед самой дверью бросила через плечо:

– Ужин должен быть подан в семь. Не опаздывай.

Карина выдохнула, и Родион ободряюще положил руку ей на плечо.

– Ты молодец, – сказал он.

– Я знаю, – ответила Карина, чтобы не заплакать.

Вечером, когда всё стихло – солдаты разошлись по казармам, пленные были размещены в пустующих комнатах, а королева удалилась в свои апартаменты – Карина сидела на кухне одна.

За окном темнело, и в темноте, среди гор грязной посуды, остывшей печи и пустых столов, она чувствовала себя как выжатый лимон.

Тихон спал на подоконнике, свернувшись калачиком. Поросёнок лежал в углу на мешке с мукой и довольно похрюкивал во сне.

В дверь кто-то еле слышно постучал.

Карина подняла голову и увидела на пороге травницу, к которой она ходила узнавать про странный цветок. Та стянула капюшон, и в свете коптилки Карина увидела её морщинистое лицо, белые волосы и чёрные, как угли, глаза.

– Здравствуй, девочка, – сказала старуха. – Говорят, ты помогла одолеть целое войско разбойников без единой жертвы. Молодец.

– Спасибо, – устало ответила Карина. – А вы зачем пришли так поздно? Помощь нужна?

Бабушка подошла к столу, достала из-за пазухи маленький пузырёк из тёмного стекла и поставила на стол.

– Настойка из чёрной незабудки, – сказала она. – Это растение не только память стирать может, но и возвращает её обратно, если смешать с правильными травами.

Старуха открыла пузырёк и вылила содержимое в кружку с травяным чаем, который Глаша оставила для Карины. Жидкость закружилась тёмными завитками, и чай потемнел.

Карина взяла кружку.

– Что будет, когда я это выпью?

– Ты начнёшь вспоминать то, что давно забыто. Не сразу, но начнёшь. Возможно, это тебе поможет, девочка.

Карина поднесла кружку к губам. Тихон на подоконнике открыл глаза, приподнял голову и замер, глядя на неё немигающим взглядом.

– Ну, – сказала Карина. – Будь что будет.

Она сделала глоток.

На миг мир стал расплывчатым, неясным, будто кто-то накрыл его мутной пеленой. А потом – вспышка, и до боли знакомый голос:

«Ты должна уйти. Или он умрёт».

Карина открыла глаза. Кружка стояла на столе, чай остыл. Тихон не отрываясь смотрел на неё со своего подоконника.