Текст книги "Три (ЛП)"

Автор книги: И. С. Картер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 14 страниц)

Глава 14

Лиам

На следующее утро я просыпаюсь с новой целью в жизни.

Короткий разговор по телефону с Нейтом, и у меня появилось свободное время. Мама была в восторге, узнав, что я останусь дома еще на несколько дней, к тому же… У меня появился план.

Мне хочется, чтобы Кэри пришла ко мне сама, но это не значит, что я стану сидеть сложа руки.

Вместо этого я каждый день буду напоминать ей о том, от чего она отказалась. Но Кэри все равно должна стать той, кто будет за нас сражаться, даже если я обеспечу ее боеприпасами.

Сразу после душа я делаю несколько телефонных звонков и записываюсь на важную встречу, которая пройдет сегодня. У меня достаточно времени, чтобы успеть просмотреть свое старое портфолио и выбрать другое произведение искусства для Кэри.

На этот раз я выбрал то, что она уже видела раньше.

Это пастельный рисунок ее огорода. Я нарисовал его почти сразу после того, как мы, наконец, уступили своему желанию. В тот день я отдал Кэри то, что никому еще не дарил – свое сердце.

И не только его, а еще разум, тело и душу.

Я был довольно популярным в школе, но в некотором роде поздним цветком, поэтому никогда не путался с девушками, как некоторые из моих друзей.

Благодаря чему Кэри стала моей первой… И, по-видимому, последней.

Я всеми силами пытался выбросить женщину из головы, но когда доходило до дела, я просто не мог переступить черту.

И дело было не в проблеме с либидо. Мой член, определенно, меня проклинал, когда я в очередной раз срывался с крючка. Просто мои разум и сердце всегда умоляли меня остановиться, тогда как тело желало забыть Кэри.

А значит, для меня существовала лишь она.

И иногда мне кажется, что так будет всегда.

Вот почему я должен довести это дело до конца.

Возможно, Кэри еще не поняла, но вместе мы сильнее, вместе нам удастся справиться со всеми жизненными трудностями.

Я хочу быть тем, кто всегда рядом. Держать Кэри за руку в трудные времена, обнимать и успокаивать в моменты тревог и страхов, смеяться и танцевать с ней в минуты счастья.

Я хочу всего этого… И только с ней одной.

Сунув рисунок в простую папку, я беру фломастер и пишу на лицевой стороне «Помнишь тот день? Тот чудесный день. Жизнь не казалось сложной тогда, и не должна быть сложной сейчас. На самом деле, она довольно проста; Ты находишь то, что, тебе нравится, и того, кто делает тебя счастливой, и просто сочетаешь их. Создаешь свое собственное совершенство. Надеюсь, у тебя получится снова его найти.

Я запечатываю папку, прикрепляю к ней записку с адресом Кэри, в надежде, что она не сменила место жительства, и к тому времени, как успеваю принять душ и одеться, слышу, как меня зовет мама:

– Лиам, к тебе приехал курьер.

Я хватаю папку и спускаюсь вниз, встречая любопытный взгляд матери, когда подхожу к входной двери.

– По работе? – спрашивает она, приподняв бровь и заметив папку, которую я держу в руках.

– Нет, по более важному делу.

Я легонько чмокаю маму в щеку и прохожу мимо – к открытой двери и курьеру, который терпеливо ждет, чтобы забрать документ.

Я вручаю ему папку, расписываюсь в квитанции, быстро благодарю и закрываю дверь.

Мама все еще ждет объяснений, но я только улыбаюсь и качаю головой:

– Любопытство сгубило кота. Разве это не одна из любимых бабушкиных поговорок?

Мама слегка фыркает, но в ее ответ наполнен юмором:

– Твоя бабушка также говорила, что «любовь к себе ослепляет». У всех моих сыновей отличное зрение. Можно с уверенностью сказать, что не все мудрые слова бабули заслуживают внимания.

Я издаю стон в притворном смущении.

– Мама, тебе обязательно делать все эти намеки?

Она обнимает меня за плечи и ведет на кухню:

– Все по-честному, правда? Кроме того, я никак не намекала на мастурбацию, ты сам пришел к такому выводу.

Мой следующий стон настоящий.

– Неудивительно, что наша семья сходит с ума, когда ты стоишь у руля.

Мама дарит мне крепкие объятия, прежде чем отпустить и направиться к холодильнику, собираясь готовить завтрак:

– После всего, через что вы заставили меня пройти, дорогие сыночки, я вполне могу быть слегка сумасбродной. Удивительно, как у меня вообще остался здравый смысл. Тебе сделать сэндвич или ограничишься маффинами?

В комнату входит Айзек, успевая ответить раньше меня:

– Мы будем сэндвичи, мам, спасибо, – он подходит, чтобы поцеловать ее, и добавляет: – Тогда, может, Ли-Ли сумеет встать и прийти ко мне студию, чтобы помочь с фотографиями.

Выпив стакан апельсинового сока, я вытираю рот тыльной стороной ладони, прежде чем ответить:

– Ли-Ли занят, найди себе другого раба.

Повернувшись в мою сторону, Айзек быстро подмигивает, прежде чем сесть напротив.

– А я и не искал. Не уверен, что эта позиция тебе подойдет, учитывая, что у нас общая кровь. К тому же, в данный момент, у меня есть претенденты на эту роль.

Дьявольский блеск в его глазах не что иное, как наживка для нашей матери, и она благополучно ее заглатывает, хлопая Айзека по спине кухонным полотенцем.

– Я не допущу, чтобы кто-то из моих сыновей занимался этим М&М или М&S, или как там оно называется. Просто найдите себе хорошую девушку или парня, а потом можете делать что угодно, но без всех этих кнутов и цепей.

Мы с Айзеком смеемся до слез из-за ерунды, которую выдала наша мать, а она просто стоит, хлопая глазами и не понимая, что нас рассмешило.

– Что? Что я такого сказала?

Продолжая давиться словами сквозь смех, я указываю маме на ее промах:

– M&Ms – это конфеты, а M&S – магазин одежды. Подозреваю, что ты имела в виду S&M или BDSM. Но за завтраком такие темы неуместны, мам.

– Дорогие мои, мне просто нравится видеть, как вы краснеете. Я читала «Историю О» [7]7
  «История О» – эротический роман французской писательницы Доминик Ори на садомазохистскую тему. Впервые был издан в 1954 году под псевдонимом Полин Реаж с предисловием Жана Полана. Книга стала культовой для БДСМ-сообщества.


[Закрыть], и не настолько ванильна, как вы думаете.

Ее признание вызывает тандем стонов унижения как от меня, так и от Айзека, но, к счастью, мы спасены от дальнейшего смущения, потому что на кухне появляется наш отец.

– Доброе утро, из-за чего все эти стоны? Мне показалось, или кто-то попросил мороженое на завтрак?

Мы втроем смотрим друг на друга, безуспешно пытаясь сохранить невозмутимое выражение лица, но Айзек ломается первым.

– Пап, я просто хочу сказать, что восхищаюсь тобой. Ты мой герой за то, что так долго терпишь маму.

Брату прилетает еще один удар полотенцем, а мой отец просто смотрит на маму с любовью:

– Поверь, это она мой герой. Без нее я бы пропал.

В его словах слышна только искренность, и все шутки сходят на нет, сменяясь ощущением семейного уюта.

Зная о том, что пережила Кэри, и как ей сейчас одиноко, я не только осознаю, насколько у меня потрясающая семья, но и чувствую боль в сердце от того, что у нее нет такой же поддержки.

Мои родственники часто ведут себя как сумасшедшие и иногда приводят меня в бешенство, но нет ничего более желанного, чем быть окруженным истинной любовью.

Остаток дня проходит быстро, и вскоре мне уже пора отправляться на встречу, которую я назначил ранее.

До своего ухода мне нужно отправить Эмме короткое сообщение; я уже объяснил, почему меня важно ее участие, но намеренно не вдавался в детали.

В данный момент они с Джейком находятся на каком-то райском острове, отмечая свой медовый месяц, и я совершенно не хочу их отвлекать, какой бы важной ни была причина.

Собираюсь в школу, о которой мы говорили утром. Спасибо, что согласилась поучаствовать в моей затее.

Ответ приходит как раз в тот момент, когда я запрыгиваю на заднее сиденье такси и сообщаю водителю пункт назначения.

Не терпится узнать побольше. Мне всегда хотелось поучаствовать в проекте такого рода, и Джейк всецело за. Держи меня в курсе.

Я пишу «Спасибо» и минут через десять подъезжаю к охраняемым воротам спецшколы для детей с ограниченными возможностями.

Надпись вверху гласит: «Добро пожаловать в школу и центр Тринити-Уотерс», а внизу: «Пожалуйста, сообщите о своем визите по внутренней связи».

Я благодарю водителя, расплачиваюсь за проезд и выхожу.

Нажимая кнопку голосового устройства, я избавляюсь от нервозности и прочищаю горло. А после того, как из динамиков доносится приятный голос, представляюсь:

– Здравствуйте, я Лиам Фокс. Я звонил сегодня утром, чтобы обсудить грант Фонда Фоксов.

Спустя несколько минут у ворот появляется мужчина лет пятидесяти, который приветствует меня. Он так энергично пожимает мне руку, что от движения дрожит все мое тело.

После того, как мне выписывают гостевой пропуск, директор школы, мистер Томас, который отныне будет известен как парень с дрожащей рукой, показывает мне окрестности.

– Мы обслуживаем широкий спектр инвалидов и детей с особыми потребностями – от детского церебрального паралича до серьезных трудностей в обучения, синдрома Дауна и аутизма. В наших классах учатся разные дети. Позже, когда мы посетим некоторые из них, вы заметите, что группы учеников собраны по стадиям, а не по возрасту, так что в одном классе можно увидеть и пятилеток и десятилетних детей.

Многое из того, что он мне говорит, совершенно чуждо моему ограниченному пониманию, поэтому я начинаю ощущать себя дилетантом; до тех пор, пока мужчина не показывает мне некоторые из специализированных классов, которые находятся в школе. Мы проходим через различные сенсорные комнаты, большой терапевтический бассейн, а затем в недоделанное помещение, которое мужчина называет «комнатой рикошетной терапии».

– Как вы можете видеть, эта комната в настоящее время недостроена из-за отсутствия финансирования, но мы надеемся собрать достаточно средств, чтобы завершить ее к следующей весне.

Я оглядываю помещение, рассматривая батуты на полу, и толстую обивку, окружающую стены.

Эта комната станет важным дополнением для детей. В ней будут проходить физио и игровая терапия. Как только мы ее доделаем, нашей следующей задачей станет новая интегрированная художественная студия.

Прежде чем директор Томас успевает продолжить, я прерываю его:

– Что, если у меня получится найти средства для завершения обоих комнат? Сколько времени пройдет, прежде чем дети смогут получить к ним доступ?

Знаю, что даю мужчине ложную надежду, предположив, будто смогу найти достаточно средств для такого огромного проекта, но я уверен, что у меня получится убедить Джулс.

Директор Томас смотрит на меня, слегка приоткрыв рот, и на его лице читается шок от моего предложения.

– Ну… Если бы средства нашлись быстро, потребовалось бы около 6–8 недель, чтобы укомплектовать обе комнаты.

Я киваю и ободряюще ему улыбаюсь:

– Мне нужны сметы, чтобы показать их совету директоров, поэтому, если вы можете отправить мне по электронной почте все необходимые документы, а также описание преимущества этих комнат для детей, я уверен, что смогу убедить их рассмотреть выдачу гранта побыстрее.

Улыбка, которой мужчина одаривает меня, не что иное, как изумление.

– Это бы… Ну, это изменило бы жизнь некоторых наших детей, мистер Фокс.

Мне становится немного неловко от его похвалы, потому что у меня есть другая, менее благородная причина для своего визита, поэтому я отклоняю его благодарные заявления вопросом:

– Вы можете провести меня по классам?

– Конечно, конечно. Могу я спросить, почему вы добровольно вызвались нам помочь? – затем мужчина переосмысливает свои слова и быстро добавляет: – Не то чтобы мы не были благодарны, просто обычно новые спонсоры имеют какую-то связь с ограниченными способностями – это может быть, друг или член семьи.

Директор попадает в самую точку, и я использую этот шанс, чтобы допросить его о том, что так отчаянно жажду узнать.

– Я… Дружу с человеком, у которого ребенок с аутизмом. Мне бы хотелось узнать об этом побольше, чтобы понять, с чем изо дня в день приходится сталкиваться семьям и отдельным людям с таким заболеванием, – я смотрю на мужчину с сожалением. – Как видите, мои мотивы не совсем бескорыстны, поэтому я надеюсь на вашу помощь в этом вопросе. Информация, которую я нашел в интернете, оказалась достаточно сложной; обсуждения о триаде нарушений, спектре и другая информация, которая полностью вышла за пределы моих познаний.

Мне кажется, я краснею от своего признания, но мистер Томас воспринимает его спокойно.

– Думаю, это замечательно, что вы хотите узнать больше. Вашему другу очень повезло, что у него есть вы, – он понимающе улыбается и добавляет: – Если мы пройдемся по классам, то сможем перейти к нашей программе лечения расстройств аутистического спектра, и я постараюсь более доступно объяснить такое сложное и неординарное состояние, – мужчина жестом предлагает мне пройти вперед и продолжает: – Я работаю с такими детьми более двадцати лет, и могу с уверенностью сказать, что когда вы встречаете ребенка с аутизмом, то это всегда особенный ребенок с аутизмом, – я оборачиваюсь и смотрю на него в явном замешательстве. – Я хочу сказать, что все дети, как с аутизмом, так и без него, уникальны. Поэтому то, что влияет на одного, может совершенно не повлиять на другого. Добавьте к этому саму природу аутизма и то, что у этого состояния имеется диапазон. Вы никогда не столкнетесь симптомами, которые будут одинаковы для всех. Это также означает, что подходы к лечению всегда будут разными, – моем лице, должно быть, написано разочарование и очевидное непонимание, поэтому директор спешит добавить: – Но я постараюсь доступно объяснить ту терминологию, которую вы почерпнули в интернете. Надеюсь, что к тому времени, когда вы уйдете уходить, у вас будут более глубокие познания в аутизме, который так сложен для понимания.

Большую часть отведенных на встречу часов я провожу в Тринити-Уотерс. Меня вдохновляют и дети, и сотрудники, а верный своему слову мистер Томас объясняет мне все, что связано с аутизмом.

Когда я ухожу, то ни в коем случае не становлюсь экспертом, однако мое понимание этого состояния заметно улучшается.

Я даже мельком замечаю сестру Кэри в одной из сенсорных комнат.

Когда я записывался на встречу этим утром, мне и в голову не приходило, что Сирен тоже может посещать эту школу. Будучи «ведущим специалистом в области по вмешательствам в аутизм», задней мыслью я осознаю, что этот факт совершенно очевиден.

Когда мы входим в темную комнату, меня сразу же поражают мягкие вибрации, которые я чувствую в воздухе, отчего на душе становится спокойно.

Сирен лежит, прижавшись лицом к колонне с пузырьками внутри, а сидящая рядом воспитатель смотрит на меня и улыбается.

– Ее любимое занятие; цвета, пузырьки и даже вибрация успокаивают многих детей точно так же, как сейчас успокаивают Сирен.

Благодаря тихому объяснению со стороны мистера Томаса, у меня есть время наблюдать за маленькой девочкой, которая является центром вселенной Кэри.

Она не двигается, лишь время от времени проходится щекой вверх и вниз по гладкой поверхности колонны.

Тишина нарушается, когда воспитатель предупреждает девочку о том, что ее пребывание в комнате почти закончилось. Я восхищенно наблюдаю, как Сирен включает маленький таймер в виде светофора, чтобы начать обратный отсчет.

Мистер Томас объясняет:

– Сирен использует визуализацию. Она знает, что когда таймер становится красным, пора идти.

Я не спускаю глаз с маленькой девочки с копной темных волос и знакомыми изумрудно-зелеными глазами.

Ее воспитатель присоединяется к нашему разговору:

– Сирен, которая знает, что пора уходить, и которая хочет уйти, это два разных человека. В некоторые дни она уходит с улыбкой на лице, а в другие не понимает, почему не может остаться дольше, и тогда между нами разгорается сражение.

Мистер Томас воспринимает эти слова как сигнал к уходу, но я с трудом удерживаюсь от того, чтобы не посмотреть на маленькую девочку, чьи глаза теперь быстро переключаются с меняющегося цвета на таймере на пузырьки.

– Сирен может говорить?

Я не уверен, почему задаю этот вопрос. Думаю, для того, чтобы получить более полное представление о жизни Кэри. Наверное, мне не стоило спрашивать, но маленькая девочка, которую мы только что оставили в той комнате, занимает мои мысли.

– Таких детей, как Серен, мы относим к превербальным; в данный момент она не владеет словами, которые можно идентифицировать, но здесь, в Тринити-Уотерс, мы не используем термин «невербальный», и надеемся, что когда придет время, все наши дети смогут использовать свой голос. Она, как и многие дети с тяжелым аутизмом, общается иными способами. Помните систему обмена карточками, которую я показывал вам в одном из классов?

– Маленькие символы со словами на них?

Директор Томас одобрительно улыбается и отвечает:

– Сирен использует их для того, чтобы что-то попросить – игрушку, еду или напиток. У нее есть голос, просто он не воспринимается на слух.

Я снова киваю, пополняя запас информации, которую почерпнул из сегодняшнего визита.

Когда мы возвращаемся в приемную, я поворачиваюсь, чтобы в последний раз взглянуть на школу; место, которое за несколько коротких часов прочно поселилось в моем сердце.

Повернувшись лицом к мистеру Томасу, я протягиваю ему руку для рукопожатия:

– Спасибо, что уделили мне время и провели экскурсию. Я ценю всю информацию, которую вы мне предоставили, и уверен, что члены совета Фонда Фоксов будут так же заинтересованы в поддержке ваших предстоящих проектов, как и я.

Директор лучезарно улыбается и снова энергично пожимает мне руку – на этот раз с еще большим энтузиазмом.

– Всегда пожалуйста.

Как только выхожу за дверь, я начинаю писать Эмме, решив выполнить свою часть сделки.

Сегодняшний день стал для меня откровением, и ни разу за день я не почувствовал себя оглушенным количеством информации, полученной во время экскурсии.

Во всяком случае, я становлюсь более решительным в своем желании доказать Кэри, что не боюсь ее жизни. Мне еще больше хочется находиться с ней рядом; неважно, какие трудности нас ожидают, я знаю, что способен не только присутствовать в Кэри жизни, но и облегчить бремя, которое она несет.

Вместе мы станем сильнее.

Школа потрясающая! Тебе нужно прийти сюда, когда вернешься домой. Дети вдохновляют, и мы стольким можем им помочь.

Этот визит открыл мне глаза во многих отношениях.

Я думаю, что наконец-то нашел цель в жизни, которой должен следовать – ту, что не только приведет меня прямиком к Кэри, но и даст возможность самореализоваться.

Глава 15

Кэри

Следующий день приносит больше воспоминаний о Лиаме.

Захватывающая дух пастельная[8]8
  от слова пастель – мягкие цветные карандаши для живописи


[Закрыть] сцена, доставленная курьером сегодня утром, это та, которую я видела раньше, но эффект, который она оказывает на мое сердце, не менее силен.

Это также заставляет меня задуматься, все ли он еще здесь, все ли еще в стране, всего в нескольких минутах езды от того места, где я сейчас сижу.

Слова, сопровождающие мой подарок, говорят о совершенстве, и я переполнена воспоминаниями о том дне, который изображен на этом прекрасном произведении искусства; это было именно то, совершенство.

Это был день, когда я позволила всем своим страхам и тревогам по поводу моих зарождающихся чувств к нему испариться.

Они унеслись прочь на теплом летнем ветерке в ту самую секунду, когда его мягкие губы встретились с моими.

Я знала, что мои действия будут иметь последствия, но в тот момент я больше не могла с этим бороться.

Тогдашний восемнадцатилетний Лиам поглощал каждую мою мысль своей страстью, своей уязвимостью, своей честностью и открытостью.

С ним я чувствовала себя Кэри; не той Кэри, которая не спала неделями, или той, которая провела предыдущие несколько часов, оттирая дерьмо с экрана телевизора, с которого Серен сняв подгузник и рисовала пальцем все, с чем соприкасалась. И я не была той Кэри, которая все еще оплачивала счета за похороны своей покойной матери.

С ним я не горевала и не волновалась.

Я не чувствовала одиночества настолько сильного, чтобы оно часто калечило меня. И я не плакала до хрипоты от своих страхов за будущее.

Он сделал меня прежней Кэри.

Человеком, который любил, который жил и у которого были мечты о будущем, такие яркие и красочные, она рисовала их ежедневно, чтобы у нее всегда была память о них.

Мне понравилось снова ее находить.

Мне нравилось быть ею с ним.

Тот день был совершенством не только потому, что это был день, когда мы впервые занялись любовью, но и в тот день я позволила себе увлечься его надеждами и мечтами. В тот день я поверила, что у нас есть совместное будущее, несмотря на разницу в возрасте и тот факт, что я была его учителем, и несмотря на обязанности, которые у меня были дома.

Это было идеально.

Пока этого не произошло.

Пока мне не пришлось вырваться из его объятий, потому что позвонили из детского сада Серен, и я пропустила это. Я пропустила это, потому что была слишком занята, лежа обнаженной в его объятиях; звуки наших занятий любовью заглушали все вокруг нас.

В то время как я наслаждалась ощущением его скользкой от пота кожи на моей, она так расстроилась во время занятия в саду, что сильно укусила другого ребенка; единственная вина которого заключалась в том, что он попытался обнять ее, когда она была расстроена. Затем, во время последовавшего за этим срыва, она так сильно ударилась головой об пол, что персоналу пришлось отвезти ее в больницу скорой помощи с порезом на голове от падения на лежавшую игрушку.

Тот день показал мне, что блаженство было временным и что мои действия не только причинили боль маленькой девочке, которая нуждалась во мне больше всего, но и в конечном итоге причинили бы боль Лиаму.

Беда была в том, что я уже любила его, я уже утонула в нем, и как бы я ни старалась остановить это, я всегда поддавалась его безусловному комфорту, его юношеской радости и его проникновенным карим глазам.

Я была недостаточно сильна, чтобы отказаться от него, и в конце концов мой выбор только причинил еще больше боли.

Я благоговейно кладу изображение огорода на свой стол. Мои пальцы скользят по спектру приглушенных цветов, и вздох бессознательно слетает с моих губ.

Это типично для Лиама – отдавать, не требуя ничего взамен.

Я просто не понимаю, почему он решил напомнить мне о том, что у нас было, когда он справедливо ушел от меня вчера.

Может быть, он просто предается воспоминаниям, прежде чем окончательно закрыть дверь в наше прошлое навсегда. Может быть, он очищает свои воспоминания от нас.

Я всем сердцем надеюсь, что в будущем он будет помнить только хорошие времена, а не тот последний день, когда я так ужасно оттолкнула его. Если я закрою глаза, я все еще смогу увидеть его лицо и опустошение, которое я причинила, отраженное глубоко в его глазах. Я не виню его за то, что он сбежал, я причинила ему такую сильную и глубокую боль, что он почувствовал необходимость оставить все свои надежды и мечты позади в своем стремлении убежать.

Если бы я могла убежать, убежать от самой себя, я бы это сделала, поэтому я не имела права подвергать сомнению его решение сделать то же самое.

Мои занятия проходят гладко; сейчас летние каникулы, поэтому у меня есть только несколько добровольных студентов общественных колледжей, которые создают свои портфолио в надежде поступить в художественные школы по всей стране.

Во время семестра я работаю неполный рабочий день в местной средней школе и по-прежнему работаю два вечера в неделю в колледже.

Хотя я бы с удовольствием заняла постоянную должность в школе на полный рабочий день, этот график позволяет мне быть рядом со всеми потребностями Серен.

Она ходит в школу, пока я работаю днем, а Лора-Нел остается с ней на два вечера в неделю, когда у меня занятия в колледже.

Сегодня у меня меньше времени для моих учеников, так как Серен находится на праздничной игровой программе, которую предоставляет ее школа. В течение нескольких часов в день во время долгих летних каникул они берут ее, чтобы позволить ей придерживаться привычного для нее распорядка, и я могу использовать это время, чтобы помочь некоторым из моих более талантливых и добросовестных учеников.

Я прихожу в школу Серен с несколькими свободными минутами и стою в вестибюле, ожидая, когда ее выведут мне навстречу.

Несколько других родителей тоже ждут, и я вежливо улыбаюсь им всем, но мое внимание привлекает разговор, доносящийся со стойки регистрации, имя Фокс сразу же насторожило меня.

– Ты видел его? Он такой же горячий, как и его старший брат, интересно, он тоже актер? – высокий женский голос доносится откуда-то издалека. Отвечающий голос снова женский, но звучит более зрелым.

– Перестань быть неуместной, Шелли. Он здесь от имени Фонда Фокса, а не для того, чтобы ты пускала слюни, – отчитывает голос.

– О, не будь таким занудой, к нам не часто приходят знаменитости, особенно те, кто похож на него, – хихикает молодой голос.

– Знаменитостью является его брат, а не он, и не позволяйте мистеру Томасу слышать, как вы так о нем говорите, этот молодой человек пообещал помочь нам собрать тысячи долларов для новой сенсорной комнаты и комнаты искусств. Последнее, что ему нужно, если он снова приедет, это чтобы ты заискивала перед ним… даже если он такой милый.

Я слышу смех в голосе пожилой женщины, и ответный вздох заставляет меня улыбнуться. Я ловлю взгляд мужчины напротив меня, и он закатывает глаза в притворном отчаянии от разговора, который мы все слушали.

У моего мозга нет возможности полностью обдумать все слова, которые я только что услышала, потому что через главные двери, держась за руку Мэри, ее сиделки один на один, входит Серен.

Сегодня был хороший день, я вижу это по улыбке на ее лице и по тому, как она подпрыгивает и влетает в дверь, ее глаза останавливаются на мне всего на долю секунды, прежде чем она отводит взгляд и направляется в мою сторону.

– У нас сегодня был отличный день, не так ли, Серен? – говорит Мэри, протягивая мне ее школьный рюкзак.

Я беру Серен за руку, благодарю Мэри за заботу о ней, и мы выходим из приемной. Когда мы приближаемся к школьным воротам, фигура по другую сторону от них садится в такси, которое ждет у обочины. На долю секунды я клянусь, что он похож на Лиама.

Машина отъезжает прежде, чем мы подходим достаточно близко, чтобы еще раз взглянуть, но всего один взгляд заставляет меня взволноваться.

Серен остановилась в том же месте, что и каждый день, у забора из проволочной сетки. Ей нравится проводить рукой по металлической сетке, которая образует забор, и я всегда позволяю ей, даже если только на минуту; иногда легче согласиться с некоторыми вещами, чтобы не создавать ненужного конфликта, и если это не причиняет никому или чему-либо вреда и вызывает улыбку на лице Серен, тогда я позволяю ей это сделать.

Пока я стою и наблюдаю за ней, в моей голове прокручивается разговор, который я подслушал в школе.

"Перестань быть неуместной, Шелли, он здесь от имени Фонда Фокса, а не для того, чтобы ты пускала слюни”.

Ясность поражает меня в полную силу, и моя голова вскидывается в тщетной попытке найти машину, которая давно уехала.

Это был Лиам.

Он был здесь.

Он еще не уехал.

Остаток пути до дома мы проходим без происшествий, мой разум полон вопросов, на которые только у одного человека есть ответы.

Дважды я вытаскиваю свой телефон, чтобы написать ему, но оба раза я не продвинулась дальше, чем открыть свои контакты и посмотрела на его имя.

Я не имею права быть частью его жизни в какой бы то ни было форме, я сразу же отбросила это, когда сказала ему, что люблю другого больше, чем когда-либо смогу любить его. Я заставила его поверить, что использовала его и что у меня был кто-то другой.

Чего он не знал, так это того, что мне нужно было быть рядом с кем-то еще, кого я люблю всем сердцем и кто заслуживает того, чтобы быть центром моего мира – это маленькая девочка, держащая меня за руку.