Текст книги "Гномий Клинок"
Автор книги: Иар Эльтеррус
Соавторы: Дмитрий Морозов
Жанр:
Классическое фэнтези
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 21 страниц)
Меч хохотнул, явно довольный собой.
– Они дорогие. К тому же сейчас наверняка методы огранки другие, чем в то время, когда я был здесь последний раз – так что он принял тебя за потомка знатного рода, которому насчитывается несколько тысяч лет. Купцы, как правило, преклоняются перед древними династиями – так что жди посетителей. Кстати, что ты заказал?
– Понятия не имею. Просто ткнул пальцем в самые дорогие блюда. Всё равно я в здешней кулинарии ни бельмеса не понимаю, так хоть впечатление на здешнюю публику произведу.
– Угу. Но учти, что это тебе не леса эльфов – тут могут подать и такие вещи, которые нельзя есть без точного знания предмета. Так что лучше отщипывай по кусочку, словно нехотя – тем более что это как нельзя лучше подходит твоему образу.
Хранитель вздохнул.
– Хотел один раз поесть по человечески…
– Тогда нужно было идти, куда попроще. Опа! Смотри – несут!
Впереди торопливо бежал раскрасневшийся распорядитель, стараясь незаметно промокнуть вспотевшее лицо, а за ним шествовало пять или шесть очаровательных девушек, несших каждая своё блюдо, накрытое разноцветными салфетками под цвет ковра под их ногами. Каждая подходила, открывала крышку, демонстрируя Элану исходившее соком и паром содержимое, а Аль-Рутаби торжественно произносил название блюда, дожидаясь благосклонного кивка оторопевшего хранителя. Тот кивал, снисходительно улыбаясь, внутренне сгорая от стыда: на принёсших ему яства девушках не было ничего, кроме крошечных передничков!
Когда блюда были наконец, поставлены на стол, ему пришлось смутиться ещё больше: девушки принесли кувшин, тазик и вымыли ему руки, лукаво улыбаясь. Только когда они уплыли обратно на кухню, на ходу покачивая бёдрами, Элан перевёл дух.
– Ничего себе! Других обслуживают одетые официантки! За что мне такая честь?
– Наверно это входит в стоимость заказанных тобой блюд. – Будь меч человеком, он пожал бы плечами. – Хорошо, что на тебе морок: иначе бы мне никак не удалось скрыть твоё смущение. А так у тебя был просто немного скучающий вид. Давай, ешь – на тебя и так пол зала смотрит!
– Ещё бы! После такого представления. А что тут едят? И, главное, как?
– Ты же в пути! Этикет можно строго не соблюдать, а что касается яств… Вот эта здоровая рыбина – аккуратно разрежь ей горло и достань жабры – они считаются деликатесом. Остальное отодвинь – это для крестьян, не для аристократии.
Элан, с тоской оглядывая на исходящий соком бок огромной рыбы, легко полоснул острым ножом, ловко вставленным в руку услужливым официантом и вытащил ещё дымящиеся жабры. Они были нежно розовые, с тонким, чуть пряным ароматом.
– Ну как, вкусно?
Элан непроизвольно кивнул, ощутив во рту сложный, удивительно богатый букет, чуть отдающий ароматами моря. Официант тут же вложил ему в руку бокал с вином – по всей видимости, рыбу полагалось непременно запить. Вино было вкусным, чуть горьковатым…
– Выплюнь! Не стесняйся! И потребуй вина как минимум на сотню лет старше! А лучше дай я… Элан с удовольствием передал управление телом в руки Меча и перевёл дух, чуть отстранённо слушая скандал, который тот закатил подбежавшему Аль-Рутаби, потрясая остатками вина в бокале. Тот кивал, извинялся и торопливо отправил кого-то в погреб… Когда новая бутыль, вся покрытая пылью, была торжественно доставлена к его столу, и Элан, сделав неторопливый глоток, благосклонно кивнул – все расслабились, словно он сдал какой-то важный экзамен – и хранитель, наконец, перестал быть в центре пристального внимания.
– Уф! Давно я не играл подобных сценок! Теперь можешь поесть – вон то мясо, вполне приличное, напоминает курятину. Только всё равно ешь словно нехотя – помни о своей роли.
– Да помню я, помню! Знал бы, что так будет, уже был бы за городом…
– Вот потому-то я и промолчал – опыта нужно набираться не только на задворках. Повадки здешнего правящего класса тебе вполне могут пригодиться.
– И зачем мне их церемонии?
– Что бы понять суть. Вот например, эта рыба, которую ты попробовал: вкусно было? А знаешь, что её можно готовить двумя способами: обычным – и тогда она ничем не отличается от рыб у вас на Земле, или так, как приготовили её для тебя – при этом только жабры съедобны, остальное приходится выкинуть.
– Это что же – выкинуть около пяти килограммов достаточно дорогой рыбы ради одного малюсенького кусочка?
– Ради вкусного кусочка… В этом – суть их психологии: они готовы уничтожить весь мир, создавая райский уголок вокруг себя… Кстати, ты наелся? У нас гости…
Маленький человечек возник за столом неслышно, словно появился из теней тентов, образующий хоровод кругов над столиками. Ещё секунду назад его не было – и вот он стоит, поглядывая искоса маленькими, однако внимательными глазками, всегда готовый оказать услугу – тому, кто больше заплатит.
– Добрый день! Сиятельный Аркх-тнг, глава купеческой гильдии нашего славного города, приветствует гостя Аль-Рутаби и предлагает ему беседу – и покровительство.
Элан скривил губы и нахмурился, изображая раздумье.
– Покровительства мне не требуется, а от беседы – не откажусь. Где он, твой…
– Аркх-тнг? Он, как всегда, в торговом доме – работает целыми дням, не покладая рук трудится на благо нашего города (В голове хранителя тут же возникла картина: тучный мужик старательно читает бумажки, принесённые ему пышногрудой секретаршей, машинально поглаживая ее по мягкой и податливой округлости). Но его «голос», первый помощник Тонг, сейчас подойдёт…
Первый помощник оказался ещё крепким, представительным мужчиной с изящной, аккуратно подстриженной бородой и цепким взглядом пронзительных глаз. В дорогом, отделанном золотом костюме, с перстнями, нанизанными на пальцы и массивной цепью, он был ходячим олицетворением богатства. Элан прищурился, пытаясь разглядеть его ауру – и удивлённо присвистнул: перед ним сидел типичнейший «браток», одинаково готовый как зарабатывать деньги, так и убивать за них.
– А кто, по твоему, к власти приходит? – меч, по своему обыкновению, начал ворчать, в очередной раз видя удивление хранителя. – Второе лицо самого богатого города, вдобавок расположенного в глуши, в стороне от глаз закона… а может, и первое (по значимости) – тут наверняка не обошлось без очень большой крови. В таких делах на одних деньгах не выедешь…
– Добрый день. – Помощник оказался человеком практичным, начал не издалека, а с того, что больше всего его волновало. – Позволено мне будет узнать, из какого рода наш уважаемый гость?
– Мак-Элан! – Хранитель улыбнулся уголками губ, даря собеседнику самую загадочную улыбку из тех, на которые был способен. – Это, конечно, не настоящее моё имя. Я путешествую инкогнито – в дороге так проще. Поэтому и о своей семье распространяться не намерен. Но прошу не волноваться – я в вашем городе задержусь максимум на один-два дня, так что особого беспокойства не доставлю…
Тонг недовольно сжал пальцы, однако больше ничем не выдал своих чувств. Голос его остался спокойным, с некоторой ленцой.
– Я, как помощник главы этого города, могу задержать нашего гостя – до выяснения обстоятельств.
Элан чуть насмешливо улыбнулся – и кивнул.
– Можете. Но не будете. Именно потому, что вы глава города и понимаете, какие неприятности для вас лично может вызвать прилюдный необоснованный арест. Тема закрыта?
Хранитель намеренно опустил слова «первый помощник», изучая реакцию собеседника – и не ошибся. Тот не обратил на его оговорку никакого внимания, думая о своём – что неизбежно означало – мысленно он уже давно называл себя так же, не иначе.
– Не хотите говорить? Что ж, вольному – воля. Однако тогда я не смогу вам помочь в ваших делах, если возникнет такая необходимость. Мы понимаем друг друга?
– Вполне. До сих пор мне удавалось справляться самому, надеюсь, так будет и впредь. Тем более, что в вашем городе у меня нет никаких дел.
Тонг недовольно покачал головой.
– Молодость, молодость! Летит вперёд, не разбирая дороги, всегда готовая взять нахрапом, и тратит бездну сил и энергии, вместо того, что бы выслушать совет старших и добиться того же – но с минимальной затратой сил. Думаете, я не знаю ваших планов? Да триединый с вами! Всё очень просто – вы решили добраться до гор и взять у народа молотов партию оружия по низким ценам, чтобы не платить за него впятеро в столице, верно? А сейчас в молчанку играете, боясь, что мы обидимся из-за упущенной прибыли.
Элан ухмыльнулся и перевёл дух. Все мысли главы города вертелись вокруг денег, он не интересовался больше ничем и можно было продолжать свою игру спокойно, не опасаясь разглашения. Хранитель весело вздохнул и поднял руки.
– Сдаюсь. Вы прямо ясновидящий. Почти всё угадали. Только я хочу заказать особое оружие – не типовое, для очень экзотических операций, и в этом деле мне посредники не требуются.
Купец вплеснул руками.
– Да разве мы против! Это личное дело каждого гражданина империи – хочет он заниматься торговлей, пусть занимается. Более того – мы всегда готовы подсказать, помочь, дабы поездка не оказалась напрасной. Вот вы, я вижу, приехали налегке, и напрасно – денег народ молотов не признаёт, благо золота и драгоценных камней у них хватает. Знаете, сколько потов с нас сошло, пока мы наладили более-менее приличную торговлю? Поэтому я вам настоятельно рекомендую – купите в городе пару возов с продовольствием, в подземельях его всегда недостаток. Это отличный предмет для начала торгов. Кстати, у меня есть пару возов с хлебом, и я готов отдать вам их оптом – за десять тысяч… золотом, разумеется.
Элан едва не подавился куском курицы, весьма натурально разинув рот. Вот это помощь советом!
– Вам не кажется… что ваши цены слишком завышены? На равнинах я пару таких возов могу купить всего за один золотой, и крестьяне будут считать, что это выгодная сделка!
Тонг согласно закивал головой.
– Конечно, для крестьянина эта сделка необычайно выгодна. Быдло должно знать своё место – ему и одного золотого хватит. Причём надолго. А вот вам, если вы захотите привезти караван в горы, придётся пробиваться через банды разбойников с отрядом вооружённой стажи, причём нет никакой гарантии, что при этом вы не проститесь со своей жизнью… Так что цена вполне приличная – к тому же, если мы договоримся, на обратном пути вас никто не потревожит – мы позаботимся и об этом! – Глава города откинулся на спинку кресла, весьма довольный собой.
Элан задумчиво вертел в руке бокал с дорогим вином, любуясь бликами на его поверхности.
– Ловко. Даже очень. Значит, вы берёте продовольствие за гроши, обмениваете на высококачественное оружие, которое потом продаётся на вес золота, причём те, кто производит и оружие, и продовольствие, для вас – лохи, неспособные ни на что и подлежащие обязательному обману. О, честному, и вполне законному. Вы же не виноваты, что транспортные расходы столь высоки… для всех, кроме вас. В результате крестьяне бедствуют, с трудом покупая себе лишнюю рубаху, гномы голодают, деля поровну каждый кусок хлеба – а вы купаетесь в роскоши и неге, не так ли?
Купец нахмурился, поглядывая на собеседника.
– Странные разговоры для человека одного со мной класса. Вы не хуже меня знаете, что быдла, как и грязи, всегда очень много. Одна лишняя рубаха для каждого – это миллионы золотых, недополученных высшим сословием. Если мы начнём делиться с беднотой поровну, то скоро станем такими же тупыми животными, как и они. Что отличает человека высшего сословия от черни? Только деньги и то, что они несут – удобства и роскошь, лёгкую и необременительную работу, которую мы на всех перекрёстках обзываем «каторжным трудом» и которая заключается зачастую просто в заключении сделок с нам же подобными – причём у нас есть штат помощников помельче, которые берут на себя черновую подготовку по заключению договоров и поверке их выполнения. Нам же остаётся только необременительный разговор – такой, какой мы ведём с вами. В результате его вы получаете возможность доставить в столицу пару возов с экзотическим оружием – там за него вы выручите куда больше десяти тысяч – это вы должны понимать не хуже меня. В итоге все остаются довольны. Крестьяне – тем, что есть во что одеться, гномы – что не умерли с голоду, а мы с вами – что на нашем счёте появился лишний ноль.
Тонг озорно подмигнул собеседнику.
– При зрелом размышлении, мы получаем гораздо меньше, чем крестьяне и гномы – что такое лишний нолик с возможностью полноценно питаться и одеваться? Да не будь нас, они бы все ходили бы голодные и голые, ковыряясь в земле деревянными палками!
– Не будь вас… – Элан задумчиво изучал столешницу, пытаясь скрыть гнев, который требовал немедленного выхода. – Не будь вас, купцов и разбойников, хотя похоже, что в этих словах нет разницы, здесь бы не было города – зато стояло бы несколько сёл, и гномы бы не голодали. Крестьянские обозы, не боясь ничего, тянулись бы к горам – и величественные гленды выходили бы к ним, хмуря брови. Крестьяне бы жаловались на высокие цены, однако уезжали вы с полными подводами самой замысловатой техники, позволяющей снять два, а то и три урожая – а народ молотов забивал бы закрома продуктами, не боясь голода. И дети крестьян мирно ехали бы на телегах, радуясь прогулке и не опасаясь нападения. Потому что гномы создавали бы массу самых разнообразных вещей – но среди них не было оружия. Конечно, всё это могло быть – только если не было бы вас… Вы вносите в мир зло, боль и хаос – ради одного лишнего нуля на счёте…
– Да кто ты такой! – Тонг вскочил, зло глядя на собеседника. – Ты заступаешься за быдло! Я слышал, в одном мире аристократы пожертвовали собой, пытаясь сделать мир лучше – их там просто расстреляли из пушек! В нашем будет тоже самое с любым, кто попытается изменить порядок вещей! Уж поверь – лучшее оружие, создаваемое всеми мастерами, мы всегда оставляем для собственных нужд!
Хранитель прикрыл глаза – и вспомнил:
Снег. Он падал мелкой крупой, взлетал под порывами ветра, оседая на белых лицах. Мундиры – разных полков, разных чинов; многие одели сюда именно их – свои мундиры, полные наград – боевых, не парадных. Они шли умирать – за свои идеи, за возможность если не изменить, то что-то сказать; своим друзьям – и потомкам. Напротив стояли ряды солдат – таких же, как и те, что бежали за ними в самых разных сражениях, всегда готовые умирать вместе с ними, сочувствующие им – однако не способные ослушаться приказа. Слишком сильно было в них вбито уважение к власть держащим; вколочено накрепко – отцом с матерью, потом священниками, а затем и офицерами – такими же, как и они. Да и те, кто стоял на площади, не раз внушали в своих солдат такую простую истину – действовать, не раздумывая, потому что лишний миг раздумий на воине делает из хорошего солдата – плохого, мёртвого солдата… Потому и были бледны лица людей в мундирах – они шли не говорить, а умирать. Рядом стояли их товарищи в штацком – они понимали меньше, однако, глядя на направленные на них жерла пушек, и они не отступили – просто потому, что умереть иногда гораздо проще, чем изменить своим идеалам… А снег всё падал, неторопливо засыпая стоящие шеренги людей, одни из которых были готовы умереть по приказу, за интересы правителей и купцов, считающих простой народ «быдлом», другие – просто за свои идеи, и потому невооружённых…
– Вы правы. Такие, как вы, существуете только за счёт других – и никогда не отдадите своих позиций без боя. Но кто вам сказал, что бой может вестись только оружием?
Элан вздохнул и неторопливо направился к выходу. Вслед ему донеслись вполне вежливые слова:
– Всего доброго. Надеюсь, мы ещё увидимся…
– Ты его здорово разозлил. Нам лучше сейчас же линять из города.
– Ничего, кристальный пепел, ночи сейчас не холодные, а я умудрился плотно поесть перед дорогой.
– Зато не закупил припасов. Сколько мы будем искать гномов? По дорогам то уже не пойдёшь!
– Зачем? Я и так чувствую, где примерно в горах есть выходы руд – по расположению отрогов, по колебанию почвы под ногами. Не точно – однако направление могу задать уже сейчас. А там если не главный вход, то шахтёрские выработки будут наверняка.
Ночь застала их под густыми лапами широкой сосны, почти ничем не отличающейся от земной. Только шишки на покрытых зелеными иголками ветках были в несколько раз больше, и цвета их колебались от светло зеленого до голубого, отчего деревья приобретали праздничный, нарядный вид – словно кто-то разбросал по всему лесу множество симпатичных игрушек.
Забравшись на мягкую хвою, Элан зарылся поглубже в сухие иголки, с тоской вспоминая о пушистой шкуре зверя; несмотря на бодрые заверения, ночами он начал мёрзнуть – сказывалась близость гор. Вечерний туман клубился между деревьями, холодными влажными лапами забираясь под одежду. Изделие эльфийских мастеров пока держало тепло, однако промозглая влажность леденила ноги, заставляя сворачиваться клубком, мечтая о горящем камине и тёплом одеяле.
– Мёрзнешь? – Меч, как всегда, ехидничал. – Нужно было не отцов города злить, а припасы для путешествия закупать, благо финансы ещё позволяли. Вполне хватило бы на тёплое одеяло, да и отряды егерей не рыскали, высматривая гордого аристократа, решившего вставлять палки в колёса местным воротилам.
– Извини. – Элан не испытывал ни малейшего раскаяния, однако чувствовал потребность поговорить. – Не знаю почему, но я начал испытывать сильнейшие приступы гнева, во время которых с трудом могу себя контролировать. Мне кажется, ещё немного – и я словно взорвусь изнутри, стану кем – то другим – более страшным, более жестоким. Не злым, а каким-то… холодно-отстранённым, взвешивающим мелкие слабости людей как повод для их уничтожения.
– Это дракон. Ваши эмоции перемешиваются в моменты сильных потрясений, создавая малое единение – ещё один признак того, что мы на правильном пути. Не подавляй его, однако научись контролировать. Гнев дракона, правильно используемый – одна из наиболее мощных психосоматических сил хранителя. Впрочем, в этом ты ещё сможешь убедиться в дальнейшем, а пока… Хочешь вновь обрасти?
– О чём ты?
– О волчьей шкуре. Эльфы помогли тебе совершить превращение – однако это не значит, что ты не способен на него самостоятельно.
– Но я не эльф и вряд ли смогу когда-нибудь так же полно познать магию природы… Для этого нужно стать её частью!
– Магия, магия… Под этот разряд огромной кучей отбросов невежественные люди сваливают всё то, что им непонятно, не желая идти путём познания. Всё проще: свой зверь живёт в каждом. Не всегда он может жить самостоятельной жизнью и мелькать при свете луны тёмным призраком между деревьев – зато тем гуще тени, отбрасываемые им на натуру человека. Самый страшный враг – непознанный, а то и просто непредставляемый себе. Эльфы и в своих экзаменах остались верны себе, подарив тебе прекрасную возможность познать своё второе «Я». Ты почувствовал своего зверя – и понял, что ваши желания, хоть в чём-то и похожи, но разные; и твои – сильнее. Иными словами, человека в тебе больше, чем зверя – а значит, ты способен его контролировать, даже когда бегаешь на четырёх лапах.
– А что, бывает иначе?
Меч ухмыльнулся.
– Ты никогда не встречал людей, внешне вполне ухоженных и благополучных, устроивших свою жизнь сладко и комфортно, достигших высокого положения – однако равнодушно смотрящих на страдания других людей и способных перешагнуть через всё человеческое, что есть в собственной душе? В таких перевёртышах внешность осталось человеческой – а вот душа поросла шерстью. Причём это необратимо – зверь победил человека, и теперь царствует в его теле, заставляя его служить собственным желаниям. Таких нужно изолировать, или, проще того, усыплять – а вы ими восхищаетесь и подражаете.
Элан хотел возразить, однако вспомнил светлый, роскошный банк – и красивое, располагающее к себе лицо сотрудника: «мы работаем, что бы сделать вашу жизнь проще… У нас самые низкие проценты…» Взяв деньги на похороны матери, он за год вернул почти всю сумму – и узнал, что она растворилась в банковских процентах, счетах за услуги, за пользование карточкой и тому подобных «мелочах», так и не погасив основного долга. Так началось его рабство… Какая душа была у человека, придумавшего и воплотившего в жизнь такую систему? Человеческая?
– Жаль, что люди не могут опознавать подобных особей. Было бы проще жить, если бы у работников банка росла шерсть не только в душе, а и на теле.
– Не обязательно быть магом, что бы судить о людях не только по их внешности, но и их делам. Однако мы отвлеклись, а ты совсем продрог – хочешь вновь обрасти?
– Пожалуй, да… А как?
– Всё просто – ты должен нырнуть поглубже в собственную душу, и найти там зверя, чью шкуру ты носил недавно. Воспоминания наверняка ещё не успели померкнуть, так что поиски не будут представлять особого труда. Найди в себе волка, разбуди его, почувствуй себя им – и ты удивишься лёгкости перехода.
Хранитель прикрыл глаза: искать в собственной душе? С чего начать? С воспоминаний? Мир высоких деревьев, сумасшедшего гона и – запахов. Тысячи незнакомых ароматов тотчас коснулись его ноздрей. Но не совсем уже незнакомых: вот запах белки – она была здесь совсем недавно. Эту маленькую зверушку он в прошлый раз несколько раз пытался поймать – однако она, мелькнув пушистым хвостом, так похожим на такие жё у её земных товарок, неизменно оказывалась вне приделов досягаемости его клыков. Вот след мелкого хищника, похожего на куницу – похоже, зверёк не раз отдыхал, зарывшись в пахучие иголки… Сознание хранителя постепенно меркло – новые способности пробуждались в нём, заставляя ощущать себя древним и мудрым – не разумом, а той щемящей тоской, которая заставляет иногда человека просыпаться по ночам, с непонятной жаждой глядя в окно, предчувствовать опасность – и видеть красоту любимой женщины, даже если её лицо уже покрылось морщинами… Сознание погружалось всё глубже в двери разума, теряя человеческие свойства; исчезали старые, привычные понятия, догмы морали, до этого казавшиеся незыблемыми, становились мелкими и смешными. Инстинкты тела вдруг заявили о себе полной мерой, заставив быстрее бежать кровь. И там, в глубине мрака, собирающегося в самых глубинных пластах человеческого бытия, начал вставать и расправлять уставшие от долгого ожидания лапы зверь.
Что-то тёплое и дружелюбное коснулось души человека – словно мягкий, недавно вылизанный матерью щенок игриво ткнулся в его руку – привет! Поиграем? Двери сознания распахнулись, выпуская наружу другую сторону души – мгновенная боль пронзила тело, всё на краткий миг стало тягучим, грёзоподобным – и вот уже гигантский волк укладывается на подстилку хвои, опасливо выбираясь из вороха одежд…
Если бы кто-нибудь смог заглянуть под толстые лапы ели, то увидел бы необычную картину: огромный серый с чёрными подпалинами волк лежал, наполовину зарывшись в прелую хвою, и блаженно зажмурив глаза, спал, положив толстую лохматую лапу на рукоять переливающегося огнями меча…
Утро было чудесным. Фонтан брызг, поднятый ударом крепкой лапы, заставлял не испуганно вздрагивать, а блаженно щуриться, на лету пытаясь ухватить сверкающие капли, играющие зайчиками солнечного света, косясь одним глазом в отливающую голубым глубину в поисках промелькнувших всполохов рыб. За сегодняшнее утро уже две скользких тушки были легко подхваченными мощными челюстями – и съеденными сырыми, не тратя время на костёр, жарку и прочие человеческие глупости. Тихий, но частый перестук крепких лап рождал уверенность в том, что за сегодняшний день он пройдёт вдвое больший путь, чем обычно. Меч, вкупе с одеждой и прочим барахлом, надёжно притороченный к спине – крепко, однако не сковывая движений, весело сверкал на солнце, погрузившись в раздумья – ему ещё не встречался хранитель, чья животная сущность умела бы ТАК наслаждаться миром и покоем, которое дарило крепкое тело, отринув жажду убийства, власти, добычи – всё то, что и делает зверя – зверем. Это давало ощущение покоя, правильности происходящего, и меч позволил себе несколько минут отдыха…
– Оборотень! Держи его! – И волк, и его меч были захвачены врасплох. Мирный покой осенних лесов оказался обманкой, как почти любой покой в мире; занятый собой, хранитель напоролся на засаду. Впрочем утешало то, что поставлена она была на человека, не зверя, и у нападавших не было сетей. Но на этом везение заканчивалось, потому что среди нападавших был маг, тут же принявшийся плести что-то медлительное, однако смертельно опасное.
– Элан! Не вздумай оборачиваться или бежать – не успеешь. Ты и в зверином обличье можешь многое из того, что человеку не под силу – взять их!
Десятка два человек, стерегущих лесную тропинку в ожидании таинственного купца-аристократа, которого нужно было кончить, предварительно изъяв все ценности и выпытав, с кем он связан, были рады новичку-оборотню, вывалившемуся на поляну – это было неплохое развлечение. То, что он был молодой и неопытный, было понятно сразу – матёрый почуял бы засаду задолго до того, как увидел людей, и никакие бы пологи невидимости, накинутые на них магом, не помогли бы. Так что неприятностей не ожидалось, и стражники, посмеиваясь, принялись окружать застывшего в центре поляны хищника. Приблизившись, один из них лениво ткнул копьём в сторону неудачливого зверя – однако тут всё пошло не так, как рассчитывали лихие люди. Волк подпрыгнул, полоснув кулём одежды по подставленному копейному острию, мгновенно избавившись от вороха одежды – и взревев, кинулся на оторопевших людей. Строй мигом превратился в свалку, а опытные воины – в драчливую ребятню: добыча принялась охотиться на своего обидчика!
Элан, подскочив к ближайшему из стражников, прильнул к застывшему телу, обвив лапу вокруг ноги, толкнул – и человек завалился назад, уже в полёте начав беспомощно ругаться, а волк, довольно осклабившись, кинулся на следующего загонщика, небрежно полоснув челюстями по открытому горлу. Мощный толчок – человек, подловленный в состоянии неустойчивого равновесия, на миг стал абсолютно беспомощен, и звериные клыки прошлись по штанинам, заставив противника издать леденящий вопль и рухнуть ничком, зажимая руками пах – и потому уже неопасного. Звериная натура требовала остановиться и добить врага, однако хранитель прекрасно понимал, что время уходит – и принялся пробиваться к что-то отчаянно колдующему магу, на ходу стараясь зацепить как можно больше противников. Стражники отлетали, зажимая раны, но продолжали отчаянно размахивать оружием, пытаясь подловить гибкое чёрное тело. Элан крутился, как заведенный, клыками прокладывая себе дорогу к неподвижно стоящей фигуре в серой рясе, как вдруг огромная тяжесть заставила его взвыть, прижимаясь к земле – маг всё-таки успел.
Плотный тёмный кокон окружал огромное волчье тело, лишая его возможности двигаться; лишь лапы бессильно скребли по земле в тщетной попытке освободиться. Четвёрка оставшихся невредимыми стражников, угрюмо поглядывая на странную сферу, бинтовала своих менее удачливых собратьев, искоса наблюдая за серой фигурой, увлечённо копошащуюся в пакете с одеждой Элана.
– Очень интересно. Эльфийская еда, да и ткань подозрительно знакомая… Не простой это оборотень, ох, не простой. Как удачно сложилось, что я с вами отправился. Вот только если под звериной шкурой скрывается длинноухий, толку от него будет немного; через пару часов сам загнётся – в ужасе от содеянного. Зато если человек, подрядившийся на них работать – тогда удача! Всё расскажет, не целым, так покалеченным, разница небольшая. Ого! У него с собой и послание! Интересное письмо, написано старшим языком – в надежде, что никто не знает, о чем оно? Глупая надежда! Множество библиотек народа аллорнов в умирающих лесах было разобрано, и этот язык давно перестал быть мёртвым для опытного мага. Так, посмотрим…
Элан взвыл, глядя на пытающего уловить суть послания мага: ещё немного, и он поймёт, кто он! Нужно было что-то делать! Хранитель попытался магически разорвать сковывающие его путы – но был надёжно отрезан от внешнего мира. Оставалось только ждать, глядя на странного мага и стражников, жадно наблюдающих за процессом расшифровки письма: окажись пленник важной шишкой, всем выжившим обеспеченно продвижение по службе, а то и награда… Все стояли неподвижно, пожирая глазами начальство – все, кроме одного. Тот немного скованной походкой подошёл к мечу, который серый маг, небрежно повертев в руках, презрительно кинул в траву, поднял его – Элан, даже под гнётом тяжкого груза залюбовался игрой света в его гранях, удивляясь слепоте людей; повертел – и бросил. В тёмный кокон, окружавший хранителя. Кристальный пепел сверкнул, вращаясь в полёте, и легко рассёк энергетические путы, уничтожая сложное творение чуждой магии.
Словно лопнули незримые узы – раскат грома пронёсся по поляне, Элан вздохнул полной грудью, мир взорвался вокруг него яркими красками, подёрнулся рябью – и вот с травы навстречу торопливо бегущим стражникам встаёт уже человек.
Меч блестит стальными оттенками, превращаясь в звонкую ленту смерти, остановить которую не способен никто: ни сталь, ни доспехи, ни остывающая человеческая плоть. Серия взмахов – и на поляне, если не считать нескольких торопливо отползающих раненых, остаются лишь двое: маг в сером, торопливо кутающийся в сферу защиты, и совершенно голый парень, неторопливо идущий к угрюмому колдуну с обнажённым мечом в руке.
– Кто ты? Сферу отрицания невозможно разбить никому, если он находятся внутри её – даже триединому! – Бледные губы чуть подрагивают, однако на руках упрямо горит огонёк феербола.
– Я? Человек. А вот кто ты, выполняющий чёрные приказы расчётливых торгашей, убивающий мирных путников ради забавы? Разве я нападал на вас?
– Оборотня убить не зазорно. – Слова сорвались с губ раньше, чем их владелец понял их значение – просто потому, что были привычными и непреложными – среди людей одного круга.
– Оборотня? Эльфа? Гнома? Что дальше? Человек – не такой как ты? Другого цвета кожи, другого вероисповедания, другого склада ума – пока ты не останешься совсем один – среди твоих бесчисленных отражений?
Маг гордо поднял голову.
– Такие, как мы – соль земли. Сделать всех подобными нам – даже не задача, всего лишь мечта – приятная, однако недостижимая. Достаточно того, если нам будут подражать!
– Почему ты думаешь, что ты – лучше? Только потому, что тебе легче даются науки, у тебя с детства прорезался талант, позволяющий тебе закончить парочку ваших учебных заведений и устроиться на хорошую работёнку?
Маг кивнул.
– Этого достаточно в любом мире. Я гораздо умней большинства людей – мой показатель интеллекта в разы выше, чем у крестьян, и в полтора раза – чем у властителей. Я постоянно работаю в сфере открытия новейших технологий. Последняя моя разработка – молния замедленного действия способна уничтожить небольшой город, не повредив никому из исполнителей. Причём это не требует большого количества силы, используя силу одной жертвы, что бы добраться до двух других – это цепная реакция, которая не остановится, пока в радиусе её действия останется достаточно людей! За хорошие деньги я решу любую задачу!