Текст книги "Истинная вождя нарксов (СИ)"
Автор книги: Харпер Смит
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 11 страниц)
Глава 4. Аиша
Раздался шипящий выстрел. Фиолетовый рванул в сторону. Не успела Аиша испугаться, как фиолетовый монстр, спрятал ее за свою широкую спину, закрыв от «Надзирателя», который снова целился в них из бластера.
От неожиданности девушка споткнулась и упала на задницу. Все ее существо кричало о том, что она умрет, что ей нужно хотя бы попытаться убежать, пока эти двое дерутся. Но от страха она растерялась, только отползла подальше, прижавшись спиной к еще горячим обломкам корабля.
Одной рукой фиолетовый монстр схватил за горло «Надзирателя», а второй схватил его запястье и резко согнул с таким хрустом, будто ломал сухую ветку, заставив выронить оружие.
«Надзиратель» затрепыхался, завизжал. Вождь встряхнул его, как тряпичную куклу, а затем, с рыком, полным чистой, первобытной ярости, рванул на себя. Раздался мерзкий звук рвущейся плоти. Что-то темное и блестящее брызнуло на стены. Серая голова откинулась назад под неестественным углом, тело обмякло.
Фиолетовый швырнул бездыханное тело на пол, и пока оно еще конвульсивно дергалось, нанес еще один удар. Раздался кошмарный хруст. Тело замерло окончательно.
Все это заняло считанные секунды. Секунды, в течение которых Аиша сидела, сжавшись в комочек, не в силах отвести взгляд от этого акта немыслимой жестокости.
Фиолетовый обернулся. Его янтарные глаза, еще полные боевой ярости, нашли ее. Его обнаженная грудь, измазанная в крови поверженного врага, тяжело поднималась.
Он шагнул к ней и Аиша инстинктивно отползла назад, но монстр был слишком быстр. Он наклонился, и прежде чем она успела вскрикнуть, подхватил ее на руки и перекинул через плечо.
Он снова двинулся, на этот раз прочь от боя. Его плечо было твердым, как камень, и впивалось ей в живот. Она болталась, как тряпичная кукла, ее голова и руки беспомощно свисали вниз, а ноги были зажаты его мощной рукой.
Он что-то крикнул другим фиолетовым и рванул вперед по поляне, легко перепрыгивая через обломки и тела – в основном серебристых «работяг», разбросанные в неестественных позах. Из груди Аиши вырывались хриплые, задыхающиеся звуки, но шум его шагов, треск ломаемых под его тяжестью обломков и отдаленные крики битвы заглушали все.
Джунгли сомкнулись за ними. Воздух здесь был густой и влажный, пахнущий сырой землей и зеленью. Аиша попыталась вырываться их крепкой хватки, но монстр прижал к себе сильнее.
Его ноги ступали по мягкой, покрытой мхом и папоротником почве с удивительной для его габаритов ловкостью и скоростью. Аиша, трясясь на его плече, видела лишь мелькающую под ногами землю, переплетение гигантских корней и причудливые, почти черные листья, яркие розовые и желтые цветы. Шум битвы быстро остался позади.
Он не останавливался, пока не выбежал на небольшую поляну, освещенную тусклым светом, пробивавшимся сквозь плотный полог переплетенных лиан. Здесь он, наконец, замедлил ход и осторожно посадил ее на землю.
Аиша задыхадась от ужаса и слез. Она отползла назад, пока спина не уперлась в ствол дерева, и лишь тогда подняла взгляд на своего похитителя.
И впервые увидела его целиком.
Громадный, метра под два ростом, босой в одних штанах из грубой ткани. Сплошные мышцы. Его фиолетовая кожа, покрытая шрамами и странным светящимися голубыми рисункам, дикое лицо с клыками, горящие янтарные глаза, черные волосы стянутые в хвост на затылке и… хвост – длинный, с темной кисточкой на конце, который плавно извивался за его спиной.
Он стоял, тяжело дыша, и смотрел на нее. Его взгляд жадно бродил по ее телу. Язык прошелся по губам. Аиша невольно проследила за его движением и сглотнула. Монстр показался ей… привлекательным?
Боже! Она явно головой ударилась при падении.
Мужчина, а это явно был он, судя по внушительной выпуклости на штанах, медленно опустился перед ней на корточки. Он протянул руку, и его пальцы осторожно коснулись ее щеки, затем пряди волос. Он что-то говорил, низко и гортанно. Его рука скользнула ниже, ощупывая ткань ее платья, скользнула в вырез и сжала одну грудь. Мужчина снова облизнулся и что-то удовлетворенно пророкотал.
– Нет! – Аиша попыталась оттолкнуть его руки. Его дыхание опалило жаром ее лицо, когда он склонился ниже, всматриваясь в нее. – Пусти меня!
Ужас, холодный и тошнотворный, сковал ее снова. Он осматривает добычу. Он задал вопрос, глядя прямо в ее глаза. Аиша, трясясь, покачала головой. Она ничего не понимала.
– Пожалуйста, не надо! – Аиши самой было стыдно как жалко, скуляще звучал ее голос. Она ударила кулачками по широкой груди незнакомца, но тот не сдвинулась даже на миллиметр. – Пусти меня.
– Ми’илта рах?
– Я тебя не понимаю!
– Мужчина жадно вдохнул ее запах и лизнул шею, Аиша задрожала и снова попыталась вырваться.
– Пусти, извращенец!
Фиолетовый нахмурился. Он положил ладонь ей на грудь, чуть выше сердца. Его ладонь была обжигающе горячей. Аиша вздрогнула и отшатнулась.
Он убрал руку. В его глазах мелькнула досада. Он что-то резко пробормотал, встал и отошел. Начал мерить поляну шагами, его хвост бил по воздуху, мужчина продолжал говорить то ли с ней, то с самим собой. В его речи слышалось одно повторяющееся слово «К’тари»
Он был отвлечен, его внимание ослабло. Инстинкт требовал от Аиши бежать и на этот раз она не стала медлить, вскочила и ринулась прочь, в густую чащу, не оглядываясь, глухая ко всему, кроме бешеного стука сердца.
Сзади раздалось изумленное ворчание, а затем – оживленный, азартный рык. Охота началась.
Глава 5. Дарахо
Вихрь битвы еще кружил в крови, огонь ярости не угас в жилах, а в груди бушевало нечто новое, заглушающее все. Он потерял надежду почувствовать связь. Ведь большинство мужчин племени обретали ее в шестнадцать лет, а ему было уже тридцать.
В их племени не хватало женщин. Последняя война племен унесла слишком много жизней. Девять свободных самок на почти сорок самцов. Остальные были или слишком молоды, или больными, или уже слишком старыми, чтобы выносить потомство. Священная связь к’тари образовывалась только между парой, которая могла принести в мир детенышей.
Стоило Дарахо увидеть странную маленькую самку, как в его грудь зажегся огонь, он прокатился по всему телу, воспламеняя нервные окончания. Рык вырвался из горла. Он должен был сделать ее своей.
Когда он швырнул ее за свою спину, прикрывая от бледной, щелкающей твари с огненной палкой, он сделал это по зову к’тари, требующей защитить пару любой ценой.
Он убил ее врага не просто в ярости. Он растерзал его с ликованием, с дикой, экстатической жестокостью, потому что каждая капля чужой крови была клятвой: «Никто не коснется ту, что принадлежит мне»
А теперь Она сидела у подножия дерева, его к'тари, и он мог рассмотреть ее. И чем больше он смотрел, тем сильнее было изумление, смешивающееся с жгучим желанием.
Она была… хрупкой со сливочно-белой кожей и темными спутанными волосами. Без здорового фиолетового или синего оттенка, без защитных светящихся узоров. Лишь щечки и уши были чуть розоватыми. На ней не было шрамов, если только под одеждой. Как она выжила, будучи такой мягкой?
Распахнутые глаза цвета неба, голубые, полные воды, которая стекала по ее щекам. Он никогда не видел таких глаз. В них он видел животный страх. Ее пухлые розовые губки были приоткрыты. Самка быстро дышала. Ее упругуая небольшая грудь поднималась и опускалась. Это возбуждало и смущало одновременно.
Дарахо протянул руку и прикоснулся к ее лицу. Кожа была разгоряченной, и нежной. Она дрожала. Ее запах – острый, как страх, сладкий, как нектар, и под ним – тот самый, единственный запах, который сводил с ума. Запах ее души, гармонирующий с его. Запах К'тари.
Он хотел спросить ее имя. Открыл рот, но вместо слов из груди вырвался лишь низкий стон желания. Он хотел ее. Здесь и сейчас. Прижать к земле, вдохнуть ее крик, почувствовать, как это мгякое дело извивается под ним, смешать их запахи так, чтобы ни у кого не осталось сомнений – она отмечена. Его инстинкты, древние и неумолимые, требовали закрепить связь, утвердить право.
Его пальцы скользнули по странной, тонкой ткани, скрывавшей ее тело, нащупали округлость груди. Она была маленькой, помещалась в его ладони. Ее сердцебиение, частое, как трепет пойманной птицы, отдавалось у него в ладони, когда он прижал руку к ее груди. Жар желания вспыхнул с новой силой.
И тут он почувствовал это в полную силу – ее страх. Не настороженность, а леденящий, парализующий ужас. Он исходил от нее волнами, кислый запах, заглушающий ее истинный аромат. Она смотрела на него, как на чудовище. Не на самца, достойного связи, а на врага, насильника, на смерть. Пыталась оттолкнуть маленькими ручками.
Досада, горькая и острая, кольнула сердце. Почему она боится? Разве она не чувствует зов? Разве ее кровь не поет в унисон с его? Или… или он недостоин? Может его шрамы слишком уродливы?
Дарахо отшатнулся. Его собственный рык, теперь полный разочарования и смятения, вырвался наружу. Он отвернулся, не в силах смотреть в эти полные слез дождевые глаза. Он зашагал по поляне, пытаясь вышибить из головы ее запах, унять бурю в крови. Хвост нервно бил по воздуху, выстукивая ритм его негодования.
– К'тари, – бормотал он сам себе, снова и снова, как заклинание или проклятие.
Он оставил ради нее своих товарищей, унес ее подальше от опасности, а она его отвергла. Дарахо чувствовал себя идиотом.
Краем глаза, он увидел движение. Она вскочила и… побежала. Все внутри Дарахо замерло на мгновение, а потом взорвалось ликующим пониманием.
Охота.
Конечно! Как он мог быть таким глупым? Она не боится. Она согласна, просто следует древнему пути! Самка бежит, проверяя силу, ловкость и решимость самца. Она дает ему шанс доказать, что он достоин быть ее парой, что он сможет догнать и удержать ее. В их племени самки быстрее, изящнее, они рождены, чтобы ускользать. Это брачная игра, танец выживания и желания.
Вся досада и недоумение испарились, сменившись чистейшим, диким азартом. Его губы растянулись в оскале, обнажая в предвкушении. Его к'тари не была слабой или испуганной. Она была мудрой! Она знала обычаи, даже будучи чужеродной. Она бросила ему вызов.
Дарахо издал новый рык – низкий, полный торжествующей радости. Она была не похожа на сильный высоких женщин его племени. Без мощного хвоста для баланса, с тонкими длинными ножками и небольшими стопами, самка бежала странно, часто спотыкалась, но он дал ей фору, чтобы они оба смогли насладиться игрой.
«Беги, моя К'тари», – подумал он, и его тело напряглось, как тетива лука. – «Покажи мне, на что ты способна. А я покажу тебе, что достоин быть твоим».
И с мощным толчком, от которого содрогнулась земля, Дарахо ринулся в погоню. Охотник, наконец-то нашедший свою истинную пару.
«К’тари».
Глава 6. Аиша
Сердце Аиши колотилось так, будто пыталось вырваться из груди. Ноги заплетались в лианах, ветки хлестали по лицу и рукам, оставляя тонкие, горящие полосы. Она бежала не глядя, без цели, движимая одним инстинктом – подальше от фиолетового монстра, от его обжигающего взгляда и тех странных, пугающе приятных прикосновений.
Убежать. Спрятаться. Переждать.
Джунгли пугали. Воздух был густым и тяжелым, дыхание сбитое бегом давалось тяжело, перед глазами начало плыть. Вокруг слышались щелчки, шелест, шорохи, от которых холодела спина.
Аиша споткнулась о скользкий корень и едва удержалась, ухватившись за ствол какого-то дерева с шершавой, липкой корой. Остановилась на секунду, чтобы отчаянно глотнуть воздух. В ушах шумело.
Аиша огляделась: удалось оторваться?
И тут же, будто из зарослей прямо перед ней выпрыгнул монстр. Глаза горели огнем, и он несмотря на пробежку, кажется совсем не запыхался в отличии от нее.
Паника снова ударила в голову. Аиша рванулась в сторону, но было уже поздно.
Он настиг ее одним стремительным движением, но не сбил с ног, а будто бы обвил своим телом, поймав в ловушку из рук и плотно прижао к себе. Запах его кожи, крови и чего-то дурманяще пряного – снова накрыл ее с головой. Она вскрикнула, начала молотить кулаками по его груди, по плечам, но это было бесполезно. Монстр уложил ее на траву нависнув всем своим огромным телом.
– Нет! Отстань! Пусти! – От криков Аиши несколько птиц взметнулись с веток и шумом разлетелись в стороны.
Он что-то прорычал в ответ, низко и хрипло, и его руки задвигались. Большие пальцы с неожиданной ловкостью зацепились за тонкий материал платья плече. Раздался резкий, рвущий звук. Ткань легко поддалась, разойдясь на части. Прохладный воздух джунглей коснулся обнаженной кожи девушки. Сквозь страх вдруг скользнуло неуместное возбуждение. Внизу живота сладко потянуло.
– Нет, не трогай! Не смей! – Она забилась в истерике, пытаясь прикрыться руками, но он ловко отводил их в сторону, его движения были быстрыми и решительными. Еще один рывок – и все платье сползло с нее, зацепившись за бедро и превратившись в жалкий клочок ткани на земле. Она осталась почти обнаженной перед этим чужим существом.
Он жадно рассматривал ее тело, обводя руками плечи и грудь, накрыл большими ладонями холмики и чуть сжал. У Аиши невольно вырывался стон. Она ждала, что он будет груб, причинит ей боль. Но монстр смотрел на нее с каким-то восторгом и действовал нежно, словно боясь сломать.
Когда он склонился над ней, его горячее дыхание обжигало кожу. Аиша зажмурилась, готовясь к худшему, но его нос лишь коснулся щеки, а затем зажмуренных век и наконец спустился к губам. Он обнюхивал ее как животное.
Аиша резко вздохнула, приоткрыв рот и монстр остановился. Высунул язык и… лизнул.
– Перестань, – тихо попросила девушка, ее ладони лежали на его груди, но она больше не пыталась его оттолкнуть.
От него так приятно пахло, голова кругом шла. И эти мышцы. Аиша царапнула его грудь ноготками и он вдруг одобрительно заурчал и снова лизнул, а она его укусила.
Хотела остановить, но вместо это кажется сделала ему приятно, потому что он на укус не рассердился, а вдруг прижался свой рот к ее и запустил язык.
Целоваться этот инопланетный мужик не умел и Аиша не собиралась его учить, разве что немного. Она расслабилась и поцеловала его. Может он ее тогда отпустит.
Она убеждала себя, что просто пытается выжить, вот только правда была в том, что этот фиолетовый парень быстро учился и целовать его было приятно.
Он просто целовал дико, с отчаянной, всепоглощающей жажда.
И внутри нее что-то дрогнула, словно струну дернули. По всему ее телу пробежала невидимая, огненная вибрация. Желание. Дикое, иррациональное, чуждое ее испуганному сознанию желание. Ее собственное тело предавало ее, отвечая на его прикосновения.
Она хотела его. Боже, она хотела этого дикаря с клыками и горящими глазами. И этот конфликт – между животным страхом и таким же животным влечением – сводил ее с ума.
Его поцелуи стали спускаться ниже. По шее, по ключицам, по груди. Она застонала, не в силах сдержать звук.
Потом он опустился еще ниже. Его сильные руки раздвинули ее бедра. Аиша замерла, не зная как реагировать, попыталась вырваться, но он дернул ее обратно. И тогда она почувствовала прикосновение его языка. Необычное, шершавое. И невероятно… умелое.
Волна совершенно нового, ослепительного ощущения накрыла ее с головой, смывая на мгновение и страх, и мысли. Она вскрикнула, ее пальцы вцепились в его черные волосы, собранные в хвост, не зная, толкнуть ли его прочь или притянуть ближе.
Он вылизывал ее жадно, запуская язык глубоко внутрь и лаская клитор, посасывал его, чуть задевая клыками, заставляя ее дергаться и биться в своих руках.
Ее тело выгнулось, полностью отдаваясь странной, жгучей неге, которую он дарил. Мир сузился до этих ощущений, до его низкого, одобрительного рыка, до огня, разливающегося по ее жилам.
Когда волна отступила, оставив ее слабой и дрожащей, он поднялся над ней. Его янтарные глаза были полны торжества, одержимости и неугасимого огня. Он был возбужден, и Аиша увидела, насколько. Его член, огромный, толстый, с легким изгибом и странной, ребристой структурой, был пугающе непропорционален его и без того гигантскому телу. Он казался не просто большим, а невозможным, угрожающим.
И весь ее страх, отогнанный на мгновение наслаждением, вернулся с утроенной силой. Нет. Нет, она не может. Это ее разорвет. Убьет.
Он увидел ее взгляд, ее глаза, снова полные чистого, немого ужаса. Он двинулся было вперед, но она зажалась, отчаянно прикрываясь руками, издав тихий, жалобный звук.
И он… остановился.
Сначала в его глазах было лишь непонимание, почти обида. Потом она увидела, как в них мелькает внутренняя борьба. Его челюсти сжались, он тяжело дышал, облизывая губы.
Но он отступил. Отполз от нее и сел на пятки, его плечи опустились. Он что-то прошипел, и в этом звуке слышалась и ярость, и разочарование, и какое-то глубинное смятение. Его хвост ударил по земле.
Аиша, дрожа, попыталась натянуть на себя остатки разорванного платья, хоть немного прикрыться от его взгляда. Она отчаянно пыталась осмыслить произошедшее. Он хотел ее. И она, как бы не хотелось признаваться, в какой-то момент тоже хотела его.
Марк был ее первым и единственным и до того как впервые заняться сексом они встречались почти полгода. А этого… нет, она не может называть его монстром, этого мужчину она видит первый раз в жизни и уже с готовностью раздвигает ноги. Может на том корабле ей не только имплант поставили, но и чем-то накачали? Как еще иначе объяснить тягу к этому странному пришельцу?
Аиша совсем запуталась. Мужчина больше не пытался ее принудить к сексу, но и не уходил. Внизу живота все еще тянуло, а между ног ощущалась пустота… Она не знала, что страшнее: то, что он мог сделать с ней тогда… или то, что он этого не сделал.
Глава 7. Дарахо
Дарахо сидел перед своей самкой и пытался понять, что он сделал не так. Он чувствовал сладкий аромат ее возбуждения, но еще сильнее был запах страх. Еще пару минут она дрожала в его руках от удовольствия, а сейчас снова пятится и пытается скрыть тканью свое прелестное тело от него.
Почему?
Вопрос отравил ликование от только что произошедшего. Она была его к'тари. Их души и тела предназначены друг другу.
Он доказал свою силу в битве, проявил ловкость в погоне. Он был нежен с ней, хрупкой и странной. Он вкушал ее сладость, довел до крика наслаждения, и ее тело ответило ему жаром и дрожью. Все было так, как должно быть в древнем танце соединения.
Но как только он попытался перейти к главному – к священному акту слияния, зверь страха в ней поднимал голову. Она смотрела на его тах (мужское начало) не с жаждой и нетерпением, а как на угрозу.
В его мире, в его культуре, вхождение самца в самку было высшей точкой доверия. Это был не просто акт зачатия. Это был миг, когда «к’тари» становилась осязаемой: души, тела, крови сливались в одно целое. Самка открывалась, принимая самца в самое сокровенное, доверяя ему свою уязвимость. Самец вручал ей свою силу и семя, клянясь защитой.
Отказ от этого, страх перед этим… это было немыслимо. Это могло означать только одно: она отвергает связь. Она считает его недостойным.
Горькая, едкая горечь поднялась у него в горле. Он Дарахо, вождь племени, отвергнут своей собственной парой. Его тах, источник гордости любого самца, был для нее отвратителен.
Но не мог же он просто взять и уйти, оставив ее одну посреди джунглей. Ее разорвет даже детеныш дикой кошки.
– Не бойся, – сказал он, но самка только шире распахнула глаза и задрожала сильнее прежнего.
От отчаяния хотелось рычать. Она его не понимала. Он прижал руку к груди и как можно мягче сказал:
– Дарахо, – а потом указал на нее.
Самка не понимающее моргнула и посмотрела на его палец, он попытался снова.
– Дарахо, – и снова указал на нее.
– Эвоеия? – спросила она, он вздохнул и попытался снова.
Она нахмурилась и повторила его движение. Прижала ладошку к своей груди:
– Ашьа, – указала на него, – Драх.
– Дарахо, – поправил он, – Аша.
– Ашьа, – повторила она, он довольно кивнул.
У его самки было красивое имя, оно подходило ей. Дарахо медленно поднялся и протянул ей руку. Она нерешительно смотрела на него, но потом все же вложила свою ладошку в его и встала, неловко припав на левую ногу.
Дарахо тут же снова присел, чтобы осмотреть ее лодыжку, она была распухшей и едва он коснулся кожи пальцем, самка вздрогнула и пискнула от боли.
Он подхватил ее на руки и понес обратно к поляне. Сначала самка вертелась и возмущалась, что-то быстро говоря на своем странном мелодичном языке, но потом надулась и затихла.
Из чащи им навстречу, бесшумно выскользнули двое его воинов – Арак и Торн. Их тела были измазаны чужой кровью, в руках – трофейные огненные палки. Они почтительно склонили головы, но в их глазах читалась напряженность.
– Вождь, – начал Арак. – Почти все серые твари мертвы, но нескольким удалось бежать вглубь джунглей.
– Потери?
– Ол и Эйф ранены, их уже несут в деревню.
– Хорошо, – отрывисто кивнул Дарахо, заставляя себя сосредоточиться на долге. – А другие? Те, что похожи на нее? – Он посмотрел на Ашу, которая съежилась, услышав речь, и смотрела на воинов расширенными от страха глазами.
Торон, более молодой и пылкий, не смог скрыть досады:
– Сбежали, вождь. Все, кроме этой. Ускользнули в заросли, пока мы бились с серыми. Мы послали по следу молодых охотников, но… – он бросил быстрый, почти неодобрительный взгляд на Аишу, – джунгли здесь опасны. Особенно с наступлением темноты. Им тут не выжить.
Дарахо стиснул зубы. Остальные самки его к'тари были в опасности. Они могли быть ее сестрами по духу, ее стаей. Их потеря причинила бы ей боль. А гибель чужаков на его земле… это тоже была бы тень на его чести. Он – вождь. Его долг – защита племени и теперь, по праву связи, защита нее и всего, что ей дорого.
Но он не мог броситься на поиски сейчас. Не с ней. Не в таком состоянии.
– Я веду к'тари в деревню, – сказал он воинам. – В мою старую хижину у края. Выставить охрану. Двое у входа, двое снаружи по периметру. Никого не впускать. И… – он сделал паузу, и в его голосе зазвучала сталь, – ее не выпускать. Ни при каких условиях. Пока я не вернусь.
Арак и Торн обменялись понимающими взглядами. Приказ «не выпускать» касался не только чужаков, но и любопытных соплеменников. Вождь нашел свою к'тари.
– Будет сделано, вождь.
Дарахо прижал к груди Аишу, как нечто хрупкое и бесценное, и двинулся в путь, его воины – тени по бокам. Он нес свою к'тари через джунгли, уже не бегом охотника, а твердым шагом вождя, возвращающегося домой с самым важным трофеем.
Деревня встретила их настороженным молчанием. Соплеменники выходили из хижин, видя своего вождя, несущего бледное существо. Ему задавали вопросы, приветствовали, но Дарахо всех игнорировал. Он направился к дальней хижине, той, что стояла на отшибе, у самого края частокола. Он построил ее давно, когда еще надеялся встретить свою к'тари… но она до сегодняшнего дня ни одна женщина не переступала ее порог.
Он вошел внутрь, уложил Аишу на груду мягких шкур в углу. Комната была сумрачной, прохладной и пахла дымом и сушеными травами. Он выпустил ее из своих рук и отступил к выходу.
В голубых все еще плескался страх, растерянность, усталость.
– Оставайся, – сказал он грубо, зная, что она не поймет слов, но, возможно, поймет интонацию приказа. Он ткнул пальцем в пол хижины. – Здесь. Безопасно.
Затем он вышел. У входа уже стояли двое проверенных бойцов с копьями. Он встретился с каждым взглядом.
– Никого не пускать. И она не должна выйти. Если попытается – остановить.
Он видел вопросы в их глазах, но его авторитет был непререкаем. Они кивнули.
Дарахо еще раз взглянул на плотно закрытый вход хижины. Внутри там была его судьба, его к’тари, его величайшая радость и его самая мучительная загадка. Она боялась его. Боялась самой сути их связи.
И теперь, когда долг звал его обратно к кораблю и на поиски ее сородичей, единственное, чего боялся он сам, – это того, что в его отсутствие этот хрупкая, напуганная самка найдет способ сбежать и пострадает.
