Текст книги "Три (ЛП)"

Автор книги: И. С. Картер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 14 страниц)

Глава 3

Лиам

Маркос поймал больше рыбы, чем я, и заявил, что на этой неделе победа снова за ним.

Когда несколько часов спустя я ухожу с пристани, ощущая запах дохлой рыбы, обжигающий ноздри, и остатки рыбьих потрохов, все еще прилипших к шее, то слышу, как он разговаривает с другими рыбаками и владельцами лодок: «что делал слон…». Маркос смотрит на меня и подмигивает, прежде чем вернуться к своей восхищенной аудитории.

Возвращаюсь в свою квартиру, чувствуя себя гораздо лучше, и улыбка не сходит с моего лица.

Позже, тем же вечером, смыв рыбный запах со своей кожи и захватив с собой тапас[4]4
  закуска в Испании


[Закрыть] из местного ресторана, я направляюсь в клуб, хотя у меня выходной.

Все потому, что Айзек попросил о встрече. Ему необходимо сделать снимки клуба для глянцевого журнала, который готовит к выходу статью.

Брат находится на острове уже почти две недели, снимая знаменитую ночную жизнь, прекрасные пляжи и еще более прекрасных посетителей вечеринок.

Как и все мои братья, за исключением Джоша, который никогда не смотрел ни на кого, кроме своей жены, Лоры, Айзек наслаждается красотой.

И упивается ею почти каждую ночь. Только Айз может найти красоту в обоих полах, и, по-моему, находит ее в них одновременно.

Все верно, мой брат пытается усидеть на двух стульях стразу. Более того, он никогда этого не скрывал. Я восхищаюсь Айзеком за его открытость, хотя ни разу ему об этом не говорил.

– Эй, Ли-Ли, извини, что вызвал тебя в выходной, хотя, уверен, тебе все равно нечего было делать.

Айзек ухмыляется мне, когда я вхожу в свой кабинет; у него все тот же типичный неряшливый вид, шарф и камера на шее.

– Мне почти двадцать три, хватит называть меня Ли-Ли, мы уже не дети.

– Для меня ты навсегда останешься Ли-Ли. Считай это привилегией старшего брата.

Он поворачивается к моему столу, собирая различные линзы для камеры и тщательно упаковывая их в сумку.

Не утруждаю себя ответом на его выпад, а вместо этого спрашиваю:

– Домой летишь тем же рейсом, что и я? Все готово к свадьбе года? Уверен, они заставили тебя стать их фотографом.

Брат пожимает плечами, застегивая молнию на уже полной сумке.

– Мне только в радость. Девушка, приручившая член Джейка, заслуживает того, чтобы выглядеть на миллион долларов в день своей свадьбы и иметь идеальные снимки на память.

– Планируешь закончить свою работу здесь вовремя или после выходных прилетишь со мной обратно на остров?

Вытряхиваю содержимое карманов с другой стороны стола и нажимаю кнопку на ноутбуке.

– Нет, здесь я закончил, у меня съемка в Нью-Йорке на Неделе моды, потом еще одна на следующей неделе, на Мальдивах. Тяжело быть мной.

Его губы изгибаются в самоуверенной улыбке.

– Да, похоже на то.

Как только плюхаюсь в кресло, кто-то стучит в дверь офиса, и внутрь заглядывает Зои, одна из сотрудников, работающих за баром.

– Простите, что прерываю, босс, – она понимающе улыбается Айзеку, – Холли спрашивала, можно ли ей зайти на пару слов.

Девушка разговаривает со мной, но не сводит глаз с моего брата.

Айз смотрит на меня, ожидая ответа, поэтому я театрально закатываю глаза, прекрасно зная, что с тех пор, как брат здесь, он уже трахнул большую часть моего персонала. Включая некоторых мужчин.

Оглядываюсь на Зои, которая все еще глазеет на Айзека, и откашливаюсь, чтобы привлечь ее внимание.

– Проводи ее ко мне, Зо.

Девушка отводит взгляд от объекта своего вожделения и кивает мне, прежде чем выскользнуть за дверь и тихо закрыть ее за собой.

– Ты перетрахал уже весь персонал, – фыркаю я и, не глядя на брата, открываю электронную почту.

– Не весь, Ли-Ли, а только тех, кто секси.

Прежде чем успеваю ответить, Айз уже стоит в дверях с камерой в руке:

– Пойду сделаю несколько снимков. Может выпьем пива чуть позже?

Отрываю взгляд от электронного письма, содержащего информацию о подтверждении моего полета, и киваю головой:

– Давай, я не против. Найду тебя через час или около того.

Отдавая рукой салют, Айзек оставляет меня смотреть на оскорбительное письмо. Мой разум немеет при мысли о полете домой, даже если это всего лишь на выходные.

Робкий стук в дверь вырывает меня из тумана в голове, и в распахнутом дверном проеме появляются рыжие локоны Холли.

– Зои сказала, что я могу зайти к тебе.

Она кажется неуверенной и слегка дрожит, но все же поддерживает со мной зрительный контакт, в отличие от жалкого создания, которым она была прошлой ночью.

Улыбаюсь в попытке успокоить ее, и жестом показываю зайти внутрь.

– Пожалуйста, присаживайся. Чем могу помочь, Джинкс?

Она медленно подходит к стулу, стоящему напротив стола, перебрасывает свои огненные волосы через плечо и садится.

– Я погуглила насчет Джинкс и посмотрела клип на Youtube. В общем, мне нравится это прозвище, – улыбка преображает ее лицо и оживляет бездонные шоколадные глаза.

– Никогда бы не осмелился дать прозвище той, кто носит имя истинной богини нашего времени, если бы оно не было чумовым.

Щеки Холли пылают, розовый цвет только подчеркивает ее красивое лицо. Рад, что заставил девушку улыбнуться, однако надеюсь, она не думает, что я пытаюсь разговорить ее или залезть к ней в трусики.

Тишина сгущает воздух между нами, и Холли нервно смотрит вниз.

– Зои сказала, что, возможно, у вас идет поиск сотрудников. Есть вероятность, что я смогу устроиться на работу?

Ее вопрос поражает меня. Это не то, чего я ожидал. Думал, она пришла поблагодарить меня за вчерашнее или сказать, что с ней все в порядке, а не просить работу.

– Значит, ты остаешься на острове? Спрашиваю потому, что позиция открыта только на время туристического сезона.

Холли ковыряет лак на ногтях, прежде чем посмотреть мне в глаза.

– Девочки сказали, что я могу пожить у них, пока не найду себе место, и еще… ммм… Йен, парень с прошлой ночи, мой… ммм… жених или, возможно, бывший жених уже вернулся в Великобританию, бросив большую часть моих вещей, за вычетом денег, у администратора отеля, в котором мы остановились.

– Ух, ты. Похоже, парень, действительно, завидная партия. Сейчас это может показаться странным, но, похоже, тебе повезло, учитывая, как легко он бросил тебя в чужой стране, без гроша за душой.

Девушка беспокойно ерзает на стуле, все ее лицо пылает.

Дрожащим голосом, таким тихим, что мне приходится наклониться, чтобы услышать его, она отвечает:

– Что ж, некоторые люди исключительно хорошо скрывают свои истинные намерения. Вот только иногда с их лица слетает маска.

Ее слова глубоко меня ранят, но я борюсь с желанием показать это, надевая свою собственную.

– Попроси Зои или Кайли назначить тебе несколько смен, начиная с завтрашнего дня. Я уезжаю на несколько дней, но свяжусь с тобой на следующей неделе, чтобы узнать, нравится ли тебе здесь работать. Если понравится, и ты впишешься в штат, работа будет твоей на нескольких месяцев.

– Спасибо, Лиам, ты спас меня второй раз за два дня.

Теперь настает моя очередь краснеть. Я едва могу спасти сам себя, и не заслуживаю, чтобы кто-то думал, что я спас их.

– Не благодари меня пока. Ночь длинная, а клуб всегда забит под завязку. Поблагодари тогда, когда закончишь первую смену, и возвращайся на вторую. Добро пожаловать на борт, Джинкс, а теперь отправляйся к девчонкам. Они найдут тебе форму и покажут что делать.

Холли встает и снова удивляет меня, когда обходит вокруг стола и нежно целует в щеку.

Она не останавливается и не оглядывается, покидая мой кабинет так же тихо, как и вошла.

– Ну, и кто эта рыжая? – спрашивает Айзек, развалившись на одном из диванов, откуда открывается захватывающий вид на Аврору.

– Новый сотрудник, – отвечаю я коротко, даже не глядя в его сторону.

– Она симпатичная в этом своем огненном вихре, но, брат, девчонка какая-то запуганная.

Резко поворачиваю к нему голову, и слова слетают с моих губ, прежде чем успеваю их остановить:

– Она не подходит тебе, Айз, сделай одолжение всем и себе, иди трахни Митчелла с кухни, сегодня я видел его чаще, чем за последние полтора года.

Айзек дарит мне улыбку, частично скрытую за пивной бутылкой.

– Полегче, Ли-Ли, я не собирался флиртовать с ней, слишком уж нервная для меня, к тому же вчера вечером у меня как раз был Митчелл.

Я фыркаю, на самом деле фыркаю.

– Ну, он идет в нашу сторону, и я не собираюсь терять этого парня из-за тебя, поэтому скажи ему, что у него получаются лучшие тапас на острове, и возьми один для «команды».

Айзек оглядывается через плечо на быстро приближающегося Митчелла, затем снова смотрит на меня, прищурив глаза:

– Пошел ты, Ли-Ли, парень как репей, а я не люблю, когда ко мне цепляются. Ты же знаешь.

Я смеюсь, глядя, как брат ерзает на стуле. Его ранее расслабленная поза теперь выглядит напряженной.

– Ну, ты мог бы оказать нам всем услугу и подарить парню еще одну ночь.

Айз смотрит на меня, и его голос звучит настороженно, когда он шепчет:

– У него отвратительный запах изо рта. Серьезно, Ли, не хочу, чтобы эти губы прикасались к мое…

– Так, стоп, – останавливаю я его, мои плечи трясутся от неконтролируемого смеха. – Давай-ка без подробностей, – смотрю через его плечо на Митчелла, который

всего в шаге от меня. Пять, Четыре, Три, Два… – О, Митчелл, ты знаком с моим братом, Айзеком? Ладно, ребята, мне пора, нужно еще собрать вещи для завтрашней поездки. Заберу тебя по дороге в аэропорт, Айз. Наслаждайтесь вечером.

С этой прощальной речью я встаю со своего места и шагаю в офис, чтобы подготовить необходимую информацию для Риан, которая прикроет меня, пока я буду в отъезде.

Завтра Айзек выскажет мне все по поводу моего маленького трюка, но зато это отучит его спать с моим персоналом, оставляя меня прибирать.

Кроме того, я уже сто лет не получал такого удовольствия, и уверен, что на моем месте Айз поступил бы точно так же. Ах, эта братская любовь.

Во всяком случае, любовь братьев Фокс.

Грубая, без какого-либо фильтра, не берущая пленных, но терпимая к промахам. Добавьте немного игривости и стеба, и вы получите что-то близкое к отношениям между нами.

Бывают дни, когда принять эту любовь нелегко, но иногда она нужна мне, как воздух, которым дышу.

Глава 4

Лиам

Родной дом выглядит так же, как и всегда.

Атмосфера, наполненная любовью, смехом и игривым подшучиванием, поглощает меня целиком.

Наверное, дело в том, что я самый молодой в этом огромном выводке; бабушка всегда говорила, что, пусть я и был самым младшим в семье, мои глаза хранили эмоции не по годам. Как-то она сказала мне, что мое сердце беспечно, но душа от этого сияет только ярче.

Интересно, если бы бабуля была еще жива, смогла бы она отыскать мое сердце?

Я провел последние несколько лет, пытаясь склеить его трещины и спрятать поглубже. Лучше уж не показывать его никому, чем снова рисковать тем, что его вырвут из груди.

Осматриваюсь вокруг. Мама возится с галстуком Джейка, а тот шутливо хмурится. Мой отец наливает себе второй бокал виски, хотя еще даже не полдень, а остальные братья слоняются без дела, перекидываясь шутками с Эйчем [5]5
  Друг Джейка – Гарри. На языке оригинала имя выглядит как Harry, так что его прозвище – это начальная буква H


[Закрыть] и безуспешно пытаясь разозлить жениха на его предстоящей свадьбе.

Все мы находимся на первом этаже огромного дома Джейка, в то время как Эмма, Лив и Лора занимают второй этаж.

Официанты и свадебные организаторы снуют мимо нас, словно муравьи, наблюдающие за тем, чтобы все было идеально. Им приходится сложновато. Всему виной сырая земля. Погода, которая последние дни была просто отвратительной, наконец, успокоилась, и сегодняшний день – восхитительно солнечный, но недостаточно, чтобы высушить лужайку или область за пределами беседки, где Джейк и Эмма скоро примут свои обеты.

Благодаря специальным настилам и километрам пышного ковра, никто из присутствующих и не заметил бы грязные лужи, которые все еще омрачают остальную часть территории.

Не то, чтобы жених или невеста волновались по этому поводу. Могу честно сказать, что ни один из них и глазом не моргнул бы, давая брачный обет в плащах и сапогах – настолько счастливы оба, наконец, посвятить себя друг другу.

Даже такой человек, как я, питающий отвращение к любви, может видеть чистоту, окружающую их отношения.

В неосторожные моменты почти позволяю себе затосковать по тому чувству, которое они нашли друг в друге.

Почти. Пока не напоминаю себе, как может ранить эта всепоглощающая любовь.

– Милый, ты идешь?

Мягкие слова матери вырывают меня из задумчивости, и я отвожу взгляд от маленькой армии, которая все еще занята преобразованием садов.

Прочистив горло, смотрю в глаза, так похожие на мои, и отвечаю:

– Извини, не обратил внимания, должно быть, у меня джетлаг[6]6
  Синдром смены часового пояса


[Закрыть].

Эйч хохочет.

– Джетлаг? И это после четырехчасового перелета? Похоже, младший Фокс совсем не отдыхает, – затем он подмигивает мне, прежде чем взять стакан, который протягивает ему отец, и осушить его залпом.

– Гарри, если ты не притормозишь, буду вынуждена лишить тебя доступа к алкоголю. Энергии у тебя и без него хоть отбавляй. Хотелось бы надеяться, что речь нашего шафера не заставит меня покраснеть, как девственницу в брачную ночь.

Хор «мама!» звучит из уст моих братьев, а отец откидывает голову и смеется. Эйч кашляет и шепчет, но достаточно громко, чтобы все услышали:

– Вы ведь сейчас не про Эмму, да? – за что получает по затылку от Джейка и Джоша.

Моя мать смотрит в его сторону, прежде чем сфокусировать свой взгляд на мне.

– Надо съездить к флористу и забрать бутоньерки. Они доставили только четыре, и было бы быстрее забрать их самим, чем ждать, пока привезут остальные.

– Конечно. Можно взять чью-то машину, или мне просто вызвать такси?

– Возьми мою, ключи висят на кухне, прямо перед входом в гараж, – Джейк подходит ко мне хлопает по спине. – Спасибо, братишка, я у тебя в долгу.

Гляжу на остальных членов своей семьи, все еще подшучивающих друг над другом. Благодаря волнующему дню их стеб вышел на новый уровень.

– Кому-нибудь еще что-нибудь нужно?

Но меня уже никто не слышит. Мой вопрос тонет в громком хохоте, разливающемся по комнате из-за очередной шутки Гарри.

– Ладно, тогда я постараюсь побыстрее.

Тихо выскальзываю из гостиной на кухню. Снимаю ключи с крючка и захожу в возмутительно огромный гараж Джейка, направляясь прямиком к его новому Aston Martin DB7.

С трепетом провожу кончиками пальцев по изящным изгибам машины, словно она моя новая любовница.

Всегда хотел знать, как чувствовал себя Джеймс Бонд, управляя одним из самых красивых автомобилей планеты. Думаю, стоит по-быстрому объездить новую «малышку» брата. Уверен, что никто меня не хватится, если сделаю небольшой крюк.

Прокатившись по городу, удивленный скоростью и маневренностью Aston, и ненадолго притворившись агентом 007, я останавливаюсь на главной улице, в нескольких магазинах от флориста. Мне практически не хочется выходить из машины. Сиденье прижимается к моему телу подобно объятиям, одновременно волнующим и удобным.

– Скоро вернусь, красавица, – нежно провожу пальцами по рулю, затем громко вздыхаю, и, наконец, открываю дверь, чтобы выйти.

Мои мысли находятся за миллион миль от поставленной задачи, пока я рассеянно нажимаю кнопку замка на пульте управления и поворачиваюсь в сторону цветочного магазина.

Достаточно мимолетного взгляда на длинные каштановые волосы, чтобы застыть на месте; сердце бешено колотится в груди, а дыхание перехватывает.

Примерно в двадцати футах от меня идет та, которую я желал избежать с таким отчаянием, что ради этого пересёк полмира.

Женщина еще не заметила меня, но я не могу сдвинуться с места, все мысли о побеге ускользают из моего разума. Все, что я вижу – это она.

Ее красивые волосы еще длиннее, чем раньше, и спускаются ниже талии. У нее все тот же бледно-кремовый тон лица, и хотя я стою недостаточно близко, чтобы разглядеть веснушки у нее на носу, но все же знаю расположение каждой из них. Она совсем не изменилась.

Простая белая футболка идеально сидит на ее миниатюрном теле, край ткани облегает пояс поношенных джинсов, а на ногах одеты фирменные Converse.

Только сейчас я замечаю, что она не одна; рядом с ней, крепко схватившись за руку, стоит малышка лет семи-восьми. Девочка, которая совсем не похожа на женщину с огненными волосами. Ей больше подходит образ Белоснежки; темные волосы обрамляют бледное округлое лицо, а на розовых губах играет широкая улыбка. Малышка идет медленно, почти неохотно следуя за женщиной по улице, и все же ничто не может остановить ее непоколебимую приверженность прикосновению к каждому фонарному столбу, мимо которого они проходят.

Чем ближе они подходят, тем очевиднее становится их сходство. Я замечаю вспышку изумрудно-зеленых глаз и веснушки на бледной коже девочки.

Если мое сердце и запнулось сначала, увидев ее впервые почти за три года, то теперь оно просто трепещет от осознания того, что эта малышка принадлежит ей.

Ее дочь.

Как я мог не знать, что у нее есть дочь, после всего что произошло между нами?

– Лиам?

Хрипловатый голос, хотя и неуверенный, проникает сквозь мою броню, в глубину той глубокой дыры, где находится мое сердце, все еще бьющееся от боли.

Я перевожу взгляд от девочки, которая теперь радостно водит рукой взад и вперед по ограждению, позволяя пальцам чувствовать рельефность металла, к удивленным глазам ее матери.

В тот момент, когда наши взгляды встречаются, глупое сердце пытается вырваться из пут, охотно желая опуститься к ногам женщины. Я проглатываю желание прикоснуться к ней и шепчу имя, которое не произносил с того дня, как она прогнала меня.

– Кэри…

Глава 5

Кэри

Мой разум становится совершенно пустым.

Не таким, когда забываешь написать простое слово и пытаешься напрячь мозги в поисках ответа, и не таким, когда кто-то знакомый зовет тебя по имени, чтобы поздороваться, но его собственное имя ускользает от тебя. Он совершенно пуст. Пуст и лишен всякой рациональной мысли.

Нетипичная реакция с моей стороны при встрече с одним из моих бывших студентов, но он ведь не просто студент. Он – нечто большее, гораздо большее.

Но в моем мире это не вариант.

Желание большего приносит лишь одно – опустошение, и последние несколько лет наполнены именно им.

Мне одиноко. Так одиноко, что иногда кажется, будто я тону; тону, в то время, как люди, окружающие меня, могут свободно дышать.

Мое одиночество не поглощает их. Только меня.

Один лишь взгляд на него, такой же ошеломленный, как и с его стороны, наполняет мои легкие кислородом, заставляя кровь бешено циркулировать по венам, а нервные окончания – возвращаться к жизни; оковы оцепенения ослабевают, и мои усталые руки и ноги покалывает, когда ощущения возвращаются.

Видите ли, я никогда не чувствовала себя одинокой с Лиамом; он был моим лекарством, противоядием, моим жизненным эликсиром. Лиам практически высушил мои глубокие воды одиночества.

Я не могла позволить ему находиться рядом, поскольку моя жизнь была отравлена и истощена. Нельзя было допустить, чтобы он утонул вместе со мной. Поэтому мне пришлось отпустить его.

Нет, не так, оттолкнуть его, прогнать.

Несомненно, наши отношения были безнравственными и неприличными. И я не просто ранила чувства Лиама, а уничтожила их, в процессе окружив себя океанами одиночества, из-за которых задыхалась ежедневно, продолжая барахтаться в их бездонных глубинах.

– Кэри…

Мое имя срывается с его губ одновременно с резким движением моей руки.

Смотрю на Лиама всего секунду, прежде чем рывок становится более настойчивым, и я изо всех сил пытаюсь удержаться на ногах.

Сжимая руку Сирен, пытаюсь впитать его образ еще несколько мгновений, поэтому шепчу ей на ухо: «Подожди немного, Сирен», надеясь, что это даст мне еще несколько драгоценных секунд. Я оглядываюсь на него как раз вовремя, чтобы заметить, как его взгляд мечется между Сирен и мной, на его лице читается абсолютное замешательство, наряду с оттенком боли.

Сглатываю сухость в горле, выдавливая бессмысленные слова.

– Я так рада тебя видеть, Лиам. Как ты?

Приветствие жалкое и не содержит ни одного слова, которое мне хотелось бы произнести в действительности.

Дерганье за руку усиливается, и я теряю равновесие, резко спотыкаясь и пытаясь удержаться на месте. Нужно убедиться, что Сирен не расстроена, но у меня нет сил оторвать от него свой взгляд.

В очередной раз спотыкаюсь, и Лиам снова пробегается глазами с меня на нее и обратно. Свет в его глазах тускнеет, а лицо становится нечитаемым.

– Извини, мне нужно идти.

Четыре слова, позволяющие вездесущим губительным водам снова погрузить меня во тьму.

Он колеблется всего секунду, а затем делает шаг в сторону и уходит по улице, ни разу не обернувшись, как бы я ни вглядывалась в его фигуру. Продолжаю смотреть Лиаму вслед, пока тот не входит в цветочный бутик, недалеко от меня, и не отвожу глаз, даже когда дверь за ним закрывается.

Резкий укус в тыльную сторону ладони заставляет меня вздрогнуть от боли и отпустить руку Сирен. Со скоростью, к которой никогда не привыкну, она отскакивает от меня к оживленной дороге, и мне приходится привести в действие свое окоченевшее тело, схватив Сирен за руку, как только ее нога достигает бордюра.

– Хватит, Сирен. Пожалуйста, остановись.

Четыре слова, имеющие более глубокое значение, чем просто «остановись, иначе навредишь себе».

Четыре слова, полные отчаяния.

Четыре слова, которые Сирен не слышит.

Она не понимает. Это не ее вина.

Она не понимает. Это не ее вина.

Моя ежедневная мантра.

Он не понимает. И это моя вина.

Новая мантра, созданная сегодня.

Он не понимает. Не знает, что мысли о нем часто единственное, что помогает мне пережить трудные дни.

Он не понимает, что я хотела бы, чтобы между нами было что-то большее.

Он не понимает. Это моя вина.

Она не понимает. Это не ее вина.

Мы идем домой без дальнейших происшествий. Удушливый воздух нашего маленького дома лишает мои легкие драгоценного кислорода, но все же наполняет их собой, позволяя дышать.