Текст книги "Моя свекровь – дракон, или Попаданка с характером (СИ)"

Автор книги: Ида Фьорд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 8 страниц)

Глава 8
Угощание для волчонка

Королевство готовилось к большому турниру.

Слухи о нём полетели по замку ещё за неделю. Говорили, что приедут рыцари из соседних земель, будут биться на мечах, показывать мастерство верховой езды, а вечером состоится грандиозный пир с шутами и песнями. Карина узнала об этом от Глаши, которая ворвалась на кухню с горящими глазами, чуть не сбив с ног Аверьяна.

– Турнир! – крикнула она. – Самый крупный в этом году! Будут бои, ярмарка и высокородные гости из соседних королевств! Представляете, всех их нужно будет накормить!

– И сколько их будет? – спросила Карина, помешивая кашу в котле.

– Человек двести, а может, и больше. И лорды будут, и дамы, и рыцари, и их слуги, и…

– Стоп, – перебила ее Карина. – Двести человек?

– Ну, может, сто пятьдесят, я не считала. Но много. Очень много.

Карина закрыла глаза и мысленно прикинула, сколько потребуется продуктов. Мясо, рыба, крупа, овощи, хлеб – и это только на один день. А если пир затянется на два-три?

– Аверьян! – крикнула она. – Кончай дрыхнуть!

Аверьян подскочил на лавке, едва не свалившись на пол.

– Я не спал! – выпалил он. – Я дремал! Это разные вещи!

– Неважно, – сказала Карина, вытирая руки о передник. – Бери список и беги к дяде Кузьме. Скажи, нам нужно мяса, рыбы, овощей – всего в два раза больше, чем обычно.

Аверьян схватил список, который она протянула, и вылетел из кухни, по пути опрокинув ведро с водой. Вода разлилась по каменному полу, Глаша вздохнула, взяла тряпку и принялась вытирать.

– Почему он такой неуклюжий всегда? – спросила она, отжимая тряпку.

– Просто пока ещё молодой, – улыбнулась Карина. – Подрастет, возмужает, и ты его не узнаешь.

Она резала, солила, месила тесто, варила бульоны, пекла пироги – всё, чтобы успеть к сроку. Фомка крутился у печи, подкидывал дрова и следил, чтобы ничего не подгорело. Глаша управлялась с травами и приправами, перебирала крупу, промывала овощи. Её братья и сёстры – Маша, Даша, Кузька и вечно сопливый Прошка – помогали кто чем мог: носили воду, чистили картошку, мыли посуду.

Поросёнок Борька стал меньше спать и почти постоянно требовал еду. Он громко хрюкал, путался под ногами и смотрел на Карину такими глазами, что у неё сердце сжималось. Но когда он в очередной раз попытался стащить со стола миску с яблоками, Карина не выдержала.

– Если ты сейчас не уйдёшь, – сказала она, глядя на него сверху вниз, – я сделаю из тебя отбивную.

Борька обиженно фыркнул, развернулся и отошёл в угол, где улёгся и демонстративно отвернулся.

Карина вздохнула. Кто бы мог подумать, что свинья может быть такой наглой.

Кот Тихон освоился быстро. Он обошёл кухню, обнюхал углы, запрыгнул на подоконник и с видом хозяина уставился в окно. Слуги шарахались от него, потому что он шипел на всех, кто подходил слишком близко, но Фомка почему-то понравился – разрешил себя погладить и даже мурлыкал.

– Ты только ничего не воруй, – сказала ему Карина. – У нас тут свои порядки.

Тихон посмотрел на неё так, будто хотел сказать: «Я – кот. Мне всё равно, какие у вас тут порядки». Карина вздохнула. Домашние животные, конечно, хорошо, но когда их двое и оба с характером, это начинает утомлять.

А к вечеру ей сообщили, что её переселяют.

– Родион распорядился, – сказала Милана, которая пришла с этим известием. – Вы теперь живёте в комнате для прислуги. Вместе с Аглаей.

– С кем? – спросила Карина.

– С Аглаей. Она главная горничная. Очень… говорливая.

Карина не придала этому значения. Зря.

Комната оказалась маленькой, но светлой, с двумя кроватями, деревянным шкафом и узким окном, выходящим во внутренний двор. На одной из кроватей уже сидела девушка с огромными глазами и копной рыжих волос.

– Вы новенькая? – спросила она, не давая Карине и слова вставить. – А я Аглая. Я здесь уже три года. Знаете, у нас сейчас турнир, так много работы, просто жуть. А вы КАРИНА, да? Я слышала, вы здорово готовите, всем нравится…

– Да, – только и успела вставить Карина.

– А королева вас, говорят, из другого мира притащила. Это правда? А как это было? Вы там, ну, в своём мире, кем были? А почему сюда попали? – Аглая даже не дышала между вопросами.

– Почти.

– Ой, ужас какой! – Аглая всплеснула руками. – А у вас есть жених?

– Нет.

– А у меня был, – вздохнула Аглая. – Сбежал с торговкой рыбой. Представляете? У неё даже приданого не было.

Карина хотела ответить, но Аглая уже переключилась на новую тему: она начала рассказывать о том, как однажды перепутала покои королевы с кладовкой и полчаса искала веник, а потом оказалось, что это был не веник, а любимый посох мага. Через час Карина знала всё о семье Аглаи, её бывших ухажёрах, её любимой кошке и о том, какой суп больше всего любит королева.

Голова шла кругом.

Но успокаивало одно: кровать была мягкой и чистой, и ей наконец-то не придется ночевать в кладовке.

༺༻ ༺༻ ༺༻

Турнир начался утром.

Карина видела из окна кухни, как во двор въезжали рыцари в сверкающих доспехах. Солнце отражалось от начищенной стали, от чего слепило глаза. Развевались знамёна – синие, красные, зелёные, с гербами, которых Карина не знала. Толпился народ, служанки бегали с подносами, стражники выстроились в оцепление.

Она бы и рада была посмотреть, но работы было – не разогнуться. С утра она уже успела замесить тесто для двадцати пирогов, поставить варить бульон для супа и замариновать мясо. Фомка бегал от печи к столу, Глаша резала овощи так быстро, что нож мелькал в воздухе.

К обеду пришёл Родион.

Он редко заходил на кухню, и Карина насторожилась. Обычно если он появлялся, то либо с новостью от матери, либо с очередным поручением.

– Вы выглядите уставшей, – сказал Родион.

– Я выгляжу убитой, – честно ответила Карина, вытирая руки о передник. – Это самые тяжёлые три дня в моей жизни.

Родион усмехнулся и протянул ей свёрток, который принес с собой.

– Что это? – удивленно спросила Карина.

– Откройте.

Она развязала бечёвку, развернула ткань. Внутри оказалось платье – тёмно-синее, с длинными рукавами, вышитое серебряными нитями по вороту и подолу. Невероятно красивое и совсем не такое, как льняные платья, в которых она ходила каждый день.

– Я… не знаю, что сказать, – растерялась Карина.

– Скажите «спасибо» и наденьте его сегодня, – сказал Родион. – Я приглашаю вас на турнир.

– Я не могу, у меня работа. Фомка не справится один, а гостей двести человек, и…

– Фомка справится, – перебил её Родион. – Я распоряжусь, чтобы ему дали помощников. А вы идёте со мной.

Карина стояла с платьем в руках и не понимала, что чувствует. Смущение? Радость? Страх? Или всё вместе…

– Надевайте, надевайте! – затараторила Аглая, которая всё это время подслушивала за дверью и теперь высунулась, чтобы лучше видеть. – Вы будете самой красивой на турнире! А я вам косу заплету, у меня сестра в деревне парикмахером работает, я у неё научилась…

Она не успела договорить, потому что из-за угла выглянул мальчик. Лет двенадцати, худой, с тёмными волосами, падающими на глаза, и серьёзным, даже суровым лицом. Он посмотрел на отца, потом на платье в руках Карины – и убежал.

– Кеша, постой! – крикнул Родион, но мальчик уже скрылся в коридоре.

Родион вздохнул.

– Простите, – сказал он Карине. – Это мой сын. Он не особо общителен. После того, как его мать пропала…

– Что значит «пропала»? – спросила Карина.

Родион помолчал, собираясь с мыслями.

– Она исчезла. Семь лет назад, и никто не знает, куда. И почему. – Он поднял на неё глаза, полные боли. – Не спрашивайте больше об этом, пожалуйста.

༺༻ ༺༻ ༺༻

Вечером Карина переоделась в новое платье.

Аглая заплела ей косу, добавила ленту, и когда Карина посмотрела на себя в маленькое зеркало, то не узнала. Она выглядела… красивой, даже несмотря на свои пышные формы.

– Идите, – подтолкнула её Аглая. – Лорд Родион ждёт. И не волнуйтесь, за вашим котиком я присмотрю!

Карина шла к выходу и чувствовала, как колотится сердце.

Но сперва завернула в комнату Кеши. Она набрала тарелку блинов, постучала и вошла, не дожидаясь ответа.

– Я к тебе, – сказала она, ставя тарелку на стол. – Будешь?

В комнате царил полумрак. Шторы задёрнуты, свечи не горят. Кеша сидел на кровати, сжавшись в комок, обхватив колени руками. На Карину он не смотрел.

– Уходите, – сказал он глухо.

Карина не ушла, села рядом, взяла один блин и начала есть. Кеша с любопытством покосился на неё.

– Вы… вы что делаете? – спросил он с недоумением.

– Ем.

– Это мои блины.

– А я их принесла. Значит, могу и сама съесть, раз ты не хочешь.

Она откусила ещё кусочек.

Кеша молча смотрел.

– Знаешь, – сказала Карина, жуя. – Я не помню своих родителей. Совсем. Я даже не знаю, как они выглядели.

– Как это – не помните? – Кеша удивился.

– Авария. Я потеряла память. Очнулась в больнице и ничего не помнила. Ни имени, ни дома, ни семьи. Вообще ничего.

Кеша нахмурился, и на мгновение его лицо перестало быть замкнутым и злым. Он выглядел просто растерянным мальчишкой.

– И что вы делали? – спросил он тихо.

– Жила потихоньку. День за днём, работала. Иногда это единственное, что остаётся.

Она протянула ему блин, Кеша помедлил, но взял. Откусил маленький кусочек, потом ещё. И вдруг начал говорить.

– Моя мама исчезла, когда мне было семь, – сказал он, глядя в стену. – Бабушка говорит, что она была плохая. Что она предала род. Но я не верю.

– Почему?

– Потому что я помню её голос. Она каждый вечер рассказывала мне сказки. Папа после её исчезновения стал другим и не говорит о ней. Никогда. Если я спрашиваю – уходит или молчит. Или бабушка меня перебивает.

– Может, ему просто больно, – тихо сказала Карина.

Кеша посмотрел на неё долгим взглядом.

– А вы умеете кататься на лошади? – спросил вдруг мальчик.

– Не знаю, – честно сказала она. – Никогда не пробовала.

– Хотите, научу?

Карина посмотрела на дверь, потом снова на Кешу.

– Хочу!

༺༻ ༺༻ ༺༻

К счастью, в конюшне кроме них никого не было. Кеша подвёл её к вороному жеребцу – высокому, красивому, с блестящей гривой и умными тёмными глазами.

– Это Ворон, – сказал Кеша, поглаживая коня по морде. – Он у меня с детства. Только я на нём езжу.

– А я могу попробовать?

Кеша засомневался, но потом помог ей сесть в седло. Подсадил, подставив руки, дал поводья. Карина взялась за них, вдохнула поглубже и… поняла, что не знает, что делать дальше.

– Просто скажите ему, куда идти, – сказал Кеша. – Он понимает человеческую речь.

Карина взяла поводья, вдохнула и… поехала.

– Здорово! – крикнул Кеша, садясь на другую серую лошадь с белым пятном на лбу.

– Сама не понимаю, как это так выходит! – крикнула в ответ Карина.

Они прокатились по тренировочному полю. Сначала шагом, потом рысью. Карина тряслась, боялась, что упадёт, но держалась. Потом Кеша показал, как пустить лошадь галопом, и Карина повторила. Ворон рванул вперёд, ветер засвистел в ушах, волосы вырвались из косы и разлетелись. Карина кричала – от страха, от восторга, от того, что впервые за долгое время чувствовала себя живой и свободной.

Она обогнала Кешу на последнем повороте и вернулась к конюшне счастливая, с разметавшейся косой и горящими глазами.

Кеша спрыгнул с лошади и подбежал к ней.

– Вы быстро учитесь! – сказал он с уважением.

– Это всё Ворон, – ответила Карина, слезая с лошади и тут же чувствуя, как дрожат ноги. – Он просто чудо!

В дверях конюшни стоял Родион.

Он смотрел на Карину – в новом платье, раскрасневшуюся, запыхавшуюся – и в его глазах было что-то такое, от чего Карина вдруг смутилась. Не то чтобы он смотрел как-то особенно, но взгляд его стал тёплым.

– Идёмте, – сказал он. – Вы пропустили первые бои, но главные ещё впереди.

Королева сидела в ложе, отделённой от остальных зрителей резной деревянной решёткой. Увидев Карину, она поджала губы.

– Что здесь делает кухарка? – холодно спросила Анисья.

– Она наш гость, – сказал Родион, не отводя взгляда.

– С каких пор простых кухарок приглашают на турниры?

– С тех пор, как они спасают королевство от голода, – спокойно ответил Родион.

Анисья замолчала, но взгляда отвела.

Карина села на скамью рядом с Кешей, который уже вцепился в перила и с восторгом смотрел на арену. Там бились рыцари, звенели мечи, лязгали доспехи, а от ударов летели искры. Было шумно, пыльно и совершенно не похоже на её прошлую жизнь.

Иногда, – подумала Карина, – реальность оказывается страннее снов.

Поздно вечером, когда бои закончились и народ разошёлся, Родион проводил её до дверей комнаты.

– Спасибо, – сказал он. – За Кешу. Он сегодня улыбался, наверное, впервые за долгое время.

– Он хороший мальчик, – сказала Карина. – Просто ему нужно, чтобы кто-то его слушал.

– Вы тоже хорошая, – тихо сказал Родион. – Ещё раз спасибо. За всё.

Он ушёл, а Карина зашла к себе в комнату. Говорливой Аглаи пока не было – наверное, всё ещё бегала по поручениям королевы. Зато на пороге её встретил поросёнок. Сидел на холодном полу, смотрел на неё своими круглыми глазками и требовательно хрюкал.

– А ты что здесь делаешь? – спросила Карина, закрывая дверь. – Я же велела тебе сидеть на кухне.

Поросёнок подошёл к ней, сел на задние лапы и снова громко хрюкнул.

– С тобой уже можно выступать в цирке, – вздохнула Карина, садясь на кровать. – Главное, чтобы драконица тебя не увидела и не приказала подать к столу.

В этот момент из угла раздалось тихое мяуканье. Тихон сидел на табуретке и что-то держал в зубах.

– Что это у тебя? – спросила Карина, подходя ближе.

Кот спрыгнул на пол, подошёл к хозяйке и положил перед ней старую брошь. Замшелый металл, потускневший зелёный камень, сломанная застёжка. Тихон гордо задрал хвост и посмотрел на неё с видом «смотри, какое сокровище я нашёл!».

Карина подняла брошь и повертела её в руках. Тяжёлая, старая, на обратной стороне какие-то царапины, похожие на инициалы.

– Откуда это у тебя? – прошептала она.Кот не ответил. Он улёгся на лавку, свернулся калачиком и принялся умываться, делая вид, что ничего особенного не произошло. Карина сжала брошь в кулаке, потом спрятала под матрас, дав себе слово позже найти хозяйку этой вещицы.

Глава 9
Возвращение той самой

После турнира три дня подряд на кухне мыли посуду. Кастрюли, сковородки, противни, подносы, миски, ложки, ножи – всё это громоздилось горами, и казалось, что им не будет конца.

– Всё, – сказала Карина, когда последняя тарелка была вытерта и убрана в шкаф. – Больше ни одного турнира в этом году.

– Королева говорит, через месяц ещё один, – робко заметила Глаша.

– Тогда я увольняюсь.

– А разве вас кто-то отпустит?

Карина задумалась. В самом деле, кто её отпустит?

Поросёнок, который за время турнира вдоволь отъелся и теперь напоминал наглого молодого кабана, тыкался носом в её ногу и требовал еды. Карина вздохнула и бросила ему хлебную корку.

– Ты даже не свинья, – сказала она со вздохом. – Ты – прорва.

Борька довольно захрюкал, схватил корку и утащил добычу в угол к печке, где уже дремал, растянувшись во всю длину, Тихон. Кот даже ухом не повёл, только хвост дёрнулся, когда поросёнок устроился рядом.

Кот после появления в замке чувствовал себя королём. Он спал где ему вздумается – на подоконниках, на свежевыстиранном белье, на коленях у служанок, которые боялись его спугнуть. Он ел лучшие мясные обрезки, которые Карина откладывала для него специально. И гонял голубей во внутреннем дворе с видом заправского охотника.

Но Карину он ревновал. Если она задерживалась на кухне дольше обычного, кот приходил и садился напротив, сверля её жёлтыми глазами с таким видом, будто она ему задолжала крупную сумму. Если она разговаривала с Фомкой дольше пяти минут – Тихон запрыгивал на стол и скидывал на пол то, что было под лапой. Ложку, миску, кружку – неважно.

– Хватит, – сказала Карина, когда кот опрокинул чашку с молоком.

Тихон фыркнул и гордо ушёл.

Зато Аглая была в восторге от пушистого соседа.

– Ой, какой котик! – щебетала она, пытаясь его погладить каждый раз, когда видела. – Пушистенький!

Тихон смотрел на неё взглядом, полным презрения, и не разрешал себя гладить. Вообще он давался в руки только Карине, а иногда Фомке, если тот приносил ему рыбу. И только Кешу кот безоговорочно признавал – иногда даже ночевал в его комнате, свернувшись в ногах, и мальчик не возражал.

Он стоял, переминаясь с ноги на ногу, и смотрел в пол. За спиной у него болтался лук – старый, явно не по размеру, с потёртой тетивой. Карина отложила нож и вытерла руки о передник.

– Ты чего? – спросила она.

– Сходите со мной пострелять по мишеням? – буркнул мальчишка.

– Я не умею стрелять из лука, – честно сказала Карина.

– А говорили, вы многое умеете.

– Я умею бухгалтерию вести. И блины печь. А стрелять – нет.

Кеша помрачнел, закусил губу и развернулся, чтобы уйти. Карина поймала себя на мысли, что не хочет, чтобы он обижался.

– Но я могу попробовать, – остановила она его. – Если ты меня научишь.

Кеша остановился. Подумал секунду, потом обернулся и кивнул.

– Моя мама меня учила стрелять, – сказал он тихо. – Она хорошо стреляла. Лучше всех.

Карина сняла передник, положила его на лавку и пошла за ним во двор.

༺༻ ༺༻ ༺༻

Стрельбище находилось за конюшнями, у старой каменной стены, где висели соломенные мишени. Кеша показал, как держать лук, как натягивать тетиву, как целиться и дышать, чтобы не сбивался прицел. Карина слушала, стараясь запомнить каждое движение.

– Вы не так стоите, – сказал он. – Ноги шире.

Она расставила ноги.

– Ещё.

– Я сейчас упаду.

– Не упадёте. Держите спину прямо.

Карина сосредоточилась, выдохнула, натянула тетиву и отпустила. Стрела улетела в кусты.

– Мимо, – сказал Кеша.

– Я заметила.

– Давайте ещё! – улыбнулся мальчик.

Карина снова взяла стрелу, вложила, натянула, прицелилась. Снова мимо. Потом ещё раз. И ещё. Руки гудели, плечи болели, но она упрямо продолжала, чтобы не разочаровать ребенка. На десятый раз стрела вонзилась в мишень. Не в центр, конечно, куда-то вбок, почти в край, но это была мишень.

– У вас получается, – удивлённо сказал Кеша.

– А ты сомневался? – спросила Карина, разминая ноющие руки.

В этот момент из-за угла конюшни вышел Родион. Он смотрел на них – на сына, который впервые за долгое время выглядел счастливым, и на Карину, которая, запыхавшаяся, растрёпанная, с покрасневшими от напряжения щеками, училась держать лук.

– Вы не умеете стрелять? – спросил он, подходя ближе.

– Я бухгалтер, – напомнила Карина, опуская лук. – У нас другое оружие. Калькулятор.

– Калькулятор? – переспросил Родион, приподняв бровь. – Не слышал о таком оружии. Оно опасно?

– Очень, – серьёзно сказала Карина. – Особенно в умелых руках.

Родион посмотрел на сына, потом на Карину и тепло улыбнулся.

– Осторожнее, – сказал он. – Не переусердствуйте.

– Мы аккуратно, папа, – сказал Кеша и снова натянул тетиву.

༺༻ ༺༻ ༺༻

Любава появилась через несколько дней.

Карина заметила её издалека – в ярко-зелёном платье, с высокой причёской, украшенной живыми цветами, и свитой из трёх служанок, которые несли за ней подол. Она шла через двор, высоко подняв голову, и смотрела на замок так, будто он всегда принадлежал ей, а она просто уезжала ненадолго по делам.

Любава не заметила Карину или просто сделала вид. Она прошла в главный вход, и через минуту оттуда донёсся громкий голос Анисьи:

– Любава, дорогая! Как я рада тебя видеть!

Карина усмехнулась. Конечно, рада. Враг её врага – подруга.

Любава вообще довольно быстро освоилась. Она ходила по замку так, будто была здесь хозяйкой. Делала замечания слугам, указывала, где пыль, где не так сложены простыни, где свечи горят недостаточно ярко. Требовала, чтобы в её комнатах всегда были свежие цветы, а ещё игнорировала Карину, но при встречах бросала на неё такие взгляды, что мороз продирал по коже.

– Ты ей не нравишься, – сказала Аглая, подслушав очередной разговор Любавы с королевой.

– А тебе откуда знать? – спросила Карина, помешивая кашу.

– Она всем говорит, что ты самозванка и что тебя надо выгнать. Или казнить. Чтобы другим неповадно было с неба падать и чужие свадьбы портить.

– Весело.

Карина продолжала работать. Готовила, кормила команду, следила за поросёнком, который теперь и вовсе обнаглел и воровал еду прямо со стола, пока никто не видит. Тихон на него шипел, Борька отходил на шаг, но как только кот отворачивался – возвращался.

– Если ты ещё раз схватишь мои овощи, – сказала Карина, когда Борька попытался своровать морковку с разделочной доски, – я из тебя сделаю колбасу!

Поросёнок повёл носом, оценивая серьёзность угрозы, и утащил кусок хлеба у Аверьяна, который зазевался.

– Я начинаю ненавидеть свиней, – простонал дегустатор.

Через несколько дней после возвращения Любавы Карина вышла во внутренний двор – нужно было сходить в ледник за мясом – и увидела Кешу. Он стоял у стены, опустив голову, сжав кулаки так, что костяшки побелели. Рядом с ним, напомаженная и самодовольная, стояла Любава. Её служанки маячили поодаль, перешёптываясь и снисходительно поглядывали на мальчика.

– Пойми, малыш, – говорила Любава сладким, приторным голосом. – Когда я стану королевой, мне не нужны будут чужие дети. Особенно те, кто портит чистоту крови рода. Ты понимаешь, о чём я?

– Я не порчу кровь, – тихо сказал Кеша, не поднимая головы.

– Твоя мать была предательницей, – продолжала Любава. – А ты – никто. И когда я займу её место, мне не нужны будут бастарды при моём дворе. Так что советую тебе привыкать к мысли, что…

Карина не стала слушать дальше. Злость поднялась в груди горячей волной, и она шагнула вперёд.

– Ах, вот ты где! – громко сказала Карина, подходя к ним. – А я тебя обыскалась. Обед стынет.

Любава обернулась. Её глаза сузились.

– Ты? – выдохнула она.

– Я, – сказала Карина, вставая рядом с Кешей и кладя руку ему на плечо. – Удивительно, правда? А ты, смотрю, освоилась уже.

– Освоилась, – усмехнулась Любава. – И возьму то, что принадлежит мне!

– Свадебный пирог? – уточнила Карина, улыбнувшись самой невинной улыбкой, на которую была способна. – Я его сама пекла. Очень вкусный, между прочим.

Любава побледнела, а на щеках выступили красные пятна.

– Ты не сможешь говорить со мной в таком тоне, – процедила она. – Скоро я выйду замуж за Родиона, и тогда…

– Тогда он вам сам объяснит, как следует разговаривать с его сыном, – перебила её Карина, не повышая голоса. – А сейчас извините, мне нужно готовить. Кеша, идём.

Она взяла мальчика за руку и увела его на кухню, чувствуя спиной прожигающий взгляд Любавы. Кеша шёл молча, не вырываясь, не поднимая головы. На кухне Карина усадила его на лавку, налила кружку тёплого молока и села рядом.

– Не слушай её, – сказала она. – Она просто злая и несчастная. Такие люди часто врут, потому что правда делает их ещё более жалкими.

– Она права, – сказал Кеша тихо. – Моя мама была никем. Бабушка говорит, она предала наш род. А я… я её сын.

Карина помолчала.

– Знаешь, – сказала она. – Я вообще не знаю, кто мои родители. Ни мамы, ни папы. Ни бабушки, ни дедушки.

Кеша посмотрел на неё удивлённо.

– Это… это правда?

– Чистая правда, – сказала Карина. – И знаешь, что я тебе скажу?

– Что?

– Мне плевать, кем кто был. Важно, кем ты становишься. А ты станешь хорошим человеком. Я чувствую.

Кеша вытер глаза рукавом, быстро, будто стыдясь своих слёз, и кивнул.

༺༻ ༺༻ ༺༻

Карина долго не могла заснуть в ту ночь. Она ворочалась с боку на бок, а потом не выдержала, оделась и вышла на улицу. Луна висела над замком огромная, жёлтая, отбрасывая длинные тени от башен и стен. В озере, которое находилось за воротами, отражались звёзды, россыпью рассыпанные по чёрной воде.

– Не спится? – раздался голос из темноты.

Карина обернулась. Из-за деревьев вышел Родион.

– Вам тоже?

– Я часто прогуливаюсь по вечерам, – сказал он, подходя ближе. – Когда не спится. А в последнее время не спится часто.

Он подошёл ближе и встал рядом. Они молча смотрели на воду.

– Я сегодня слышала разговор Любавы и вашего сына, – сказала Карина. – Она ему наговорила гадостей.

– Знаю, – тихо ответил Родион. – Мне уже доложили.

– Он переживает.

– Он сильный.

– Сильные тоже плачут, – сказала Карина, поворачиваясь к нему. – И нуждаются в том, чтобы кто-то был рядом. Особенно дети.

Родион посмотрел на неё долгим взглядом.

– Вы всегда защищаете слабых?

– Слабых? – удивилась Карина. – Кеша не слабый. Он просто ребёнок, который потерял мать. И я знаю, каково это.

– Вы тоже кого-то потеряли?

– Я даже не знала своих родителей. Авария стёрла память. Очнулась в больнице – и всё. Никого. Ни документов, ни имени, ни дома.

Она не знала, зачем говорит это ему. Слова лились сами.

– Я строила жизнь с нуля. Знаете, как это тяжело? Каждый день казаться сильной, хотя внутри всё разрывается от тоски. Каждое утро просыпаться и не знать, кто ты на самом деле.

Она замолчала и поёжилась – ночь была тёплой, но от воды тянуло сыростью, которая пробирала до костей. Родион снял с себя пиджак и накинул ей на плечи.

– Спасибо, – сказала она тихо.

– Если простудитесь, кто же будет нам готовить? – спросил он с улыбкой.

Они снова замолчали. Родион стоял совсем рядом – ближе, чем обычно, хотя она не заметила, когда он сделал этот шаг. Карина чувствовала тепло его тела, слышала его дыхание.

– Почему вы помогаете мне? – спросила она, не поднимая глаз.

– Не знаю.

Карина подняла голову и повернулась к нему. В лунном свете его лицо казалось мягче, чем днём. Исчезли жёсткие складки у рта, смягчилась линия скул. Глаза блестели – тёмные, глубокие, и в них было что-то такое, от чего у Карины перехватило дыхание.

– Карина, – сказал Родион.

– Что?

– Я…

Он не договорил. Наклонился ближе, обнял за талию и… поцеловал. Карина замерла. Сердце колотилось где-то в горле, в висках стучала кровь. А потом она закрыла глаза и положила ладони ему на грудь.

Казалось, время остановилось, только вот эти двое не знали, что не одни в этом месте.

Аглая, которая проснулась от того, что Карины нет в постели, вышла её поискать – и нашла. Теперь она стояла, затаив дыхание, и не знала, бежать ли к королеве или сделать вид, что ничего не видела.