Текст книги "Истинная вождя нарксов (СИ)"
Автор книги: Харпер Смит
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 11 страниц)
Глава 35. Аиша
Путь на восток занял еще несколько недель. Идти приходилось медленно, часто делая привалы, чтобы старики и женщины с детьми могли отдохнуть и набраться сил.
Чем дальше они уходили тем сильнее менялся пейзаж вокруг. Джунгли редели, а воздух становился чище и свежее. Теперь он пах солью океана.
Однажды утром они услышали новый звук. Люди замедлили ход, насторожившись. Дети притихли, прижавшись к матерям. Воины сжали копья. Дарахо первым вышел из чащи на открытый, поросший жесткой травой склон. И замер.
Перед ними, до самого края неба, простиралась Великая Вода.
Она была синей и бескрайней, как в легендах. Волны вздымались и опадали, белой пеной разбиваясь о берег и скалы. Соленый, влажный ветер бил в лицо, трепал волосы.
Нарксы стояли в оцепенении. Даже старейшины, рассказывавшие у костра о бескрайней синей равнине, не могли передать этого. Это было чудо, масштаб которого подавлял. Некоторые опустились на колени, бормоча молитвы духам стихии. Другие просто смотрели, широко раскрыв глаза, не в силах вымолвить и слова.
– Вот оно… – прошептал кто-то позади. – Край мира.
Аиша, стоявшая рядом с Дарахо, чувствовала, как его рука сжимает ее ладонь.
– Приливно-отливная зона, – сказала Лима, показывая на полосу мокрых камней и песка ниже скал. – Там должны быть моллюски. Много моллюсков.
– Проверим.
Племя спустилось к воде. Дарахо приказал организовать временную стоянку и отправил разведчиков проверить окрестности, а охотников добыть ужин. Сам же составил компанию Аише, Лиме и Араку в поисках еды на берегу.
Девушки скинули обувь и пошли вдоль кромки воды. Волны лизали уставшие ступни.
– Какой кайф! – Воскликнула Лима.
Вода была прохладной, но на жаре ощущалась настоящим благословением.
Она скинула с себя тунику и смело вошла в воду.
– А если акулы? – Крикнула Аиша, Лима отмахнулась.
– Я далеко не поплыву, просто окунусь.
Аиша считала это неблагоразумным, кроме акул здесь могло плавать что угодно: ядовитые медузы, водные змеи. А на дне могли быть острые кораллы. Но все это озвучила Лиме, но там откинулась на спину, позволив воде укачивать ее.
Арак приоткрыл рот, не в силах отвести взгляд от почти обнаженной девушки. Спортивный топ и трусы почти были для него совершенно непривычной одеждой.
– Иди сюда, не бойся.
Аиша вздохнула, но не успела сделать и пары шагов в воду, как ее обогнал Арак. Он устремился к Лиме и она взвизгнула, когда на нее попала волна брызг.
Они дурачились как дети. Аиша потянула Дарахо за собой. Вскоре за ними потянулись и несколько, самых смелых детей. Вдоволь наплескавшись, смыв пот и грязь после долгой дороги все принялись за сбор припасов.
Через час вернулись к костру с полными сумками устриц, мидий и каких-то овальных моллюсков. Ри’акс быстро проверил их на ядовитость. Тарани и Саманта взялись сварить суп. Проблема с едой, хотя бы на первое время, была решена. Океан щедро делился своим первым даром.
Следующие дни прошли в лихорадочной, но уже не отчаянной деятельности. Нужно было выбрать место для поселения. Дарахо обошел окрестности и выбрал площадку: невысокий холм в полукилометре от берега, защищенный с тыла скальной грядой, с источником пресной воды, бьющим у подножия, и хорошим обзором на подходы.
Началось строительство. Теперь это были не временные укрытия, а основательные дома. Мужчины валили деревья, вкапывали мощные столбы для частокола, плели стены из гибких прутьев и обмазывали их глиной, смешанной с рубленой травой. Женщины и подростки заготавливали листья для крыш, добывали глину, собирали съедобные коренья и ягоды в окрестных лесах.
Ри’акс и Кара нашли солнечную полянку неподалеку от ручья и разбили сад. Мужчина показывал землянке местные лекарственные травы: «плакунник» для заживления ран, «огнецвет» от лихорадки, горькую «змеиную полынь» от паразитов. Кара, в свою очередь, аккуратно пересаживала их, организуя грядки с особой тщательностью. Аиша помогала им, но старалась почаще давать им время побыть наедине.
Однако новый мир был не только щедрым, но и коварным.
Сара, исследовавшая отмель во время отлива, едва не лишилась ноги. Из песка, словно черная пружина, выстрелило длинное, гибкое существо с щупальцами и клювом, как у кальмара, и впилось ей в лодыжку. Укус был не только болезненным, но и ядовитым. Нога распухла и посинела.
Только быстрое прижигание раны раскаленным лезвием (по совету Аиши) и сильнодействующий антидот Ри’акса, приготовленный из печени недавно пойманной рыбы-иглы, спасли ее. Дарахо приказал к устричным «полям» ходить только группами, вооруженными острогами, внимательно прощупывать дно перед собой. Купание в океане на время запретили.
Но не успело племя отойти от первой беды, как пришла новая.
Глава 36. Аиша
Радость от открытия нового, щедрого края была такой всеобъемлющей, что на время затмила осторожность. Океан кормил, солнце грело, а в лесу, отступившем от берега, буйствовала жизнь, полная соблазнов. После недель скудного пайка и пепельного уныния яркие краски и сочные запахи сводили с ума, особенно самых юных членов племени.
Это произошло в полдень, когда основные работы по расчистке площадки для деревни были приостановлены из-за жары. Группа детей – две сестренки лет пяти лет, Мэйра и Лиа, и их старший брат Кор, – отпросились к ручью, чтобы поиграть. Их мать, занятая плетением циновки, кивнула, предупредив лишь: «Не уходите далеко от воды и не ешьте ничего, чего не знаете».
Но дети это дети, даже если у них есть хвостики, а кожа фиолетовая. Ручей увел их в прохладную чащу, где под сенью гигантских папоротников росло чудо. Невысокие кустики, усыпанные гроздьями ягод невероятного, почти фосфоресцирующего индиго.
Они были крупные, круглые, с тонкой, глянцевой кожицей, и испускали сладкий, пьянящий аромат, похожий на смесь спелой малины и миндаля. Это был пиршественный стол, накрытый самой природой.
Сначала они просто потрогали ягоды, помня завет матери, но потом Кор, как старший и «ответственный», отважился попробовать одну. Вкус оказался еще лучше, чем запах – сладкий, с легкой, приятной кислинкой и каким-то неуловимым, пряным послевкусием. Он съел еще две. Ничего не произошло. Через несколько минут он с гордостью объявил сестрам, что ягоды безопасны и невероятно вкусны.
Через полчаса их нашла заплаканная мать, поднявшая тревогу.
Кор сидел, обхватив голову руками, и монотонно качался, бормоча что-то о «пляшущих тенях в деревьях». Его глаза были широко раскрыты, зрачки огромными, не реагирующими на свет.
Мэйра и Лиа лежали на земле, скрючившись спазмов в животе. Их рвало ярко-синей, непереваренной массой, а на бледной коже проступали красные пятна. Лиа начала задыхаться, ее дыхание стало хриплым и прерывистым.
Крики привлекли всю деревню. Ри’акс примчался одним из первых, его сумка с лекарствами болталась на боку. Он опустился на колени рядом с девочками, потрогал лбы – они горели. Положил ухо на грудь Лиа – сердцебиение было нитевидным.
Он обнюхал рвотные массы, раздавил в пальцах несколько ягод, принесенных матерью, и его лицо, всегда такое спокойное и сосредоточенное, исказилось от беспомощности. Он никогда не видел этого растения. Не знал его названия, свойств, противоядия. Он был лекарем своего леса, а этот новый, океанский мир преподнес ему первый, страшный урок.
Он растерялся, подхватил Мэйру на руки и понес в деревню. Мать взяла на руку Лиа, а один из охотников ее брата. Кликнули Аишу. Вся надежда была на землянку.
Она быстро оценила ситуацию: симптомы острого отравления с нейрологическими и желудочно-кишечными проявлениями.
– Ри’акс! – ее голос, резкий и четкий, пронесся над шепотом толпы. – Нужно вызвать у них рвоту.
Ри’акс кивнул и достал один из заготовленных порошков.
– Давайте его старшему, сейчас! Он ел первым и, возможно, меньше всего. Нужно очистить желудок, пока яд не всосался полностью.
Пока Ри’акс пытался накормить Кора разжевать лекарство, Аиша отдавала приказы, как на своем дежурстве в реанимации:
– Вы! Принесите много чистой воды! Вы двое – нарвите самых мягких, впитывающих мхов! Вы – поставьте на костер самый большой котел! Быстро!
Люди, привыкшие слушаться в критических ситуациях, бросились выполнять. Хаос сменился организованными действиями.
– Адсорбент… нам нужен адсорбент, – бормотала Аиша, лихорадочно оглядываясь. Ее взгляд упал на догоравший костер с прошлой ночи. Уголь!
Пока мальчика рвало, Аиша и несколько женщин собрали обугленные, но не сгоревшие дотла поленья, очистили их от золы и начали растирать в черную, как сажа, пыль. Она просеяла ее через кусок тонкой ткани, получив относительно однородный порошок.
– Теперь слушай меня, – сказала она Ри’аксу, устанавливая зрительный контакт. – Яд уже в крови. Мы не знаем антидота. Наша задача – не дать ему убить. Поддержать тело, пока оно само не справится.
Следующие несколько часов стали испытанием на прочность для всех. Детей перенесли в самую большую готовую хижину. Аиша, не обращая внимания на грязь и запах, руководила процессом.
Они вливали в девочек, которые уже впадали в полубессознательное состояние, мутную взвесь угольного порошка в огромном количестве воды, а затем вызывали рвоту, используя слабый отвар корня Ри’акса. Процедура была мучительной, но необходимой. Уголь, как губка, должен был впитать часть токсинов в желудке и кишечнике.
Мэйра, которая была покрепче, боролась. Лиа же слабела на глазах. Ее кожа стала синюшной, дыхание – поверхностным и редким. Ри’акс вливал в нее свои отвары крошечными глотками, а Аиша непрерывно массировала ей грудь и живот, пытаясь стимулировать кровообращение, без устали повторяя: «Дыши, малышка, давай же».
К вечеру у Кора, которого успели прочистить раньше и который съел меньше ягод, галлюцинации пошли на спад. Он лежал изможденный, но в сознании. Мэйра перестала кричать от боли, ее живот немного расслабился, хотя температура оставалась высокой. Но Лиа…
Ее маленькое тело то и дело содрогалось в мелких судорогах. Ри’акс сидел у ее изголовья, положив руку на ее лоб, и тихо пел – старую, монотонную песню-заклинание, призывающую духа жизни вернуться в тело. В его глазах стояли слезы. Аиша, чувствуя, как ее собственные силы на исходе, не отходила, проверяя пульс у тонкого запястья. Он был таким слабым, едва уловимым.
Мать не переставала рыдать, проклиная свою невнимательность к детям. Оливия пыталась ее успокоить.
Ночью за детьми ухаживали по очереди. Аиша и Ри’акс не сомкнули глаз. Они обтирали маленькие тела прохладной водой с травами, капали отвары на высохшие губы, следили за каждым вздохом.
В какой-то момент перед рассветом дыхание Лиа остановилось на долгую, леденящую душу минуту. Аиша начала реанимационные действия. Ри’акс смотрел на это распахнув глаза. Для него такие манипуляции выглядели дико, но они сработали. Девочка вздрогнула, закашлялась и снова, с хрипом, вдохнула.
Это был переломный момент.
С первыми лучами солнца, пробившимися сквозь щели в хижине, жар у обеих сестер стал спадать. Судороги у Лиа прекратились. Ее дыхание, хотя и слабое, стало ровнее.
Кара сменила Аишу, убедив, что если детям станет хуже ее разбудят.
Едва опустившись на шкуры, Аиша провалилась в сон.
Глава 37. Аиша
Прошло несколько недель. За это время частокол вокруг деревни уже стоял прочный и высокий, под его защитой красовались десяток крепких, добротных хижин с крышами из пальмовых листьев. Возникли тропинки, очаги, детский смех и привычный утренний гул работы. Жизнь налаживалась.
И сегодня был особый день.
«Полнолуние новой жизни» – так называли этот срок нарксы. Самый опасный, хрупкий период для нового человека. Если дитя переживало его, значить жизнь взяла верх. Дочь Оливии маленькая – Тоня, родилась недоношенной и слабой.
Аиша делала специальный массаж для новорожденных, следила за ее состоянием, а Ри’акс готовил для Оливии специальные отвары, чтобы сделать ее молоко более питательным и полезным для ребенка.
Вечером в центре деревни разожгли огромный костер. Его свет отражался в глазах людей, впервые за долгое время сияющих не страхом, а радостью. Зажарили на вертеле крупную рыбу, пойманную у рифом, принесли корзины устриц и запеченных на углях корнеплодов. Воздух пах дымом, морем и праздником.
Оливия, сияющая, держала на руках Тоню, завернутую в новую мягкую шкурку, которую сделал для нее Торн. Аиша стояла рядом с Дарахо, его большая, теплая рука лежала на ее талии, над округлившимся животом. Она чувствовала себя невероятно… завершенной. И счастливой.
Когда пир был в разгаре, один из мужчин начал отбивать ритм на натянутой коже, другой подхватил, зазвучали примитивные флейты из тростника. И люди потянулись в круг, освещенный огнем.
– Пойдем, – сказал Дарахо, потянув Аишу за собой.
Он повел ее в танец. Это не были сложные па – просто движение в такт, плавное кружение, сближение и отдаление. Его тело, такое мощное и привыкшее к битвам, теперь было удивительно грациозным.
Он держал ее так бережно, будто она и ребенок в ней были сделаны из утренней росы. Аиша смеялась, запрокинув голову, глядя на звезды, впервые за столько месяцев чувствуя себя не выживающей, а просто женщиной. Счастливой женщиной на празднике.
Музыка сменилась на более медленную, лиричную. Они продолжали кружиться, но теперь уже не в общем хороводе, а как отдельная пара, в своем маленьком мире у края света.
– Дарахо, – прошептала Аиша, положив голову ему на грудь. Шум музыки и веселья приглушал ее слова для всех, кроме него.
– Да, моя звезда?
– Я люблю тебя.
Он замер на шаг, потом снова завел их в плавное движение, прижимая крепче. Он не говорил этих слов часто – его любовь проявлялась в поступках, в защите, в заботе. Но она знала.
– Я тоже тебя люблю, – ответил он губами у ее виска. – Больше, чем солнце любит небо.
– На моей планете… – начала она, немного нервничая. – Когда двое любят друг друга и хотят быть вместе всегда, они проводят особую церемонию. Ее называют «свадьба» или «брак». Это обещание друг другу и знак всем вокруг, что они – одна семья, навсегда.
Дарахо слушал внимательно, его умный взгляд изучал ее лицо.
– Это как к'тари, но у землян? – уточнил он.
– Да, именно! – Обрадовалась Аиша, что он так быстро понял суть. – Я бы хотела провести такую церемонию до того как родится ребенок. Ты не против?
Аиша замерла, боясь, что он сочтет это чужим, ненужным ритуалом.
– Как я могу быть против желания сердца моей к'тари? Твое слово закон для меня. К тому же никто не будет против еще одного праздника, – сказал он наконец, и в его голосе послышалась легкая усмешка. Он посмотрел на танцующих, на смеющихся детей, на Ри’акса и Кару, тихо беседующих в стороне, на Арака, пытающегося научить Лиму замысловатому танцевальному па, от чего она только хохотала. – Радость – лучший цемент для стен общего дома. Мы устроим «свадьбу». Пусть все увидят, что вождь и его к'тари скрепляют союз перед лицом племени и духов. Это будет хороший день, мы создадим новую традицию, общую для землянок и нарксов.
Облегчение и новая волна счастья нахлынули на Аишу. Она приподнялась на цыпочки и поцеловала его, не стесняясь взглядов.
– Спасибо, – прошептала она.
Музыка снова заиграла быстрее. Дарахо улыбнулся своей редкой, открытой улыбкой и снова повел ее в танец – на этот раз более энергичный, заводной. Аиша смеялась, пытаясь успевать за ним, ее живот и любовь, наполнявшая ее до краев, казались самым естественным и правильным грузом на свете.
Они танцевали под звездами, под рокот океана, принимающего их обещания, в кругу своего народа. И будущее, которое еще недавно казалось пугающей неизвестностью, теперь виделось ясным и светлым – как путь, освещенный огнем этого костра и любовью, достаточно сильной, чтобы строить дом на краю мира.
Глава 38. Аиша
Свадьбу провели на следующий вечер. Для нарксов, чья связь к'тари была глубоко внутренней и личной, публичное ее признание стало чем-то новым, но интуитивно понятным – крепкое племя строилось на крепких парах.
Для церемонии выбрали живописную скалистой косу, где пресная вода ручья встречалась с соленой океанской. Это место показалось Алише идеальным в своей символичности: слияние двух разных стихий, дающих жизнь новому.
Вместе с другими подругами она украсила тропу к мысу гирляндами из белых цветов и перламутровых раковин. Мужчины соорудили из гибких ветвей и цветущих лиан легкую арку у самого края скалы, откуда открывался бескрайний вид на океан, окрашенный лучами закатного солнца.
Небо на востоке из золотистых тонов в алый и розовый, а горизонт уже окрасился темно синий. Волны с шелестом накатывали на берег. Воздух был чист, прохладен и пьяняще свеж.
Все племя, от мала до велика, собралось полукругом перед аркой. Даже Торн стоял на самом виду, держа на руках спящую Тоню, а Оливия прижалась к его боку. Ей пока тяжело было долго стоять самостоятельно. Организм все еще восстанавливался после родов.
Остальные девушки стояли с небольшими букетами в руках, ловя взгляды мужчин из племени. Все гадали, кто станет следующей парой. Будут ли они также же счастливы как вождь с супругой?
Дарахо ждал под аркой. Он был облачен в белую набедренную повязку, на груди – ожерелье из клыков хищной рыбы и перламутра, символизирующее силу и мудрость. Он был воплощением спокойной, незыблемой мощи.
Аиша ступала босая, в обычно платье. Волосы ее были заплетены в косу и украшены елыми цветами и крошечными ракушками. На шее сверкал подаренный Дарахо янтарный кулон.
Она с детства любила представлять свою свадьбу. Мечтала, что это будет на берегу моря, в окружении родных и близких. Она наденет самое красивое платье и идеальные туфли. На целых три года женихом в этой мечте был Марк.
Из всех замыслов исполнился только океан, но это ее не расстраивало.
Аиша обвела взглядом подруг. За последние месяцы они сблизились еще сильнее, став друг другу опорой, сестрами.
Мужчина, что ждал ее под цветочной аркой был дикарем, пришельцем, но он был ее дикарем и ее пришельцем. Верным, заботливым, сильным. Он ценил и оберегал ее. Он был красив и невероятно старателен в сексе. За одно только это можно было возблагодарить судьбу.
Они встретились под аркой. Мора, как старейшая и самая уважаемая женщина, вышла вперед. В ее руках была длинная, мягко свисающая лента, сплетенная из трех полос: одной из прочной льняной нити с корабля землянок (символ прошлого и далекого дома), одной из волокон местного растения (символ нового мира) и одной из тонкой, мягкой кожи нарксов (символ племени и вечности).
Наступила тишина, нарушаемая только шепотом волн и криком далекой морской птицы.
– Духи Неба, Духи Воды, Духи Земли и наши славные Предки! – начала Мора, и ее старческий голос звучал удивительно сильно. – Сегодня мы стоим на краю мира, чтобы засвидетельствовать не просто соединение двух тел. Мы видим соединение двух судеб, двух кровей, двух звезд. Дарахо, вождь наш, чья сила защищает нас. Аиша, пришедшая с далекого света, чья мудрость исцеляет нас. Их души нашли друг друга в танце к'тари.
Она повернулась к Дарахо.
– Дарахо, сын вождей, защитник племени. Ты берешь эту женщину, Аишу, в жены и спутницы на всю жизнь, что отмерят тебе духи? Обещаешь ли ты быть ее скалой в бурю, ее огнем в стужу, ее щитом от любой опасности?
Дарахо смотрел на Аишу не отрываясь. Его янтарные глаза горели таким сосредоточенным, абсолютным светом, что у нее перехватило дыхание.
– Клянусь своей кровью, своим именем и духом своих предков, – его голос, низкий и чистый, несся над толпой. – Я беру тебя, Аиша, мою звезду, мою к'тари в жены. Ты – мой дом. Твоя радость – моя радость. Твоя боль – моя боль. Я буду твоим до последнего вздоха и за его чертой. Это моя клятва.
Мора кивнула и повернулась к Аише.
– Аиша, дочь далекой звезды, целительница и мать грядущая. Ты берешь этого мужчину, Дарахо, в мужья и спутники на всю жизнь, что отмерят тебе духи? Обещаешь ли ты быть его тихой гаванью после битвы, его поддержкой в сомнениях, его силой, когда его собственная на исходе?
Аиша чувствовала, как слезы катятся по ее щекам, но это были слезы абсолютного счастья. Она видела в его глазах все их путешествие – от страха и непонимания в джунглях до этой скалы над океаном.
– Клянусь… – ее голос дрогнул, но окреп, подпитываемый силой ее чувств. – Клянусь всем, что для меня свято. Я беру тебя, Дарахо, моего вождя, моего дикаря, мою любовь в мужья. Ты – моя судьба. Твои люди – мои люди. Твои заботы – мои заботы. Я буду с тобой в радости и в горе. Я отдаю тебе свое сердце, тело и душу. Это моя клятва.
Мора улыбнулась. Она взяла руки Дарахо и Аиши, положила их друг на друга, ладонь к ладони, и начала обматывать их запястья сплетенной лентой.
– Как эти три нити сплетены в одну прочную связь, так и ваши жизни отныне сплетены. Как океан и пресная вода встречаются здесь, давая начало новой жизни, так и ваши души встретились, чтобы дать начало новой семье. Пусть эта связь будет крепкой в испытаниях, гибкой в невзгодах и вечной в любви. Отныне вы – не просто Дарахо и Аиша. Вы – Одно целое пред племенем, пред духами, пред всем миром.
Дарахо склонился к Аиши и поцеловал ее. Раздался единодушный, ликующий крик толпы, смешанный с ревом океана. Это было так идеально, что казалось чудом.
Праздник длился несколько часов. Но для двух главных героев он закончился раньше. Дарахо, не говоря ни слова, взял Аишу на руки и понес ее в их дом. Он опустил ее на шкуры и медленно, благоговейно, стал рахдевать ее.
– Моя жена, – произнес он, и это слово на его языке звучало как самая сладкая песня.
– Мой муж, – ответила она, помогая ему снять с себя тонкие полоски кожи.
Он исследовал ее тело, изменившееся за последние месяцы, с таким трепетным восхищением, как будто видел его впервые. Его губы, касались ее округлившегося живота, шептали что-то ребенку на своем языке. Его руки, способные ломать кости, теперь поглаживали ее бока, бедра, грудь с почти болезненной осторожностью.
Их соитие в эту ночь было совсем иным. Не яростной борьбой страсти, как в джунглях, и не торжествующим обладанием, как под водопадом. Это было медленное, глубокое, осознанное единение. Каждое движение было пропитано смыслом только что данных клятв.
Он входил в нее с бесконечным терпением, приспосабливаясь к ее новому телу, находя такие углы и ритмы, что у нее захватывало дух от наслаждения, нежного и всепоглощающего.
Его хвост обвивал ее ногу, его горячее дыхание смешивалось с ее вздохами. Они были сплетены не только лентой на запястьях, но и самим собой актом, ставшим священным таинством. Это было не просто занятие любовью. Это было подтверждение. Закрепление союза на самом глубоком, животном уровне.
Когда волна кульминации накрыла Аишу, она заплакала от переполняющего чувства принадлежности, безопасности и абсолютной, безоговорочной любви. Он последовал за ней, издав низкий, сдавленный стон, и замер в ней, его тело прижимало ее к шкурам, а лента на их запястьях была теперь теплой и влажной.
Они лежали так долго, слушая, как прилив накрывает вход в грот, отрезая их от всего мира. В их маленьком, мерцающем светлячками убежище царили только они двое, дыхание океана и нерушимая тишина нового обета.
– Навсегда, – прошептал Дарахо, целуя ее в макушку.
– Навсегда, – эхом ответила Аиша, уже засыпая у него на груди, под защитой его тела и только что созданных священных уз.
