Текст книги "Три (ЛП)"
Автор книги: И. С. Картер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 14 страниц)
Автор: И.С. Картер
Книга: Три
Серия: Любовь в цифрах #3
Переводчик и редактор: BellA
Русифицированная обложка: Светлана М.
Расскажи мне сказку о том, как Солнце любило Луну и умирало каждую ночь ради того, чтобы Луна могла дышать.
(с) Неизвестный автор.
Пролог
Лиам
Четыре года назад.
Три.
Очень важное, но такое обычное число – сумма двух плюс один.
«Три страйка, и ты выбываешь».
«Двое – компания, а трое – уже толпа».
«В третий раз повезет».
Именно такие беспорядочные и странные мысли проносятся в моей голове, когда я останавливаясь перед аудиторией номер три, нового здания колледжа искусств.
Наверное, во всем виновато похмелье от переизбытка алкоголя, который я выпил прошлой ночью, или, может, это способ моего мозга справиться с подростковой нервозностью; волнением из-за того, что я, наконец, следую своей мечте, несмотря на сомнения родителей.
Какова бы ни была причина, но стоя в этом узком коридоре и глядя на белую дверь с маленьким решетчатым окном наверху и черным металлическим креплением с тремя болтами чуть ниже с боку, я позволяю их сомнению терзать меня изнутри.
Нет.
Трясу головой, чтобы избавиться от абстрактных мыслей, которые подпитываются моими собственными детскими страхами, и провожу рукой по непослушным волосам.
Я сделаю это.
Докажу родителям, что любовь к искусству может стать чем-то большим, нежели просто хобби, и если мне придется посещать вечерние занятия в местном колледже, наряду с основной учебой, то так тому и быть.
Три: сколько шагов я делаю в класс, прежде чем вижу ее.
Раннее вечернее солнце садится низко над горизонтом и заливает помещение туманным сиянием, благодаря которому гладкие каштановые волосы девушки сияют, словно золотой глянец.
Она миниатюрная, может, чуть выше пяти футов, а кончики ее волос почти по пояс темных узких джинсов. Изучая то, как плотная джинсовая ткань обтягивает место, на которое не следует смотреть, мой взгляд останавливается на потертых красных кедах Converse. Девушка рассеянно переступает с ноги на ногу, стоя в неудобной позе, которая для нее, похоже, кажется естественной.
Снова поднимаю глаза на ее силуэт, но успеваю лишь мельком увидеть профиль девушки, когда та наклоняется над партой другого студента и кладет перед ним чистый лист бумаги, прежде чем перейти к следующему столу.
У девушки бледная кожа, на носу и щеках редкие веснушки, а ресниц длиннее я никогда не видел. Но как только она поворачивается ко мне лицом, взгляд поразительных изумрудно-зеленых глаз словно сбивает меня с ног; глаз, которые сейчас смотрят мимо меня, в сторону другого опоздавшего студента, входящего в класс.
– Проходите и присаживайтесь, господа.
Голос не соответствует ее миниатюрному росту; он хриплый, низкий и отдаётся где-то глубоко внутри меня.
Ученик сзади протискивается мимо моего застывшего тела и садится за парту прямо передо мной, а я стою как вкопанный, не в силах пошевелиться. Мой подростковый мозг полностью захвачен голосом женщины, стоящей передо мной.
Не просто какой-то женщины, а преподавателя – моего преподавателя, стоящего передо мной.
– Последнее место твое или ты ошибся классом? «Фотография» находится чуть дальше по коридору в аудитории номер пять, а «натюрморт» по соседству, в аудитории номер четыре.
Девушка улыбается мне, и мое предательское тело напрягается.
Слабый разум велит бесполезным губам отразить ее улыбку.
В девичьих чертах мелькает смущение, и она хмурит брови при виде явно идиотского выражения на моем лице. И все же я не могу подобрать слов.
Преподаватель подходит ко мне и медленно произносит:
– Тебе нужна помощь? Ты пришел куда нужно?
Тон девушки мягкий и осторожный, но гортанный голос никуда не делся. Его звучание проносится по моей крови, проникая в ту часть тела, поощрять которую было бы крайне неуместно в данный момент.
Заставляю мозг работать, выталкивая хриплые слова из своего горла.
– Я пришел на занятия по изобразительному искусству.
Черт.
Конечно же я пришел на занятия по искусству. Придурок.
Девушка одаривает меня легкой улыбкой, прежде чем повернуться к классу и махнуть рукой в сторону единственного свободного места в первом ряду.
Обычно я избегаю первого ряда, как чумы. Ни один парень моего возраста не захотел бы сидеть здесь, предпочитая комфорт и анонимность заднего ряда, но я чувствую себя нехарактерно счастливым находиться настолько близко к ней.
– Я Мисс Притчард, и это ваше первое занятие по изобразительному искусству.
Она осматривает аудиторию, полную студентов, скользит взглядом по лицам, не задерживаясь ни на ком, но приветствуя всех теплой улыбкой.
– Сегодня мне хочется узнать вас получше, и под этим я подразумеваю не только ваши имена или предпочитаемую вами технику живописи. Я хочу узнать вас изнутри.
Девушка позволяет своим словам отразиться на восторженной аудитории. Уверен, что каждый человек в этой комнате очарован ею так же, как и я.
– Перед вами чистый лист бумаги. Используйте все, что принесли с собой, будь то ручка, карандаш или пастель, в общем, все, что у вас есть, и покажите мне свое сердце.
В воздухе звучат несколько вопросов, но она грациозно протягивает руку вперед, заставляя учеников замолчать.
– Не буквально нарисовать мне свое сердце, конечно же. Я хочу, чтобы вы копнули поглубже и показали мне то, что находится в его глубинах. Что движет вами, вдохновляет и заставляет чувствовать. Уместна любая интерпретация, в этом вопросе не может быть неправильного выбора. Ведь то, что вы чувствуете внутри, и то, что является частью вашего сердца, не может не быть истинным.
Три… Магическое число.
Отрываю взгляд от завораживающей и совершенно недосягаемой женщины, хватаю рюкзак с пола, вытаскиваю карандаши и начинаю рисовать для нее свое сердце.
Глупое влюбленное подростковое сердце.
Правило трех.
Три слепые мышки.
Три стороны треугольника.
Три: сколько раз я начинаю свой рисунок, прежде чем становлюсь удовлетворен формой ее глаз и веснушек на переносице.
Глава 1
Лиам
– Джулс, не паникуй. Я вернусь к твоему важному дню. Ты серьёзно думаешь, что я пропущу момент, когда ты закуешь Джейка в цепи?
Слушая ее ответ, смотрю на экраны камер наблюдения.
– Лиам, ты хоть на секунду можешь быть серьезным? Я скучаю по тебе, мы все скучаем. Просто хочу, чтобы ты знал, как важно для нас, чтобы ты был дома в эти выходные. Прошли месяцы с тех пор, как мы видели тебя в последний раз, и только благодаря тому, что навещали тебя. Уверена, клуб сможет продержаться без тебя до следующей недели.
Провожу рукой по лицу и громко выдыхаю.
– Серьезно, Джулс, я прилечу. Не стоит так нервничать, или ты превращаешься в одну из тех сумасшедших невест? Ну и ну, Джулс, я думал, ты не такая.
Даже не пытаюсь скрыть улыбку в голосе. Всегда было легко вывести девушку из себя, но она не принимает близко к сердцу мои шутки. Джулс мне как сестра, которой у меня никогда не было, и я искренне рад, что она выходит замуж за моего брата. Если уж кто и может приручить Джейка, так это Джулс.
– Клянусь, я изобью тебя, если не приедешь вовремя, Лиам. Ты купил билет на самолет или мне самой это сделать? Знаю, какой ты непутёвый, но шанса сбежать от нас у тебя не будет.
Когда последнее слово слетает с ее губ, я замечаю какое-то движение на одном из экранов передо мной.
– У меня все под контролем, Джулс, перестань нервничать. Мне нужно идти, какой-то идиот закатил сцену в Авроре. Передавай от меня всем «привет», и скоро увидимся.
Встаю, беру со стола ключи и быстро выхожу из кабинета, надежно запирая за собой дверь.
– Люблю тебя, Ли, увидимся на выходных.
Положив ключи в карман, направляюсь к дверям для персонала, ведущим в главный клуб.
– И я тебя, Джулс. Если повезет, я не стану смущать тебя во время выступления, рассказывая о том, как ты получила свое прозвище.
Слышу, как девушка задыхается, пытаясь подавить смех, но обрываю ее, прежде чем она успевает сказать еще что-то.
– Мне действительно нужно идти, позвоню тебе, когда у меня будет информация о рейсе. Скучаю.
Вешаю трубку, не дожидаясь ее ответа. Серьезно, Джулс может часами говорить по телефону, если позволить ей это, а в переполненном клубе, в разгар туристического сезона, у меня всегда полно дел.
Забавно, но теперь я выполняю работу, которой раньше занималась она. Когда Джулс – или Эмма для всех остальных – решила принять предложение Джейка о путешествии по миру во время его рекламного тура для популярного сериала «Укус вампира», никто не был удивлен больше, чем я.
Да, вы угадали. Джейк Фокс (он же плохиш-вампир, Коул Крид) – мой брат. Я самый младший в семье и нахожусь в тени славы своих старших братьев.
Джейк, безусловно, самый известный, но каждый из них успешен в своем собственном деле, в то время как я просто работаю на самого старшего.
Нейт успешно владеет несколькими ночными клубами по всей Европе, а я работаю управляющим одного из них на Ибице.
Это клуб живой музыки, и у меня есть возможность проводить вечера в яркой атмосфере, в окружении самых красивых людей Европы, а так же торчать целыми днями на одном из самых потрясающих пляжей мира.
Да, тяжело быть мной.
Я должен жить полной жизнью, веселиться, каждую ночь спать с разными женщинами.
Должен бы, но мне это не подходит.
Не мой стиль.
Я мог бы позавидовать успеху старших братьев у женщин, однако не подражаю их прежнему разгульному образу жизни. Кроме того, оба уже остепенились. Джейк собирается жениться на Эмме, а Нейт до сих пор без ума от Лив. Вот чему я завидую больше всего; тому, что они нашли свою единственную.
Человека, который был создан на этой земле только для них.
Свою вторую половинку.
Пытаюсь привести свои мысли в порядок.
Не хочу мучиться воспоминаниями.
Не желаю вспоминать боль в груди, когда она разбила мне сердце.
Я – слабак, и признаю это.
Мне почти двадцать три, и я отказываюсь расстаться с единственной женщиной, которая когда-либо была со мной. Единственной женщиной, которой я когда-либо отдавал себя.
Беда в том, что когда мы были вместе, я отдал ей все.
Свое сердце, свою душу и тело.
Но этого было недостаточно.
Меня ей было недостаточно.
Она выбрала другого, того, кто уже владел ее сердцем, и я презираю человека, которому она дарит свою любовь. Ненавижу его всеми частичками, что отдал ей добровольно.
Своим сердцем, своей душой и телом.
Выругавшись себе под нос, выхожу на террасу «Авроры».
С тех пор, как Нейт открыл это место около полутора лет назад, клуб имеет огромный успех.
Сегодняшний вечер ничем не отличается. Несмотря на то, что уже почти три часа ночи, вечеринка все еще продолжается.
Оглядывая толпу клабберов, стоящих передо мной, я замечаю охрану, выпроваживающую за дверь парня, который доставил неприятности несколько минут назад.
Ну что ж, одной проблемой меньше.
Собираюсь повернуться и проверить персонал бара и кухни, когда мой взгляд останавливается на девушке, сидящей в одиночестве на одном из больших секционных диванов. Ее заплаканное лицо сосредоточено на двух охранниках, которые выводят нарушителя спокойствия из клуба.
Макияж размазан, светло-рыжие волосы выбились из заколки, которую она заколола, обрамляя лицо девушки растрепанными прядями.
Не знаю, то ли во всем виноват цвет ее волос, напоминающий мне о той, которую изо дня в день пытаюсь забыть, то ли выражение полного отчаяния на ее лице, но мои ноги уже тащат меня к ней, прежде чем успеваю сообразить в чем дело.
Стою рядом с ней, достаточно близко, чтобы она заметила мое присутствие, но достаточно далеко, чтобы не вторгаться в ее личное пространство.
Вблизи девушка выглядит достаточно взросло, чтобы находиться в клубе, но слишком молодо, чтобы выглядеть настолько опустошенной.
Ее шоколадно-карие глаза подведены размазанной подводкой, по щекам все еще текут слезы.
– Эй, ты в порядке? Могу я чем-нибудь помочь?
Произношу слова мягким, тихим тоном, чтобы не испугать девушку.
Никакой реакции. Она даже не моргает. Ее взгляд все еще прикован к дверям.
Я медленно подхожу к ней и наклоняюсь, чтобы сесть на диван, мое тело, по крайней мере, в футе от девушки, но колени направлены в ее сторону.
– Я хороший слушатель, если хочешь поговорить. Уверен, что мы сможем исправить то, что тебя так расстраивает.
По-прежнему ничего. Ни движения, ни даже видимого вздоха.
Вздыхаю и перевожу взгляд в место, с которого она все еще не сводит глаз. Мгновения проходят в тишине, и, вероятно, мне стоит уйти, прислав вместо себя одну из наших сотрудниц, которые смогут помочь ей.
Когда солнце, море, секс и огромное количество алкоголя смешиваются вместе, такая ситуация абсолютно обычна, особенно в нашем клубе, потому что он открыт всю ночь.
Туристы, отдыхающие на Ибице, обычно потакают своим прихотям, прожигая тем самым свою жизнь, а затем либо теряют хладнокровие, как парень, которого только что выгнали, или же, как в случае Мисс Рыжик, роняют слезы.
Благодаря спиртному даже незначительные мелочи всегда кажутся глобальной проблемой.
Я еще раз оглядываюсь на нее, прежде чем встать, чтобы уйти. Кайли или Зои, девушки, работающие в данный момент за баром, могут подойти и посмотреть, нужна ли девушке помощь. А я постою за баром, пока они утешают и сажают ее в такси.
Прохожу мимо и чувствую, как чья-то рука хватает меня за штанину, останавливая.
Ее маленькие изящные пальчики с ногтями, окрашенными в радужные цвета, крепко сжимают ткань, заставляя штанину приподняться.
Глядя на руку девушки, я поворачиваю голову, чтобы поймать ее взгляд. Шоколадные «лужи», переполненные соленой болью, умоляют меня помочь ей.
– Мне некуда идти.
Три слова, пронизанные печалью.
Печалью, с которой я слишком хорошо знаком.
Той самой, которую прячу за своей непринужденной внешностью.
Печалью, которая теперь «подняла свою голову», узнав себя в другом.
Как говорят люди, «печаль любит компанию». Или там говорилось про страдание?
Неважно. Меньшее, что могу сделать – помочь кому-то, чье лицо отражает состояние моей души.
– Все мы блуждаем во тьме… пока кто-нибудь не спасет нас.
Девушка не отвечает на мои тихие слова, но в ее глазах читается понимание.
Протягиваю ей руку:
– Мне бы хотелось продолжать носить эти брюки. На самом деле, это моя любимая пара. Поэтому, если возьмешь меня за руку и пощадишь штаны, я буду настолько благодарен, что отведу тебя к тем, кто сможет помочь.
Девушка смотрит на свою руку, все еще крепко сжимающую ткань, и тут же отпускает ее. Затем бросает взгляд на мою протянутую руку и колеблется.
– Наверное, мне стоит представиться. Я Лиам, управляющий «Аксидом» и «Авророй», и знаю, что у двух моих барменов есть свободная комната. Уверен, что ты можешь остаться там, выспаться и потом все прояснится.
Она снова смотрит на мою руку, прежде чем вложить свою ладонь на мою.
– Холли.
Смотрю на лицо девушки, не совсем понимая ее.
– Меня зовут Холли.
Я мягко киваю, направляясь с ней к задней части бара.
– Прямо как одну из девушек Бонда, мою любимую, – слова случайно слетают с моих губ.
Мы подходим к бару, и прежде чем я оставляю ее, чтобы позвать одну из девушек, она откашливается, а ее голос звучит громче, чем раньше.
– Любитель кино?
Поворачиваюсь к ней, замечая, что, по крайней мере, ее слезы прекратились.
– Что, прости? – смущенно спрашиваю я.
Ее губы изгибаются в легкой улыбке.
– Ты упомянул Бонда, и я подумала, что тебе нравится кино.
При этих словах я широко улыбаюсь.
– Джинкс, ты даже не представляешь насколько[1]1
имеется в виду персонаж Холли Берри в фильме «Умри, но не сейчас»
[Закрыть].
Ее брови приподнимаются, и легкая улыбка становится ярче.
– Джинкс?
Смеюсь, качая головой. Как кто-то по имени Холли может ничего не знать о девушке Бонда, которую сыграла актриса с таким же именем, как у нее?
– Давай найдем тебе место на сегодняшний вечер, а завтра я расскажу обо всех этих фишках с Бондом.
Улыбка остается на ее лице, когда она кивает мне в знак согласия.
Я подхожу к любопытной Кайли, которая наблюдает за нашим обменом репликами, готовый рассказать ей о новой соседке, которую она получит сегодня вечером.
Зовите меня просто Бонд.
Лиам Бонд.
Спаситель девчонок с веснушками по всему миру.
Кроме одной.
Глава 2
Лиам
Передав Аврору Риан, менеджеру дневной смены, я провожу несколько часов в своей квартире, пытаясь немного поспать.
В той же квартире, что когда-то принадлежала Эмме.
Холли оставалась рядом с Кайли и Зои, пока те не закончили смену. Девушки пообещали приютить ее у себя, пока она не разберется со своей жизнью.
Я так и не узнал ничего о Холли или о том, что же случилось прошлой ночью. По правде говоря, я и не спрашивал. Порой мои «рыцарские» замашки заходят слишком далеко.
На самом деле, до сих пор не понимаю, почему так сильно хотел помочь девушке. За последние несколько месяцев я повидал в клубе достаточно рыдающих женщин, но никогда не испытывал потребности выйти за рамки управляющего. Должно быть, это реакция на цвет волос.
Да, самое время помучить себя воспоминаниями.
Быстро завтракаю – обычно мой завтрак означает поздний обед для других – а затем отправляюсь на пристань, чтобы провести несколько часов с Маркосом на его лодке.
Я познакомился с ним во время поисков Джейка.
Мой, уже достаточно известный на тот момент, старший братец застрял с Эммой в уединенной бухте, а затем решил ночью отправиться за помощью. Ага, ночью.
Никогда не пойму, что нашло на Джейка, но дни, когда мы не знали, где он, и что с ним, чуть не разрушили нашу семью.
Маркос – местный рыбак. Он добровольно решил помочь с поисками моего брата, и теперь, когда я постоянно проживаю на острове, то провожу кучу времени, помогая мужчине на его маленькой, но идеальной рыбацкой лодке.
Примерно на десять лет старше меня, Маркос вернулся на остров после того, как потерял в автокатастрофе жену и маленького сына, когда проживал на материке Испании. По его словам, сердце велело ему вернуться на родину. Что Маркос и сделал. Он вернулся на остров почти пять лет назад, и мы дружим уже примерно два года.
Что мне всегда нравилось в Маркосе, так это его способность жить, а не выживать.
Он с радостью рассказывал о жене и ребенке. Свидетельства этой любви были повсюду – от названия лодки «Мариса», до фотографий, приколотых на крошечном камбузе[2]2
Кухня на судне
[Закрыть].
У Маркоса не было ни малейшего желания снова с кем-то встречаться. Мужчина говорил, что было бы несправедливо находиться рядом с другой женщиной, когда его любовь к Марисе все также сильна, как и в тот день, когда он женился на ней. Если не сильнее. И все же Маркос не пребывал в печали. Он чествовал их жизнь, проживая свою. Но даже если его жизнь частенько казалась мне одинокой, Маркоса это никак не беспокоило.
– Эй, Ли, ты успел как раз вовремя. Порыбачишь со мной несколько часов. Иди сюда и разберись с наживкой и сетями, пока я подготовлю ее.
Ее. Он всегда называл свою лодку «она», словно живое существо. Думаю, для него так оно и было. «Мариса» давала ему столь необходимое утешение, теперь, когда ее тезка жила только в воспоминаниях.
– Сразу за работу, никаких «рад тебя видеть, Лиам» или «Привет, как прошла неделя, Лиам?». Приятно видеть, как ты ценишь нашу дружбу, Cabron [3]3
с исп. Ублюдок
[Закрыть].
То, каким образом Маркос помогает мне забраться на борт, при этом сжимая крепко руку и хлопая по плечу с излишней силой, вызывает у меня искренний смех.
– Я тебе дам «Cabron», мелкий засранец. А теперь меньше болтовни, больше дела. Волны зовут меня, а ты тратишь мое драгоценное время. Хочешь, чтобы я спросил о твоем самочувствии, как лучший друг? Подожди, пока не выйдем в открытое море. У меня, как у мужика, есть своя репутация, которую нужно оправдывать.
Он хлопает меня по лицу, словно говоря «хороший мальчик» и отворачивается, чтобы подготовить лодку к отплытию. При этом насвистывает все время, пока я бормочу проклятия себе под нос.
***
Минут через сорок мы выходим в открытое море.
Лазурные воды спокойны, солнечные лучи отражаются в них, заставляя искриться, словно миллионы крошечных алмазов, уплывающие за горизонт.
Интересно, если бы мог собрать их, разбогател бы я?
Не в денежном эквиваленте, а в виде покоя и любви.
Стал бы я похож на эти безмятежные сверкающие воды?
Смотрю на Маркоса, который возится с сетями и удочками. Его глаза отражают мерцание волн океана, в то же время поглощая их.
Если человек, потерявший весь свой мир, может твердо стоять на ногах и обладать богатством, но не тем, что у него имеется, а тем, что есть в нём самом… в таком случае я все еще полон надежды.
Еще есть шанс, что буря внутри меня превратится в штиль.
Все еще есть шанс, что боль в груди – та жалкая безответная любовь, которая пометила меня, рассеется. Я молюсь, чтобы мое сердце перестало страдать. Жажду, чтобы каждый его удар наполнял мое тело жизнью.
– Очнись, Солнышко. Не дай своим грёзам поймать рыбу вместо нас.
Маркос устанавливает удочки в держатели, поворачивает голову в мою сторону, изучая меня, и морщит лоб.
– Парни в твоем возрасте не должны так мучиться. Нужно забыть об этом, Лиам. Пора стать мужчиной и жить полной жизнью, вместо того, чтобы плыть по течению.
Я медленно моргаю, солнце отражается от воды позади мужчины, омывая его силуэт ореолом света.
Внезапно у меня появляется желание изобразить портрет Маркоса, тут же сменяясь шоком от осознания этого.
Я не рисовал с тех пор, как покинул отчий дом.
С тех пор, как выбросил все свои художественные принадлежности и законченные работы в мусорное ведро; с тех пор, как она выбросила туда же мое незрелое влюбленное сердце.
– Эй, Cabron, выглядишь так, будто увидел привидение. Очнись. Здесь нет никаких призраков.
Его большая рука сжимает мое плечо, отрывая меня от мыслей.
– Извини, у меня была долгая ночь в клубе, плюс появились кое-какие проблемы и пришлось попросить сотрудников приютить у себя одну девушку. Наверное, стоило поспать подольше.
Криво улыбаюсь, заставляя себя взглянуть Маркосу в глаза.
Иногда трудно смотреть ему в глаза; мужчина ничего не упускает и видит все. Даже то, что «закапывают глубоко в землю, а затем прикрывают листвой».
– Ладно, Cabron, давай ловить рыбу. Ты все еще проигрываешь мне в счете с прошлой недели, – Маркос подмигивает, прежде чем вернуться к своей работе, – как с рыбой, так и с шутками. Мне нужны новые, специально для тех старых козлов с пристани.
Чем мы и занимаемся – рыбачим и обмениваемся шутками в так называемой игре «рассмеши другого», и речь идет не о вежливом «ну, это было неплохо», а о том, чтобы довести друг друга до истерического хохота.
На прошлой неделе у меня закончились все шутки. Беспокойство по поводу возвращения домой, на свадьбу Джейка и Эммы, разрушило все мое беззаботное настроение.
Не потому, что мне не хочется быть частью их «главного дня», а потому, что не желаю вернуться домой и столкнуться с женщиной, от которой сбежал.
– Ладно, что делал слон, когда пришел Наполеон?
Маркос замирает, обдумывая мои случайные слова.
– Это не имеет смысла, Cabron. Я говорил о шутках, а не загадках.
Повторяю свой вопрос с улыбкой в голосе. Когда произношу загадку в третий раз, то вижу, как мужчина начинает злиться. Замечаю его реакцию, потому что уже видел подобный случай – мой брат Айзек был вне себя, когда я доставал его тем же вопросом.
– Ну и что он мог делать? – рычит Маркос на меня через плечо, а я посмеиваюсь и продолжаю наматывать катушку одной из своих удочек.
– Что дела… – не успеваю повторить вопрос, как он сердито перебивает меня.
– Я слышал тебя и в первый раз, не знаю, что слон мог там делать, черт возьми. Это не смешная шутка!
Ничего не могу с собой поделать, смех почти вырывается из меня, пока я изо всех сил стараюсь подобрать слова.
– когда пришел наполе…
– Не смей, мать твою, повторять, или я выброшу тебя за борт.
– Да погоди ты, – вскидываю руку в знак того, что мне нужна минута, чтобы собраться с мыслями. Как только могу говорить сквозь смех, то подношу руку к уху: – просто вслушайся, ворчун.
Маркос со злостью смотрит на меня, а я изо всех сил стараюсь не расхохотаться.
Затем прочищаю горло.
– Что делал слон, когда пришел на поле, – делаю пальцами «кавычки», – он? Ну?
Маркос все еще смотрит на меня озадаченно, прежде чем вижу, как ясность омывает его лицо. Он наклоняется, поднимает банку с рыбьими потрохами, которые мы используем как приманку, и одним быстрым движением переворачивает ее мне на голову.
– Вот это, Cabron, действительно смешно!
На мгновение я теряю дар речи, рыбьи внутренности стекают по моему лицу и скапливаются в воротнике рубашки поло.
Когда с моих губ срывается первый взрыв хохота, Маркос откидывает голову назад и смеется, как последний дурак.
– Но ты так и не ответил. Я начинаю задумываться, действительно ли ты понял, о чем шла речь.
Мужчина перестает смеяться и хватает вторую банку с наживкой.
– А, может, тебе нужно еще несколько, например, десяток потрохов на твоем личике? Конечно же я знаю ответ, и это не шутка, так что на этой неделе ты опять в проигрыше.
Я протестую с широкой улыбкой на лице, когда он начинает поднимать банку с потрохами чуть выше.
– Ладно, ладно, твоя взяла. Если тебе нужно жульничать, чтобы победить меня, я не против.
Маркос мягко улыбается мне, и легкость сменяется на его лице неведомым чувством.
– Нет, Cabron, это ты победил. Вот она – жизнь, которую я, наконец-то, вижу в твоих глазах, и ты прекрасно в нее вписываешься.
Затем он отворачивается, продолжая заниматься своими делами, пока я стою под палящим солнцем, с легкой улыбкой на лице, и воняя тухлой рыбой; но все же мое сердце обретает чуть больше свободы.
И все это благодаря слону, который имеет склонность к зелени.
