Текст книги "Истинная вождя нарксов (СИ)"

Автор книги: Харпер Смит

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 11 страниц)

Глава 12. Аиша

Аиша лежала, завернувшись в шкуру, и слушала, как ее сердце постепенно успокаивается, а странная смесь чувств внутри кристаллизуется во что-то новое. Стыд был приглушен усталостью и… принятием. Страх отступил, уступив место сложному, незнакомому чувству, название которому она никак не могла подобрать.

Дарахо вернулся вечером, когда за окном уже давно стемнело. Его глаза нашли Аишу, он выдохнул, словно успокоившись, что она на месте и в порядке, и прошел к очагу, начал раздувать угли, чтобы приготовить ужин.

Мужчина был всего в метре от нее. Аиша втянула воздух. От него пахло лесом, и пряным приятным запахом. Дарахо не смотрел на нее, но его присутствие заполнило собой все пространство.

Аиша наблюдала за его движениями в полумраке. Сильные, уверенные руки резали мясо, бросали коренья в горшок. В тишине между ними висело то, что произошло днем. Неловкое, жаркое, связывающее.

– Аша, – его голос, низкий и хриплый, нарушил молчание. Он не обернулся, продолжая смотреть на закипающую воду. – Откуда ты?

Вопрос застал ее врасплох. Она моргнула, переводя слова в голове. Имплант выдал смысл почти мгновенно, с легкой задержкой, как перевод с субтитрами в фильме. Она поняла.

Аша сделала глубокий вдох. Как объяснить?

– Другая земля, – начала она медленно, подбирая слова, которые, как ей казалось, должны были сложиться в его голове в понятные образы. – Далеко-далеко. За… – она замерла, не зная слова «звезды», и просто указала пальцем в потолок. – Там, наверху.

Он поднял на нее взгляд, его янтарные глаза в свете огня казались расплавленным золотом. Он кивнул, понял.

– Как попала сюда?

Аиша сглотнула. Память о блестящем столе, ремнях и черных глазах кольнула страхом.

– Похитили. Серые… твари. На корабле. – Она снова ткнула пальцем в потолок, изображая полет. – Везли продавать на рынок, как рабыню.

– Рбню? – переспросил мужчина.

Хмм, должно быть она сказала это на своем языке, а не их.

– Как товар, вещь.

Дарахо замер. Все его тело, секунду назад расслабленное в усталости, напряглось, как струна. Его глаза, только что спокойно изучавшие ее, вспыхнули яростным, первобытным огнем. Он резко встал, и Аиша инстинктивно отпрянула к стене. Он не смотрел на нее. Он смотрел куда-то сквозь стены хижины, в прошлое, и его лицо исказила гримаса чистого, неконтролируемого гнева. Его клыки обнажились, низкое, опасное рычание вырвалось из его груди, заставив содрогнуться даже угли в очаге.

– Вещь! Рбство! – Прошипел он, и это слово прозвучало как самое гнусное проклятие на его языке. – Они… посмели…

Он сделал шаг, и Аиша увидела, как его рука потянулась к рукояти ножа на поясе. Казалось, он готов был прямо сейчас ринуться в джунгли и растерзать любого, кто даже помыслил о таком. В его культуре, поняла она мгновенно и без слов, рабство было немыслимым грехом, унижением не только тела, но и духа. И то, что это коснулось его к’тари, было оскорблением, которое смывалось только кровью.

Его ярость была страшной, но в ней не было ничего, направленного на нее. Напротив, она была за нее. И это странным образом успокоило Аишу.

– Другие, – торопливо сказала Аиша, желая перенаправить его гнев в полезное русло и утолить собственную мучительную вину. – Мои сестры. Девушки, которые сбежали в лес. Ты можешь найти их?

Дарахо перевел на нее пылающий взгляд. Ярость в его глазах поутихла, сменившись сосредоточенностью.

– Мы ищем, – сказал он отрывисто. – С первого дня. Следы уводят к Черным скалам. Там много хищников, но тел и крови мы не нашли. Возможно они спрятались в одной из пещер.

Не нашли. Сердце Аиши упало. Но он искал. Он и его люди, все это время, пока она была здесь. Эта мысль принесла и облегчение, и новую боль – значит, девочки все еще в опасности.

– Пожалуйста, – прошептала она. – Найдите их.

Он твердо кивнул, приложив ладонь к своей груди.

– Обещаю, к’тари. Мы…

Его слова были прерваны пронзительным, тревожным звуком снаружи – не криком, а каким-то гортанным воем, который несся от края деревни к центру. Затем раздались другие голоса, быстрые шаги, металлический лязг оружия.

Дарахо моментально преобразился. Из уставшего,самца он в мгновение ока стал вождем. Его тело выпрямилось, взгляд стал холодным и оценивающим. Он шагнул к двери и резко откинул полог.

В проеме, запыхавшись, появился молодой воин. Она видела его в джунглях, Арак.

– Вождь! Стая бедных тварей с севера. Несколько десятков.

Лицо Дарахо стало каменным. Он бросил быстрый взгляд на Аишу, и в его глазах мелькнуло страх.

– Поднять всех воинов. Ставь женщин и детей в круг у большого огня. Копейщики – на частокол, лучники – за ними, – отдал он четкие, отрывистые приказы. Воин кивнул и умчался.

Дарахо повернулся к Аише. Он подошел, взял ее за плечи – его прикосновение было твердым, но не грубым.

– Слушай меня, – его голос не терпел возражений. – Ты остаешься здесь. Не выходи. Дождись меня.

Он сжал ее плечи чуть сильнее, его взгляд впился в ее.

– Я вернусь.

Он быстро поцеловал ее в лоб, сорвал со стены свое самое большое копье и тяжелый щит из кожи и дерева. На пороге он обернулся в последний раз и исчез в наступающей ночи, захлопнув за собой тяжелый полог.

Она осталась одна в темнеющей хижине, и теперь тишину нарушали только далекие, но приближающиеся звуки: рев невиданных зверей, боевые кличи воинов, треск ломающегося частокола. Она прижалась спиной к самой дальней стене, обхватив колени, и смотрела на полоску света под дверью, слушая грохот надвигающейся битвы за ее новое, чуждое, но единственное пристанище.

Лоб все еще горел от нежного поцелуя.

Глава 13. Дарахо.

Тревожный вой, пронзивший ночь. Боевой клич йордов, бледные твари. Одни из диких племен, их кожа была на пару оттенков светлее, чем у нарксов, а глаза белесые как дохлых рыб.

Йорды отвергли путь чести, они жили грабежом, как стая голодных хищников. Их племя было больше. Болезнь поразила и их самок, но унесла гораздо больше жизней. У йордов почти не осталась женщин, и они воровали чужих.

Сегодняшний набег был явно с той же целью.

Приказ сорвался с губ Дарахо прежде, чем он сам выбежал из хижины, бросив Аише последний взгляд, полный невысказанной тревоги. Он не боялся за себя. Он боялся, что ее, его бледную, хрупкую к'тари, могут похитить, причинить ей боль.

На улице женщины и дети бежали к самому большому в дому в центре, чтобы спрятаться. Воины занимали позиции на частоколе – невысоком, но крепком заборе из заостренных стволов.

Йорды, не меньше тридцати взрослых мужчин, все вооружены копьями с наконечниками из кости и острого камня, тяжелыми дубины, ножами. Среди них не было лучников, но несколько человек использовали пращи.

Йорды лезли на забор как обезьяны, дико улюлюкая. Дарахо был уже там. Его копье пронзило первого, скользнув между ребер. Он перехватил оружие и выдернул из тела, теплая кровь брызнула ему на руку.

Бой поглотил его целиком. Мир сузился до взмахов копья, ударов щита, рева врагов и своих собственных приказов, выкрикиваемых хриплым голосом. Он видел лица йордов – искаженные алчностью и злобой.

Дарахо бился в самой гуще, его тело было машиной разрушения. Он чувствовал, как чужой нож скользнул по его ребрам, оставляя жгучую полосу. Он ответил ударом дубины, и череп врага треснул с противным хрустом.

Он приблизился к вожаку стаи, высокого, тощего с множеством костяных украшений в волосах и шрамом через пустую глазницу. Тот рыкнул на него и выставил копье.

– Говорят, ты нашел себе бледную игрушку, Дарахо, – просипел он. – Отдай ее нам. У тебя своих самок хватит.

Ответом был немой рык и удар копья. В разгар поединка, когда Дарахо уже занес копье для решающего удара, сбоку на него налетел еще один нар’ак, пытаясь помочь своему вождю. Удар дубины пришелся Дарахо в плечо, тот самый, что уже был задет ножом. Боль пронзила его, рука на мгновение онемела. Одноглазый вожак воспользовался моментом. Он не стал добивать копьем. Вместо этого он с размаху ударил Дарахо в висок массивной рукоятью своего оружия.

Мир взорвался звездами и погрузился в оглушительный рев. Дарахо почувствовал, как земля уходит из-под ног. Последнее, что он увидел перед тем, как тьма поглотила его, – это как его воин Арак своим телом заслонил его падающее тело, а Торн с ревом бросился на одноглазого вожака. И мысль, жгучая и ясная, пронзила его: «Аша...»

Глава 14. Аиша

То, что происходило за стеной, было похоже на звуковую дорожку к страшному фильму ужасов. Пронзительный, визгливый вой, от которого стыла кровь, яростные, боевые крики. Грохот, треск, металлический лязг, глухие удары, от которых содрогалась земля под ногами. Потом – тихий, отчаянный женский плач где-то вдалеке, быстро прерванный резкой командой.

Аиша сидела, вцепившись пальцами в шкуру, и слушала. Каждый новый звук заставлял ее вздрагивать. Она представляла его там. Высокого, могучего, с копьем и щитом, стоящего против чего-то огромного и зубастого. «Бледные твари», – сказал воин. Она видела в его глазах ужас. Что, если эти твари убьют Дарахо?

Мысль об этом пронзила ее ледяной иглой, острее, чем страх за собственную жизнь. Нет. Он не может. Он обещал вернуться. И его поцелуй в лоб… стремительный, почти неловкий, но такой неожиданно теплый для столь крупного и сурового мужчины.

А подруги? Где они сейчас, в эту самую минуту? Может, прячутся в какой-то пещере, как и предполагал Дарахо, слыша этот же адский шум? Или… или уже нет?

Вина и страх сплелись в тугой, болезненный узел в груди. Она сидела здесь, в относительной безопасности, а все, кто был ей дорог, сражались или скрывались, рискуя жизнью.

«Нет, – прошептала она себе в темноте, голос дрожал, но в нем пробивалась сталь. – Так нельзя. Нельзя просто сидеть и бояться».

Она заставила себя дышать глубже. Страх был врагом. Он парализовал. Нужно было думать. Строить планы. Пусть даже безумные.

Первый план был простым, ясным и ждал своего часа прямо за дверью. Если он вернется живым… Нет, не «если». Когда он вернется живым. Когда он переступит порог, усталый, может, окровавленный, но живой… тогда она… тогда она перестанет сопротивляться. Перестанет бояться. Она сделает все, чтобы он почувствовал, что она… что она хочет его. Не как пленница, не из страха, а как… как его к’тари.

Каким бы странным ни было это слово, оно звучало в его устах не как «рабыня», а как что-то драгоценное. Она использует это. Использует эту странную связь между ними, это тянущее желание, которое она уже не могла отрицать. Она убедит его, что она с ним. И тогда… тогда он сделает для нее все, поможет, найдет подруг.

Это похоже на то, что она собирается расплатится своим телом. Что ж пусть так. Если это приблизит ее к девочкам, поможет им спастись.

А потом… потом они сбегут. Все вместе. Найдут способ починить корабль или построить новый, или… она не знала как. Но они улетят с этой дикой, опасной планеты.

Безумие.

Но все по порядку, она будет решать по одной проблеме за раз. Это решение придало ей сил. Она не была больше беспомощной жертвой. Теперь у нее была цель и стратегия.

Битва за стенами постепенно стихла. Рев тварей сменился отдаленным, жалобным воем, потом и он затих. Наступила звенящая, напряженная тишина, а затем ее нарушили новые звуки – быстрые шаги, приглушенные голоса, стоны. Много стонов. Деревня пережила нападение, но заплатила за это цену.

Сердце Аиши забилось чаще. Где он? Почему не идет?

Вместо него пришла женщина. Ее лицо было суровым. Она бегло осмотрела Аишу, убедилась, что та цела, и резко кивнула. Но ее глаза выдавали тревогу.

– Вождь ранен. Ты можешь помочь? Он звал тебя.

Аиша вскочила на ноги, забыв о всех планах и стратегиях. Все внутри сжалось в ледяной ком.

– Где он? Веди меня!

Они вышли из хижины. Воздух пах дымом, кровью и чем-то кислым, чужим. Вокруг был хаос, но организованный: женщины тушили тлеющие головни, воины с окровавленными копьями стояли на страже, а в центре деревни, у самого большого костра, лежали и сидели раненые. И среди них…

Дарахо.

Его тело было все в глубоких царапинах от когтей. Одна такая рана зияла на его плече, из нее сочилась темная, фиолетовая кровь. Но самое страшное было на голове. Левый висок был разбит, кожа и плоть разорваны, обнажая кость. Его глаза были закрыты, лицо – бледнее обычного, почти серое. Он не двигался.

Аиша, не думая, бросилась к нему, оттеснив ошеломленного воина, который пытался остановить ее. Она упала на колени рядом с ним, ее пальцы дрожащими кончиками коснулись его шеи. Пульс был. Неровный, слабый, но был. Она выдохнула рыданием, которого даже не заметила.

Рядом с ним на коленях стоял неизвестный мужчина со старым шрамом на пол лица, он осторожно обрабатывал рану на голове.

– Я могу помочь, – сказала она ему. – Я врач.

Мужчина кивнул на ведро с чистой водой.

– Ему нужно зашить рану на плече, с головой я справляюсь.

На земле Аиша работала врачом скорой помощи. Казалось, все это было в прошлой жизни, но теперь все те навыки вернулись. Она быстро сполоснула руки в воде. И взяла предложенной мужчиной иголку с ниткой.

Дарахо даже не дернулся, когда она начала его зашивать.

– Меня зовут Ри’акс, – сказал мужчина не отрываясь от работы, Аиша представилась в ответ. Если бы не его непривычный внешний вид и обстановка вокруг, можно было бы представить, что она просто на очередном ночном вызове, помогает бедолаге, попавшему в аварию.

Они работали быстро и слаженно. Ри’акс зашил рану на голове и перевязал ее. Аиша забинтовала плечо и бедро Дарахо. Как только они закончили, двое мужчин подняли вождя и отнесли его в хижину.

– Ты молодец.

Аиша следовала за Даражо, и на похвалу от Ри’акса донесшуюся ей вслед она не обратила никакого внимания.

Ночь прошла в тревожном бдении. Она не отходила от мужчины. Сидела на шкурах рядом, положив его огромную, тяжелую руку себе на колени, и прислушивалась к его дыханию.

Ри’акс сказал, что Дарахо выживет, но рана на голове была такой пугающе огромный и мужчина был непривычно бледен.

– Держись, Дарахо. Ты должен держаться. Ты же обещал вернуться. Ты вернулся. Теперь просто… открой глаза. Пожалуйста.

Под утро, когда первый слабый свет начал пробиваться в окно д, Дарахо пошевелился. Слабый стон вырвался из его сжатых губ. Его веки дрогнули.

Аиша замерла, затаив дыхание. Потом наклонилась над ним.

– Дарахо? – прошептала она. – Ты слышишь меня?

Его янтарные глаза открылись. Они были мутными, полными боли и непонимания. Он смотрел в потолок, потом медленно, с трудом перевел взгляд на нее. Узнал. В глубине его взгляда что-то дрогнуло – облегчение, удивление, что-то еще.

Он попытался что-то сказать, но из его горла вырвался лишь хрип.

– Не говори, – быстро сказала она, прижимая палец к его губам. – Не двигайся. Все хорошо. Все… будет хорошо.

Он послушно закрыл глаза, но его рука в ее ладонях слабо сжала ее пальцы. Это было едва заметное движение, но для Аиши оно значило больше любых слов. Он был жив и боролся. И он держался за нее.

Аиша пыталась убедить себя, что переживает о нем только потому что он единственная гарантия ее безопасности. Кто знает, что будет с ней, если он умрет. Вот только сердце не обманешь. Недели не прошло, как этот мужчина прокрался в него…. Она боялась его потерять, так и не узнав по-настоящему.

Глава 15. Дарахо

Сознание возвращалось сквозь густой, тяжелый туман боли. Сначала Дарахо почувствовал только ее – жгучую пульсацию в виске и глухую ноющую тяжесть в плече. Потом пришли звуки: тихое потрескивание очага, далекие голоса деревни, и… ее дыхание. Ровное, спокойное, совсем рядом.

Он открыл глаза. Свод хижины, знакомые тени от углей. Медленно повернул голову и улыбнулся, чувствуя как все остальное перестает иметь значение.

Аиша сидела рядом, ее темные волосы завязаны в неровную растрепанную косу, а взгляд сосредоточен на его руке, которую она осторожно обтирала влажным, прохладным лоскутом кожи. Ее прикосновения были легкими и осторожным.

Ее прекрасное лицо было серьезным, темные брови слегка сведены, полные губы приоткрыты. В свете утренних лучей, пробивающихся в хижину, она казалась неземной. Его к’тари. Его странная, хрупкая, невероятная самка. Она ухаживала за ним, не сбежала, пока он и остальные самцы были отвлечены боем.

Волна чувств накрыла его, горячая и неудержимая, заглушая даже боль. Благодарность, что она здесь. Озноб от мысли, как близко он был к тому, чтобы оставить ее одну. И жгучее, всепоглощающее желание. Оно вспыхнуло в нем с новой силой, дикое и требовательное.

Его рука, та самая, что лежала в ее ладонях, слабо дрогнула. Его пальцы сжали ее. Аиша вздрогнула и подняла на него глаза.

– Не двигайся, – мягко, но твердо сказала она. Ее голос был целебным бальзамом. – Тебе нужен покой.

Покой? Нет. Ему нужна она. Сейчас.

Он попытался приподняться на локте, но острая боль в плече и головокружение швырнули его обратно на шкуры. Он застонал, на этот раз не от боли, а от бессильной ярости. Его тело, всегда сильное и послушное, предавало его.

– Дарахо, нет! – Ее руки легли ему на грудь, мягко, но настойчиво удерживая. Она коверкала слова и опускала некоторые звуки, но он ее понимал. Это было самое главное. Они понимали друг друга. – Ты тяжело ранен. Любое напряжение может открыть раны. Ты должен лежать.

Он зарычал, отчаянно и хрипло, глядя на нее снизу вверх. Его глаза, наверное, выдавали всю бурю внутри – желание, досаду, потребность. Ее собственный взгляд изменился. В нем мелькнуло привычное опасение, но теперь его затмило что-то иное – решимость, смешанная с нежной жалостью и… тем самым огнем, который он научился в ней узнавать.

Она смотрела на него несколько секунд, будто взвешивая что-то. Потом ее губы сжались в тонкую, решительную линию. Она медленно отвела взгляд, скользнув вниз, по его телу, останавливаясь там, где даже под шкурой было очевидно его возбуждение, поднятое ее близостью и его отчаянной жаждой.

– Тебе нельзя напрягаться, – повторила она шепотом, но в ее голосе появилась новая, странная нота. Игривая? – А мне нужно тебя помыть.

Вместо того чтобы отстраниться, ее рука, только что вытиравшая его, осторожно скользнула ниже вместе с влажной тряпкой. Коснулась его живота, а потом прошлась по таху. Она скользила тряпкой вверх и вниз, а потом отложила ее в сторону и обхватила ствол пальцами.

– Чем вы питаетесь? – пробормотала она. – Этой дубиной и прибить можно.

Дарахо вздрогнул всем телом, и сдавленный стон вырвался из его груди вместе со смешком. Она улыбнулась в ответ. В его груди разлилось тепло, а яйца потяжелели.

Ее прикосновение было сначала неуверенным, исследующим. Она смотрела на его лицо, видимо, проверяя, не причиняет ли ему боль. Увидев в его глазах только благоговейное изумление и нарастающую страсть, она стала двигать рукой увереннее. Ее пальцы скользили по его горячей, напряженной коже, ее ладонь сжимала его в меру своих сил. Для него, привыкшего к собственной грубой силе, ее нежные, почти робкие ласки были невероятно сладостны. Они не утоляли жажду, а лишь разжигали ее до безумия.

– Аша... – прохрипел он, его голос был полон немой мольбы и дикого одобрения.

Она, кажется, поняла. Ее взгляд стал еще решительнее. Она продолжала ласкать его рукой, ее движения стали чуть быстрее, изучающими. Потом, не прекращая, она наклонилась ниже. И коснулась его губами.

Ощущение было таким неожиданным, таким невероятным, что все его тело вздрогнуло второй раз, сильнее. Тепло. Влажность. Нежность ее губ и языка, обвивающего его, усиливая ощущения от работы ее руки. Это было что-то неизведанное, утонченное, посвященное только ему.

Никто никогда не прикасался к нему так.

Он был потрясен до глубины души. Его пальцы вцепились в шкуры под ним, когти вышли наружу, разрывая материал. Голова закружилась, но теперь уже не от боли, а от нахлынувшего наслаждения, острота которого затмевала все. Он смотрел на нее, на ее темные волосы, рассыпавшиеся по его бедрам, на ее закрытые глаза с дрожащими ресницами.

Она вдруг открыла глаза и посмотрела на него. Ее обычно ярко-голубые глаза были затуманенные похотью, с уголков губ стекала слюна, когда она взяла его глубже.

Это было слишком. Слишком интенсивно, слишком ново, слишком блаженно. Он излился ей прямо в рот и она не отстранилась, мягко поглаживая его по бедрам, пока он тонул в наслаждении. Когда он расслабился она приподнялась и облизнула губы.

– Иди сюда.

Он направил ее, показывая жестом, что хочет, чтобы она оказалась над ним. Ему нужно было не только получать, но и вкушать, чувствовать, сливаться. Ему нужно было ощутить ее вкус.

В глазах женщины вспыхнула новая искра – смесь смущения, решимости и ответного желания. Она медленно, позволяя ему направлять себя, перебралась через него, пока не оказалась верхом, ее колени по бокам от его головы. И тогда, глядя ему прямо в глаза, она опустилась, позволяя ему вкусить ее соки так же, как она вкушала его.

Его язык жадно погрузился в ее сладость, и он узнал этот вкус – тот самый, что сводил с ума в лесу. Он услышал ее сдавленный крик, почувствовал, как ее тело затрепетало над ним. Он ласкал ее с яростной нежностью, пытаясь отдать ей хотя бы тень того блаженства, которое она подарила ему. И он добился своего.

Ее кульминация нахлынула на него волной – она выгнулась, ее пальцы впились в его волосы, а из ее горла вырвался долгий, вибрирующий стон, полный чистейшего, ничем не омраченного наслаждения. Он пил ее соки, чувствуя, как ее внутренности бедер судорожно сжимаются

Когда ее тело обмякло, с трудом удерживая равновесие, он осторожно позволил ей сползти с него. Она тяжело дышала, ее глаза сияли влажным блеском.

Он, все еще лежа на спине и чувствуя, как боль в виске и плече возвращается, но теперь она казалась далеким эхом, протянул к ней руку – не требовательно, а приглашая.

Аиша замерла на мгновение, глядя на его протянутую руку. Потом, сделав глубокий, будто решающий вдох, она медленно легла рядом с ним. Она легла лицом к нему, подогнув колени, и осторожно, будто боясь причинить боль, положила голову ему на здоровое плечо. Его рука немедленно обвилась вокруг ее талии, притягивая ее ближе.

Они лежали так в тишине, нарушаемой только потрескиванием углей и их общим дыханием. Он чувствовал, как ее тело постепенно расслабляется в его объятиях. Запах их смешанных соков, пота и травяного мыла витал в воздухе, создавая новую, интимную атмосферу хижины.