Текст книги "Три (ЛП)"

Автор книги: И. С. Картер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 14 страниц)

Глава 11

Кэри

Зачем я согласилась на это?

Почему просто не солгала ему снова?

Находиться с Лиамом рядом – это слишком. Как и вываливать на него свои проблемы.

Мой голос звучит слабо и плаксиво, пока я жалуюсь на свою судьбу, таким образом оправдываясь за то, что вырвала его сердце.

Нужно было сказать: «мы просто развлекались», или «мне стало скучно, и я решила расстаться с тобой», или «ты был для меня слишком молод, и я совершила ошибку, воспользовавшись твоей невинностью».

Но вместо этого я рассказала Лиаму о своей жизни.

Надеясь на что?

На его прощение? Сочувствие?

Нет.

Мне просто хотелось, чтобы Лиам понял.

Хотелось, чтобы он знал, что у меня были веские причины закончить наши отношения, даже если с тех пор я стала лишь пустой оболочкой себя.

Хотелось, чтобы Лиам знал о том, что я любила его.

И все еще люблю.

Не потому, что ожидаю снова упасть в его объятия или услышать от него слова: «давай начнем сначала», а чтобы успокоить.

Чтобы он знал, что достоин гораздо большего, и наш разрыв – лучшее, что могло с ним случиться.

Поэтому, когда Лиам просто смотрит на меня, онемев и моргая, я делаю то же самое в ответ. Мы смотрим друг на друга так долго, что наши моргания практически синхронизируются.

А затем нас накрывает знакомое притяжение, которое заряжает атомы в воздухе, и прежде чем у меня получается сформировать хоть какую-то мысль, губы Лиама уже прижимаются к моим.

На вкус он все тот же.

Как надежда, как любовь, как Лиам.

Позволяю себе просто плыть, как пылинки на солнце, затерянные в миллионах других частичек, составляющих нашу Вселенную.

Я пропала, теряясь в нас, в наших чувствах друг к другу.

С помощью нежных ласк и легких вздохов мы снова изучаем друг друга.

Словно находимся в тандеме, желая оказаться ближе.

Мои руки обвиваются вокруг его талии, а его сжимаются вокруг моей, пока между нами не остается никакого пространства.

Мой воздух – это его воздух.

Мои губы – его губы.

Нас соединили прикосновения, чувства и желание.

Мы – это мы, а не Кэри и Лиам, не две отдельных человека. Поцелуй сделал нас единым целым.

Медленно отрываемся друг от друга, и Лиам прижимается лбом к моему, закрыв глаза и тяжело вздыхая.

– Я бредил тобой. Неважно, как далеко сбежал, сколько стран посетил и сколько захватывающих дух достопримечательностей видел. В моих мыслях всегда была лишь ты.

Его слова проникают в шаткие основы моей решимости. Наш поцелуй не был прощальным. Теперь я это знаю.

Он стал приветствием.

«Я скучал по тебе, жаждал тебя и никогда не забывал».

Это была любовь.

Но не такая, которую я испытывала к родителям. Не такая, как у нас с Сирен. И не такая, как у меня к Лоре-Нель.

Она была другой.

Иногда любовь можно назвать своего рода безумием, иногда даром, бывают даже моменты, когда она ощущается как долг, но эта любовь… Эта любовь была жизнью.

Глава 12

Лиам

Целовать Кэри – все равно что вернуться домой.

Поцелуй заставляет кровь в венах гореть огнем, освещая мой внутренний мир, который плавится словно свечка.

Он причиняет изысканную боль, обнажая скрытые мечты, желания и тайны.

Ничто больше не имеет значения, и в то же время все обретает смысл.

– Души встречаются на губах влюбленных.

Я шепчу эти слова, прежде чем поцеловать каждый уголок рта Кэри, от чего девушка начинает учащенно дышать.

– Цитировать Шелли нечестно, ты ведь знаешь, как на меня это действует.

Я ухмыляюсь:

– Извини, сорвалось с языка.

Кэри смеется, и, пользуясь случаем, я снова впиваюсь в ее губы, поглощая смех, пока он не превращается в стоны желания.

Женщина приподнимается на цыпочки, углубляя нашу связь. Ее маленькая идеальная грудь теперь прижимается к моей, а отсутствие бюстгальтера позволяет мне ощущать ее соски даже через ткань нашей одежды.

В такой момент было бы слишком легко увлечься; взять Кэри на руки, отнести в сарай, запереть дверь и раздеть, чтобы я мог поклоняться каждому дюйму ее кремовой кожи.

Моя голова, и член, в частности – оба кричат мне, чтобы я поступил именно так, вот только сердце отговаривает. Оно управляет моим изнывающим по сексу либидо и изголодавшимся по эмоциям разумом. Однако не желает лишь плотского удовлетворения.

Сердце знает, что такой шаг может меня погубить.

Кэри чувствует мой внутренний конфликт и отстраняется, пока я всматриваюсь ее распухшие от поцелуев губы, пытаясь обрести столь необходимый контроль.

– Я хочу того же, Лиам… И это причиняет мне боль. Но ничего не изменилось. Нет, не так. Изменилось всё. Для начала ты даже не живешь в этой стране.

Отрываю взгляд от губ женщины и смотрю в изумрудную зелень. Легко утонуть в глубине ее глаз, но я понимаю, что Кэри права. Это не то развитие событий, которого бы мне хотелось.

– Я знаю, что ты права.

Мои слова отражаются на ее лице словно физический удар, и хотя Кэри произнесла их первой, ей больно видеть, что я согласен с ее мнением.

Мне не хочется причинить ей боль.

Не желаю, чтобы Кэри снова было больно.

Ей хватит страданий на всю оставшуюся жизнь, поэтому стоит облегчить ее боль; нужно быстро сорвать пластырь и позволить струпьям, которые когда-то были нами, отвалиться, являя обновленную кожу.

– Я улетаю сегодня. И больше не вернусь. Здесь меня ничего не держит.

Если я считал, что облегчу боль, то оказался не прав. Потому что мои слова словно сдирают с женщины кожу.

Я нежно целую Кэри в лоб, глубоко вдыхая ее аромат и пытаясь запечатлеть образ женщины в своей памяти.

– У меня для тебя кое-что есть.

Неохотно разрываю объятия и достаю сложенный листок бумаги из заднего кармана.

– Не… открывай, пока я не уйду.

Кэри переводит взгляд с бумаги на меня, секунду смотрит мне в глаза, а затем печально кивает.

– Будь сильной, Кэри, твои родители дали тебе идеальное имя; в жизни нет ничего сильнее любви.

Снова прижимаюсь губами к губам женщины, не закрывая глаза, чтобы не пропустить ни секунды. Именно тогда я замечаю единственную слезу, которая вырывается из уголка ее глаза, оставляя одинокий след на нежной коже лица. Я хочу поцеловать Кэри, стереть следы ее боли своим прикосновением, но вместо этого делаю глубокий вдох, разворачиваюсь и покидаю участок, даже не взглянув на нее.

Каждый шаг, который отдаляет меня от нее, ощущается словно удар молнии в грудь. Он заставляет мои ноги болеть, словно я несу тонну веса на спине.

Продолжаю идти, и даже когда возвращаюсь к мотоциклу Айзека, который тот одолжил мне, чтобы я смог доехать сюда, боль в груди не стихает.

Седлаю KX Zephyr, снимаю шлем с руля и грубо надеваю его на голову, сразу же ограничивая доступ воздуха в свои уже оголодавшие легкие, и становится ясно, что нужно быстро отсюда выбраться. Поднимаю подножку мотоцикла, опускаю визор шлема и срываюсь с места, словно сам дьявол преследует меня.

Я еду через город, в открытую сельскую местность, позволяя живописным видам проноситься мимо, в попытке притупить ноющую боль.

Через несколько часов мне удается добраться до дома. Уже почти стемнело.

Я солгал Кэри насчет своего отъезда, потому что даже не подтвердил свой рейс обратно на Ибицу. Однако понимаю, что ради своего здравомыслия должен купить билет в ближайшее время.

Мне больно от того, что Кэри не попросила меня остаться, не просила о большем даже после нашего поцелуя. Но чего я ожидал? Она сказала, что ничего не изменилось.

Я по глупости надеялся, что сегодняшний день станет нашим приветствием, а не прощанием. И все же был очень рад, что Кэри, наконец, поделилась правдой; она открылась мне и ответила на все вопросы, даже если я не совсем понимал ее действия.

Глядя на боль любимой женщины, зная, какой тяжелой была ее жизнь, мое желание быть рядом с ней становится лишь сильнее.

Даже представить не могу, каково это – потерять родителя, не говоря уже об обоих за такой короткий промежуток времени, и у меня нет ни малейшего представления о том, каким образом заботиться о ребенке с аутизмом, но я знаю, что люблю Кэри так же сильно, как и раньше. Возможно даже больше.

Могу ли я отпустить нашу любовь, зная, что Кэри чувствует то же самое?

Достаю свой телефон и делаю звонок, который больше не может ждать.

Когда на том конце провода отвечают, я не хожу вокруг да около, а просто говорю как есть.

– Риан, я еще не скоро вернусь, поэтому клуб в твоем распоряжении. Если понадоблюсь, ты знаешь мой номер, – девушка начинает приставать с вопросами о Нейте, но я перебиваю ее. – Нет, он еще не знает, я позвоню ему чуть позже. Ничего страшного, если на какое-то время ты возьмешь управление в свои руки. Мне нужно кое о чем позаботиться, и не уверен, сколько времени это займет, – если вообще можно что-то исправить. – Все предстоящие события записаны в моем планере, используй мой офис для работы, если тебе нужно. Увидимся через неделю или две.

Прежде чем Риан успевает задать мне очередной вопрос, я вешаю трубку.

С моей стороны такие действия выглядят непрофессиональными, но в данный момент мне плевать. Есть вещи поважнее.

Теперь нужно дождаться, когда Кэри сделает первый шаг.

Для того, чтобы у нас появился шанс, она сама должна стать инициатором. Мне нужно знать, что Кэри не только любит меня, но и готова за меня бороться.

Любовь; слово из шести букв, которое легко написать, но невозможно определить.

Очевидно, она является доказательством того, что я достоин сражаться, но ради нее я готов пойти на войну.

Глава 13

Кэри

Я сижу, уставившись на сложенный листок бумаги, зажатый в одной руке, а пальцами другой скольжу по своим губам, все еще покалывающих от ласки Лиама.

Поцелуй, который сначала казался приветствием, вскоре превратился в прощание, а я так устала от прощаний.

Окидываю взглядом сад – от цветов для Сирен к пугалу и обратно к листку бумаги, который рассеянно поглаживаю пальцами.

Интересно, есть ли на этом, казалось бы, незначительном листке, сложенном вчетверо, слова, благодаря которым Лиам навсегда попрощается со мной?

Именно по этой причине я все еще не решаюсь развернуть его. Если не стану разворачивать, то смогу притвориться, будто все хорошо, поэтому я аккуратно разглаживаю складки и кладу лист в задний карман джинсов.

Мне нужно всего несколько минут, чтобы вымыть наши кружки и запереть сарай. Теперь, когда Лиам ушел, я не хочу оставаться здесь одна. Место, которое всегда дарило утешение, даже после того, как я рассталась с Лиамом, теперь кажется бесплодным, несмотря на избыток овощей и фруктов, которые созрели для сбора.

Я запираю входную калитку и медленно шагаю обратно к нашему дому в надежде, что Лора-Нель и Сирен уже вернулись из океанариума.

Обычно я наслаждаюсь тем, что никого нет дома, но сегодня не могу думать ни о чем, кроме своего одиночества, застряв в собственных мыслях и прокручивая каждую секунду того короткого отрезка времени, который мы провели с Лиамом.

Открыв входную дверь, я встречаю тишину.

– Лора-Нель… Сирен… Вы дома?

Мой голос эхом отдается в пустом доме, и на секунду мне хочется развернуться и пойти обратно, но куда я пойду?

Вместо этого наливаю себе стакан холодной воды и направляюсь в маленькую комнату, которую использую как кабинет-студию.

На мольберте, в углу комнаты, стоит чистый холст. Он манит меня, просит излить на себя уныние, которое я ощущаю. Хочет, чтобы я выплеснула его на хрустящую, девственную поверхность вместе с краской.

Стащив с себя кеды и джинсы, я оставляю их у двери и натягиваю комбинезон для рисования.

Когда я поглощена своим искусством, то забываю обо всем, и краска имеет тенденцию покрывать все, во что я одета, поэтому комбинезон стал необходимостью.

Я вытаскиваю палитру, беру кисти и концентрирую внимание на своих чувствах. Затем тонкими мазками кисти пишу меланхолию своей жизни, используя все цвета спектра, чтобы отразить на холсте свою печаль, тоску и даже вину. Холсте, который когда-то был девственно чистым, а теперь на нем красуются самые темные глубины моего сердца.

Несколько часов спустя я стою перед своей законченной работой.

Протягиваю руку, чтобы коснуться призрачной фигуры, которая сидит чуть в стороне от центра, почти поглощенная мраком, и мои пальцы зудят от желания вернуть этого человека к свету.

Фигура довольствуется тем, что сидит в темноте и просто наблюдает, как яркий солнечный свет льется через открытое окно, а ветер поощряет сверкающие, свободно парящие пылинки кружиться в безрассудном самозабвении.

Не могу с точностью сказать, кем именно является эта фигура – Лиамом или мной, и не уверена в том, хочу ли быть этими частицами свободы, или же просто жду возможности закрыть окно, ожидая, когда на смену внутреннему хаосу придет спокойствие.

– Кэри, ты тут?

Голос Лоры-Нель доносится с другой стороны дома, отрывая меня от напряженного изучения только что нарисованного образа.

Я быстро убираю кисти и краски, снимаю комбинезон и отправляюсь на встречу с двумя самыми важными людьми в своей жизни.

– Я у себя, – кричу я, открывая дверь, – Ну, что? Как там рыбы?

Иду по коридору в гостиную как раз вовремя, чтобы увидеть, как Лора-Нель вешает пальто.

В ее глазах вспыхивает искорка, которая дает понять, что они отлично провели время, и я тут же расстраиваюсь из-за того, что пропустила эту поездку.

– Ты только не волнуйся, ладно? Мне кажется, сегодня Сирен сумела произнести слово, ну, по крайней мере, прозвучало именно так, а потом она меня поцеловала.

Лора-Нель сияет, рассказывая мне о вехе, которую я пропустила. Мой желудок сводит судорогой от осознания того, что я упустила что-то очень важное, но в то же время сердце озаряет надежда, что это все же произошло.

Мои глаза щиплет от слез, но я быстро сглатываю, чтобы сдержать их.

– К… Как думаешь, что сказала Сирен? Было ли слово похоже на другие ее звуки? Что ты делала, когда она его произнесла?

Я быстро засыпаю подругу вопросами, но она только улыбается и обхватывает меня руками за плечи, слегка наклоняясь, чтобы заглянуть мне прямо в глаза.

– Дыши, Кэри.

Я вдыхаю, а затем медленно выдыхаю несколько раз. Потом снова открываю рот, чтобы допросить девушку с пристрастием. Когда с моих губ уже готова сорваться очередная тирада, Лора-Нель меня останавливает:

– Я услышала тебя еще в первый раз. Если ты хотя бы на секунду перестанешь сходить с ума и дашь мне время, чтобы налить Сирен сока и достать ее головоломки, я расскажу тебе все до мельчайших подробностей.

Я облегченно вздыхаю и заставляю себя расслабиться.

Мы вместе идем в гостиную, где Сирен уже устроилась со своим айпадом. Она бы с радостью потратила на него весь день, если бы мы ей позволили, но я стараюсь разнообразить деятельность сестры, иначе никогда не смогу заставить ее попробовать что-то новое.

Когда мы входим в гостиную, Сирен даже не поднимает глаз. Не то чтобы я когда-то ожидала от нее такого, но чувство некоторой эмоциональности заставило меня надеяться, что хотя бы раз, только сегодня, Сирен это сделает.

Лора-Нель идет на кухню за соком, а я сажусь на пол рядом с Сирен, глядя через плечо сестры на приложение «Мандала», которое та запустила на экране. В приложении звучит успокаивающая музыка, в то время как картинки на экране сменяются калейдоскопом цвета и узоров, позволяя Сирен одним касанием пальца изменить дизайн или направление движения.

Приложение завораживает, поэтому я жадно использую возможность придвинуться ближе к Сирен, позволяя своему предплечью касаться ее, а ладони – лежать на полу.

Мое сердце замирает, когда сестра начинает скользить пальцами по моей руке, и мне требуется весь мой контроль, чтобы оставаться неподвижной.

Лора-Нель возвращается в комнату, и ее взгляд сразу же падает на наши сплетенные пальцы. На ее лице появляется теплая улыбка, а глаза наполняются предательским блеском слез.

Она ничего не говорит, просто ставит стакан сока на стол перед нами и садится на пол с другой стороны.

Сирен держит мою руку в своей и позволяет Лоре-Нель сидеть так же близко, как и я.

Мы втроем довольны таким редким моментом комфорта.

Если аутизм и научил меня чему-то, так это принимать даже самые, казалось бы, незначительные мелочи, которые для кого-то другого являлись бы обычным делом, и радоваться им.

Для нас не существует такого понятия, как мелочь.

Каждое событие, каким бы незначительным оно ни было, важнее, чем я могу описать словами.

Ничто в жизни нельзя воспринимать как должное, и, благодаря таким моментам, постепенно исчезает внутренняя боль – то самое одиночество, которое я чувствовала, глядя, как Лиам уходит.

Нет, оно никогда полностью не исчезнет, и да, я всегда буду носить его с собой, но этот дом, где прикосновения драгоценны, привязанность не проявляется обычными способами, а слова редко используются для передачи чувств, наполнен любовью настолько чистой, что она почти ослепляет.

Кому нужно быть пылинкой, когда для кого-то ты весь мир.

– Давай выпьем по чашке чая на кухне.

Тихие слова Лауры-Нель разрушают окружающие нас чары, и Сирен быстро убирает свою руку.

Я целую сестру в макушку, едва касаясь губами ее волос, и следую за своей лучшей подругой.

Включив чайник, она поворачивается и опирается на столешницу, оглядывая меня с головы до ног.

– Судя по отсутствию одежды и забрызганным краской рукам, либо этот день прошел хорошо, и в твоей студии побывал полуголый мальчик, либо он прошел плохо, и ты снова изливала свою печаль. Какой вариант верный?

Я закатываю глаза и достаю шоколадное печенье из буфета. Этот разговор требует обильного количества углеводов, а шоколадное печенье подойдет для этого как нельзя лучше.

– Он не мальчик и определенно не был здесь. Я расскажу тебе, как только ты сообщишь, что, по-твоему, сказала Сирен.

Чайник закипает, и Лора-Нель быстро заваривает чай, а затем ставит передо мной дымящуюся кружку.

– Ну, мы больше часа смотрели на один и тот же аквариум, и мне захотелось подтолкнуть Сирен к чему-о более интересному. В том, которым она была одержима, даже не было рыбы, клянусь, Сирен просто рассматривала пузырьки.

Подруга хватает пакет с печеньем и медленно вытаскивает несколько штук, прежде чем вернуть пакет обратно.

– И что дальше?

– Не торопи меня. Дай съесть хотя бы одно печенье, и я продолжу, так что не паникуй.

Один глоток, а затем целое печенье во рту, и Лора-Нель продолжает говорить, но с полным ртом ее слова звучат искаженно.

– Как бы там ни было, я изо всех сил старалась обратить ее внимание на другие аквариумы, но Сирен все время вырывалась из моих рук и возвращалась к своему любимому, который казался совершенно скучным. А когда я наклонилась, чтобы поговорить с ней, клянусь, Сирен сказала мне «чмок», а затем шлепнула ладошкой по моим губам. Разве не так твоя мать всегда делала, когда мы были моложе? Уверена, что помню, как она говорила: «иди сюда подари мне свой чмок», а потом шлепала нас по губам.

Я замираю. Шоколадное печенье уже находится на середине погружения в мою кружку с чаем, но вскоре отрывается, превращаясь в мягкую кашицу и опускаясь на дно чашки.

– Твое печенье пошло ко дну, – услужливо подсказывает Лора-Нель.

– Да плевать на него, лучше скажи, как именно прозвучало то слово? Я хочу, чтобы ты в точности его повторила.

– Ну, оно прозвучало как «чоооок», и, как я уже говорила, после этого Сирен подарила мне поцелуй. Я не выдумываю, Кэри, честное слово, но, может, это просто еще один ее новый звук.

Я качаю головой.

– Нет, это не новый звук, я каждый вечер перед сном прошу «чмок» у Сирен. Перед сном мама всегда так поступала… И папа тоже… – мой голос срывается, и я тут же ощущаю прикосновение руки подруги к своей. – Таким образом Сирен пыталась отвлечь тебя.

– Она обязательно произнесет его еще раз. Я в этом уверена.

Перевожу взгляд с ладони подруги, которая касается моей, на ее лицо, пытаясь сдержать переполняющие меня эмоции.

– Извини, сегодня просто один из тех дней.

Лора-Нель похлопывает меня по руке, берет себе еще одно печенье и, пытаясь изобразить безразличие, спрашивает:

– Итак, я рассказала тебе про «чмок», так что теперь самое время рассказать мне, был ли у тебя такой же… И я не имею в виду Сирен.

Я прикасаюсь пальцами к губам, пока мой разум вновь воспроизводит сцену прощания с Лиамом.

– Судя по тому, как глупо ты выглядишь, что-то точно произошло. Прекрати тянуть, потому что я не стану купать Сирен до тех пор, пока ты не расскажешь, как все прошло. И тебе прекрасно известно, что Сирен начнёт раздеваться прямо в гостиной. Но нам ведь не нужен беспорядок, правда?

Я не могу сдержать смех:

– Отлично, значит мы на стадии «а ну, быстро говори, пока Сирен не раскрасила стены гостиной и совсем не краской», да?

Как только слова слетают с моих губ, мы смотрим друг на друга и понимаем, что все это время Сирен вела себя очень тихо.

Вскочив на ноги, мы бросаемся в гостиную и находим Сирен там, где и оставили – на полу. Одежда и подгузник на месте, а внимание девочки до сих пор приковано к айпаду.

– Поколение Стива Джобса, скажу я тебе.

Потрясенная Лора-Нель, похоже, знает, о ком идет речь, и я поворачиваюсь к ней с вопросительным выражением на лице.

– Что? Не думала, что я его знаю? Ну, как можно не знать, когда в фильме его играл потрясающий Майкл Фассбендер. Этот парень может расплавить мои трусики одним взглядом.

Я фыркаю так громко и не по-женски, что даже Сирен поворачивается в нашу сторону, прежде чем снова вернуться к айпаду.

– Вот это да!

Подруга смотрит на меня с выражением «а что такого?».

– Ой, девушка просто необходима одержимость кем-то, – Лора-Нель наклоняет голову к Сирен. – Так уж случилось, что моей являются сексуальные мужчины и эротические книги, которые отлично работают в тандеме друг с другом. Когда читаю, то на месте героев представляю потрясающих мужиков, и скажу тебе так – моя жизнь полна красок.

Подруга смотрит на меня, ожидая, что я преклонюсь перед ее находчивостью.

Я же просто выгибаю бровь:

– Хм, ну да, а еще благодаря розовому товарищу, которого ты держишь в тумбочке рядом с кроватью.

Лора-Нель уже готова поспорить, и мне приходится прервать ее жестом.

– Я в курсе, что это не фонарик, и то, что ты оставила его рядом с одной из своих грязных книжонок, выдало тебя с потрохами, – подруга пытается выглядеть смущенной, но проваливается. – И нет, это не закладка или еще какая-нибудь штуковина, с помощью которой ты попыталась бы запудрить мне мозг.

Лора-Нель закатывает глаза.

– Ты права, я попалась. Это мой компаньон по чтению. Розовый друг – знаток литературы, который любит как вымышленные, так и фактические истории о человеческих сексуальных отношениях.

Я снова фыркаю, только чуть тише.

– Любит, значит? – качаю головой от того, что мы говорим о ее вибраторе, как о настоящем парне. – Какого черта ты несешь? Твой вибратор не человек… Понятно, значит, тебе нравится читать эротику.

– Нам, – подмигивает мне Лора-Нель.

– Наверное, будет полезно… – толкаю ее плечом, чтобы она замолчала. – Не продолжать этот разговор, потому что я вполне довольна книгами, которые читаю, но большое спасибо за предложение.

Подруга с отвращением морщит нос.

– Да, да, книги о любви, написанные стариками. Звучит оооочень весело.

Прежде чем я успеваю объяснить достоинства чтения Шелли, Китса или Э. Э. Каммингса, Лора-Нель уже на поднимается по лестнице, чтобы набрать ванну для Сирен, однако останавливается и кричит через плечо:

– Не думай, что я забыла!

– Что забыла?! – кричу я в ответ.

– Что ты до сих пор не рассказала мне о вашей встрече. В холодильнике стоит бутылка вина, так что ты расскажешь мне все до мельчайших подробностей. Мускатному всегда удается тебя разговорить.

Затем она уходит, и я слышу, как начинает бежать вода в ванной.

Сирен все еще погружена в свой айпад.

Слова Лоры-Нель напоминают мне о Лиаме, и я начинаю похлопывать себя в поисках задних карманов джинсов. Тот факт, что я стою в своей футболке и трусах, оставив джинсы на полу студии, ясно говорит о том, насколько занят мой разум.

Иду в студию и поднимаю джинсы с пола, затем роюсь в задних карманах, пока не натыкаюсь на листок бумаги, который ранее вручил мне Лиам.

Возвращаясь в гостиную, я мысленно спорю сама с собой о том, стоит ли развернуть листок и прочитать слова прощания, которые, несомненно, там окажутся. Вместо этого я пересекаю комнату и сажусь рядом с Сирен на пол.

Но, прежде чем успеваю понять, что на меня нашло, сестра выхватывает листок из моих рук и в считанные секунды разрывает его пополам.

– Сирен!

Внутри все сжимается, но мне удается вырвать две половинки из рук сестры, прежде чем та окончательно уничтожит листок.

– Непослушная! Нельзя так делать.

Сирен даже не смотрит на меня, и у меня не хватает духу отчитывать ее дальше. Для нее это просто бумага, а бумага хрустит, когда ее рвут.

Все просто.

Тихо поднявшись с пола, я удерживаю в руке обрывки бумаги и наклоняюсь, чтобы слегка коснуться волос Сирен.

– Сейчас все исправим.

Как обычно ответа я не получаю, но он мне и не нужен. Я просто даю понять Сирен, что делаю; пытаюсь починить то, что сломано, и я не имею в виду обрывки в своих руках.

Отношу их к маленькому комоду, стоящему в углу комнаты, затем открываю щеколду, опускаю крышку и раскладываю старую, покрытую шрамами деревянную столешницу. Нахожу скотч и медленно кладу кусочки бумаги лицевой стороной вниз.

На обороте каракулями выведены слова: «я помню, как впервые увидел тебя».

Прежде чем закрепить разрыв скотчем, я переворачиваю сморщенные кусочки и складываю их вместе.

Перед моими глазами появляется изящный карандашный рисунок моего лица.

Только это не совсем я.

Та женщина выглядит более молодой, беззаботной и красивой версией меня.

Словно меня причесали, и все заботы исчезли сами собой, осветив мои глаза изнутри.

Девушка, глядящая на меня с рисунка, полна жизни.

Даже рваный, этот рисунок захватывает дух, и я чувствую вину за то, что так беспечно к нему отнеслась; но в то же время ощущаю восторг от того, что Лиам видит меня такой.

Он всегда был талантливым, и, глядя на себя его глазами, я чувствую, как внутренняя боль возвращается с новой силой.

У меня сдавливает грудь, как будто она вот-вот разорвется, и все, что я прятала внутри, выходит наружу, глядя на меня серыми свинцовыми глазами.

Подавляя свои эмоции, я переворачиваю листок, скрывая проникновенные глаза, взгляд которых зарывается слишком глубоко в мое сердце, но когда аккуратно соединяю две половинки вместе, слова на обратной стороне выжигаются в моей памяти.

Как только задача выполнена, с моих губ слетает сдавленный шепот:

– Воспоминания – это проблема, потому что забыть оказалось бы не так больно.