Текст книги "Моя свекровь – дракон, или Попаданка с характером (СИ)"

Автор книги: Ида Фьорд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 8 страниц)

Глава 19
Ритуал

Карина проснулась от того, что кто-то дышал ей в затылок. Рядом, уткнувшись носом в её волосы, спал Родион, обнимая её свободной рукой.

Карина осторожно выскользнула из-под одеяла, накинула халат и подошла к окну. Серое небо, низкие тучи, мокрые камни двора – погода словно чувствовала, что сегодня случится что-то важное. Тихон, не оборачиваясь, ткнулся головой в её ладонь – она погладила его, и кот замурлыкал громче обычного.

– Ты уже встала? – за спиной раздался хриплый со сна голос Родиона. – Готова к ритуалу?

– Нет, – честно ответила Карина, не оборачиваясь. – Но отступать некуда.

Он подошёл, обнял её со спины и уткнулся лицом в плечо. Так они стояли несколько минут, просто наслаждаясь друг другом, пусть даже Карина не вернула свой облик – это всё равно была его жена.

༺༻ ༺༻ ༺༻

На кухне было шумно. Фомка, красный от напряжения, раздавал указания направо и налево, хотя Глаша и Аверьян справлялись и без него. Увидев Карину, он замер, вытер руки о фартук и подошёл, смущённо переминаясь с ноги на ногу.

– М-мы тут это… – начал он и запнулся. – Н-на удачу пирогов напекли. Чтобы всё получилось.

Карина посмотрела на стол – там действительно стояли три свежих пирога с разной начинкой, прикрытые чистым полотенцем.

– Спасибо, – сказала Карина, едва не прослезившись. – Вы лучшая команда на свете.

– А в-вы к н-нам это, – сказал Фомка, – в-вернётесь? Ну, когда вы станете… с-сами собой. Вы останетесь н-нашей главной?

– Я останусь тем, кем была, – ответила Карина. – И вы всегда будете моими друзьями. Вот увидишь, я ещё успею тебе надоесть своими визитами на кухню.

Она обняла Фомку, и тот вдруг шмыгнул носом и отвернулся, делая вид, что проверяет готовность пирогов.

Поросёнок в новом загоне, который Фомка соорудил ему прямо во дворе, увидев Карину, радостно захрюкал и ткнулся носом в прутья решётки. Она сунула ему кусок тыквы, он съел и потребовал добавки.

– После ритуала принесу тебе ещё, – пообещала Карина.

Кеша сидел на своей кровати, поджав ноги, и сжимал в руках маленькую деревянную фигурку – кота, вырезанную из сосны, с огромными ушами и смешными усами.

– Это я для тебя сделал, когда мне было семь, – сказал он, не поднимая глаз. – Перед тем, как ты… ну, перед тем, как ты ушла. Я хотел подарить, но не успел. А потом спрятал, потому что бабушка не разрешала о тебе вспоминать.

Карина села рядом и взяла фигурку. Дерево было гладким от времени, края чуть стёрлись – мальчик явно перебирал её в руках сотни раз.

– Она у меня семь лет пролежала в тайнике, – сказал Кеша. – И всё это время я знал, что ты жива. Сердцем чувствовал. Ты ведь больше не исчезнешь?

– Ты мой сын, – Карина положила руку ему на плечо. – Я тебя люблю и всегда буду любить. Если ты боишься, что из-за ритуала я снова исчезну, то не переживай, всё будет хорошо.

Она поцеловала его в макушку и вышла, а фигурку кота она спрятала в карман – на удачу.

༺༻ ༺༻ ༺༻

Эраст уже ждал их в старой башне – сидел на корточках в центре комнаты и чертил мелом замысловатые символы на каменном полу. Рядом лежали собранные в лесу растения, разложенные по кучкам: лунник, медвежья лапа и слеза кукушки. В углу стояло маленькое зеркальце в потускневшей серебряной оправе – именно в нём она должна будет увидеть своё новое лицо.

– А, вы пришли, – сказал Эраст, не поднимая головы. – Садитесь в центр круга, госпожа, и постарайтесь не волноваться. Чем спокойнее будет ваша душа, тем легче пройдёт ритуал.

Карина разулась, оставила тапки у двери и шагнула в круг. Тихон, который всё это время шёл за ней по пятам, вдруг замер на границе меловой линии и жалобно мяукнул.

– Ему тоже можно войти? – спросила Карина.

– Коту – можно, – сказал Эраст. – Если на нём не наложено проклятие, то ничего с ним не случится.

Карина хотела спросить, что это значит, но Тихон уже перешагнул линию, запрыгнул к ней на колени и свернулся клубком.

Родион остался у двери, прислонившись плечом к косяку.

– Я буду здесь, – сказал он. – Если что – я рядом.

– Не должно произойти ничего страшного, – пробормотал Эраст, зажигая свечи по углам круга. – Но если что, ни в коем случае не входите в круг. Это может разрушить магию.

Родион кивнул и скрестил руки на груди.

Эраст начал читать заклинание на древнем языке, от которого по спине бежали мурашки. Травы вспыхивали одна за другой зелёным, синим и золотым светом. Свечи полыхнули ярче, и воздух в башне стал тяжёлым, будто перед грозой.

Карина закрыла глаза и почувствовала нарастающий изнутри жар. Будто тысячи крошечных иголок впивались в кожу, перестраивая её заново.

– Не открывайте глаза, – прошептал Эраст, и его голос донёсся будто из далёкого тоннеля. – Что бы вы ни чувствовали, только не открывайте глаза!

Карина зажмурилась крепче.

Вспышка.

И она провалилась в темноту.

༺༻ ༺༻ ༺༻

Она стояла на пороге маленького домика, где жила с родителями. Мать гладила её по голове и шептала: «Ты будешь счастлива, Лада. Я знаю». Отец держал на руках белобрысого мальчика и улыбался.

Потом Карине привиделась их первая встреча с Родионом и свадьба, на которой Анисья смотрела на неё как на заклятого врага. Рождение Кеши, бессонные ночи и первые шаги… Потом – угрозы Анисьи. Холодный голос в пустой комнате: «Если ты не уйдёшь, я убью твоего сына. Ты не нужна нашему роду. Ты позоришь Вересовых своим существованием».

И наконец изгнание. Тёмная комната, магический круг, сильные руки, которые держат её за плечи. Анисья стоит напротив и сжимает в руках светящийся кристалл.

– Ты будешь жить в другом мире, – говорит королева. – И никогда не вернёшься. Ты забудешь своего сына, своего мужа и своё имя. И никто не вспомнит тебя.

Вспышка, пустота и невыносимая боль. Чувство, что тебя выворачивают наизнанку, стирают все воспоминания, лишают смысла жизни. Потом – больница в Челябинске. Белые стены, запах лекарств, медсестра с добрыми глазами.

«Как вас зовут? – спрашивает она. – Вы помните своё имя?»

Карина открыла глаза.

Она лежала на холодном каменном полу, и Тихон вылизывал её лицо шершавым языком. Рядом, на коленях, сидел бледный как мел Родион.

– Ты вернулась, – прошептал он. – Я так боялся…

– Всё… всё хорошо, – ответила Карина, с трудом поднимаясь. – Сколько времени прошло?

– Несколько часов, – сказал Эраст из угла. Он сидел, прислонившись к стене, и тяжело дышал. Его лицо было серым, под глазами залегли глубокие тени. Ритуал отнял у него почти все силы.

Карина провела рукой по лицу. Кожа была другой – гладкой, мягкой, незнакомой. Она посмотрела на свои пальцы – они дрожали.

– Дайте мне зеркало, – попросила она.

Родион подал ей зеркальце, стоявшее в углу. Карина взяла его, поднесла к лицу и замерла.

На неё смотрела Лада.

Русые волосы, зелёные глаза, родинка у левого виска.

– Я вернулась, – прошептала Карина и вдруг разрыдалась. – Я настоящая… Я снова настоящая!

Родион обнял её и прижал к себе, но вдруг Тихон, сидевший рядом, начал как-то странно себя вести. Он странно дёрнулся, замер, а потом… начал расти. Шерсть втягивалась, лапы становились длиннее, и через несколько мгновений на том самом месте, где только что лежал кот, стоял пожилой мужчина. Огненно-рыжие волосы с сединой, зелёные глаза, веснушки на носу и улыбка, которую Карина узнала бы из тысячи.

– Ты… – прошептала она, не веря своим глазам.

– Здравствуй, госпожа, – сказал Тихон низким, тёплым голосом. – Семь лет я ждал этого момента. Вы не представляете, как трудно было всё это время жить в теле кота и не иметь возможности рассказать вам правду.

Она смотрела на него и не могла поверить. Тихон с самого её детства был рядом: сначала она ходила на его уроки по травоведению в деревенскую школу, а затем он стал её верным слугой после того, как Лада вышла замуж за принца.

– А теперь, – Тихон подошёл к двери и распахнул её, – я думаю, там кто-то очень хочет вас увидеть.

На пороге стоял Кеша. Он смотрел на Ладу широко раскрытыми глазами, переводил взгляд на Тихона, с Тихона на Родиона и не мог вымолвить ни слова.

– Мама? – спросил он наконец.

– Сынок, – сказала Карина с дрожью в голосе.

Кеша бросился к ней, обнял, прижался лицом к её груди и заплакал.

Глава 20
Пять лет спустя

Родион стоял у окна и поправлял воротник камзола. Он смотрел во двор, где слуги суетились вокруг накрытых столов, но мысли его были далеко.

– Ты уверена, что хочешь этого? – спросил он, не оборачиваясь. – Мы могли бы просто сказать, что я занят, а ты… ну, нездорова. Познакомятся как-нибудь в другой раз.

– Я не буду прятаться в спальне, потому что мне страшно знакомиться с девушкой, которую наш сын привёл в наш дом, – ответила Лада, поправляя на себе простое льняное платье. – Это глупо.

Лада отошла от зеркала и посмотрела в окно. За пять лет она привыкла к своему отражению – к русой косе, к зелёным глазам, к родинке у левого виска. Иногда она ловила себя на мысли, что та другая женщина, Карина из Челябинска, была сном, очень долгим и странным.

– И потом, – добавила она, – я хочу посмотреть на ту, ради которой наш сын перестал спать по ночам.

– Он всегда плохо спал, когда был маленьким, – буркнул Родион и подошёл к жене.

Он обнял Ладу за плечи и поцеловал в висок. В последние пять лет он делал это каждое утро – и она каждый раз чувствовала, как сердце пропускает удар.

Внизу, в большом зале, уже накрывали столы. Фомка, теперь уже главный повар замка, носился по кухне, выкрикивая указания направо и налево. За пять лет он вылечился от заикания – помогло пение, а по вечерам он уходил в старую башню и пел там баллады. Говорили, что стены замка дрожали от его голоса, а привидения, которые якобы водились в тех местах, разбегались кто куда.

– Глаша, не клади ножи с левой стороны! – гремел он. – У нас гостья, а не дикий вепрь!

Глаша, которая за пять лет ни капли не изменилась – разве что стала чуть спокойнее и перестала всё ронять, – кивала и перекладывала ножи на правую сторону. Аверьян, её муж, сидел в углу и проверял список вин.

Он больше не был дегустатором. Лада повысила его до смотрителя королевских погребов, и теперь он отвечал за все запасы замка – от элей до выдержанных вин. Иногда он заходил на кухню и, глядя, как Фомка солит мясо, не удерживался от комментариев.

– Ты бы посолил поменьше, – сказал он, заглядывая через плечо. – А то гостья подумает, что у нас повара готовить не умеют.

– А ты бы не лез в мои дела, – огрызнулся Фомка. – Иди свои бутылки пересчитывай.

Аверьян обиженно фыркнул, но отошёл.

Поросёнок, который за пять лет превратился в огромного хряка с блестящей чёрной шерстью и наглыми глазами, стоял у двери и требовал угощение. Лада взяла с подноса яблоко и протянула ему.

Кеша ждал у ворот. Он стоял, прислонившись к столбу, и смотрел на дорогу. За пять лет он вытянулся, раздался в плечах и перестал быть тем тощим мальчишкой, который когда-то боялся, что его выгонят из замка. Теперь он был рыцарем и уже участвовал в трёх турнирах, выиграл два, а теперь носил собственный герб: серебряного кота на зелёном поле.

– Едет! – крикнул стражник с башни.

Кеша выпрямился, одёрнул камзол и сделал глубокий вдох. Лада, стоявшая у окна на втором этаже, видела, как он провёл ладонью по волосам – жест, который он перенял у отца, сам того не замечая. У неё защемило сердце. Её маленький мальчик, который когда-то рисовал на стенах детской и называл её «мама», стоял сейчас у ворот и ждал девушку.

– Волнуешься? – спросила она, спустившись вниз и подходя к нему.

– Немного, – признался он. – А ты?

– Я хочу, чтобы ты был счастлив, – ответила она. – Всё остальное – не важно.

В ворота въехала повозка.

Девушка, которая вышла из неё, была невысокой и худощавой, с рыжеватыми волосами, заплетёнными в толстую косу, и веснушками, рассыпанными по щекам. Она держала в руках букет полевых цветов.

– Это Мирослава, – сказал Кеша, беря её за руку. – Мира, это мои родители.

Лада шагнула вперёд и посмотрела на девушку. Мирослава не опустила глаза, спокойно выдержала взгляд и почтительно поклонилась.

– Здравствуйте, – сказала она тихо. – Спасибо, что пригласили.

Лада вдруг вспомнила себя – девушку, которая много лет назад вошла в этот замок в первый раз, держа в руках корзину с травами и чувствуя себя чужой. Она вспомнила, как Анисья смотрела на неё – с презрением и уверенностью, что эта простолюдинка недостойна её сына.

Она не будет такой. Никогда.

– Добро пожаловать в наш дом, Мирослава, – сказала Лада и улыбнулась. – Кеша много о тебе рассказывал.

Обед прошёл в тёплой, почти домашней атмосфере. Аверьян достал лучшее вино, Фомка удивил всех пирогом с тремя видами мяса, который получился таким же, как когда-то пекла сама Лада. А в самый разгар вечера поросёнок – точнее, уже огромный хряк – просунул морду в дверь, требовательно хрюкнул, и все засмеялись.

– Это местная достопримечательность, – объяснила Лада смущённой Мирославе. – Он живёт тут уже пять лет и считает, что должен участвовать в каждом мероприятии замка.

Мирослава вежливо кивнула и осторожно погладила хряка по голове. Тот довольно хрюкнул и ушёл.

– Животные её любят, – заметил Кеша с таким видом, будто сообщал о редком магическом даре.

Мирослава посмотрела на него – долго, тепло, – и Лада увидела в её взгляде то, что хотела увидеть: не выгоду или желание пристроиться поближе к трону, а настоящее, живое чувство.

«Нашла коса на камень», – подумала Лада и улыбнулась.

༺༻ ༺༻ ༺༻

Гости уехали под вечер. Кеша провожал Мирославу до повозки и задержался у ворот дольше, чем нужно было для того, чтобы попрощаться с невестой. Лада смотрела на них из окна и не мешала.

– Ну как тебе? – спросил Родион, подходя и обнимая её за плечи.

– Она хорошая, – ответила Лада. – Скромная, но не трусиха. Мне она понравилась.

– А у тебя был выбор? – усмехнулся Родион.

– Был. Я могла повести себя как моя свекровь, но я дала себе слово, что никогда не стану такой, как она.

Она повернулась к нему, взяла его руки в свои и положила себе на живот.

– И потом, у меня есть кое-что поважнее, чем ревновать сына к его девушке.

Родион сначала не понял, а потом его глаза расширились.

– Ты…

– Да, – сказала Лада. – Я беременна. У нас будет ещё один малыш!

Он смотрел на неё, не веря своим ушам. Потом его лицо расплылось в широкой улыбке.

– Ты шутишь?

– Бухгалтеры, пусть и бывшие, не шутят. Мы всё перепроверяем дважды.

Он обнял её, приподнял и закружил по комнате, а потом бережно поставил на пол, всё ещё с восхищением осматривая с головы до ног.

– Слушай, – сказал он. – А давай назовём его Фомкой?

– Только через мой труп, – ответила Лада. – Фомка у нас уже есть, второго такого не нужно, спасибо.

– Ладно, – сдался Родион. – Тогда как?

– Не знаю. Посмотрим, кто родится. Может, если девочка, то назовём её Кариной, а мальчика – Тихоном?

– Тихон обидится.

– Тихон не обидится. Тихон будет горд.

Через час, когда весь замок затих, Лада сидела у окна, перебирая пряжу, и смотрела на луну. Родион отправился на конюшню проверить лошадей, а Тихон, отчитавшись за день, ушёл к себе отдыхать.

В дверь тихо постучали.

– Не спится? – спросил Кеша, просовывая голову в щель.

– Заходи, – сказала Лада. – Не стой в коридоре, простудишься.

Кеша вошёл, сел на край кровати и долго молчал.

– Ты чего? – спросила Лада.

– Я хочу на ней жениться, – выпалил он. – На Мирославе. Я уже всё решил.

– И отлично, – спокойно сказала Лада. – Я не против, отец, думаю, тоже будет рад.

– Тебе она правда понравилась? – Кеша поднял голову, и в его глазах читалось облегчение.

– А почему нет? – удивилась Лада. – Она хорошая девушка. Скромная, работящая, тебя любит. Чего мне ещё желать? Чтобы ты женился на какой-нибудь герцогине с каменным сердцем и кучей денег?

– Я думал, ты будешь… ну, как бабушка.

Лада посмотрела на него долгим взглядом.

– Кеша, – сказала она. – Разве я хоть раз дала тебе повод думать, что я похожа на твою бабушку? Я не буду лезть в твою жизнь, не буду указывать, на ком тебе жениться, и не буду портить отношения с твоей женой. У меня своих забот хватает. Особенно теперь.

Лада демонстративно положила руку на живот. Кеша перевёл взгляд, моргнул, потом его глаза расширились.

– Ты…

– Да, – сказала Лада. – Скоро у тебя появится братик или сестричка.

Кеша вскочил, подбежал к ней и обнял так, что она чуть не свалилась с лавочки.

– Осторожно! – засмеялась Лада. – Ты меня уронишь.

– Прости, – он отступил на шаг, но улыбка с его лица не сходила. – Мама, это… это так здорово. Я… даже не знаю, что сказать.

– А ничего не говори, – ответила Лада. – Просто будь рядом. И приводи свою Мирославу почаще в гости. Я её пироги научу печь и бухгалтерию вести.

Кеша ушёл, а Лада осталась сидеть у окна. Она всё думала о том, какой путь прошла. О своей юности и встрече с Родионом, о проклятии свекрови и жизни в Челябинске, о том, какого замечательного сына они воспитали и как будет здорово вновь ощутить себя мамой.

Вот теперь, через пять лет, она могла сказать: всё это было не зря.

– Ты чего не спишь? – сонный голос Родиона раздался из темноты.

– Думаю, – ответила она.

– О чём?

– О том, что надо Фомке прибавку к жалованью дать. Он сегодня такой пирог сделал – пальчики оближешь.

Родион хмыкнул, притянул её к себе и пробормотал:

– Завтра дадим. Иди спать скорее.

Лада закрыла глаза и почувствовала, как внутри шевелится новая жизнь.

«Ну что ж, – подумала она. – Начинаем новый отчётный период».

И улыбнулась в темноте.

КОНЕЦ